Короткие стихотворения поэта Владимира Маяковского для школьников.

Инженеру хорошо, а доктору - лучше, я б детей лечить пошел, пусть меня научат. Я приеду к Пете, я приеду к Поле. - Здравствуйте, дети! Кто у вас болен? Как живете, как животик? - Погляжу из очков кончики язычков. - Поставьте этот градусник под мышку, детишки.- И ставят дети радостно градусник под мышки. - Вам бы очень хорошо проглотить порошок и микстуру ложечкой пить понемножечку. Вам в постельку лечь поспать бы, вам - компрессик на живот, и тогда у вас до свадьбы се, конечно, заживет. Докторам хорошо, а рабочим - лучше, я б в рабочие пошел, пусть меня научат. Вставай! Иди! Гудок зовет, и мы приходим на завод. Народа - уйма целая, тысяча двести. его один не сделает - сделаем вместе, Можем железо ножницами резать, краном висящим тяжести тащим; олот паровой гнет и рельсы травой. Олово плавим, машинами правим. Работа всякого нужна одинаково. Я гайки делаю, а ты для гайки делаешь винты. И идет работа всех прямо в сборочный цех. Болты, лезьте в дыры ровные, части вместе сбей огромные. Там - дым, здесь - гром. Гро- мим весь дом. И вот вылазит паровоз, чтоб вас и нас и нес и вез. На заводе хорошо, а в трамвае - лучше, я б кондуктором пошел, пусть меня научат. Кондукторам езда везде. С большою сумкой кожаной ему всегда, ему весь день в трамваях ездить можно. - Большие и дети, берите билетик, билеты разные, бери любые - зеленые, красные голубые.- Ездим рельсами. Окончилась рельса, слезли у леса мы, садись и грейся. Кондуктору хорошо, а шоферу - лучше, я б в шоферы пошел, пусть меня научат. Фырчит машина скорая, летит, скользя, хороший шофер я - сдержать нельзя. Только скажите, вам куда надо - без рельсы жителей доставлю на дом. Е- дем, ду- дим: "С пу- ти уй- ди!"

Быть шофером хорошо, а летчиком - лучше, я бы в летчики пошел, пусть меня научат. аливаю в бак бензин, завожу пропеллер. "В небеса, мотор, вези, чтобы птицы пели". Бояться не надо ни дождя, ни града. Облетаю тучку, тучку-летучку. Белой чайкой паря, полетел за моря. ез разговору облетаю гору. "Вези, мотор, чтоб нас довез до звезд и до луны, хотя луна и масса звезд совсем отдалены". Летчику хорошо, а матросу - лучше, я б в матросы пошел, усть меня научат. У меня на шапке лента, на матроске якоря. Я проплавал это лето, океаны покоря. апрасно, волны, скачете - морской дорожкой на реях и по мачте карабкаюсь кошкой. Сдавайся, ветер вьюжный, сдавайся, буря скверная, открою полюс Южный, а Северный - наверное.

Книгу переворошив, намотай себе на ус - все работы хороши, выбирай на вкус!

Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста Где-то недокушанных, недоеденных щей; Вот вы, женщина, на вас белила густо, Вы смотрите устрицей из раковин вещей.

Все вы на бабочку поэтиного сердца Взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош. Толпа озвереет, будет тереться, Ощетинит ножки стоглавая вошь.

А если сегодня мне, грубому гунну, Кривляться перед вами не захочется - и вот Я захохочу и радостно плюну, Плюну в лицо вам. Я - бесценных слов транжир и мот.

Проносят девоньки крохотные шумики. Ящики гула пронесет грузовоз. Рысак прошуршит в сетчатой тунике. Трамвай расплещет перекаты гроз.

Все на площадь сквозь туннели пассажей Плывут каналами перекрещенных дум, Где мордой перекошенный, размалеванный сажей На царство базаров коронован шум.

Автомобиль подкрасил губы У блеклой женщины Карьера, А с прилетавших рвали шубы Два огневые фокстерьера.

И лишь светящаяся груша О тень сломала копья драки, На ветке лож с цветами плюша Повисли тягостные фраки.

Кроме этой шапочки, доставшейся кадету, Ни черта в нем красного не было и нету.

Услышит кадет - революция где-то, Шапочка сейчас же на голове кадета.

Жили припеваючи за кадетом кадет, И отец кадета, и кадетов дед.

Поднялся однажды пребольшущий ветер, В клочья шапчонку изорвал на кадете.

И остался он черный. А видевшие это Волки революции сцапали кадета.

Известно, какая у волков диета. Вместе с манжетами сожрали кадета.

Когда будете делать политику, дети, Не забудьте сказочку об этом кадете.

Пусть земля кричит, в покое обабившись: "Ты зеленые весны идешь насиловать!" Я брошу солнцу, нагло осклабившись: "На глади асфальта мне хорошо грассировать!"

Не потому ли, что небо голубо, А земля мне любовница в этой праздничной чистке, Я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо И острые и нужные, как зубочистки!

Женщины, любящие мое мясо, и эта Девушка, смотрящая на меня, как на брата, Закидайте улыбками меня, поэта,- Я цветами нашью их мне на кофту фата!

Чтоб бешеной пляской землю овить, Скучную, как банка консервов, Давайте весенних бабочек ловить Сетью ненужных нервов!

И по камням острым, как глаза ораторов, Красавцы-отцы здоровенных томов, Потащим мордами умных психиаторов И бросим за решетки сумасшедших домов!

А сами сквозь город, иссохший как Онания, С толпой фонарей желтолицых, как скопцы, Голодным самкам накормим желания, Поросшие шерстью красавцы-самцы!

А если веселостью песьей Закружат созвездия "Магги"- Бюро похоронныех процессий Свои проведут саркофаги.

Когда же, хмур и плачевен, Загасит фонарные знаки, Влюбляйтесь под небом харчевен В фаянсовых чайников маки!

От первой до третьей - люди; Четвертая была верблюдик.

К ним, любопытством объятая, По дороге пристала пятая,

От нее в небосинем лоне Разбежались за слоником слоник.

И, не знаю, спугнула шестая ли, Тучки взяли все - и растаяли.

И следом за ними, гонясь и сжирав, Солнце погналось - желтый жираф.