Бутафоры редко сидят в бутафорском цеху

В жизни как бывает – обычно что-то происходит, а потом мы мучительно пытаемся найти закономерность, почему так произошло. А произошло в данном случае вот что: Руслан САГИРОВ стал бутафором одного из известных московских театров. И главное, нравится моему собеседнику дело, которым он занимается. Только вот с закономерностями туго… Приходит на ум только то, что в городе Каменске-Шахтинском Ростовской области (откуда Руслан родом) небогатый выбор учебных заведений, куда можно поступить после 9 или 11 класса – три профучилища, медицинский и педагогический колледжи, химико-механический техникум. Впрочем, есть ряд филиалов вузов. Так или иначе, родители Руслана отправили его в педагогическое училище. С этого момента и образовалась очень извилистая тропка, которая привела нашего героя к месту бутафора…

– Рисовал я только в детстве. Потом не рисовал. И кем хочу стать, совсем не представлял. Родители после 9 класса направили меня в местное педагогическое училище на специальность «Учитель ИЗО и черчения». В городе оно у нас такого рода единственное. Там был недобор, поэтому поступили все, кто хотел.

– Какие мысли о будущем были в процессе обучения?

– Учителем не планировал быть. Хотел дальше учиться в каком-нибудь художественном вузе. Все-таки художественные предметы, которым нас обучали, пришлись мне по душе. Так и вышло – поступил в Ростовскую академию архитектуры и искусств на отделение декоративно-прикладного искусства.

– Кем с такой специальностью потом работают?

– Спектр довольно большой. В театре, например, как я, могут работать. Хотя нельзя сказать, что это прямо по специальности. Или расписывают что-нибудь где-нибудь. Нередко преподают. Еще зависит от направления, которое ты изучал. Можно было выбрать текстиль, керамику, древесину. Я выбрал художественную обработку древесины.

– Как работу искали после окончания?

– Сразу поехал в Москву. Родители на тот момент уже перебрались туда. Пытался ходить на собеседования. А в результате устроился в небольшой детский театр, который сам нашел меня по резюме, где было указано, что я претендую на позицию художника-декоратора.

– Почему вы именно художником-декоратором хотели устроиться?

– Даже не знаю. Меня всегда привлекало все это театральное волшебство, когда меняются декорации и так далее. А в прикладном смысле я все-таки многое умел. В вузе у нас много практики было.

– Как адаптировались на первом рабочем месте?

– Знаете, как это бывает: читаешь требования к должности – и это должен уметь, и это. Начинаешь пугаться. А потом приступаешь к работе. И оказывается все не так страшно. Так и у меня было.

– Кто-то кроме вас еще был в театре по художественной части?

– Главный художник Татьяна. После меня пришла еще одна девушка. А Татьяна как раз ушла.

– Какие декорации вы делали?

– В том то и дело – оказалось, что декораций как таковых в этом театре не было. Мы делали всякие коробочки для фокусов. Это ближе к работе бутафора. Впоследствии я еще стал в театре работать как художник по рекламе – делал всякие макеты, афиши, листовки. И на этой должности по договору работаю до сих пор.

Специфика работы художника в маленьком театре состоит в том, что ты должен быть универсалом. Поэтому для меня это был хороший разнообразный опыт.

– Как вы попали в другой театр?

– Наш администратор подсказала, что есть вакансия – это и было место бутафора.

– Какие ощущения от нового места?

– Потрясающие. Мне кажется, что я уже давно со всеми знаком – так меня хорошо приняли.

– Вас там целая команда?

– Да. В бутафорском цеху семь человек. Специализаций каких-то у нас нет. Бывают коллективные задания, когда мы все вместе что-то делаем. А бывают – индивидуальные. Задачу нам ставит начальник бутафорского цеха. А ему непосредственно главный художник. Вообще в театре есть еще другие разные цеха. Столярка или слесарка делает каркасы. Мы, то есть бутафоры, все это обтягиваем. А живописно-декорационный цех занимается росписью.

– Голову приходится поломать над заданиями?

– Голову приходилось поломать в детском театре. Если там, например, в коробочке двойное дно – как закрыть его, чтобы зрителю не было видно. Под иллюзионистов приходилось подстраиваться. Капризные они – то одно что-то не нравится, то другое. А здесь все четко, по эскизу, все размеры выставлены и нам нужно только четко исполнить.

– Как выглядит ваше рабочее место?

– Бутафорский цех довольно большой, со столами, инструментами (шуруповертами, клеевыми пистолетами и т. д.), станками – сверлильным, круглопильным, шлифовальным. Хотя в основном мы там не сидим. Работаем то на сцене, то на складе, то в живописно-декорационном цеху. Сейчас, например, мы делаем большие деревья – березы по 6-8 метров. Они неразборные. Только ветки снимаются. А каркас цельный. Поэтому где они стоят, там мы ими и занимаемся.

– По какому графику работаете?

– График здесь тоже хороший. В детском театре почему-то работали 6 дней в неделю. А здесь у меня пятидневка. Суббота-воскресенье выходные, как у белого человека. Приходим к 10. И уходим довольно рано. Правда, говорят, что бывают авралы, когда надо задержаться или в выходной выйти, но пока за три недели работы в театре я с этим не сталкивался.

– Сколько бутафоры зарабатывают?

– В том театре у меня получалось 28 тысяч за две должности. А здесь у меня 26 тысяч за одну. Плюс я продолжаю заниматься рекламой для детского театра – дома, по вечерам. И еще подрабатываю иногда в мастерских одного из самых известных театров Москвы.

– Спектакли сотрудникам театра бесплатно можно смотреть?

– Да – по одной контрамарке на руки. А если больше – то за деньги, но со скидкой. Но мне и репетиции интересно смотреть. Правда, я обращаю внимание больше на декорации. То есть с профессиональной точки зрения мне все это интересно.