Братья и сестры: без них мы были бы другими!

Наши братья и сестры влияют на нашу личность и жизнь гораздо сильнее, чем может показаться. Все то, что мы вместе пережили в детстве, многое определяет и в нашем настоящем, и в будущем. Братские узы, ревность или любовь — что значат для каждого из нас эти отношения?

У нас общие родители и общая история, мы вместе росли. Они знают про нас то, что не известно больше никому, помнят то, что мы забыли или же не хотим вспоминать. Мы дружили и враждовали, соперничали и поддерживали друг друга. Хотим мы того или нет, но они неразрывно связаны с нами — навсегда.

Из единой утробы

«Мы с сестрой друг друга никогда не понимали, наши вкусы, желания, идеалы не совпадают, — рассказывает 39-летняя Лариса. — Нам трудно поговорить о чем-то серьезном, чтобы не поссориться. Но я всегда чувствую, что я — это она, она — это я. Мы как две стороны одной медали».

34-летний Никита, средний из трех братьев, признается, что не очень любит семейные праздники: «В присутствии родителей мы «включаем» определенную самоцензуру. Жены наши не очень ладят. Дети бегают, кричат и не дают спокойно поговорить. Все это напрягает. Лучше всего, когда удается собраться с братьями втроем, отвести душу, как в старые добрые времена. Все-таки братские узы — это ни с чем не сравнимо».

«Роль брата или сестры в формировании личности очень важна, важнее, чем битва за обладание материнской любовью», — утверждает детский психолог Марсель Руфо (Marcel Rufo) 1 . В свое время Фрейд рассматривал отношения братьев и сестер с точки зрения эдипова комплекса (ребенок мечтает изгнать родителя одного с ним пола, чтобы занять место рядом с родителем противоположного пола). Но сегодня психология рассматривает эту проблему шире. «Братьев и сестер объединяет прежде всего то, что они — дети по отношению к своим родителям, — говорит аналитически ориентированный психотерапевт Виталина Чибис. — Поэтому они могут идентифицироваться друг с другом, заботиться друг о друге, сопереживать».

Отношения «сводных»: родство по выбору?

Можно ли говорить о братских узах между сводными братьями и сестрами? Ведь между ними нет кровного родства, они как бы «назначены» друг другу в родственники. «Они живут в одной семье, их родители женаты. Поэтому бессознательно сводный брат или сестра воспринимается как «настоящий», — говорит Виталина Чибис. — Многие из них говорят о том, что совсем не ощущают, что у них нет общей крови. Наоборот, упоминают абсолютное взаимопонимание, какое возможно только между родными людьми».

И все-таки новая конфигурация создает для детей сложности: «Увеличивается число родственников, иногда меняется положение детей по старшинству: тот, кто был старшим, может стать вторым или третьим, — объясняет Варвара Сидорова. — Поэтому конкуренция может быть более жесткой, чем между родными. Эта ситуация требует от родителей выдержки, мужества и внимания к детям. А иногда будет полезна и помощь психотерапевта».

У братьев и сестер есть общий уникальный опыт — происхождение из одного материнского чрева, этого «архаического места формирования братской связи», — считает клинический психолог Франсуаза Пей (Francoise Peille), автор книги «Братья и сестры, каждый ищет свое место» (Hachette Pratique, 2011): «В своих фантазиях они представляют себя кусочками одного тела, и эти фантазии поддерживаются их физическим сходством».

Чтобы эта изначальная связь не прервалась, а окрепла, важна позиция родителей. «Они должны позволить детям создать свой мир, свой отдельный от старших союз, — говорит семейный психотерапевт Варвара Сидорова. — Именно в нем у них появляются секреты от родителей, они устанавливают свои правила и могут действовать сообща. Тогда у них возникает ощущение единства».

Связь с братом или сестрой затрагивает самые глубинные слои нашей личности, формируя основу нашего нарциссизма. И вместе с тем отношения с братьями и сестрами отнюдь не исполнены прекрасной гармонии, которую вроде бы подразумевает слово «братство». «Я не знаю, на основании чего мы утверждаем, что отношение это по преимуществу любовно, — писал Зигмунд Фрейд, — у нас имеется достаточно примеров вражды между братьями и сестрами в зрелом периоде, и мы зачастую можем констатировать, что эта вражда ведет свое происхождение с детства или даже наблюдается с самого их рождения. Но, с другой стороны, есть много взрослых, относящихся с нежностью к своим братьям и сестрам, в детстве находившимся с ними в открытой постоянной вражде» 2 .

«Я не помню наших ссор»

Всего нас девять: пять сестер и четыре брата. Михаилу, старшему брату, — 34 года, Татьяне, нашей младшей сестре, — 14 лет. Нам непросто собраться всем вместе, поэтому на снимке нас шестеро: Михаил, Саша и Лев не смогли приехать. Я не помню, чтобы в детстве мы ссорились, дрались, специально друг друга обижали или делали гадости, как, судя по рассказам, бывает у других братьев и сестер. Наверное, в этом заслуга мамы и папы.

Родительский дом для нас — это центр притяжения: все вместе мы собираемся именно здесь. Пьем чай, обсуждаем новости, последние события, играем в настольные игры: еще один плюс того, что нас много. Сейчас с родителями живет Костя со своей семьей и четверо младших детей (Саша, Оля, Лева и Татьяна), я — в доме напротив, Маша и Даша тоже обосновались неподалеку. Самое лучшее время, когда мы можем собраться все вместе, — это новогодние каникулы, рождественские дни. Папа ставит в большой комнате живую елку, мы зажигаем свечи, Саша и Лева играют на пианино, мы все — но больше папа — читаем стихи…

Вообще меня никогда не тянуло в кружки и компании: мне и дома было весело. Именно поэтому у меня мало друзей. И среди них нет тех, с кем я могла бы обсудить то, о чем могу поговорить с братом или сестрой. Мне всегда казалось: когда у ребенка только один брат или сестра, это как-то неправильно, скучно. Я хотела, чтобы у меня было много детей, — ведь это так легко и приятно! Сейчас у меня двое, и я стала понимать, что ребенок — это не только радости, но и трудности: надо уметь с ним разговаривать, прощать его шалости… А наши родители никогда не выглядели так, будто им с нами тяжело.

Неизбежная ревность

Все начинается с появления на свет второго ребенка. Это всегда драма для старшего, который больше уже никогда не будет центром семейной вселенной и, как пишет Фрейд, «сознательно учитывает, какой ущерб могут принести ему новорожденные брат или сестра». С самого начала привязанность к младшему окрашена ревностью, ненавистью и даже желанием его смерти, которые иногда выражаются с величайшей прямотой.

«Теперь старшему придется делить родительскую любовь с младшим, — говорит Виталина Чибис. — И даже в самом лучшем случае, когда родители стараются никого не выделять и дать любовь обоим детям, старший не может избежать ревности и зависти». Но и младшему придется испытать эти чувства, добавляет Варвара Сидорова: «Ведь старший всегда будет конкурентом, который в чем-то его опережает: больше умеет и знает, имеет право командовать».

Парадоксальным образом соперничество ревнивцев несет в себе созидательное начало, помогая ребенку учиться, сравнивать себя с другим, чтобы стать самим собой. «Тот, кто рос с братом или сестрой, обычно лучше включается в конкурентные отношения в школе, на работе, — отмечает Варвара Сидорова. — У него меньше ощущение тотальной не-справедливости мира, чем у того, кто был единственным ребенком. Эти дети знают, что они не центр вселенной и что им полагается не все, а часть. В этом смысле они больше защищены».