Легенды города Павловска. Бунт Бакенов

Ночь стояла над Доном, непроглядная и черная, как рубашка сатаниста. Господин Великий Бакен покачивался на волнах и думал о жизни. Но Господином и Великим он был только для бакенного народа, а так, с виду- ничем не примечательный бакен с бело-красной окраской. Он выполнял совершенно дикую, по его мнению, функцию – служил, словно какой-нибудь буек, границей заплыва для купальщиков, на центральном пляже, а также ориентиром глубины для судоходства. И это все- на одном и том же водном пространстве, на священном для всех бакенов месте- на стрелке впадения в Дон реки Осереди. Бод боком Господина Великого Бакена возник небольшой песчаный островок – вопиющее свидетельство халатности людей. Дон обмелел. Ни в этом, ни в прошлом году не пришел земснаряд- углубить дно. Великий Бакен вздохнул. Так же (он почувствовал это), угрюмо и тоскливо вздохнули все бакены вверх и вниз по течению реки. Этот массовый вздох что-то сломал в ржавой душе Великого Бакена. «Доколе?!» - разъяренно подумал он. И загудел- протяжно и воинственно. Его услышали все бакены до единого, стоявшие на реке. В воде звук разнесся далеко и быстро. Бакены заворочались, вырывая якоря из ила и песка, и медленно, а затем все быстрей и быстрей, поплыли к Центральному городскому пляжу - месту сбора. Сбор занял около двух часов. За это время в Дону, напротив пляжа, бросили свои якоря около сотни бакенов, закрыв собой всю водную гладь - от берега до берега. И тогда Господин Великий Бакен держал речь: -Народ мой! Досточтимые бакены - конические и цилиндрические. Да не обрастут водорослями ваши подводные части! До каких пор мы будем терпеть гнусные выходки людей?! Дон вконец измельчал, а они носятся туда-сюда на моторных лодках, нередко заливая нас ради собственного удовольствия. Особенно преуспел в этом наш злейший враг – Гриша. - Покарать мерзавца! – в запале крикнул молодой бакен с номером 283 на красном боку. Он нес вахту близ Стародонья. Остальные одобрительно загудели. -Охолони маленько.- одернул его старый конический белый бакен, обитавший на километр выше по течению.- Как это ты его карать собрался? - 283-й пристыжено замолчал. -Прошу внимания! - Загудел Господин Великий Бакен.- Карать мы никого не будем, а вот внимание на себя обратить н6адо. Пойдем и поговорим с людьми. Потому как сейчас глубокая ночь, то людей мы можем найти только на лодочной станции. Засим повелеваю вам всем двигаться за мной туда. А как доберемся - там видно будет.

В глухую темную ночь на лодочной станции нес вахту Михаил Щукин. Его напарниками были Дмитрий Репьев и бутылка водки. За разговорами, они втроем, просидели уже половину ночи, изредка выходя на мостик к прожектору – поглядеть на лодки. Один раз Щукин, возвращаясь, заметил: - Чего- то там бакена не видно. Может, оторвался? -Где?- заинтересовался Дима, выходя к прожектору. - Да вон, там - показал Миша – раньше был, а сейчас нет. - Да вот же он! – развеселился Репьев, выхватив из темноты лучом прожектора силуэт бакена. – Пить надо меньше! Посмеиваясь, он вернулся в сторожку и налил по-новой. Через минуту в дверях появился Миша. Его плоское лицо избороздило раздумье. - Там же белый бакен стоял..- пробормотал он в пространство, - a сейчас – красно - белый, полосатый. - А клетчатого не было?- ехидно поинтересовался Репьев. - Тс-с-с. – цыкнул на него Щукин. – Слышишь? С реки донесся неясный звук. - Давай по сто и пойдем, посмотрим. – Дмитрий потянулся за стаканом. Миша дернул, крякнул, и пошел посмотреть. Спустя минуту до ушей Димы долетел его вопль. Репьев выскочил из сторожки и увидел, что его напарник сидит, прислонившись к перилам, прямо на настиле мостика, и трясется. На его голове - короткий ежик седых волос. Дима перевел взгляд на Дон и обмер. Глаза его выпучились, его кудрявые волосы на голове также встали дыбом. Мостики с лодками в несколько рядов окружали десятки бакенов. Они покачивались на волнах и ударялись боками друг об друга, издавая тот самый странный звук. В какой-то момент они протяжно загудели. Словно в ответ на это, начали подпрыгивать лодки на причалах. Приподнявшись, Миша увидел, что беда не обошла и его «казанку». Она радостно подскакивала так, что из нее вылетели пайолы. Это зрелище окончательно доконало его, и он упал в спасительный обморок. Дима стоял, намертво вцепившись в поручень. Внезапно послышался новый звук, постепенно перекрывший все остальные. Это сначала на подскакивающих лодках, а затем и в железных будках на берегу, завелись, застучали, завыли лодочные моторы- «Стрелы», «Вихри», «ЭлЭмы». Среди всего этого гама Репьев заметил, как по причальному мостику к бакенам идет какой-то старик в длинном плаще. Он достиг конца мостика, наклонился, и, похоже, что-то сказал бакенам. Затем он выпрямился. Какофония враз умолкла. Лодки мирно покачивались на волнах. Бакены, разделившись на две группы, сами собой двинулись вверх и вниз по течению реки. Старик повернулся и пошел к берегу. У воды его встретил ополоумевший Репьев. - Пронька, это ты. - Я.- Коротко ответил бакенщик. - А чего это тут, а? – Диму шатало. - А ничего. Много не болтай, если в психушку не хочешь. Старик окинул Диму суровым взглядом. - Дожили! Распустились, бакены людям проходу не дают. Я их, в свое время, всех в кулаке держал! - Слушай, Пронька, а ведь ты давно умер… - Вот и я о том же говорю.- Бакенщик надвинул на лицо капюшон дождевика. – нет от вас покоя ни мне, ни бакенам. Стариков забыли, порядки похерили. Но вы, главное, сами ничего не предпринимайте. С бакенами я сам как-нибудь разберусь. Ты, опять же, держи язык за зубами. Проговоришься о сегодняшнем - со дна Дона достану! Дима стоял с открытым ртом, и смотрел, как его собеседник медленно тает в посеревшем утреннем воздухе. Сквозь силуэт бакенщика уже начал просматриваться берег реки, но вдруг плащ его вновь обрел плотность и почернел. - Да, чуть не забыл, Грише, другу своему, передай, чтобы бакены он в покое оставил. Не до шуток уже. Пронька повернулся в сторону реки и окончательно растворился в серой дымке.