Победы и поражения архитектора Петера Цумтора

Швейцарец Петер Цумтор стоит в Калифорнии здание нового Художественного музея (LACMA), в Германии он получил недавно «Большую Премию» «Союза Германских архитекторов», в Бельгии он планирует построить свою первую высотку. Мы поговорили с ним о том, как ему удается не выходить из себя, сталкиваясь со швейцарской демократией, и как больно бывает отказываться от полюбившихся проектов.

Этот контент был опубликован 19 июля 2017 года - 10:00 19 июля 2017 года - 10:00

• Deutsch (de) "Dass Scheitern zum Beruf gehört, hat man mir nicht gesagt" (Оригинал)
• Español (es) “Aprendí que fracasar es parte del oficio”
• Português (pt) "Tive de aprender que fracassar faz parte do ofício"
• Français (fr) «Il m’a fallu apprendre qu’échouer faisait partie du métier»
• English (en) ‘I had to learn that failing goes with the job’
• 日本語 (ja) 「この仕事に失敗はつきものだということを学ばなければならなかった」
• Italiano (it) «Ho dovuto imparare che il fallimento fa parte della mia professione»

Петер Цумтор (Peter Zumthor): «Я очень люблю изобретать дома, планируя всё вплоть до последнего болта, причем эти болты могут быть даже очень крупными». Keystone

Жюри, присуждающее почетную «Большую Премию» «Союза Германских архитекторов», в обосновании своего решения отдать награду в этом году швейцарцу Петеру Цумтору, указало следующее: «Его архитектурные проекты с точки зрения формы возвращают архитектуру к древним истокам человеческого творчества. Не будучи склонным красоваться в свете софитов, он как никто другой понимает, в чем заключался изначальный смысл таких понятий, как „дом“ и „жилище“, он помнит, что люди испокон веков вкладывали в процесс строительства». Его требования к качеству реализации проектов и тщательность проработки даже самых мелких деталей «придают его созданиям актуальность, неподвластную времени».

SRF: Что Вас выступает в качестве источника вдохновения?

«Для архитектуры куда полезнее было бы засилье «звездных» водопроводчиков, а не архитекторов».

End of insertion

Петер Цумтор: Образы, настроения, особое чувство, которое возникает у меня при соприкосновении с той или иной местностью. В этот же список я отношу необходимость слушать и прислушиваться к тому, чего конкретно хотят от меня подрядчики, заказчики проекта, чего от меня требует поставленная передо мной задача. Важно слышать и фальшивые — неверные ноты. Иногда я вынужден спрашивать и переспрашивать: а действительно ли Вы хотите именно этого? Конечно же, я всегда испытываю огромную радость от знакомства с новым пространством. Строить дома, которые будут украшать местность, где они будут сооружены, улучшать там качество жизни, подтверждать что-то, что раньше неуловимо висело в воздухе, помогать проявится чему-то невидимому, какому-то фрагменту ушедшей истории — вот это и есть моя самая большая страсть.

SRF: А построить мост — Вы бы взялись за такой проект?

П.Ц.: Нет, этого делать я не умею, но я люблю мосты. Недавно я как раз познакомился с изображениями (открытого накануне в Швейцарии в кантоне Санкт-Галлен, — прим. ред.) нового арочного моста «Tamina-Brücke Внешняя ссылка ». С моей точки зрения — это просто прекрасный мост. Я с удовольствием строил бы здание, в основании которого лежит сходная логика. Я имею в виду красоту, проистекающую из общей логики данного проекта. Здание в Лос-Анджелесе, над которым я сейчас работаю, тоже имеет что-то от гигантского моста с его высокими опорами. Именно поэтому я работаю в тесном контакте с инженерами-статиками. Такое сотрудничество безумно интересно, потому что в его рамках я получаю возможность обсудить фундаментальные вопросы, связанные со структурой и устойчивостью данного архитектурного сооружения.

SRF: В Ваших зданиях зритель всегда сталкивается со своего рода игрой света и тени, Вы называете такое решение «беспечное» или «gelassene» пространство. Не могли бы Вы пояснить немного подробнее, что это такое?

П.Ц.: В искусстве мы часто сталкиваемся с фильмами или книгами, после просмотра или прочтения которых возникает устойчивое чувство, что единственная забота их авторов состояла в том, чтобы сказать миру, мол, смотрите, какой я умный. Это не мой стиль. Я предпочитаю оставаться в тени с тем, чтобы, пусть не сразу, может быть со временем, но люди все-таки влюблялись, не в меня, а в здание, чтобы реализованный проект по-настоящему проникал в их сердца.

Показать больше

Готова ли Швейцария к цифровому будущему?

Так выглядит проект Художественного музея Лос-Анджелеса (LACMA), разработанный швейцарским «звездным» архитектором Петером Цумтором. Museum Associates, LACMA

SRF: Что в работе над очередным проектом Вам нравится больше всего?

П.Ц.: Мне очень нравится наблюдать за процессом возведения здания, смотреть, как двадцать, двести, или даже две тысячи человек, в едином порыве создают что-то конкретное. Мне нравится видеть, как их ремесленные навыки, преодолевая сопротивление строительных материалов, ведут к возникновению чего-то осязаемого и полезного — все это наполняет меня огромной гордостью, и временами я чувствую себя словно дирижер, который, работая с самыми разными инструментами, создает некое единое произведение. Еще мне нравится быть в самом начале работы. Очень часто в еще очень слабо оформленной идее скрывается ни с чем не сравнимый восторг — заложено вдохновение. Именно этот восторг и ведет, собственно, архитектора по долгой, извилистой тропе созидания, которая почти всегда до отказа набита препятствиями и трудностями, но тут уж, как говорится, взялся за гуж.

SRF: Как Вы справляетесь с неудачами?

П.Ц.: Мне пришлось смириться с тем, что неудача, поражение, есть неотъемлемая часть профессии архитектора. Об этом, кстати, мне никто никогда не говорил и не предупреждал. Бывают и ужасные моменты, например, один такой был в Берлине связан со сносом моих уже построенных башен, внутри которых находились лестничные пролеты. По ним будущие посетители должны были попадать в выставочные залы музея «Топография Террора» («Topographie des Terrors Внешняя ссылка »). Из этого проекта у меня ничего не вышло, музей был построен другим архитектором, но при виде техники, разрушающей мои башни, у меня тогда просто слезы наворачивались на глаза. А еще меня порой просто до отчаяния доводят некоторые особенности швейцарской демократии.

SRF: Одной из важнейших, можно сказать, «знаковых», Ваших работ стал проект термального спа-комплекса «Therme Vals Внешняя ссылка ». Вы ведь хотели купить этот комплекс, но местное руководство отдало предпочтение другому собственнику. Как Вы сейчас смотрите на это?

Этот контент был опубликован 05 февраля 2022 года 05 февраля 2022 года Так чего же им не хватает для начала субстанциональных переговоров?

П.Ц.: Теперь я даже рад, что из этой сделки ничего не вышло.

Для карьеры Петера Цумтора спа-центр «Therme Vals» в Швейцарии стал поворотным проектом огромного значения и символом всего его творчества. Keystone

SRF: Сейчас архитектор Том Майн (Thom Mayne) планирует там построить 300-метровую башню. Что Вы думаете об этом проекте?

П.Ц.: Том Майн — интересный, хороший архитектор. Четверть века назад мы вместе преподавали в Университете Лос-Анджелеса. Он произвел на меня сильное впечатление. Часто во время критических обсуждений тех или иных проектов он говорил вещи, которых я совершенно не понимал. Тогда я начинал смотреть по сторонам и убеждался в том, что и мои коллеги, включая присутствующих студентов, не понимают, что он имеет в виду. В Лос-Анджелесе есть несколько отличных зданий, построенных им. Что же касается данного проекта, то, как мне кажется, он просто абсолютно не имеет понятия, о чем идет речь, а главное, где должна стоять его гигантская башня. В горной деревне? Тут я скорее склонен сказать: нет, только не это!

SRF: Недавно общее собрание жителей общины Браунвальд, что в кантоне Гларус, постановило заморозить реализацию проекта строительства так называемого «Музыкального отеля Внешняя ссылка » и с тех пор проект находится в подвешенном состоянии. Что Вы скажете по этому поводу?

П.Ц.: Знакомая проблема! Тут ничего не поможет, кроме терпения. Дело в том, что собрание приняло решение не собственно по отелю, но по перспективному проекту развития системы водоснабжения города, а ведь понятно, что проект отеля напрямик зависит от состояния инженерных коммуникаций. Исхожу из того, что, решив проблему водопровода, община вернется к моему проекту и вновь запустит его в ситуации еще более выгодных стартовых условий. Я верю в то, что так все и будет.

«Мне не очень нравится бывать в местах, где меня узнают и начинают шептаться за спиной, мол, смотрите, да это же сам Цумтор»

End of insertion

SRF: В настоящий момент Вы работаете над проектом Художественного музея в Лос-Анджелесе стоимостью в 600 миллионов долларов. Его строительство должно начаться в 2020 году. Как Вам удается организовывать реализацию международных проектов, с учетом того, что Ваш головной офис находится в настоящей швейцарской глубинке, в деревне Хальденштайн (Haldenstein) что в кантоне Граубюнден?

П.Ц.: Ну, во-первых, я предпочитаю работать с заказчиками, готовыми по первому зову с энтузиазмом предпринять «поход в незнаемое», в конце которого мы все становимся гораздо мудрей, чем в начале. Я не из тех, кто воплощает в жизнь уже существующие идеи. Мне нужны люди, которым интересно что-нибудь изобретать вместе со мной, именно с такими людьми я и работаю сейчас как в Лос-Анджелесе, так в других местах тоже, а иначе просто ничего не получится.

Во-вторых, в наше время связь перестала быть проблемой, каждый может общаться с кем угодно и где угодно. Я могу одним нажатием клавиши отсылать в Лос-Анджелес или Нью-Йорк огромные объемы информации, например, когда речь идет о новых версиях чертежей. Чудесно, когда удается собрать большую команду, и тут уже совершенно неважно, кто и где в данный момент находится физически. Сам же архитектор должен быть там, где ему лучше всего работается, и для меня как раз таким местом является деревня Хальденштайн.

SRF: Ваше архитектурное бюро довольно невелико, буквально каждый проект проходит через Ваши руки.

П.Ц.: Я создаю с архитектурной точки зрения уникальные проекты. Скрываться под обезличенным фирменным логотипом я не хочу. Мне нравится продумывать дома до последнего болта, причем эти болты не обязательно должны быть маленькими, они могут быть очень даже большими.

SRF: Проект завершен, дом простроен — остается ли между Вами и новым зданием какая-либо связь?

П.Ц.: Может быть, самым удачным в данном случае было бы сравнение с детьми. Они вырастают и начинают жить своей жизнью. Дома принадлежат другим людям. Я не могу их просто так взять и навестить, хотя порой мне очень этого хочется, и тогда я прокрадываюсь к ним тайком, или ночью. Кроме того, я не люблю бывать в местах, где на меня смотрят, узнают и начинают шептаться у меня за спиной, мол, смотрите, да это же сам Цумтор.

Подпишитесь на наш бюллетень новостей и получайте регулярно на свой электронный адрес самые интересные статьи нашего сайта