Помогите вспомнить название стихотворения
В голове въелось и не могу найти никак. Стихотворение русского поэта, которое читали/учили в младших классах (если не ошибаюсь). Помню только сюжет: Сына увозит отец на лошади в лес, а мальчик говорит отцу, что видит и слышит то ли какого-то демона, то ли чудище. И в конце мальчик умирает.
Вот не могу, как нужно вспомнить этот стих. Кто может знает название или автора? Гугл пока не помог(((
Спасибо большое, прошу прощение за "Русского автора". Я это в 3-4 классе учила в переводе Жукова, вот и думалось в воспоминаниях что автор русский))
Звучит как описание песни/клипа группы Король и Шут.
О боже! Какой ужас мне преподавали в школе? ))
жоская школа у тебя была.
Мой томик Бернса
В школьные годы не любил стихи.Что задавали - заучивал легко, но удовольствия от чтения рифмованных строчек не получал.Исключением тогда стала «Собака на сене» Лопе Де Вега. Но это лишь из-за увиденного фильма.
И из знакомых мальчишек никто поэзию не любил.
А в армии все это иначе стало почему-то.И вот этот томик Бернса в переводе Маршака тому подтверждение:
Возвращаясь из отпуска, прихватил его с собой в часть.
Не всё подряд мне в этом сборнике нравилось, но некоторые стихотворения перечитывал снова и снова.
«Наш Вили пива наварилИ нас двоих позвал на пир.Таких счастливых молодцовещё не знал крещёный мир.
Никто не пьян, никто не пьян,А так, под мухою чуть-чуть………Один бочонок, трое нас.Не раз встречались мы втроёмИ встретимся ещё не раз…»
Я видел в этих строчках что-то такое мужеско-дружеско-молодеческо-компанейское. Созвучное Пушкинскому «Поднимем бокалы, содвинем их разом…»
Тоже очень понравилось мягко-нежно лиричное, с элементами эротики «Ночлег в пути».
«Меня в горах застигла мгла,Январский ветер, колкий снег…
… По счастью, девушка однаСо мною встретилась в пути,И предложила мне онаВ её укромный дом войти…
…и вся она была мила…
…И грудь её была кругла,Казалось, ранняя зимаСвоим дыханьем намелаДва этих маленьких холма…»
Я прищёлкиваю языком – прекрасно! И эротично же, да?
И ещё замечательное – «Новогодний привет старого фермера его старой лошади».
«Привет тебе, старуха-кляча,И горсть овса к нему в придачу!Хоть ты теперь скелет ходячий, но ты былаКогда-то лошадью горячей, и рысью шла…
Потом он вспоминает, как она попала в его руки, как они не раз побеждали на деревенских скачках, как трудились – конь на мужика, а мужик на коня.
«…Утомлены мы, друг, борьбою.Мы всё на свете брали с бою.Казалось, ниц перед судьбоюМы упадем.Но вот состарились с тобоюА всё живем.
И утешительно-успокоительное окончание:
«…Не думай по ночам в тревоге,Что с голоду протянешь ноги,Пусть от тебя мне нет подмоги,Но я в долгу,И для тебя зерна немногоПриберегу…»
Есть у Бернса и веселые. Немножко анекдотические такие:
В недобрый час я взял жену, -В начале мая месяца.И много лет живя в пленуНе раз мечтал повеситься.
Мужик прикидывает – в ад, или в рай попала его жена. Он опасается встретиться с ней на том свете:
Она, наверное, в раю.Порой, в раскатах громаЯ грозный грохот узнаюМне издавна знакомый.
И эпиграммы есть в этом сборнике:
«О черепе тупицы».Господь во всём, конечно, прав.Но кажется непостижимым –Зачем был создан крепкий шкафС таким убогим содержимым.
Думаю, прочтя эти строки, каждый начинает перебирать своих знакомых. Нет?
И ещё, что меня тогда поразило - стихи, написанные 500 лет назад не воспринимались архаичными.
Вы не забыли?Здесь вначале я говорил, что до армии не знал ни одного мальчишки, которому нравилась бы поэзия.
А вот эту книжку прочитала почти вся наша рота. Прочли, и выборочно переписали в свои блокноты.
Томик стал жутко истрёпан, но я не жалел об этом. Книги должны читаться!
Уже после армии хороший мой друг, увлекшийся тогда переплётным делом, сложил и проклеил эту книжку, подровнял и обрезал неровные листочки, и обложил дефицитной тогда термоплёнкой.
Этот томик ещё долго буду хранить.Но уже никто кроме меня его не раскроет.
Командор. Памяти Владислава Крапивина
А здесь, похоже, еще не осень. Скорее, август, а то – июль. В теплейшем воздухе вьются осы живее всех веретён и юл, крапива щедро язвит лодыжки, звенит кузнечиковая рать, и ни малейшей тебе одышки, и никакого тебе одра. Шагаешь вдаль, невесом и тонок, готов полмира пройти пешком, то на деревья косишься, то на свои сандалии с ремешком, трава по пояс, пружины в пятках, футболка выпачкана в земле. Ты скинул больше семи десятков, ты снова Славка, тебе семь лет – листы акации вместо денег, синяк на локте, в зубах смола, твоя вселенная беспредельна и в то же время малым мала. А между тем подступает вечер, и ноги сами несут тебя на неизменное место встречи тобою выдуманных ребят.
В костре потрескивает валежник, но дым не горек, а сладковат. По этим отрокам в мире внешнем скучают ванная да кровать. Закат у Башни всегда оранжев и пахнет дикой густой травой. Сегодня каждый пришел пораньше, поскольку повод нерядовой, залиты йодом зигзаги ссадин, вихры приглажены в сотый раз. Посмотришь сбоку, а лучше сзади, ни дать ни взять – образцовый класс, ушей услада, очей отрада. Хотя, по сути, любой из них – боец мальчишеского отряда, дозорный, конник, трубач, связник. Хотя за каждым стоит такое, о чем и думать не хватит сил – шеренга серых казенных коек; планета, съехавшая с оси. У них задача – всегда быть рядом, пресечь войну, погасить раздор…