Бунт зека: бессмысленный и бесплатный

В течение года суды тратят на рассмотрение многочисленных жалоб заключенных более полумиллиона евро. При этом сидящие в тюрьмах жалобщики, в отличие от законопослушных граждан, от уплаты госпошлины освобождены.

Суды Эстонии завалены жалобами людей, отбывающих срок в тюрьмах. В Министерстве юстиции говорят, что среднестатистический административный судья вынужден треть своего рабочего времени тратить на рассмотрение их исков, большая часть которых остается неудовлетворенными. Заключенные утверждают, что жалуются на тюремные порядки по делу.

«Да, я совершил преступление и не отрицаю своей вины. За это мне назначено наказание – срок заключения, но я не хочу утратить человеческое достоинство, и требую, чтобы закон меня защищал», – объяснил свою позицию Игорь Тюнни, отбывающий срок за убийство и уже два года судящийся с Вируской тюрьмой.

И можно было бы согласиться с тем, что заключенный – тоже человек, оступившийся, но, возможно, раскаявшийся: он уже наказан, рано или поздно срок его наказания закончится, он станет таким же членом общества, а потому создавать в тюрьме нечеловеческие условия и унижать его – негуманно. Однако, когда вчитываешься в материалы административного дела, в которых заключенный жалуется на поведение администрации тюрьмы, а суд дает свою правовую оценку происходящему, становится жалко не зека, а судей и работников тюрем.

Застенчивый из застенков

Игорь Тюнни обратился в Тартуский административный суд еще в 2010 году. Заключенный требовал отмены ряда решений руководства Вируской тюрьмы, назначившего ему за нарушения порядка более шестидесяти суток карцера. За нанесенный ему моральный ущерб Тюнни просил компенсацию в 32 тысячи евро. Заключенный ссылался в своей жалобе на статьи Конституции и ряд европейских законодательных актов, в которых говорится о нарушениях прав человека, применениях пыток и действиях, унижающих достоинство, а по сути, убивающих в человеке человека в тот момент, когда он и без того лишен свободы.

Суду надлежало дать оценку затяжному конфликту, произошедшему между заключенным и тюрьмой, суть которого сводится к следующему. Тюнни имеет ряд заболеваний, для лечения которых врач прописал ему таблетки. Лекарство должны были приносить заключенному утром и вечером работники тюрьмы. Медикаменты исправно доставлялись, но Тюнни не устраивало то, каким образом он должен был принимать назначенное лекарство.

Заключенному, в частности, не понравилось, что он «…должен был при двух-трех охранниках положить таблетки в рот и запить большим количеством воды. Все это время охранники следили за ним. После приема таблетки ему приказывали открыть рот и показать его, потому что это было новое распоряжение. Он такого распоряжения не выполняет, потому что это унижает его. Смотреть в рот другому человеку или показывать ротовую полость другому человеку невежливо».

После каждого такого инцидента охранники подавали рапорт руководству тюрьмы, докладывая о нарушениях со стороны заключенного, который отказывается выполнять требования. Руководство реагировало соответственно: получало от Тюнни объяснения, что он твердо решил не показывать рот никому, «кроме своих родственников и близких, если они этого хотят, и врачам (лору, зубному или терапевту) в лечебных целях или чтобы выявить заболевания (ангину, скарлатину)», и наказывало застенчивого осужденного карцером.

В общей сложности Тюнни должен был провести в карцере более 60 суток. Выдачу лекарств на это время просто прекратили, что было расценено заключенным как попытку добить его – мало того, что в карцере режим строже, так еще и лечение он получать перестал. Так и появился первый иск (а было их два), который предстояло рассмотреть Тартускому окружному суду.

Мы не балуемся, мы судимся

Если читатели думают, что вышеприведенный и заключенный в кавычки бред журналисту по телефону наболтал заключенный за решетку человек, они ошибаются. Все цитаты взяты из судебного решения, которое не только было составлено и подписано: «Именем Эстонской Республики», но и переведено на русский язык присяжным переводчиком.

В своем иске заключенный поведал суду, что требование открыть рот унижает его, нарушает статьи 13, 18 и 19 Конституции – и все вместе грозит ему нервным потрясением. Кроме того, на него постоянно пишутся рапорты, чтобы выставить его хроническим нарушителем, в результате чего появляются плохие характеристики для суда, который решает вопрос об условно-досрочном освобождении.

В свою очередь, опять же на полном серьезе, ответчик – тюрьма – по пунктам объясняет, почему считает жалобу необоснованной, а действия работников и администрации правильными. Говорится о том, как законы расшифровывают понятие унижения человеческого достоинства. Оспаривается правомерность востребования компенсации неимущественного ущерба. Уточняют, что Тюнни нужно было сначала показывать рот, а уже после писать жалобы, тогда его не наказали бы за нарушение режима. Но самое главное, объясняют, что следить за тем, чтобы заключенный разжевал и проглотил назначенную ему врачом таблетку, требуется из соображений безопасности для тюрьмы в целом и заключенного в частности.

Во-первых, это нужно для того, чтобы заключенный не начал копить таблетки для перепродажи или последующего использования в качестве наркотика или в качестве яда для отравления других или суицида. Во-вторых, если врач решил назначить конкретное лекарство с определенным графиком его приема, значит, так нужно для здоровья самого заключенного. Тут, правда, Тюнни парирует, что в течение некоторого времени таблетки ему вообще не давали, а значит, его сознательно гробили. Однако врач уточняет, что от прекращения приема лекарств большого вреда не было, поскольку применялись и другие методы лечения. Ограничений по состоянию здоровья для отправки нарушителя в карцер тоже не было, поэтому тюрьма уверена, что поступала правильно.

Лень бунтовать

Суд постановил в удовлетворении жалобы Игорю Тюнни отказать, дав ему возможность обжаловать вынесенное решение. Суд второй инстанции, кстати, жалобу тоже не удовлетворил.

Но заключенный утверждает, что останавливаться на «достигнутом» не собирается. Он продолжает настаивать на том, что заглядывать в чужой рот неприлично, равно как и открывать его перед кем попало. После подобных унижений на волю выходят озлобленные люди, которые уже не станут нормальными членами общества.