Из доклада Генерального секретаря ЦК КПСС тов. Л. И. Брежнева XXV съезду Коммунистической партии Советского Союза.

2 сможно только приветствовать, что все большую широту получает шефство наших литературно-художественных журналов над заводами, колхозами, над такими стройками, как БАМ и КамАЗ. Идет живительный процесс обогащения искусства знанием жизни и, с другой стороны, дальнейшего приобщения многомиллионных масс трудящихся к ценностям культуры». Из доклада Генерального секретаря ЦК КПСС тов. Л. И. Брежнева XXV съезду Коммунистической партии Советского Союза. ; На наших обложках] работы со\ Всероссийской художественной выставки *Мы строим БАМ». Л. М. Муравьев (Иркутск). Из серии *СЕ BE РО БАЙ КАЛЬСКИЙ ТОННЕЛЬ». Литография г, В. А. Лисенков (Москва). ГАЗ

3 выходит НА РУССКОМ) и БУРЯТСКОМ ЯЗЫКАХ] РАЗ В ДВА МЕСЯЦА 1 ИЗДАЕТСЯ С 1947 г. ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО- ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ Орган Союза писателей Бурятской АССР ПОЭЗИЯ ПРОЗА ОЧЕРК, ПУБЛИЦИСТИКА НОВЫЕ ИМЕНА КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ АВИАЦИЯ. КОСМОС ИСКУССТВО В МИРЕ ИНТЕРЕСНОГО НАШИ ПУБЛИКАЦИИ «БАЙКАЛ» ДЕТЯМ в НОМЕРЕ: Г. ЧИМИТОВ. Канавы Серапиона. Поле. Стихи 3 Л. ТАПХАЕВ. Откуда родом. Стихи 65 Д. ЗЛОБИНА. Дымила печь от дров сырых. Стихи 67 С. ЦЫРЕНДОРЖИЕВ. Дни дедушки Бизья. Повесть 6 В. КУШЕВ. Перспективы БАМа 69 В. БИТУЕВ. Завтра сельской школы 77 A. КОЧУКОВ. Последняя депеша Паулюса. Документальная повесть. Окончание 82 B. ВЬЮНОВ, Г. КУЗНЕЦОВ, Е. СТЕФАНО ВИЧ. Г. ЯШИН. Стихи 105 А. ШАИДОНОВА. Детство. Яблонька. Рассказы 108 К 90-летию со дня рождения Хоца Намсараева. А. СОКТОЕВ. На рубеже эпох 112 Ц. ГАЛСАНОВ. Большой писатель, красивый человек. Из переписки писателя 116 П. ГОЛОВИН. Подвиги летчиков-интернационалистов 123 Н. МАДУЕВ. С песней к людям 130 А. ГОЛЕНКОВА. Профессор Дорогостайский 137 Неизвестные стихотворения А. И. Одоевского "145 В. СЫРЕНОВ. В пору весенних ласточек. Повесть 147 БУРЯТСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО З МАЙ 1Q7Q ИЮНЬ 1*7/ цз

4 Г Бурятская АССР Рукописи объемом менее печатного листа на возвращаются Главный редактор С. С. Цырендоржиев РЕДКОЛЛЕГИЯ: Африкан Бальбуров, Виктор Гуменюк, Исай Калашников, Владимир Корнаков (заместитель главного редактора), Василий Найдаков, Чимит-Рыгзен Намжилов, Михаил Степанов, Доржи Эрдынеев, Георгий Дашабылов (ответственный секретарь). Техн. редактор Я. Баранникова. Корректор Г. Гуменюк,. Подписано к печати 10/V-79 г. Формат бумаги 70X108'/i6, п. л. 10 (14,00). Тираж экз. Заказ 217. Н Адрес редакции: , г. Улан-Удэ, ул. Ленина, 27; тел , , , Типография Управления по делам издательств, полиграфии и книжной торговли Совета Министров БурАССР.

5 Гунга ЧИМИТОВ КАНАВЫ СЕРАПИОНА Памяти Г ероя Социалистического Труда Серапиона Кирилловича Киселева. Снова весна Подымает пыль. Пашням плохо, и лугам плохо. Чахнет под солнцем даже ковыль, И старики начинают охать. Сколько же людям надобно сил, Чтоб обуздать стихию. Я сам на канавах его побыл Об этом пишу стихи я. В тяжелых кирзовых сапогах Вдоль речки Брянки V» шагал он С думой о иссушенных полях, О том, что дождей мало. «Воду не выжмешь из облаков, а ждать дождей безнадежно», Решил Киселев И без лишних слов Сделал, что сделать можно. Можно, чтоб здесь, Где засохли травы, Жизнь им дать, Чтоб повеяли славой Наши луга, наши поля, Славой чтоб полнилась наша земля. И по канавам Серапиона Жизнь для полей потекла, И урожаем гремели стозвонным Его раздумья, его дела. Для всех хлебопашцев звучит одно И в наши дни сберегать зерно. Я сам на канавах его побыл Об этом писал стихи я: Немало потратить придется сил, Чтоб вновь обуздать стихию. 3

6 И если что-нибудь в жизни не так. Не так прозвучит мое слово, Я вспомню канав Киселёва ряд. Что землю Бряни до сих пор поят, Я вспомню урок Киселева. И нам бы суметь перебороть Засуху в строчках наших. рее так же Брянской земли герой И землю, и мысли пашет. НОВАЯ ВЕСНА Она прекрасна новая весна. Прекрасен аромат моей деревни. Гляжу, а степь отарами полна И голос пастуха в ней все напевней. Трудом он славит новую весну. Своей земли цветущие просторы, И оттого его светлеют взоры, Что степь он видит для себя одну. Одну ее она сейчас, как прежде, Кормилица великая его. Я рядом с ним. И больше ничего Не надо мне: степь и моя надежда. ГИМН ХЛЕБОРОБАМ Ну как же мне по праву не гордиться Размахом величавым наших дней, Когда я вижу хлеборобов лица Неповторимой Родины моей. Размах наш виден был на целине (с таким сравнить ты что-нибудь попробуй!) Тогда катилась слава хлебороба Комбайнов гулом по родной стране. И я сегодня вижу: как всегда, Жару и стужу преодолевая, стоят творцы грядущих урожаев

7 На вахте повседневного труда. Так как же мне по праву не гордиться Размахом величавым наших дней. Когда я вижу хлеборобов лица неповторимой Родины моей! ПОЛЕ Поле, вечно для меня родное, Ты любовь моя, и ты моя жизнь. Подружились навек мы с давних пор с тобою, И вместе рядом за работу взялись. С самой ранней весны до позднего лета, От самой первой песни моей Ты, земля моя, трудишься от рассвета к рассвету, И я тоже тружусь над бессонною строчкой своей. И когда, пережив непогоды, радуешь ты урожаем, Золотыми колосьями счастливые взгляды слепя, Только о том я думаю, только то понимаю, Что жить невозможно, поле мое, без тебя. Перевел с бурятского А. Щитов.

8 Сергей ЦЫРЕНДОРЖИЕВ Дни ДЕ душки Бизья ПОВЕСТЬ В последнее время старик Бизья стал все чаще и чаще заду- \ мываться о тех путях, с которых не бывает возврата. Кто знает, откуда брались эти думы, что заставляют клонить большую поседевшую голову, то расхаживать, заложив руки за спину, то вдруг сидеть, глубоко задумавшись, в той позе предвечного раздумья, когда человек, обхватив руками живот и поджав к груди колени, повторяет свое сбстояние во чреве матери, впрочем, младенчество и старость, смерть и рождение разве не схожи они между собой? А ведь, казалось бы, с тех пор, как народился он на свет, с тех пор, как стал человеком в этом мире, не было у него причин сетовать на какие-либо телесные свои недуги. Правда, было, что лет в десять, еще несмышленым парнишкой, сев на необъезженную лошадь, был он сброшен на землю и несколько дней пролежал с поврежденными ребрами. А в двадцать лет, будучи бравым парнем, задумал однажды ночью пробраться к своей возлюбленной и, подбираясь с заднего двора к ее дому, был укушен за икру здоровенным, размером с теленка, сторожевым псом. Хоть и был он здоровым парнем, но все же после этого хромал несколько дней. Вот, пожалуй, и все его телесные недуги, которые можно припомнить за все минувшие годы. Да, годы его пощадили, и до сего дня не мог он пожаловаться на свое здоровье. Но вот сейчас, когда нет-нет да и увидит, как к лысому подножью могучей Алтан-горы движется вереница людей, провожающая в последний путь кого-то из его сверстников или сверстниц, жуть не жуть, страх не страх, а какое-то незнакомое чувство охватывало его. Было ли это непонятное зло на извечную несправедливость / жизни вообще? Или, может, недуг накатывал на него? Или что-то иное? Кто знает. Но не по себе становилось старику в такие минуты. «Да, все меньше и меньше нас становится с каждым днем. уходим мы в свою вечную горную обитель. каждый в свой черед. Вот и моя пора близка», подумав так, старик, сердито сплюнув, вонзал свой остро отточенный плотничий топор в бревно и, заложив руки за спину, тяжелым шагом уходил домой. С давних пор не любил он участвовать в похоронах, слышать причитания и плач родственников усопших: «Покойник не увидит и не оценит всех этих криков и слез. Его, покойника, хоть в чистом поле брось, хоть закопай в землю, хоть сожги ему все одно. Не встанет же он из гроба, узнав, как горюет над его телом старик Бизья». Нет, как вы хотите, а если соберутся несколько самых близких людей да проводят в последний, вечный путь этого с любого из нас достаточно. Так думал старик Бизья. Подслеповатая его избушка стоит на отшибе, на склоне взгорбленного предгорья, издавна именуемого Бухасан, то есть спуск. Лет 6

9 тридцать назад было поставлено это нехитрое жилье, состарилось, за эти годы, вросло в землю, покосилось, крыша из дранки, истрепанная сотнями ветров, омытая сотнями дождей, почернела, пришла в крайнюю ветхость. Передний угол, то есть тот, который, как это принято издавна в бурятских деревнях, наискосок вправо от входа, во время затяжных ливней или даже кратких, стремительных ночных гроз уже не был спасительным убежищем для хозяина крыша в этом месте протекала, как и во всей нежилой части. И даже над святая святых, то бишь над левым передним от входа углом, где положено стоять божнице с бронзовыми статуэтками буддийских божеств, крыша протекала точно так же. Норжима, хозяйка, то и дело ворчала, что надо бы покрыть дом шифером, на что старик Бизья огрызался: «Вот помру тогда делай, что вздумаешь, а пока я жив избушку тро : нуть не позволю». И то сказать многим, очень многим памятен ему старый домишко: двоих сыновей-малолеток потерял он здесь, среди этих вот темных стен, и здесь же, слава богу, благополучно взрастил дочь Бурзэму. А до того здесь же, в этом самом доме, познал он н свое счастье, положенное каждому мужчине, когда, гордый и радостный, ввел сюда хозяйкой Дугарму, дочь Хасарана, а потом так уж случилось проводил ее, бедняжку, в последний путь. И вот пять лет назад, спустя полгода после смерти Дугармы, взял он в дом Норжиму, н, чтобы не говорить много, с тех пор живет при нем женщина, чтобы было кому чай сварить, избу прибрать, за хозяйством присмотреть. Только так, ибо, когда тебе уже за шестьдесят, неловко говорить о женитьбе. С юных лет Бизья научен был держать в руках топор, обращаться с разным плотницким инструментом, и ох как немало домов срублено им с тех пор. Иногда, когда выдавалось свободное время, любил он посидеть на низеньком, о двух ступеньках крылечке, разувался, поглаживал натруженные ноги, глядел вдаль туда, где от подножья Бухасан-горы тянулись ровные порядки домиков с дымками над трубами, тихо радовался в душе и мысленно говорил их обитателям: «Вот так-то, люди, вы уж не забывайте Бизью, сына Заяты, ведь избы-то ваши его руками поставлены, и поставлены не абы как, не для одной лишь видимости сработаны, а на долгие годы и вам, и детям, и внукам вашим хватит. Вот таков я, старый чертяка Бизья. » Старик Бизья внезапно проснулся, вздрогнув неведомо от чего. Чувствуя, что отлежал бок до ноющей боли, перекатился на другой, отчего доски под ним пронзительно заскрипели, завизжали. «Одряхлели уж, видать, доски-то. Помнится, еще вместе с покойницей Дугармой пилили их да прилаживали. Бедняжка. вздохнул он, успокаиваясь. Нет, все равно не стану менять их, к чему? На мой век хватит». Подумав так, он приподнял голову, вглядываясь в полумрак избы. Утро едва-едва занималось. Старик громко кашлянул раз-другой и вдруг, рывком отбросив одеяло, вскочил с неожиданной в его возрасте легкостью. Норжима возле низенькой печурки уже возилась впотьмах готовила утренний чай. Оттого ли, что вспомнилась Дугарма пли причиной всему была Норжима, всегда на зависть румяная, пышущая здоровьем, но только настроение у старика внезапно испортилось. «Ишь, корова, груди чуть ли не до пояса отвесила, с неприязнью размышлял он. Никак не скажешь, что ей, сучке, за пятьдесят. Никогда в жизни не рожала, вот и сохранилась в теле. А ведь разница-то в годах между нами всего в каких-то десять лет, а какойнибудь насмешник наверняка сказал бы, что это моя дочь. В тот раз, когда зашел Ендон Тыхеев, как она перед ним телеса выпячивала, мела подолом так и сяк. Видно, на старое потянуло бабенку». Подумав так, он ощутил в себе новый приступ раздражения, ревности и, как ни 7

10 странно, чего-то похожего на давно уже забытую страсть. Захотелось топнуть грозно ногой, показать, что он еще мужчина. Так над угасшими, совсем уже, казалось бы, почерневшими углями очага неведомо почему порой взвивается на краткий миг синеватое бессильное пламя. Но старик сдержался и неожиданно для себя заговорил мирно, хоть и ворчливо: Ты, старуха, не гремела бы так посудой-то. Неужели нельзя потише? Норжима, вздрогнув всем телом, замерла с поднятой поварежкой в руке. Вы чего это? изумилась она. Все ищите, к чему бы придраться. Небось, сон какой увидели, вот и срываете на мне досаду. Ты смотри, еще и огрызается! Откуда тебе знать, какой мне сон приснился. Да уж знаю, слышала, как вы бормотали во сне: «Дугарма, сходи за дровами». Неправду я говорю? Нет, что ни говорите, а нелегкое это дело выходить за вдовца. Да видно, уж судьба моя такая, тяжко вздохнула Норжима и вытерла подолом лицо. Старик Бизья, замешкавшись с ответом, отвернулся и сделал вид, что ищет штаны. Ендбн Тыхеев обещал сегодня зайти, как бы между прочим проворчал он. Ну и что? Пусть приходит. Что особенного, что человек заходит иногда в гости? Мне все равно. Хе! Смотрите: мне все равно. Вы с ним еще в молодости снюхались. Ты, небось, немало за ним побегала. Достаточно наобнимались, нацеловались с ним. Не так, что ли? Не сходите с ума. Кто вам мешал в молодости ухаживать за мной? Спохватились, когда спрашивать с меня за старое. Ну, в те-то времена ты на меня, небось, и не посмотрела бы. Ну, а теперь, раз хорошего мужика тебе уже не подцепить, и я сгодился. Хоть и худая, а все же есть у тебя над головой крыша, есть свой топчан, где можно отдохнуть от былой беготни, старик ехидно кашлянул. Такой вот разговор, как будто бы злой, язвительный, был у них обычным, вошел, можно сказать, в ежедневную привычку, и после всей этой ворчливой перебранки оба они обычно чувствовали себя умиротворенными. Так было всегда. Но сегодня старик Бизья почемуто ощущал в душе неладное, нехватку чего-то. Кажется, он всерьез озлился на Норжиму. Окончив умываться под гремящим жестяным умывальником, Бизья заговорил все о том же: Ты, Норжима, небось, богу молишься, чтобы скорей умер старый Бизья, и можно было бы вместе с косым Ендоном прибрать к рукам все его богатство. Нет уж, ни копеечки тебе не достанется, так и знай! И, погрозив пальцем, он сплюнул раздраженно. Норжима уже начала выходить из себя. Вы свои кучи денег возьмите с собой в гроб, а еще лучше завернуться в них вместо савана. Надоело едва раскроет рот, одно только и слышишь: деньги, деньги. Раз они вам покоя не дают и девать их некуда ешьте их и подавитесь. вот уж вкусно-то вам будет. Что правда, то правда Бизья был очень богатый старик. Ходил слух, что и сам он не ведает, сколько у него тысяч. А в действительности же вел он, конечно, строгий счет своим богатствам, только прикидывался, что не знает. Еще с тех давних пор, как образовались колхозы, не съел он

11 лишнего куска все копил и копил деньгу. И на сегодняшний день в сберкассе лежала у него кругленькая сумма. К тому же, в доставшемся еще от отца огромном кованом сундуке, где-то на самом его дне, тоже кое-что хранилось. И под подушкой, под матрасом, если поискать хорошенько, тоже можно было бы обнаружить немало червонцев, что уже годами лежали без всякого употребления, а потому превратились как бы в мертвые бумажки. Жесткий старик, скупой, шла слава о нем: не то что друзьям-приятелям, но даже и близким родственникам своим какую-нибудь мелочишку для приличия никогда не протянет. Потому и поражались люди, что председатель колхоза Банзаракцаев каким-то неведомым образом нашел подход к старику: Бизья время от времени давал колхозу взаймы. И при этом не никакихто там пять-десять рублей, а многие тысячи ссужал он колхозу. Сам Бизья однажды сказал об этом так: «Ведь даю-то я не каким-то там проходимцам и пьяницам, а всему нашему колхозу даю. Ради общего дела мне не жаль. А если сегодня дашь взаймы кому-то одному, то завтра другой привяжется, будет канючить и клянчить. Ни к чему это. Чем выделять кого-то одного, лучше не давать никому. А колхоз меня не обманет, вовремя вернет все сполна». Некоторые из односельчан сильно его за это недолюбливали. Когда первая жена его, Дугарма, лежала, умирая от неизлечимой женской болезни, он наотрез отказался везти ее в город и в свое оправдание якобы толковал: «Что в городе, что в нашем райцентре, Сосновке, одинаковые врачи, все с высшим образованием. Чем везти в такую даль и зря мучить, лучше у нас здесь лечиться». Дугарма во всем соглашалась с мужем, уповала на бога, пользовалась разными знахарскими средствами и с тем отбыла в лучший мир. Едва Норжима вышла подоить коров, Бизья, почувствовав некоторое облегчение, принялся размышлять: «Что ни говори, а силы уже не те, дней впереди остается не так уж много. Для чего дается человеку жизнь? Чтобы умереть в конце концов, обратиться в прах, пыль под подошвами? Эх, интересно все это, если вдуматься-то: все живое имеет один, только,один конец, к одному приходим. Вон те вон мухи, что гудят возле шкафа с продуктами, и мычащая во дворе моя рябая корова, и вот тот коршун, что кружит сейчас в поднебесье, и я, человек, в голову которого вложено столько всяких мыслей, у всех у нас одна неминучая судьба. И когда придет срок, всех нас уложат в одинаковую домовину, будь ты хоть последний из людей, хоть самый первый. Чего же ради того грыземся мы меж собой, завидуем друг другу, проливаем кровь, всяческими иутями стараемся накопить богатство, пускаемся в обман ради чего все это? Скажем, я с малых лет батрачил, немало мук увидел. У богача Зунды пас скот, работал до кровавых мозолей. Вот ведь как. » И воплыли в памяти далекие годы. Нескладный малец, большеголовый, с тонкими, словно прутики, руками и ногами, одетый в невообразимое рванье и питающийся чем бог пошлет, таким вспомнил себя старый Бизья. Всего довелось хлебнуть и голод, и холод, и побои. Конечно, не осиротей он так рано, наверно, иначе сложилась бы его жизнь. Но так уж вышло, что отец его Заята, мастер, каких поискать, плотничая при возведении Эгитуйского дацана, ненароком сорвался с конька недостроенной крыши, крепко расшибся и немного спустя отдал богу душу. А ведь отправился он в Эгитуй, от чистого сердца желая принять участие в деле, угодном небу, а вышло, что осиротил он всю свою семью. После этого и попал беззащитный Бизья в цепкие лапы богача Зунды. Скорее всего, нужда и непосильный труд свели бы его раньше времени в могилу, но тут жизнь на земле круго повернулась, настали новые времена и для забитого батрачонка. С на- 9

12 чалом коллективизации односельчане, хорошо зная мастеровитость сына знаменитого плотника Заяты, стали всячески отличать его среди прочих. И все же Бизья крепко-накрепко помнил слова отца, сказанные им на смертном одре: «Под лежачий камень, сынок, вода не течет. Ни от какой работы не отлынивай. Любое дело делай без обману. Обещанное исполняй. Заработанное честным трудом береги на черный день, ибо человек должен всегда думать о будущем». Достаток основа счастливой жизни, этим убеждением Бизья проникся с младых ногтей, и поэтому все привилегии, данные трудовому человеку советской властью, постарался обратить к собственной пользе. Нет, он никого не обманул, не обокрал, не обездолил, копя свое богатство. Он вел жизнь трезвую, расчетливую. Скажем, какие-нибудь там азартные игры, роскошные одежды или пьянки-гулянки он и мысленно не допускал. Что толку во всех этих нарядах? Вон Ендон Тыхеев любит приодеться, себя показать. А как был он косоглазым, так и остался по сю пору. Красивые одежды век твой не продлят. Было бы лишь чем прикрыть наготу да защититься от холода и достаточно с человека, разве не так. Весьма успокоенный этими своими мыслями, но вместе с тем и утомленный непривычным умственным усилием, старик Бизья сидел некоторое время, озабоченно морща лоб и размеренно постукивая корявыми темными пальцами по коленям. И вдруг, как-то сам по себе из груди его вырвался вздох: Да-а, к концу идет жизнь-то. вот и уставать начал все больше, уходит силушка. и спину ломит, и в пояснице стреляет. Видно, уже н на тот свет собираться пора. С этими словами он встал с топчана и направился к обеденному столу. Хоть они с Норжимой и сговорились по-хорошему, хозяйства объединили, зажили одним домом, но однако же все это не то. Нет, никак не скажешь, что у них настоящая семья. Бизья никогда не думал о Норжиме как о самом близком человеке, с которым он в сердечном согласии проживет остаток своей жизни; наоборот, она представлялась ему некой гостьей, которой через два-три дня, глядишь, уже и след простыл. Домашняя обстановка: топчан, низенькая печурка, настенный посудный шкаф, табуретки все это вдруг живо напомнило старику о покойнице жене, о дочери Бурзэме. Вспомнилось, как дочь, тогда еще совсем маленькая, глазастая, с совсем еще тонюсеньким голосишком, сиживала по ту вон сторону стола и, осторожно придерживая хрупкими пальчиками чашку, прихлебывала чай небольшими глоточками. Помнится, как трогательно подрагивал ее крохотный мизинчик. «И в кого это такая пичужка уродилась, досадовал иногда Бизья, исдь я-то. кажись, здоровенный работящий мужик. И ручищи у меня вон какие. Все это Дутарма. Квохчет над ней, как наседка над цыпленком, вот и изнежила. » Эх, будь это сын, он бы его иначе воспитал. Совсем испортилось у старика настроение. Он судорожно глотнул, начал нервно потирать подбородок. И воочию привиделась вдруг покойная жена, чернявая, полненькая, всегда безответная, нрава кроткого. Она протягивала поварежку с горячим чаем и, блестя влажным -взором, юворила: «Давай добавлю, старина. Ох, беда, как ты у меня любишь почаевничать». Она смотрит на него своими черными глазами, из которых в любой миг были готовы покатиться слезы. «Ничего, ничего, я сам подолью, сам того не замечая, прошептал вслух старик Бизья, вздрогнул, сухо откашлялся и, невольно подумал: Бедняжка, не ценил я тебя».. ю

13 Бурзэма была их единственным чадом, но после смерти матери она ни разу не посетила отца. Охладела, что ли, к нему? Но причин к тому вроде не должно быть. И обижаться ей не на что. Ведь старик Бизья ни в чем ее не обидел ни в еде, ни в одежде, помог закончить десять классов. Одно дело растить сыновей, а другое дочерей. Выйдет замуж и, глядишь, у нее уже своя семья, дети, а ты ей вроде бы и ни к чему. «Но, Бурзэма, не хуже других ты сейчас живешь, и образование у тебя есть, ну и живи теперь своим умом», однажды посетовал Бизья своей дочери. «Я бы хотела поступить учиться в пединститут, помогите мне, отец», просила Бурзэма. «Я тебя растил до семнадцати лет, выучил, теперь пора тебе начать работать. Сколько, ты думаешь, получают те, кто кончал всякие институты? Всего лишь рублей сто. А чабан, доярка, у кого всего лишь два класса образования? Несколько сотен! И к тому же ордена и медали имеют! Самые почетные люди!» «Одна у нас дочь-то, единственное чадо. А ведь недаром издавна говорится, что ученье свет, неученье тьма. Ох, не хотелось бы, чтобы юность нашей единственной дочери прошла среди сплошного навоза», вступилась за дочь Дугарма. «Ну-ка, бабье, нечего трещать! За одно вы обе. Не хватало еще, чтобы вы лаяли на меня. Вот, смотрите, Бизья похлопал себя по обветренному затылку. Сколько можете вы обе сидеть на этой вот шее?! Сколько можете доить тянуть из меня заработанное»!» «Не надо, Бизья, все заработанное тобой всегда при тебе, отвечала на это Дугарма, вытирая ладонями слезы. Каждый кусочек хлеба, щепотка соли все это в твоем ведении, разве не так? Все вокруг знают, что зажиточнее нас нет, а в каком убожестве ходит твоя дочь? Стыдно людям в глаза посмотреть. » «Кому это известно, зажиточный я или нет? А хоть бы и так разве зажиточность моя мешает кому-то жить, стала кому-то поперек горла? Ты, Бурзэма, насчет учебы даже и не мечтай. Завтра же пойдешь работать. Пора возмещать то, что затрачено на тебя за все эти годы». Ах, черт побери! выдохнул старик Бизья и в сердцах отпихнул в сторону чашку с чаем. Что же получается? Выходит, нет у меня никого, кто мог бы приглядеть за мной в старости? Бурзэма тогда показала свой характер, столь же упрямый, как и у него. Недаром говорится, что яблочко от яблони недалеко падает: поработала на стрижке овец, получила немного денег и сбежала в Улан-Удэ. Поступила на историко-филологический факультет и отправила родителям письмо такого содержания: «Уважаемые мать и отец! Здесь было четыре человека на одно место. Но я выдержала все экзамены. С первого сентября приступаю к занятиям. Общежитие не дали. Устроилась за пятнадцать рублей в месяц у одной старушки, зовут ее Анна Михайловна. Буду получать стипендию. Постараюсь найти место, где можно работать по вечерам. Так что, отец, может^ не тревожиться: в расходы я вас не введу, постараюсь содержать себя сама. А ты, мама, за меня не беспокойся, постарайся как-нибудь приехать ко мне. Походим по разным историческим местам. А еще передайте привет всем моим друзьям в колхозе. С приветом, ваша Бурзэма». После того, как это письмо было прочитано ему соседским мальчишкой (сам Бизья не умел ни читать, ни писать), старик долго вертел сто в руках, рассматривал его так и сяк, а после спрятал под подушку. И долго сидел, молчал, о чем-то размышлял. Жена, помнится, все это время тоже терпеливо молчала, но смотрела столь выжидательно и умиленно, со столь просветленным лицом, словно не письмо пришло, а приехала вдруг сама дочь. 11

14 «Ну что ж, упустили девку, сорвалась с привязи вот и носится, делает, что в голову взбредет. Настали же времена, черт побери, родное дитя нельзя обуздать. Что ж это делается-то, а? Тьфу! Бизья тер затылок, ероша жесткие свои волосы. Что ж теперь делать-то? Скажи хоть ты что-нибудь, старая, а то сидишь, как мокрый суслик! Ну и сиди, сиди теперь. Из-за тебя все, все из-за тебя получилось. Ты ее настраивала, мои деньги утаивала для ее поездки. Вся в тебя уродилась, слово, поучение отца, главы семьи, для нее ничто. » «Вот-вот. я настолько с ней схожа, что вот уже всю жизнь хожу в твоих прислужницах, говорю твоими словами, и куда тебе вздумается туда и я. Да если б дочь наша была вся в меня иди куда скажут, делай что прикажут, крутилась бы она сейчас между чашекплошек да овец-коров и ничего иного никогда не знала. Уж если время сейчас такое, что без грамоты, без знаний не обойтись, то почему наша дочь должна остаться в стороне от всего этого? Пусть выучится не хуже других, а потом вернется и пойдет пусть даже в чабаны. Что в этом плохого? Она девочка способная, ну и пусть идет, куда ее влечет душа. А теперь скажй-ка, на кого же больше похожа дочь наша Бурзэма?» Помнится, в ответ на это он не смог сказать ничего другого, «роме как, сверкнув глазами, рявкнуть: «Умолкни!» и усесться с самым мрачным видом. Потом пробурчал: «Что ж, пусть себе учится. Только ни гроша она от меня не получит. А когда наголодается вдоволь и износит последнюю одежонку вот тогда-то образумится. Вот это ей будет настоящая наука. И никуда не денется хочешь не хочешь, а придется ей вернуться восвояси». «Что ж, будь что будет», как бы про себя отвечала на это Дугарма. Несколько дней после этого разговора старый Бизья ходил туча тучей. А люди, как бы нарочно сговорившись, не переставали нахваливать его дочь. «Бурзэма-то ваша, оказывается, молодчина, умница. Уехала в город одна-одинешенька и без чьей-либо помощи сумела поступить в институт», услышал в очередной раз Бизья слова, сказанные то ли с целью польстить, то ли от чистой души, и, не сдержавшись, ответил кратко и с сердцем: «Оставьте это бога ради! Ничего особенного, не одна она такая, многие нынче учатся». После чего повернулся и поспешил прочь. Прошло несколько месяцев. Ни Бизья, ни жена его о дочери ни словом не обмолвились. Однако Дугарма, конечно же, помнила о дочери. Соседский мальчик по ее просьбе писал письма, на которые исправно приходили ответы, но все это втихомолку, втайне от отца. Но вот в один из вечеров начала зимы Бизья вошел в дом, веселый и оживленный. «Видно, закончил строить дом и получил за это деньти, а сколько этого он, конечно, ни в жизнь не скажет», подумала Дугарма. Но, к ее удивлению, муж, словно угадав ее мысли, вынул из кармана пачку красных десятирублевок и небрежно бросил на стол. «Вот так-то, Дугармашенька, сказал он непривычно ласково, почти неожиданно. Получил тысячу пятьсот рубликов». «Дугармашенька. » это давнее, почти уже позабытое имя, которым когда-то, в далекой юности, звали ее, вмиг перевернуло всю душу немолодой уже женщины, заставило ее бессильно опуститься на табуретку, горячим румянцем залило ее поблекшие щеки, зажгло в глазах девичий огонь. Муж шагнул к ней и, остановившись возле горящего очага, отбрасывавшего трепетные блики, проговорил вдруг: «Деньги эти твои, возьми их. » «Мои? Почему? Дугарма невольно встала. Что случилось на свете, почему ты вдруг доверяешь мне свои деньги? Или смеешься?» «Нет, нет, говорю тебе бери. Спрячь. Немало лет прожили мы с тобой на земле, много дорог прошли рука об руку, а вот 12

15 дочь у нас все-таки одна. Всего одна. Понимаешь ты это всего однаодинешенька. И вот поэтому. Бизья запнулся, взволнованно кашлянул. И вот поэтому пусть эти тысяча пятьсот рублей ноль-ноль копеек будут твоими. Станешь посылать нашей дочери от своего имени по тридцать-сорок рублей каждый месяц. Пусть она не будет знать нужды ни в одежде, ни в пище. Пусть единственное мое чадо ни в чем не будет хуже других. Если эти тысяча пятьсот рублей расходовать аккуратно, то, ей-богу, их хватит на все четыре года. А Бурзэма наша, я знаю, очень бережлива». «Но почему бы тебе самому не посылать ей эти деньги ты же отец. А я ведь не работаю. » «Ладно, ладно, хватит. Начнешь сейчас свои причитания. Разве не помнишь, что я в свое время пригрозил дочери не помогать ей ни в чем? Как же могу я, Бизья Заятуев, брать назад свое слово, терять свое лицо?» «Все-таки странный человек. Так рассориться с родной своей дочерью! Как тебе не стыдно. Я не знаю. горько мне это. Ведь совесть-то у тебя все же есть», и вконец расстроенная Дугарма принялась машинально перемешивать угли в догорающем очаге. «Возьмешь ты эти деньги или нет? Если нет вот сейчас же выброшу их на улицу. Даешь от чистого сердца, а она, видите ли, еще и нос воротит. Вот увидишь, выброшу вон эти деньги вот, мол, моя помощь на все "четыре года. Ничего, ничего, пусть денежки бережливого Бизьи ветер разнесет по всем окрестностям горы Бухаса», твердо заговорил было он, но голос его все же дрогнул на середине фразы, и прорезались визгливые нотки. Хоть и хорошо знала Дугарма, что как бы ни был зол ее муж, но деньги на ветер выбросить рука у него ни за что не подымется, однако же на миг взяло ее сомнение: а вдруг все-таки решится? «Мне же потом маяться, собирая все эти бумажки», подумала она. «Ладно, будь по-твоему, примирительно сказала Дугарма. Не будем ссориться из-за денег, предназначенных для нашей Бурзэмы. Грешно это», с этими словами она взяла со стола деньги, бережно сложила их в аккуратную стопочку, завернула в чистый белый платок и положила в ящик. В год окончания института Бурзэма вышла замуж за парня с острова Ольхон. И она, и муж ее приехали на похороны, когда умерла мать. Выглядела она вполне зрелой женщиной, держалась с достоинством. После похорон они с мужем прожили в доме Бизьи два-три дня, навели порядок в хозяйстве, а сама Бурзэма еще и обстирала порядком запущенного отца. Перед отъездом они гордо отказались от денег, которые Бизья пытался было дать им на дорогу, чем немало его обидели, и отбыли в свой Улан-Удэ. С тех пор Бурзэма ни разу не приезжала. Было слышно, что, вернувшись в Улан-Удэ после похорон матери, она в скором времени родила дочку. А в позапрошлом году у нее появился еще и сын. «Эх, если бы тогда я сумел оставить Бурзэму здесь, в Исинге, был бы я сейчас счастливым дедушкой, окруженным кучей внучат, думал Бизья с болью в сердце. Конечно, когда дочь узнала, что я сошелся с этой самой Норжимой, то она, и раньше-то не слишком жаловавшая меня, еще более воспылала гневом. А характер у Бурзэмы упрямый, как у всех в нашем роду. Все это так. И однако же, когда я овдовел и остался один, как перст, в пустой избе как я должен был поступить, как жить дальше? Все же у меня ведь какое-никакое, но хозяйство, скотину держу. А жениться вторично, плодить детей не те у меня года. И все же какая-нибудь старушка, которая могла бы в избе прибрать и обед сготовить, была мне нужна. Ничего здесь нет особенного, а люди почему-то невесть что выдумывают. Вот и Бурзэма тоже видит в моем поступке одно плохое. Бог свидетель, вовсе не на бабьи прелести этой Норжимы я польстился. Впрочем, тут я не совсем 13

16 того. В конце концов, я все же мужчина, я если иногда и поддашься соблазнам, велик ли тут грех-то? Бог даровал человеку не столь уж короткую жизнь, Бурзэма, на склоне дней ты и сама это поймешь. Кстати, как же моего зятя-то зовут? Помнится, такой пучеглазый парень, ростом с меня, крепкий, Гриша, кажется, или Гоша? Экая незадача! Ей-богу, не вспомнить. Все-таки вроде Гоша. Впрочем, нет скорее, Гриша. Еще показался мне таким нагловатым парнем с хорошо подвешенным языком, не даст никому спуску. Интересно, вспоминают ли они там, у себя, хоть иногда, хоть случайно, что где-то в Еравне есть у них старый отец? Эх-хе-хе. А может, все же вспоминают, а? Что ни говори, а хороший я или плохой, но дочь все-таки моя, плоть от плоти моей. » В это время ожило радио, послышались утренние позывные. «Говорит Улан-Удэ. Местное время шесть часов. », послышался мягкий голос дикторши, давно уже ставший знакомым и привычным. «Этот же голос, наверно, слышат сейчас моя Бурзэма, зять, внучата, подумал старый Бизья и окончательно расстроился. Да, интересная вещь радио любого петуха надежнее по части точности. Бурзэма всегда просыпалась рано. Конечно, она слушает сейчас радио, так же, как я». Скрипнула дверь, и вошла Норжима с подойником, полным молока. Не пора ли Пеструху сводить к быку, уж больно она беспокойной стала в последнее время. Еле-еле ее подоила. Ногой как двинет чуть меня не зашибла, едва переступив порог, ворчливо, задыхающимся голосом заговорила Норжима. Услышав такое, расстроенный, расчувствовавшийся от своих мыслей, Бизья мигом вскипел. Тьфу! Обе вы одинаковы с этой твоей коровой. Да и как скотине не быть похожей на свою хозяйку? Вон с моей-то плохенькой ( ничего ведь не делается. Конечно, как же твоей Пеструхе не рваться к быку. Все верно. Недавно в соседнем улусе видел я одного быка калмыцкой породы. Говорили, что он большой любитель коров. Не разобрав злой иронии, заключенной в этих словах, простоватая Норжима тотчас предложила: Так вы бы пригнали его к нам сюда. Ага, значит, мне служить на побегушках: для твоей коровы пригнать бурого быка, а для тебя самой твоего косоглазого любовника, зло прищурился Бизья. Нет, какая вдруг муха укусила этого старика? Видимо, и впрямь выживает из ума, сердито ответила Норжима и, резко отвернувшись, поставила подойник возле сепаратора. Допив чай, старик улегся на свой топчан. Размышлял о чем-то, глядя в потолок. Постепенно успокоился и сказал: Слышь-ка, старая, что-то запамятовал: как зовут моего зятя? Вот тебе и раз! всплеснула руками пораженная Норжима. Постыдились бы говорить, что забыли имя мужа своей единственной дочери. Знала я, что бестолковый вы человек.я вашего зятя и в глаза никогда не видела. Поэтому мне-то можно бы и не знать его имя. А зовут его, зятя вашего, Гошей, он откуда-то с Байкала, парень из рода Алдаровых. А ваша Бурзэма, как слышно, теперь уже не Заятуева, а известна под фамилией Алдарова, с ехидцей объявила Норжима. Ну, ну, старая, уймись. Я ведь спросил-то просто так. Чтобы тебя проверить, Бизья оскалил в невеселой ухмылке свои пожелтевшие, но все еще крепкие зубы. День каким обещает быть? Небо безоблачно. Видно, жара будет такая, что весь день кузнечикам кричать. Неужели все лето простоит такое засушливое, что скоту не то что пощипать, но даже понюхать травы не найдется? Вот беда-то. Вы бы, старики, поговорили с габжой Жигмитом, чтобы отслужить молебен. 14

17 А, брось! Толку с него, с этого Жигмита, одряхлел он уже, совсем из ума выжил. Таких дождей не бывает, которые можно было бы вызвать вашими с Жигмитом молитвами. О, боги, боги, что это вы говорите-то? Грешно это, грешно. Ом-мани. испуганно сказала Норжима, молитвенно складывая руки. Ну, молись, молись. Твой длинноухий Будда, небось, сейчас весь обратился в слух. Молись, больше молись. Наверняка сейчас все верующие буряты тоже дружно возносят молитвы, однако бог что-то не торопится одарить нас, грешных, дождями и грозами. Отчего так, хотел бы я знать. Может, мало в дацан ездите, недостаточно заказываете молитв, а? Ох, какой ужас! Он что, совсем спятил, что ли, этот старикашка. Старый Бизья не имел обыкновения слишком-то торопиться II на работу. Лишь опорожнив целый чайник, он брал под мышку топор и не спеша отправлялся на строительство. Вот и сейчас, спустившись к подножью Бухасан-горы, он ближним переулком вышел на центральную улицу деревни, миновал мостик, перекинутый через пересохший ручеек, и зашагал в сторону околицы. Вдруг навстречу ему на огромной скорости вынесся мотоцикл. Старик проворно отскочил в сторону, узнавая в то же время по пышной копне соломенно-желтой шевелюры лихого седока это был сын лесника Петрова. «Варнак, сломаешь ты когда-нибудь себе шею! Что он воображает из себя, что так бешено носится по улицам? Ей-богу, надо сказать его отцу, совсем ни к чему баловать детей разными там железками да машинами. Тут пара пустяков задавить, покалечить кого-нибудь и себя загубить. Еще и в пьяном виде частенько ездит. Экие времена настали, страшно подумать. Вот и косоглазый Ендон купил своему сыну сначала велосипед, а потом мотоцикл. Мало показалось приобрел своему оболтусу «Москвич», а что из этого вышло? Лучшего в колхозе племенного быка, за которого было заплачено пять тысяч рублей, насмерть задавил, машину изуродовал, себе два ребра сломал да еще остался на всю жизнь со свернутым набок носом. Кроме того, еще и штраф пришлось платить такой, что и выговорить страшно». Размышляя так, Бизья незаметно дошел до колхозной конторы. Из распахнувшегося окна второго этажа вдруг высунулся председатель колхоза и окликнул, делая рукой приглашающий жест: Дядюшка Бизья, дело есть. Зайдите ко мне. А вы скажите так, из окна. Ей-богу, спешу. Хорошо бы, пока стоит сухая погода, успеть поднять сруб. Нет, дело небольшое. Я не задержу вас, скажем друг другу несколько слов и на том расстанемся. Всегда-то вы, дядюшка Бизья, норовите уйти в сторону. Давайте скорее сюда, председатель нетерпеливо махнул пухлой короткопалой рукой и с видом чрезвычайно озабоченным исчез из окна. «Ну, дело ясное, размышлял Бизья, направляясь в контору. Банзаракцаев уставится своими кошачьими глазами, засмеется и скажет: не смогли получить в банке деньги, а ведь пора выдавать людям зарплату. Так что придется вам опять выручить нас». Первое, что увидел Бизья, войдя в кабинет председателя, это был сидящий по ту сторону длинного стола, за которым Банзаракцаев проводил совещание, смуглый широколицый мужчина, по виду начальник. Взгляд у него был строгий, испытующий. Максим Шоноевич, будьте знакомы. Это вот дядюшка Бизья, 15

18 а если официально Бизья Заятуевич. Один из передовиков нашей Исинги, ударник коммунистического труда, сказав так, Банзаракцаев почему-то громко засмеялся. Бизья торопливо шагнул навстречу вставшему смуглому мужчине, вытер о штаны ладонь и пожал протянутую руку. Поздоровались. Шоноев, сказал тот густым басом. Дядюшка Бизья, это Шоноев Максим Шоноевич, наш первый секретарь райкома партии. У нас здесь он впервые. Недавно совсем избран, объяснил председатель. Я вас знаю, читал в газетах, проговорил секретарь, устало проводя по лицу ладонью. Ну, как ваше здоровье? Как идет работа? На здоровье не жалуюсь. Старость, конечно, дает себя знать, но топор пока еще могу держать. Сколько вам исполнилось? " ' Считая по-нашему, по-бурятски, шестьдесят пятый дожимаю вроде бы. Ну, какие это годы. Вы еще столько же проживете, улыбнулся Шоноев, хлопая его по плечу. Коль бог даст, я непрочь бы и тысячу лет прожить., отвечал старик, приглаживая ладонью волосы. Так дело, значит, такое, вступил в разговор председатель.^ Бизья Заятуевич, придется вам поехать с нами в город. Завтра же. Готовьтесь. А. что случилось? старик даже вздрогнул от неожиданности. Совещание. Поедем на республиканское совещание передовиков строительства. Э. старик на миг даже задохнулся. За всю свою жизнь я ни разу не бывал ни на каких собраниях-совещаниях, и вдруг теперь вот увяжусь за вами. Нужно ли это? Нет, нет, вы уж без меня как-нибудь. Сделайте милость, не трогайте меня, наотрез отказывался Бизья, умоляюще протягивая перед собой руки.. Те двое переглянулись с улыбкой. Старик же направился к выходу и уже взялся было за дверную ручку, но вдруг ему пришло в голову, что получилось нескладно: уважаемые люди пригласили его для важного разговора, а он начал показывать перед ними свой строптивый нрав. Подумав так, он осторожно положил возле порога свой топор и в раздумье принялся чесать затылок. Всю жизнь вы плотничали, можно сказать, горб заработали на этом деле. Неужели вы не заслуживаете почета и уважения? Банзаракцаев снова засмеялся, но тут же оборвал смех и сказал уже заметно построжавшим голосом: Не будем много болтать, мы не бабы. Спорить тут не о чем. Едем. Заодно отдохнете, город посмотрите, людей. Увидите руководителей республики. Выезжаем завтра в шесть утра. Будьте к этому времени готовы. Слава богу, в Исинге воды хватает вдоволь покупайтесь, оденьтесь во все лучшее, значок ударника не забудьте прикрепить к пиджаку. Возьмите достаточное количество денег вы пока еще не обеднели. Мы за вами заедем. Товарищи начальники, пожалейте старика. Я ведь даже не смогу понять, о чем там говорить будут. Я же всего лишь темный бурятский старик. Возьмите лучше Ендона Тыхеева. Он человек проворный, остер на язык и перед людьми любит речь держать, отнекивался старик. Ендон Тыхеев наш знатный чабан, негромко объяснил Шоноеву председатель. Как вы не можете уразуметь, дядюшка Бизья: ваш этот Ендон чабан. А мы едем на совещание строителей, передовиков строительства, понимаете? У вас с Ендоном всю жизнь длится неприязнь, ссоры, неужели вам все это еще не надоело? У Ендона на лбу же не написано, что он чабан, вот потому и говорю. Если его чуть подбодрить, подхвалить, то он, ей-богу, пока- 16

19 жет себя не хуже любого строителя. Еще даже впереди многих окажется. Председатель посуровел лицом, глаза его стали колючими. Видите ли, товарищ Заятуев, мы ведь не шутить сюда собрались. Вы не ребенок, должны понять, что вам говорят. Не от нечего делать уговариваем мы вас. Что это такое, в конце-то концов! До каких пор вы будете думать только о себе? Вам предлагают принять участие в большом общественном деле, а вы, как пугливый конь, шарахаетесь все в сторону да в сторону. И это вместо того, чтобы на легковой машине прокатиться до города, повидать зятя, дочь, внуков. Скажитека прямо, с каких пор вы не были в городе? Да вот. как-то после войны ездил один раз. Это же тридцать лет назад! секретарь райкома был явно поражен. Да, старик Бизья потупился. Зачем болтаться по свету и терять попусту время. Так я рассуждаю своим скудным умишком. И это передовой строитель, ударник! Ну, а на курорт, в санаторий не доводилось ездить? Зачем мне это, если я не болею? Пусть уж туда ездят всякие ендоны тыхеевы. Это ведь такие люди, что скользнет по ним тень коршуна, и они тут же начинают кричать, что простудились. Что такое телевизор, знаете? Как сказать. Слышал про такое. Ну, хотя бы в кино-то вы ходите? Нет. Я ведь русского языка почти не знаю. Как же такому человеку можно было давать звание ударника коммунистического труда? Поражаюсь. негромко сказал по-русски Шоноёв, обращаясь к председателю, и, морщась, качнул головой. Это же исключительно трудолюбивый человек. Большой мастер строительства. Было бы у нас в колхозе хотя бы три таких Заятуева, не понадобилось бы тогда сто лодырей, ответил Банзаракцаев и повернулся к старику. Ну, я вас и в самом деле не умоляю. Это приглашение я взял не из своей головы, оно исходит сверху, из республиканских органов! Держите, с этими словами председатель проп нул сверкающий золотыми буквами по красному атласному картону пригласительный билет. Уже порядком подавленный, старик Бизья отозвался дрожащим голосом: Что ж, делать нечего. Начальству надо повиноваться, такая мысль сидит в моей голове не со вчерашнего дня, и, как бы желая сделать свои слова более убедительными, толстым корявым пальцем постучал себя по виску. Я ведь дурость-то свою только потому и показывал, что, думаю, не пойму я там ничего, а потому и пользы от меня не будет никакой. Такие дела под силу только молодым, с острым умом вот как я всегда думал Ей-богу, именно так. А теперь что ж поделаешь, придется ехать. На строительство-то мне можно заглянуть. явившись на работу, Бизья обычно не сразу приступал к делу. Отойдя в сторонку от бревен, завезенных для строительства, он, сложив ноги калачиком, усаживался на зеленую травку, доставал кисет, свою видавшую виды трубку, выбивал ее о мозолистую ладонь, старательно наполнял табаком, после чего принимался не спеша курить. В этом смысле он был довольно-таки странным человеком. Он курил только один раз перед тем, как приступить к работе. В другое же время будь то дома или на улице он и не помышлял о табаке. То ли это его утренняя трубка, выкуриваемая перед работой, помогала ему сосредоточиться и обдумать, что и как надо сделать сегодня; то ли уж это была просто глубоко укоренившаяся привычка, столь же 2. «Байкал» 3 17

20 обязательная, как утреннее умывание. Так вот и сиживал старик, опершись локтями о колени и как бы любуясь уже сделанным, и обводил загоревшимся взором то, что создавалось его руками. Закончив курить, он заворачивал трубку в кисет, прятал все это а карман куртки, которую тут же аккуратно складывал в сторонке,, после чего доставал из брюк обернутый в черный лоскут ставший совсем тонким от долгого употребления оселок и начинал править лезвие топора. Время от времени поплевывал на оселок, ногтем большого пальца пробовал остроту лезвия. И все это делалось не спеша, обстоятельно, но стоило лишь взглянуть на любовно заточенный инструмент, и любому становилось ясно, что перед ним труженик серьезный, дело свое любящий и делающий его на совесть, по-хозяйски. На этом подготовительная часть работы заканчивалась. А завершалось все еще одной странностью старый плотник снимал с себя обувь. «Такого плотника; который работал бы босиком, я в жизни не видывал, да и от других о таком не слышал. Все у него не как у людей. Видно, хвастается своими косматыми, будто у медведя, ногами», осуждающе толковал Ендон Тыхеев. Вместе со стариком работал его свояк, двадцатилетний парень поимени Данзан. Ну, свояк, начнем, что ли? по обыкновению спросил старик у Данзана, после чего, поплевав на ладони и крепко сжав топорище, с неожиданной легкостью вскочил на ноги. Данзан, здоровенный малый, румяный, с ямочками на щеках, был несколько глуховат. Последние два года он, работая при старом плотнике, пообвык, кое-чему научился. Старик Бизья приблизился к уложенным на поперечные лежаки длинным бревнам. Под них с обеих сторон, чтобы они не раскатились, были предусмотрительно подложены куски коры. Бизья обошел вокруг,, оглядел все это придирчивым оком. Ого, прекрасное дерево, говорил он, будто обращался к невидимой толпе. По такому дереву мой топор пойдет как по маслу. Отличный материал, заключил он и даже прищелкнул языком or удовольствия. Плотники, как известно, для того, чтобы внутренняя стена будущего дома была гладкой и ровной, используют бечевку, натертую сажей или мелом. Ее туго натягивают вдоль бревна, после чего оттягивают на манер тетивы и отпускают. Следует короткий щелчок, и отодного конца бревна до другого остается строго прямая черта. Однако старик Бизья в таких случаях полагался только на свой глаз и руки,, не уступающие по точности любой линейке. Не теряя времени на всяческого рода ухищрения, он сразу брался за топор. Эх, если б вы только видели, как он тесал бревна! Ровнехонько, не спеша и, казалось, не прилагая никаких усилий. Одновременно с ударом топора он с коротким хеканьем выдыхал воздух. Стесанная поверхность выходил-а столь гладкой и блестящей, что в пору лизнуть языком. У каждого дерева своя особенность, свой нрав, Данзан, поучал старик и наставительно поднимал при этом палец. Не следует бездумно набрасываться на бревно, едва его прикатят. Прежде с деревом надо познакомиться, разглядеть в нем все извилины, все сучки и изъяны. Начинаешь рубить не спеши, не орудуй абы как. Далее, когда опускаешь топор, успевай выдохнуть, умей расслабиться, чтобы дать себе отдых в этот момент. Резвый конь бежит ровно, расстоянияпокрывает большие. Вот потому учись работать спокойно и аккуратно. Старательно следуя советам старого мастера, Данзан мог теперь,, если нужно, без труда срубить дом и в одиночку. И все же он сознавал., что до учителя ему еще далеко. Бизья же мечтал воспитать мастера.. 18

21 не уступающего ему самому, и поэтому, принимая работу своего ученика, старался не ворчать, не придираться, а спокойно и доброжелательно объяснял, что, где и как можно сделать лучше. А если уж замечал сделанное из рук вон плохо, быстренько исправлял сам. И в- таких случаях Данзан, парень самолюбивый и упрямый, злясь в глубине души, сжимал зубы и с еще большим рвением брался за работу. Ты, Данзан, не пугайся того, что можешь отстать от меня, а ста-- райся делать свое дело добросовестно, без спешки, понял? Конечно, мы не станем винить друг друга, если вдруг, не дай бог, испортим» какое-то бревно, сделаем материал негодным. Но те, кто будут житьв плохо построенном нами доме, станут всю жизнь вспоминать недобрыми словами Бизью Заятуева и Данзана Ашатуева, будут проклинать их и презирать. Видит бог, мне, старику, вовсе не хочется прослыть в конце жизни обманщиком и недобросовестным человеком, так гневно сказал однажды Бизья своему молодому помощнику, когда тот, неверно выведя угол дома, уперся на том, что один закошенный угол из четырех это еще не беда, сойдет, мол, и так. Слушая гневную тираду старика, он, с силой потирая затылок, словно желая похвалиться игрой мышц мощной руки, пробурчал: Ладно, понял, дядюшка. Больше в тот день он не сказал ни слова, будто в рот воды набрал. И с тех пор за ним подобного случившемуся не замечалось. В небе стояло облако, пухлое, словно раскормленная свинья. Над ним, как бы оседлав его, пылало солнце, яростное и до того беспощадно обжигающее, будто оно задалось целью заставить строителей спрятаться в тень или же прогнать их на обеденный перерыв. Черт побери, вот жара так жара, проговорил Данзан, устало вытирая пот и бросив вопрошающий взгляд на старшего товарища. Вот что, дружок, сегодня мы должны поработать как следует. Потому что завтра я с председателем нашим, Банзаракцаевым, уезжаю на несколько дней в город, ответил ему Бизья. Да ну?! сказал Данзан, и по тону его не понять было, огорчен он, обрадован или же удивлен. Заставляют. Большой начальник из района сидит у председателя. Никак, понимаешь, не смог я отвертеться. Чего ж лучше езжайте. У зятя вашего, Гоши, погостите. Внуков повидаете. Уж я бы на вашем месте, сам себя нахлестывая, помчался галопом, засмеялся Данзан. Оно, конечно, так, да вот только Улан-Удэ город большой, столица, где я там зятя своего отыщу? Ходить там один я ни за что не смогу. Э, пустяки, Данзан, опираясь одной рукой о топорище, второй сделал пренебрежительный жест. Узнают ваши, что вы приехали, сами отыщут. Не беспокойтесь, положитесь во всем на председателя он вам сразу найдет все, что надо. Действительно. без особой радости протянул старик. Он имел основание полагать, что зять и дочь вряд ли встретят его как отца. Нет, на это не стоит даже надеяться. Так, заговорил он окрепшим голосом. Дело твое отдыхать до моего возвращения или продолжать работать. Вон там, за пилорамой, сгрузили материал как раз на целый дом. Бревна неошкуренные, с корой. Будет время, ты их обработай-ка, хорошо? В этот день они трудились до самых сумерек. Непривычно взволнованный возвращался вечером домой старик Бизья. Ноги сами несли его, легко и поспешно. Никого и ничего вокруг не замечая, вышагивал он, чуть сгорбленный, держа топор за спиной. «И в самом-то деле-^- 2* г9

22 ведь там кровь моя и плоть, почему бы мне не повидать их. Я ж не суслик, который от норы своей никуда. Провести всю жизнь, ни разу не отдаляясь от берегов Исинги, так тоже неправильно. Чем я хуже того же Ендона Тыхеева? Косоглазый Ендон, едва надумает куда ехать, такую суету поднимает, так сразу весь взбодрится, что не удержишь на месте, как застоявшегося жеребца. Наверно, в этом что-то есть. Вот и я уже чувствую в себе какое-то нетерпение. Посмотрю-ка, что это такое- совещание. Расходов не бойтесь, там вам заплатят, обнадеживал давеча Данзан. Что ж, это хорошо съездить задаром, кое-что увидеть. Ну, может быть, самое большое придется потратить двадцатьтридцать рублей. Это не так уж страшно. Не бычка же лишаюсь и не свиньи. К зятю с дочкой зайду. » Вот с такими, примерно, мыслями он и дошел до дому. Что это с вами сегодня? Норжима тотчас заметила его состояние и-немало изумилась. Глаза блестят и в дом ворвались почти бегом. Старик, как бы не слыша обращенных к нему слов и солидно откашлявшись, прошел и достал из-под топчана чехол для топора, надел его на лезвие и спрятал инструмент в изножьи топчана. «С чего это он вдруг прячет топор?» подумала удивленно Норжима. Она собиралась было отведать только что сбитое свежее масло, по, прихватив его на палец, так и забыла донести до рта столь велико было ее изумление. Заметив это.старик напустил на себя еще более загадочный вид, сел на топчан, закинул нога на ногу точь-в-точь, как это делал всегда Ендон, и тяжко вздохнул, озабоченно потирая шею. Все это выглядело внушительно и таинственно. «Может, любовь ко мне вдруг пробудилась в нем или же дорогой подарок мне приготовил», мелькнула мысль у женщины, и горячая волна мимолетно прошла по ее телу. Норжима, словно обретя вдруг давно утраченную молодость, проворно метнулась обратно и с новой силой принялась взбивать масло. Норжима, достань-ка из сундука мою новую нижнюю одежду, послышался из полутьмы негромкий голос. И мыло и полотенце тоже понадобятся. Что, что вы сказали? Бизья все тем же спокойным тоном повторил свою просьбу. ' Так ведь баня-то сегодня не работает. А зачем мне баня. Разве в Исинге воды не стало? С ума сошли ведь вечер уже, прохладно стало. Ничего, ничего, делай, что говорят. Сейчас самое время для купания. Вода теплая, да и берег безлюдный. Все еще пребывая во власти прежних мыслей, Норжима поспешно извлекла все требуемое. Пойдем вместе. Спину мне потрешь. Бог с вами, что это говорите-то? изменившимся голосом произнесла совершенно ошеломленная Норжима. Отродясь я ни одному мужчине не терла спину. Совсем уж совесть потеряли, если предлагаете мне такое. Я ж со стыда сгорю. Не бойся, ничего нового ты не увидишь, хладнокровно отвечал старик. Уже стемнело. Потрешь мне спину и все дела. Ну, пошли, что ли. Когда они вернулись с купанья, их ждал слегка хмельной Ендон Тыхеев., Пригнал я коней на берег и вдруг слышу какая-то огромная рыбина играет у берега. Вот и прибежал к тебе, чтобы предложить порыбачить вместе. А оказывается, это вы там резвились, захохотал Ендон. «Это ж подумать только нюх на всякие пакости у этого Ендона, 2Q

23 как у охотничьего пса. Ох, стыд-то какой?» подумала Норжима и быстренько юркнула в дом. Почему ты подглядываешь, когда люди купаются? Ей-богу, получишь ты у меня сейчас промеж глаз! не на шутку обозлился Бизья. Зная тяжелую руку плотника, Ендон сделал шаг назад и извиняю* щимся тоном сказал: Экий горячий, уж и слова тебе не скажи. Я ведь понял, что этоты купаешься, а не кто иной. Слепой бы догадался. Ты, Бизья, не сердись на меня. Я специально пришел, когда услышал, что ты едешь в город. Я немало поездил по свету, потому и хочу перекинуться с тобой двумя-тремя словами. В общем, они были друзьями с самого детства. «Их водой не разлить», бывало, говаривали о них. Но, возмужав, оба они здорово переменились. Из Ендона вышел человек разбитной, не слишком аккуратный. Скупости в нем не было ни малейшей. Любил повеселиться в кругу друзей, не отказывался и выпить при случае. Весельчак и балагур, он не прочь был приволокнуться за женщинами. Не слишком гнался за богатством, не был способен ради наживы работать до изнеможения. Каждый год отправлялся в какие-то поездки по стране и даже успел побывать за границей. Бизья же был нрава иного прижимист, скуп, накопительство стало его единственной страстью. Это было всем известно. И однако ж при всем при том оба они были работники отменные. Каждый из них в своем деле считался первым. Последние двадцать лет животноводы стали наиболее уважаемыми людьми на селе. Поэтому по части известности и почета Ендон Тыхеев оставил Бизью Заятуева далеко позади. В президиуме колхозного собрания Ендон, на районном совещании Ендон, в газетной статье или в передаче по радио опять же Ендон. За минувшие десять лет Ендон, и всегда-то любивший показать себя, вдоволь познал вкус славы. Бизья Заятуев в душе завидовал ему, порой даже злился. Однако Бизья, прочно попавший во власть наживы, считал, что Ендон попусту выбрасывает на ветер и время, и деньги. И это его успокаивало, убеждало в том, что сам он живет жизнью более правильной, нежели легкомысленный Ендон. Эх, Бизья, живем-то мы на свете лишь один раз. Если есть возможность, надо успеть повидать мир. А мир-то велик и интересен. В прошлом году, в декабре, ездил я отдыхать на Черное море. Здесь у нас зима стоит, мороз, снегу по колено. Вылетели мы утром из Иркутска и, не успело еще солнце закатиться, уже прибыли в Сочи. Кругом зелень. тепло. хоть в одной рубашке ходи. рассказывал Ендон, вступая в дом следом за Бизьей. Ты понимаешь, что такое лететь на самолете? Уж на что вроде бы высоки облака, а ты смотришь на них сверху вниз, и кажется тебе, что они лежат прямо на земле. Будто чисто вымытую овечью шерсть разложили по земле для просушки. А по радио тебе объявляют, что летим на высоте десяти километров, снаружи 50 градусов мороза. А ты сидишь себе в кресле, и на тебе всего лишь пиджак. Интересно все это, очень интересно. Небо синее, синее, совсем чистое и пустое, одно лишь солнце сияет посреди этой синей пустоты. Бизья, как ни разбирало его любопытство, не подавал и виду, что заинтересован этим рассказом. Норжима, одетая, лежала, отвернувшись, на топчане. Что лучше взять в дорогу? спросил Бизья, зажигая свет. Ну, раз ты едешь ненадолго, много одежды брать не стоит. В гостинице будет тебе и постель, и полотенце, и прочее. Не беспокойся, Банзаракцаев проведет тебя, куда нужно. Денег бери побольше. Может, какие вещи купить придется, посоветовал Ендон. 21

24 «Хе, не бери много одежды! Как будто у меня ее и впрямь много. Все на свой аршин меряет», с неудовольствием подумал Бизья, За городом есть такое место Верхняя Березовка. Там музей организовали, где показывают старинный быт бурят, семейских, эвенков. Обязательно посмотри. Там ты поймешь, чем мы были когда-то и чем сейчас стали. Есть там еще исторический музей. Ну, и по рынку походишь, конечно. Хватит, Ендон, довольно. Наболтал столько, что уши заболели. Надоело. Ладно, больше не буду. Хоть и не всегда все промеж нами было ладно, однако ж мы с тобой старинные приятели. Не знаю, что чувствуешь ты, когда я уезжаю на месяц и больше, а вот собрался ты сейчас в поездку, и мне почему-то стало не по себе. Прямо-таки сердце защемило,- не усидел я дома, прибежал к тебе, как видишь. Может, оттого, что обрадовался старинный мой приятель Бизья тоже взялся за ум, решил повидать мир. И вот поэтому. Ендон умолк, взволнованно засопел и, вынув из внутреннего кармана куртки, торжественно выставил на стол бутылку «экстры». Выпьем по маленькой за счастливую дорогу. Норжима, вставай. Дай-ка нам чем закусить. Поднимайся, Норжима, поддержал Бизья. Хватит прикидываться спящей. Ты, Ендон, своим косым глазом никогда на человека прямо не посмотришь, однако я тебя насквозь вижу: ведь когда-то у вас с Норжимой кое-какие шашни были, а? Я ведь все знаю, и Бизья беззлобно рассмеялся. Вот-вот, наверно, поэтому она и капризничает, хохотнул Ендон. Ну, вставай Норжима, вставай. Вы что, дурачье, решили из меня потеху сделать? Норжима поднялась и стала сердито поправлять волосы. Вы это бросьте. Один только у вас разговор: Норжима да Норжима. Надоело уже. Будь я молоденькая, тогда б еще ничего. Легко ли в моем-то возрасте выслушивать такие шуточки. Старики виновато переглянулись, покачали головами, как бы говоря: «Действительно, лишнего мы наболтали». Норжима меж тем, сполоснув лицо и руки, достала туесок сметаны, кастрюлю со сливками, свежее масло, расставила все это на столе и принялась нарезать хлеб. Не пойму я, о чем вы разговариваете? Ты, старик, собрался куда-то ехать, что ли? В город, сказал Ендон. В Улан-Удэ? Ага, отвечал Бизья. Когда? Завтра. А что ж вы мне-то не скажете об этом? Или это тайна какаянибудь? Ну, что ты. Просто не успел сказать, времени не было. А, бросьте! Нечего на время ссылаться. Ей-богу, я хотел сказать тебе потом, перед сном. Спятил я, что ли, чтобы тайком от тебя удрать в город. Что ж, Норжима, садись с нами, обмоем втроем предстоящую дорогу. Усевшись, массивный Бизья один занял почти половину стола. Ендон, лысый, с большими оттопыренными ушами, по сравнению с ним выглядел почти подростком. Пышная, все еще сохранившая женскую стать Норжима выглядела значительно моложе своих лет. Бизья сильно волновался, и, наверно, поэтому после первой рюмки у него зашумело в голове. Более привычный к таким застольям Ендон оставался совершенно трезвым. Норжима лишь пригубила свою рюмку, 22

25 поморщилась и отставила ее подальше. Бизья чувствовал, как по телу разливается тепло, а в душе зарождается чувство умиления. Захотелось вдруг сделать приятное для Ендона, рассказать ему что-нибудь интересное. Да только чем удивишь Ендона, повидавшего столь много всего? «Э-эх, вот она когда темнота-то моя вылазит», с горечью подумал он, стискивая зубы. Ты уж, Ендон, береги себя. Что-то вид у тебя в последнее время неважный побледнел, осунулся, и Бизья увлажнившимися глазами оглядел друга. Да вот, дает себя знать та фашистская пуля, что сидит вот тут, Ендон указал пальцем чуть пониже сердца. Тридцать лет прошло, как окончилась война, но. с годами все ж таки напоминает о себе. Иногда мне кажется, что эта проклятая пуля в конце концов доконает меня. О, боги, боги, хоть бы не было больше таких ужасов, проговорила Норжима, молитвенно складывая ладони. Да, что может быть лучше спокойной и мирной жизни. Коли есть здоровье все в твоих силах, только знай себе работай. Об одном только жалею не станет сил и здоровья, кому и чем я смогу быть полезным? Одна лишь обуза родным и домашним. жестко произнес Ендон, рубя воздух ладонью. Ну-ну, успокойся, дружище, сказал Бизья. Успокоенность в моем положении смерти подобна. Пока есть сила, есть воля, надо шутить и веселиться. Словом жить. Чем прозябать где-то в душном углу, охать и ахать, лучше быть среди людей и работать на свежем воздухе. Так я считаю. Да, что и говорить ты, Ендон, беспокойный человек. Может, нора бы и угомониться? почти просительно сказал Бизья, совсем уж размякший после второй рюмки. Все эти собрания, всякие там ваши совещания разве они тебе еще не надоели? Ендон коротко рассмеялся. Ты знаешь, в последнее время меня не так уж и часто приглашают на эти собрания-совещания. Должно быть, стар я уже для такихто дел. А вот в шестидесятых годах я был, как говорится, на коне. Помню, обижался в душе, если не избирали в президиум. Еще бы передовой чабан, депутат районного Совета. Словом, уважаемый человек. И как оно получалось-то: в месяц десять дней работаешь, а двадцать в разъездах, на разных собраниях и заседаниях. А там ведь что-то говорить надо. Ну, поначалу речь за меня писали парторг или зоотехник. Написано оно, конечно, хорошо, да только читать это было сплошное мучение. Запинаешься, спотыкаешься, а иногда еще такие слова попадаются, каких я отродясь не слыхивал и понятия о них не имел. И вот. погоди-ка. да, десять лет уже тому попал я на республиканское совещание передовых чабанов. Собрались мы в театре оперы и балета. Ну, подходит моя очередь сказать слово. Поднялся я на трибуну, вынимаю из кармана бумажки с заранее написанной для меня речью. Полез за очками, а их нет. Ищу по всем карманам нет и нет. Дело ясное оставил в гостинице, в другом пиджаке. Что делать? подношу листок к глазам, пытаюсь читать и не могу. Не вижу букв, все перед глазами расплывается. Бог ты мой! Заикаюсь, запинаюсь и чувствую, что от стыда весь уже в поту. Хотел было вытереть лицо, а платка-то нет тоже остался в гостинице. А в зале тишина такая, что муха пролетит и то услышишь. Оно и понятно чабаны же сидят, такие же, как я. Сочувствуют мне. Бизья не выдержал рассмеялся, обхватив руками живот. Хотел бы я посмотреть на тебя, Ендон, в это время. Ха-ха, что сказать. надо думать, глаза у меня разъехались в 23

26 разные стороны один глядел вверх, а другой куда-то в сторону. Это уж точно. Ну, хватит смеяться, слушай, что было дальше. Я уж готов, был провалиться сквозь землю, но тут вдруг поднимается с места первый секретарь обкома и обращается ко мне: «Ендон Тыхеевич, не мучайтесь, оставьте эту шпаргалку, списанную вашим парторгом из разных ученых книг. Порвите ее. Расскажите лучше о своей работе, о житье-бытье своими собственными словами». Ну, что тебе сказать чувство у меня появилось такое, словно я прямо из ада вновь вернулся на нашу грешную землю. А дальше. дальше было вот что: едва закончил я свою речь, и весь огромный зал прямо-таки загремел от аплодисментов. И все что я говорил от слова до слова сразу опубликовали в газете. Вот с тех пор, когда выступаю, никаких бумажек в руки не беру. Разговор затянулся. Старые приятели вспоминали былые годы, пережитое, друзей и знакомых. Незаметно опустела бутылка. Хотя Бизья догадывался, что Ендон пока еще не сказал главного, ради чего и пришел к нему, но все же он, человек непьющий, сильно захмелел, появилось желание попеть песни. Всегда сдержанный, сейчас он был не прочь, даже обнять Норжиму. Увлажнившиеся его глаза видели сейчас все в другом свете, и увядающее лицо Норжимы казалось ему совсем молодым. А Ендон, подперев кулаками лысую свою голову и усевшись поудобнее, похоже, совсем не собирался уходить. Ендон, может, разойдемся по-хорошему, а то, глядишь, опятьпоссоримся, и Бизья, склоняя набок массивную голову, устало прикрыл глаза. Что ж, можно и поссориться, только ты, надеюсь, не станешь пускать в ход свои кулачищи? Фу, что вы за люди? Неужели все еще не можете забыть старые обиды да ссоры? Или примирение для вас какой-то великий грех? возмущалась Норжима. Может быть и грех. задумчиво качнул головой Бизья. Хорошо. Начнем тогда ссориться, сказал Ендон. А кому начинать? Ты ж у нас остер на язык, наловчился говорить тебе и начинать. Только до безобразия дело доводить не будем, постараемся даже в ссоре соблюдать приличия, согласен? Нет, все-таки невозможные вы люди. Лягу-ка я лучше спать, с сердцем проговорила Норжима, вставая из-за стола. Согласен. Могу начать, сказал Ендон Тыхеев и задумался. Бизья, ожидая, нетерпеливо ворочался, так что табуретка под ним жалобно поскрипывала. Бизья, ты не забыл, как батрачил у богача Зунды? Нет, конечно, Ендон. Кто ж забывает пережитые мучения, голод и холод. У Зунды было около тысячи пятисот голов скота. Так. А ты помнишь, в чем ходил этот Зунды и что он ел? Как сейчас понимаю, глупейший он был человек. Одежда на нем была рванье рваньем. Посмотришь на него последний нищий да и только. До того был жаден, что сам себя впроголодь держал, все время старался поесть у кого-нибудь из соседей. Да, удивительно глупый был человек, редкостный дурак. Он ведь и умер, так и не сумев воспользоваться своим богатством, не так ли? А как бы он сумел, если б даже и захотел? Воспользоваться с умом и толком таким богатством под силу разве что только колхозу. То есть многим людям, разумею я. Он ведь что сделал, когда началась коллективизация сто с лишним голов скота загнал в коровник и хотел сжечь, да хорошо, что мы вовремя подоспели. А он до того остервенел, что стрелять начал по нас. И знаешь, если б он не торопился так, то уж одного-то из нас наверняка уложил бы. Ну, схватили мы его, связа- \24

27 ли и сдали властям. Думаю, подох он где-то на чужбине собачьей смертью. Да, дурак он, конечно, был, подытожил Ендон, наклоняя свою лысую голову. Это уж точно, согласился Бизья. Так. Ну, а теперь скажи мне по правде, Бизья, много ли ты богатства накопил? спросил Ендон, глядя с хитрецой на своего друга. А что тебе до моего богатства? вмиг ощетинившись, загремел Бизья. Тс-с, Ендон поднес к губам указательный палец и почти шепотом проговорил: Ведь мы же договорились ссориться, но при этом придерживаться приличия. Возьми себя в руки. И так, сколько уж у тебя накоплений? Мне на две жизни хватит. И что ж все это ты в гроб с собой прихватишь или как? Или перед смертью в озере утопишь? Ты меня за дурака принимаешь? Ну. тогда, может, лучше сожжем? Я пока еще не сошел с ума, угрюмо проворчал Бизья. А может, сделаем доброе дело раздадим людям по пять-десять, по двадцать-тридцать рубликов, а? Ты что, рехнулся, Ендон? Чтобы я заработанные деньги да стал бы вдруг швырять на ветер. А кто только что называл дураком богача Зунды? Нет ли в тебе кое-чего от него? Ты меня не сравнивай с ним. Он нажил свое богатство тем, что заставлял работать на себя других. Как говорится, кровь из них пил, словно какой-нибудь клоп. Это была настоящая вша в человеческом облике, враг всего живого. А теперь посмотри на мои руки вот этими руками заработано все, что у меня есть. Честным трудом заработано. Верно, верно, не спорю. Однако ж, дружище, согласись, что жизнь наша близится к концу. Почти уже прошла! Безвозвратно. На что ты собираешься употребить свои накопленные тысячи? А твое какое дело, на что бы я ни употребил их? Бизья начал всерьез злиться. Не знаешь. Конечно ж, не знаешь, мягко, почти ласково произнес Ендон. Не знаю, слышал ли ты, что есть такая болезнь отравление деньгами. Случается, от этого даже умирают. Замолчи, мерзавец! Бизья вскочил, грохнув о стол кулаком, так что подпрыгнули тарелки и чашки. Ты что, издеваться надо мной сюда пришел? То-то, смотрю, уж больно ласково подъезжаешь. водку выставил. Убирайся отсюда, пока цел! Спокойней, спокойней, Бизья. Вспомни наш уговор, дружище, примирительным тоном отвечал Ендон, поднимаясь и осторожно отступая к порогу. Ты уж хорошенько отдохни перед дальней-то дорогой. Когда ваше совещание закончится, и ты более-менее опомнишься и успокоишься после всего, то припомни вот этот наш разговор, посоображай, что к чему. Я уже давно хотел все это высказать тебе напрямик на правах старого приятеля. Ну, ладно, желаю тебе счастливо съездить! И не успел Бизья в ответ даже рта раскрыть, как Ендон уже скрылся за дверью. Счастливо, говорит, съездить. запоздало кипел Бизья. Гляди-ка, доброжелатель какой выискался. Вот вернусь, тогда я с тобой иначе потолкую! Ложись-ка спать, ведь поздно уже, позевывая сказала Норжима. Опять у вас все к ссоре свелось? Что вы за люди такие, никак вас мир не берет. 25

28 Так разве ж можно с ним по-хорошему? А вот ты-то, наверно, зсю нашу свару в свое удовольствие выслушала. Так ведь и глухой бы все расслышал. Удивляюсь только, как легко вы попали в его западню. Ха, это ты хорошо подметила: «западня»! Видно, Ендон мастак пользоваться ею, коли он, человек женатый, детей имеющий, сумел заманить тебя в эту самую западню и нарушить покой в собственной семье! Отстаньте! Надоело! Правильно говорят: кто не может укусить, тот старается облаять. Может, расстанемся по-доброму, а? Уже с каких пор вы все лепите ко мне этого Ендона. Нет больше моего терпения. Мало ли что могло быть в молодости и по глупости. Прошлого теперь уж не изменишь! Норжима огорченно шмыгнула носом. Что это за жизнь такая проклятая: мало того, что не смогла я стать матерью, так еще сошлась вот с вами и выслушиваю теперь всякие гадости. Господи, и почему я такая несчастная! Нет, лучше уж сразу умереть, чем жить так дальше. Вам-то что у вас вон есть дочь с зятем, они-то уж зсегда присмотрят за вами. А я завтра же перееду в свою деревню. Сошлись, как собаки, как собаки же, и разбежимся. Старина Бизья мигом опомнился. Как-никак пять лет совместно прожито, можно сказать, по-семейному, и вдруг из-за болтовни косоглазого Ендона все это он рушит своей же рукой. Он враз осознал, насколько близок к тому, чтобы навсегда лишиться Норжимы. Охая и вздыхая, он поспешно встал, присел на краешке топчана. Сердце билось так, что отдавало в ушах. Он долго молчал, крепко обхватив руками грудь и бездумно покачиваясь взад-вперед. Норжима, позвал он наконец, голос его прозвучал мягко и просительно. Ты не спишь? Мне ведь не так-то уж много остается жить. Мы ведь по взаимному согласию объединили наши хозяйства и имущество, из так ли? И вот теперь начнем вдруг на смех людям делиться-разводиться. Не стоит этого делать, а? Даю слово, что больше не буду попрекать тебя Ендоном Тыхеевым. Это уж я по дурости своей делал. Что до меня, то уж я-то перед вами вот даже ни на столечко не виновата, голос Норжимы значительно смягчился, поскольку по натуре своей она была человеком сердобольным и отходчивым. Бизья выключил свет и с чувством облегчения присел возле Норжимы. Видно, вас с Ендоном только могила исправит, корила Норжима. Начинаете за здравие, а кончаете за упокой. Не пора ли вам обоим остепениться и оставить вашу вечную ругань? Вы уж в конце-то концов не дети, чтобы то мириться, то драться. Да уж больно он злоязыкий. Погоди вот когда вернусь. упрямый старик снова взялся было за свое, но Норжима предостерегающе схватила его за руку и он тотчас, опомнившись, замолчал. А вообще-то мне не показалось, что у вас с Ендоном вышла самая настоящая ссора, спокойно заговорила она. На досуге, после того, как успокоитесь, постарайтесь припомнить, о чем речь-то шла. Про эту самую болезнь, про отравление то есть, Ендон, по-моему, не зря сказал. Я, конечно, всего лишь темная баба, но кое-что и я примечать могу. Бизья едва не подпрыгнул, услышав такое, но сумел сдержать себя. За окнами стояла непроницаемая темень. Ночь была тихая, безветренная. Тишина воцарилась и в доме. Только чуть спустя в дальнем уг т лу послышалось попискивание мышей, которое постепенно становилось все смелее и оживленнее, а потом донеслась и веселая возня. «Когда вернусь, надо будет перестелить пол, а всюду уже щели. мышам пол* 26

29 ное раздолье, подумал старик. Надо будет сделать это сразу же по» еле приезда!» С вечера небо на востоке было пасмурным. Хоть бы помочило немного землю-то, проговорила Норжима. Вот-вот. люди говорили, что радио обещает дождливую погоду. Норжима, ты уж дай мне слово остаться, а? Ну, раз уж вы мне дали свое слово, то и мне придется дать свое. Ох, кажется, скоро уже светать начнет. До Улан-Удэ дорога неблизкая, вы бы чуть поспали да успокоились. Не следует пускаться в путь с тяжелым, после ссоры сердцем. Ничего, в легковой-то машине можно всласть выспаться. А сейчас сон не идет. Да, давненько мы с тобой не разговаривали так душевно. Не успел Бизья задремать, как уже рассвело. Он быстренько III встал, и еще до того, как Норжима проснулась, успел пришить к нижней рубашке сатиновый лоскут. Получился неуклюжий, но надежный карман, расположенный почти под мышкой. В него Бизья бережно спрятал сто двадцать пять рублей. После этого он достал изпод матраса пухлую пачку денег, увязал их в белый платок и запер в сундук. «В дороге всякое может случиться, поэтому денег надо взять побольше, думал он при этом. Чтобы могло на все хватить. Председатель верно говорит. Все-таки хорошо, что я все время буду при нем. А очутись-ка я в городе один да я б там сразу же затерялсязаблудился или же, чего доброго, угодил бы в лапы хулиганов и оказался бы мигом ограбленным, а то еще и убить могли бы. Нет, от председателя я никуда буду неотступно ходить за ним, как верный пес за хозяином. Куда он туда и я. Прицеплюсь к нему не хуже репейника. А что, если взятье собой всё же рублей двести? Уж один-то раз в жизни можно столько потратить. » Погруженный в эти мысли, он вышел во двор. Восход уже близился. Серо-голубое небо было безоблачно. Над озером полосами стлался туман, и рыбаки на двух лодках, бесшумно и плавно войдя в него, стали как бы растворяться и постепенно исчезли из виду. «Сейчас окунь и сорожка должны хорошо клевать. Наверняка карась будет ловиться», с некоторой завистью подумал старик Бизья, хотя сам не имел ни малейшего представления о рыбалке, никогда не испытывал тяги к этому занятию, да и рыбу-то саму тоже не любил. Вот Ендон, которому до всего есть дело и который совал свой нос в каждую щель, тот действительно, завидев какого-нибудь карася размером в деревенский каравай, с отвратительным, на взгляд Бизьи, желто-красным брюхом, покрытого чешуей величиной в ноготь большого пальца, впадал в неописуемый восторг, начинал облизываться и первым делом набрасывался на рыбью голову объедал и обсасывал ее до последней косточки, блаженно жмурясь при этом. Что ж, Ендон, ты, конечно, счастливчик, улыбнулся про себя Бизья. Ты ведь у нас, Ендон, не как иные-прочие. В делах своих удачлив. Легкая у тебя рука. На себе познал, что такое война, и хотя вернулся кожа да кости, но все же живой. А я вот всю войну проработал при госпитале в Чите присматривал за лошадьми, возил воду, дрова колол, немного плотничал. Старик и сам не понимал, почему именно сейчас, перед дальней дорогой, подумал он вдруг о Ендоне с неведомой ему ранее добротой и нежностью. И появись перед ним в эту минуту сам Ендон Тыхеев, старик, наверно, радостно устремился бы ему навстречу, дружески потрепал по плечу и сказал так: «Забудем прежнюю неприязнь. Проживем.же оставшиеся годы добрыми друзьями!» 27

30 Лежавший за оградой вол-четырехлетка отпрыск пегого быка калмыцкой породы, словно узнав своего хозяина, негромко замычал, приветливо помотал тяжелой головой. Бизья, сразу забыв о Ендоне, проворно перелез через жерди ограды, подошел к волу и стал почесывать его за ухом. «Эх, это же целая гора мяса лежит. Если этой осенью сдать его государству, то выручу самое меньшее рублей шестьсот пятьдесят. Осенью, после жатвы, выпущу тебя пастись по стерне, и станешь ты у меня.тогда со стог среднего размера», размечтался старик, чувствуя, как спокойно и радостно становится на душе. Заложив руки за спину, он степенно зашагал к дому. Норжима сидела на топчане и расчесывала волосы. Я вижу, вы уже все подготовили, сказала она, выразительно покосившись при этом на запертый сундук. Бизья сразу помрачнел. А что у меня есть такого, что готовить в дорогу? буркнул он. Действительно. вздохнула Норжима. Сколько денег-то с собой берете? А тебе что за печаль? обозлился было он, но тут же спохватился и спросил: Или хочешь заказать что-нибудь? Ну. баранки, чтобы было чем угостить соседских ребятишек. Еще зеленый чай. Обновку для себя вы сами выберете. Ваша Бурзэма побегает по магазинам и найдет, что вам надо. Для себя что-нибудь закажешь? Да мне-то. пожалуй, не стоит. Вот если только поедете в дацан, то. Это ты брось! Так я и думал. Я ведь на большое совещание еду, и вдруг. Ха! И как ты только додумалась до такого! Когда я ездил в дацан? Никогда! И впредь не поеду. Утреннюю тишину внезапно разорвал громкий автомобильныйсигнал. Вот и председатель подъехал. По времени как раз, когда и обещал быть, и Бизья, кинув взгляд на настенные часы, поспешно встал. Бесшумная какая машина подкатила так, что и не слышно было, удивилась Норжима. Я вам положу с собой плащ могут дожди вдруг пойти. С шумом и топотом, смеясь и громко покашливая, вошел Банзаракцаев. Ну, здравствуйте, молодые, весело проговорил он. Здравствуйте, здравствуйте, Норжима засуетилась. Проходите в передний угол, присаживайтесь. Времени нет рассиживаться. Вот разве только найдется у вас, тетушка Норжима, кислое молоко или что-нибудь покрепче тогда можно бы по обычаю смочить горло перед дальней дорогой. Ведь вы же не отпустите нас без этого, тетушка Норжима? Всегда-то вы шутите. смущенно засмеялась Норжима. Конечно, кислое молоко найдется. Вот оно, а вот вам чашка, наливайте себе сами, сколько хотите. Водки же у нас даже и капли не найдется. Мы со стариком непьющие, поэтому. уж впредь-то я учту ведь мало кто может зайти в гости. Надо будет всегда держать про запас. Тетушка Норжима огорчилась не на шутку и винила себя за непредусмотрительность. Старик Бизья сидел, почесывая шею, и не мог найти, что сказать. Уж не сходить ли мне к соседям? спросила она у него. Э. может, и верно? Ха-ха-ха! председатель, невысокий, плотный, весь так и затрясся от смеха. Мне двух чашек простокваши хватит с. лихвой. Я же пошутил. Кто начинает пить водку, едва продрав глаза? Только алкого- 28

31 лики. Ну, дядюшка Бизья, что ж вы не наденете приличную обувь? Неужели вот в этих старых сапогах. В жизни не носил никаких ботинок. А теперь уж и подавно. Нет уж, избавьте. Ну-у, ладно. Если вы готовы, то поехали. Тетушка Норжима, что вам привезти? У нас ведь денег хватает. Дядюшка Бизья и колхоз «Исингинский» по богатству, примерно, равны, Банзаракцаев ухмыльнулся и с шутливым самодовольством погладил себя по заметно выступающему животу. Ничего мне не надо. Лишь бы вы хорошо съездили. Дорога была ухоженная, содержащаяся в должном порядке, поэтому машина, еще новая, обладающая немалой мощностью, шла хоть и на большой скорости, но очень ровно и плавно. Шофер включил радиоприемник. Диктор Лубсанов зачитывал последние известия. По метеосводке выходило, что в полосе западных районов республики идут дожди, и земля приняла достаточное количество влаги. В Еравнинском и Хоринском районах по-прежнему стояла сушь. Тьфу, до каких же пор сельское хозяйство будет зависеть от милости небес! Банзаракцаев раздраженно покрутил головой. Земли у нас хватает. У нас ее столько, что вполне можем сравниться, скажем, с Бельгией. И однако что мы можем поделать?! Вот вам земля, а вот вам и вода, с сердцем указал он на проносящиеся мимо равнинные пространства, прорезанные руслами ручьев и речушек. Всего предостаточно, не так ли? Но силенок маловато. руки не доходят. Специалистов бы нам побольше, мастеров своего дела. Помню, когда впервые появились конные косилки, немало кричали, что половина травы так и остается на корню. А потом ничего лучше этих самых конных косилок и представить себе не могли, Бизья повел разговор издалека. В прошлом году был я на сенокосе в Ангерте. Раньше в той местности двадцать косарей за полмесяца накашивали две тысячи копен. Земля там, сами знаете, сырая, кочковатая. Так вот, в прошлом году, значит, с десяток молодых людей на двух тракторах выкосили всю Ангерту. Хорошо. Однако ж сколько копен они поставили, как вы думаете, товарищ председатель? Честное слово, даже стыдно сказать. Бесхозяйственно отнеслись к общественному добру. Посмотрели бы вы на ту кошенину. Не трактор тут причиной, нет. Земля-то неровная, поэтому косилка у них в одном месте только приглаживает траву, а в другом, глядишь, под самый корень срезает. Мы с Ендоном Тыхеевым косили по полянкам, среди кустов и зарослей, и все же с этих крохотных делянок, можно сказать, с ладонь величиной, взяли сена столько, сколько нам нужно было. Это верно, в заболоченных, кочковатых местах техника пасует, траву там брать трудно, согласился председатель. Ободренный его словами, Бизья тут же предложил: Если б вы подобрали несколько стариков, вроде меня, поговорили с ними по душам да дали в помощь десяток мальчишек, то немало копен поставили бы мы рядами. Добавлю еще вот что: зимники, то есть хорошо унавоженные места, где мы зимуем со скотом, выкашиваются у нас кое-как. А жаль, что перестали обращать на них внимание. «А ведь старик дело говорит. Недаром сказано: отведай горячего, выслушай гневного, с некоторым удивлением и тревогой размышлял Банзаракцаев. Оказынается, этот старикан заботится не только о себе. И что интересно: с одной стороны, конечно, он скуповат, себе на уме. Но с другой стороны, есть и наша вина в том, что вот такие старики остались как бы вне нашего внимания. Так вот каков он, этот старик, а мы-то представляли его совсем-совсем другим: моя, мол, хата с краю. своя рубашка ближе к телу. мол, деньги мои заработаны, а то, что дальше, не ваше дело. Что-то мы в нем проглядели. И во всем этом 29

32 наша вина. Человек тридцать лет сидел на одном месте, тридцать летгорода не видел. Ох, поздновато мы спохватились. » По обе стороны дороги тянулись посевы. Впрочем, вряд ли можнобыло назвать посевами то, что едва-едва возвышалось над землей. Председатель как-то весь сник, начал нервно поглядывать по сторонам. Потом достал пачку «Казбека», трижды пережал пальцами картонный мундштук папиросы, прикурил. Бизья никогда до этого не видел председателя курящим, и по одному тому, как тот неумело затягивался, сжимая меж пальцами горящую папиросу, тотчас определил, что закурил-то председатель вовсе не развлечения ради. Посмотрите на эти всходы, проговорил вдруг председатель. Вроде бы ничего особенного, но если они до осени подымутся, то скосим их, заскирдуем, и тогда лучшего корма для скота и быть не может. «И о чем только ни приходится думать председателю, мелькнула мысль у старика. Беспокойная все же у него работа». А ведь до этого работа председателя представлялась ему совсем иной: разъезжает человек в легковой машине, меж делом отдает распоряжения, одних поучает, других поругивает, в одном месте пускает в дело власть, в другом лесть и вообще раскатывает в свое удовольствие примерно такой представлялась ему раньше должность руководителя. И вот теперь некие сомнения зашевелились в его душе, словно сам он каким-то образом оказался причастным к делам и заботам председателя. Бизья удивлялся этим не знакомым прежде чувствам. И как-то само собой получилось так, что он, наклонясь вперед, спросил: Слушайте, председатель, а лет-то вам сколько исполнилось? Ну, если считать по-старому, по лунному календарю, то зимой мне исполнится двадцать восемь, отвечал тот, полуобернувшись и улыбаясь одним глазом. Время идет, а давно ли, кажется, было мне восемнадцать. Уходят годы, и не вернешь их никак. Старик Бизья невольно опешил, заморгал растерянно: «Вот тебе и раз, ведь ты же, дорогой, оказывается, ровесник моей Бурзэмы. А уже нажил седину. Что ж, не мудрено и поседеть, если на тебе столько забот, ответственности, и приходится днем и ночью думать о порученной работе. » И тут как-то невольно вырвалось у него: Э-э, двадцать семь лет это, знаете ли. телячий возраст, как говорят в народе, старик засмеялся, но мелькнувшая мысль о том, что, может, сказал он не то, заставила его прикрыть ладонью рот. А вообще-то это, конечно, для мужчины самый расцвет. Овладев собой, Бизья произнес это веско, как и следует говорить человеку старшему и авторитетному. Впереди влево от дороги появился сосняк. Подле него виднелось небольшое селение. А дальше широко заблистали голубые зеркала Еравнинских озер. И показалось, что от этого стало просторнее даже в машине. Как видите, до нашего райцентра, Сосновки, всего лишь пятьдесят минут езды. Ну, а в ваше время скоро ли добирались вы сюда от Исинги? Бизья прищурился, задумчиво взял в горсть подбородок. Усмехнулся. Уж не помню точно, но на резвом коне, кажется, ехали полдня. А вообще-то на это уходил целый день. А вот мы с вами через шесть часов будем уже в Улан-Удэ. Вас это не удивляет? Я, например, с интересом смотрю, как быстро все меняется, иным становится уклад жизни людей, да и само время словно бы движется быстрее. За шесть часов добраться до Улан-Удэ. Поверьте мне, председатель, это и в самом деле непривычно для меня. Четыреста километров. Камень, брошенный сильной рукой, летит не быстрее, чем наша машина, если только вы говорите правду. 30

33 А что ж тут особенного, дядюшка Бизья? вклинился в разговор молчавший до сих пор молоденький шофер Иван. Пока мы доедем до города, космическая станция «Салют» успеет четыре раза облететь землю. Банзаракцаев звучно расхохотался: Ну, и шутник ты! Да ведь по сравнению с «Салютом» наша машина это ползущая по земле черепаха. Ни о чем подобном Бизья никогда не размышлял, и думать о чем-то таком ему тоже не приходилось. Поэтому в нем постепенно зарождалось и крепло такое чувство, будто его вырвали из темного отшельнического мира и перебросили внезапно в мир совершенно иной. И невольно вспомнились слова услышанные некогда от все того же непоседливого Ендона Тыхеева: «Дружище, что ты видишь в жизни? Свой плотничий топор, свою жену Дугарму и то, что ты заработал. Ничего иного, весь остальной мир ты не видишь. Живешь ты прошлым и в прошлом, все еще блуждаешь в темноте». Слова эти как бы въявь прозвучали в ушах, заставив Бизью бессильно откинуться на мягкую спинку сиденья. Показалось вдруг, что минувшие годы прошли быстро, без смысла и без пользы. Из чего состояли эти годы? Из вереницы дней. Ну, а день из чего состоял? Завтрак. затем топор, врезающийся в дерево. ужин, сон. И это изо дня в день, изо дня в день. Вот из чего складывалась и сложилась жизнь. Не останавливаясь, проскочили райцентр, Сосновоозерск. Впереди возник синеватый удлиненный горб гора Дархита. И как раз над ней, оставляя за собой ровную белую черту, шел где-то на невообразимой высоте реактивный самолет. Банзаракцаев некоторое время провожал взглядом почти невидимую отсюда, с земли, крылатую машину, потом обернулся, и Бизья тотчас заметил в глазах председателя какой-то необычный блеск. Смотрите, дядюшка Бизья, вон в том самолете сидит сейчас парень, наш обычный советский парень. И летит со скоростью, самое меньшее, тысяча двести километров в час. А мы с вами гордимся, что можем за шесть часов доехать до Улан-Удэ. Я, например, когда в 1945 году доехал из Улан-Удэ до Исинги за шесть дней, был очень доволен, робко заметил Бизья. Бывает так: растопит весеннее солнце таежные снега, начинает обнажаться влажная, черная, дымящаяся паром земля, и вот нехотя вылезает из своей берлоги медведь, глядит вокруг, ослепленный яркими лучами, и не узнает окружающего мира куда делась золотая пора листопада? Где холодные ветры? Где оно, дыхание близкой зимы? Все округ иное, и поневоле страшно становится лежебоке, проспавшему всю долгую зиму в темной теплой яме. Рявкнет он со страху и ринется было в уютную берлогу, но нет другая пора, другая жизнь ликует, цветет кругом, и хочешь не хочешь, а надо привыкать к ней, приспосабливаться к неумолимой. Нечто подобное происходило сейчас и со стариной Бизьей. «Ох, высади меня в Сосновоозерске. Лучше уж я вернусь домой», едваедва не взмолился он. Но сдержался и сказал себе сурово: «Что это я дурака-то валяю?» Действительно, до города доехали в середине дня. По мере приближения к Улан-Удэ сердце старика стало биться учащённее. Он заробел при виде многоэтажных зданий и обилия народа на улицах. «До чего же много людей! Делать им всем нечего, что ли, если могут беззаботно разгуливать в разгар рабочего дня?» подумал Бизья, но высказать это вслух постеснялся. Ну, как выглядит город? обернулся председатель. Бизья, у которого пересохло в горле, кашлянул и лишь после этого ответил: Кажется, где-то здесь стояли низенькие черные бараки. А боль- 31

34 me всего запомнились мне гостиные ряды да рынок. Там всегда бывало многолюдно. Он вынул из кармана платок, вытер глаза, шею. Ты, Иван, сначала подъезжай к зданию обкома партии, распорядился председатель. Нам надо пройти регистрацию и получить места в гостинице. Машина прошла через тоннель под железной дорогой и почти сразу же повернула к площади Советов. Старик смотрел вокруг во все глаза на широченную площадь, на большое четырехэтажное здание со стенами почти сплошь из стекла, ослепительно сверкающего на солнце. Перед зданием Совета возвышался громадный памятник Ленина. Множество легковых автомобилей почти со всех сторон окружали площадь. Подъехали к зданию обкома. Ну, дядюшка, выходим. Прибыли на место, Банзаракцаев, вынув 'из нагрудного кармана расческу, привел в порядок растрепавшиеся волосы. Уже поднимаясь на крыльцо, он взял старика под руку и пошутил: Что это вы так нахохлились, как воробей под дождем? Шагайте смелей, выше голову. Бизья промолчал. Навстречу им из-за столика, стоящего возле ведущей наверх лестницы, поднялся милиционер, вежливо козырнул. Старик неожиданно для себя выпалил в ответ: «Здорово!» и протянул руку. Пожилой милиционер усмехнулся, кивнул, пожал широкую ладонь старика. Андрей Дармаевич, что-то давненько вас не видать. Как здоровье? обратился он к Банзаракцаеву. А что с нами случится, ведь дело-то мы имеем с молоком да мясом. «Надо будет привыкать называть председателя Андреем Дармаевичем, а то может получиться неудобно. Значит, Андрей Дармаевич», решил про себя Бизья, поднимаясь следом за председателем на второй этаж. Похоже, здесь не было людей, которых бы не знал Банзаракцаев. Чуть ли не на каждом шагу он с кем-то здоровался, смеясь, хлопал по плечу. Старик начинал чувствовать себя лишним здесь, никому не нужным, и оттого ему стало совсем неуютно. Тем временем они подошли к длинному столу, покрытому красным сукном, и у сидевшего там человека отметили свое прибытие. Ага, так это вы и есть товарищ Заятуев? неожиданно рядом возник какой-то человек, увешанный несколькими фотоаппаратами. Да. отвечал Бизья, глядя на него растерянно, чуточку испуганно, стараясь в то же время сообразить, откуда его может знать этот незнакомец. Мне поручено сфотографировать вас, сказал тот и, взяв старика за руку, потянул его к окну. Бизья рывком вырвал руку и бросил взгляд в сторону председателя. Ничего, идите, дядюшка Бизья. Это ведь дело заранее решенное. Я вас подожду, сказал Банзаракцаев и легонько подтолкнул его в спину. Фотокорреспондент проворно отвел его к окну, где уже стояло человек десять, попросил занять место среди них, после чего стал объяснять, кто и как должен стоять и что делать. Получилось так, как будто все они внимательно слушают, что им рассказывает товарищ Заятуев, наставительно подняв при этом палец. Старик, уже потеряв способность что-либо понимать, послушно поднял палец и, уставясь на него, застыл с безвольно отвисшей губой. Корреспондент, нацелив фотоаппарат, то отступал, то приближался, заходил с разных сторон. Наконец, сделав два-три снимка, обратился к старику: да

35 У вас платок есть? Бизья опешил, заморгал недоуменно. Это носовой, что ли? спросил он. Окружающие громко рассмеялись. Старик, сообразив, что сказал несуразицу, смущенно закашлял. Тогда корреспондент достал из своего кармана аккуратно сложенный свежий платок и, подойдя к Бизье, вытер со лба у него обильно выступивший пот. Тут уж старик не выдержал, рассерженным жестом выставил перед собой широченные, как лопаты, ладони. Ей-богу, это что же делается-то? Или вы подшучиваете надо мной? Корреспондент в это время снова щелкнул затвором фотоаппарата ii, видимо, остался доволен. Ну, помучил он вас? встретил старика до слез насмеявшийся председатель. Ничего я не понял, расстроенно махнул рукой Бизья. Идемте в гостиницу, отдохнем после дороги, сказал председатель. Вам еще не то предстоит. Впереди вас ждет известность, дядюшка Бизья. А, оставим это! Вот если б Ендона Тыхеева сюда. Это верно: дядюшка Ендон нигде не растеряется. Вот-вот. Не стоило меня везти сюда. Их устроили вместе в номере «Люкс» на втором этаже гостиницы «Байкал». Войдя туда, старик был поражен роскошью обстановки: мягкий диван, два кресла, удобные стулья, стол, сияющий зеркальной полировкой, сервант, а во второй комнате две кровати, шифоньер. Банзаракцаев открыл еще одну дверь и спросил: Вы в ванне когда-нибудь мылись? Знаю только баню, отвечал старик, почесывая затылок. Тогда смоем с себя дорожную пыль. Ванна хорошая вещь, в любое время можешь помыться. Председатель, позвав старика в ванную комнату, показал, как пользоваться всеми блестящими кранами, ручками и прочими приспособлениями. Блаженствуя в теплой воде, Бизья размышлял: «Все-таки неплохо жить в городе. В любое время к твоим услугам и холодная, и горячая вода. Опять же по своим надобностям не надо в трескучие морозы идти на улицу. Хотя справлять нужду в доме как-то неловко, но, наверно, люди привыкают и к этому тоже. Нет, все же неудобно. По мне, так лучше уж делать все это по старинке, во дворе. » Вы прилягте отдохнуть, а я кое-куда схожу по делам, и председатель вышел из номера. Когда он некоторое время спустя вернулся, Бизья спал, сидя в кресле.. Я вам несколько раз звонил по телефону и решил, что вы пошли прогуляться по городу, сказал он проснувшемуся старику. Ага. давеча он звонил, только я не стал подымать трубку ведь русского языка я почти не знаю. Так. чем бы нам с вами заняться теперь? задумался председатель. Ну, прежде всего пойдем в ресторан и покушаем. Совещание начнется завтра в десять утра. А где живут ваша дочь с мужем? Здесь, в городе. Адрес какой? Не знаю. Если поспрашивать у людей Алдарова Гошу, то можно, наверно, найти. Банзаракцаев, не утерпев, засмеялся. Старик сделал вид, что жмут сапоги, сморщился и начал разуваться. Ладно, как-нибудь отыщутся, председатель встал с дивана и 3. «Байкал» 3 33

36 подошел к телефону. Алло, это вы, Максим Шоноевич? Здравствуйте. Недавно вот приехали. Устроились с дядюшкой в одном номере. Сейчас собираемся пойти покушать. Мы спустимся в ресторан и будем пока заказывать. Так. так. хорошо. В ресторане было полно людей. Стоял неразборчивый гул множества голосов. Поднимались клубы табачного дыма. Одинаково одетыедевушки и парнн проворно носили на подносах пищу, графины с водкой. Банзаракцаев, очень представительный в черном костюме, белой рубашке и при галстуке, о чем-то пошептался с крупным парнем бурятом^ Вскоре тот провел их в самый конец зала и усадил за свободный столик. Никогда не бывавший в подобных местах старик с большим интересом, разглядывал окружающих. По соседству расположилась компания две молоденькие сильно накрашенные девушки и два парня с длинными, до плеч, волосами. Одна из девиц, бурятка, в очень короткой, едва 1 доходящей до середины бедра юбке, без всякого смущения курила сигарету.' «Хоть бы меня, старого человека, постыдилась, с неудовольствием размышлял Бизья. Показать бы ее сейчас родителям. Они-то, поди, заботятся о ней, где-нибудь сейчас работают, не жалея сил. А в- это время эта дрянь сидит здесь, выставила напоказ свои ляжки». Заметив его сердитый взгляд, девица, чтобы поддразнить, поцеловала кончики пальцев и подмигнула. Остальные, посмотрев на Бизью; засмеялисьнарочито вызывающе. Вы что, молодые люди? Не стыдно вам издеваться над пожилым человеком? сурово сказал председатель по-русски. А ваш пенсионер глазеет на нас, будто мы музейные экспонаты, бойко прощебетала девица в короткой юбчонке. Вы бы запретили ему, что ли. Да? Банзаракцаев повернулся к ним всем телом. Как выдумаете, Бизья Заятуевич, почему они так уставились на вас? Увидев блестевший на лацкане его пиджака значок депутата Верховного Совета Бурятской АССР, молодые люди вмиг увяли, о чем-то 1 зашептались. Развязная девица тотчас сомкнула колени и безуспешнопопыталась натянуть на них юбку. Сильно покраснев, она прикрыла ладонями лицо. Ладно, извините, мягко проговорила вдруг вторая девица, обнажая в приветливой улыбке ровные, ослепительно белые зубы, в отличие от подруги она была в брючном костюме. Мы отмечаем мой день рождения. Альбина немножко опьянела. А вообще-то она хорошая девушка. Мы все студенты. Ага, значит, студенты. Родителей им не жаль. На полученные ими деньги эти негодяи водкой балуются, табаком. Наверно, и моя Бурзэма вела такую же жизнь. окончательно разозлился старик. Не надо, дядя, морща симпатичный нос, улыбнулся Банзаракцаев. И обратился к молодой компании. Ладно, веселитесь, только в меру. А у нас всего одна бутылка шампанского, так что все будет в- норме, объяснил один из парней и, понизив голос, зашептал своим: Этот дед уж не отец ли нашей Бурзэмы Бизьяевны? Что-то есть общее. Чуткое ухо Банзаракцаева тотчас уловило сказанное. Старик же, немного успокоившись, думал уже без прежнего раздражения: «Что ж, молодежь должна иногда резвиться. Собственная дочь меня знать не 1 желает, а я еще возмущаюсь чужими детьми. Так делать не годится. » Появился официант с карандашом и блокнотом. Пока председатель делал заказ, старик поглядывал на парня: «Экий бугай, силы, поди, девать некуда. Эх, черт, тебе бы бороться на летних праздниках, обучить бы тебя плотницкому делу. Поглядел бы я, как ты лес валишь, бревна катаешь да носишь их на плече. Такая силушка зря пропадает! 34

37 Можно только пожалеть. Ленив ты, видать, парень, если взялся за бабью работу и позоришь звание мужчины». Настроение у старика снова испортилось, и он отвернулся. Когда капризная жена Ендона Тыхеева, придумав себе какую-нибудь болезнь, заваливалась в кровать, он, как рассказывали, сам все делал по дому. Бизья страшно этим возмущался, говорил о Ендоне язвительно и с презрением. И вот теперь, увидев, как парень, способный, схватив за рога, повалить быка, разносит по столикам еду и питье, был поражен гораздо больше. Никак это не укладывалось у него в голове. Вскоре подошел Максим Шоноевич, поздоровался со стариком за руку и сел за стол. Он выглядел очень солидно. В смуглом его лице читался упорный и сильный характер. Был он в строгом черном костюме, белой сорочке, в черном галстуке. Видно, мощную его шею сдавливал тесноватый ворот рубашки, потому что время от времени он крутил головой, указательным пальцем оттягивая воротник. Поймав мимолетный взгляд его блестящих темных глаз, Бизья хотел было поделиться с ним занимавшими его сейчас мыслями, однако почему-то не решился. А тот говорил в это время с Банзаракцаевым о завтрашнем совещании, видах на урожай, обменивался кое-какими новостями и вдруг обратился к старику: Бизья Заятуевич, вам до этого приходилось бывать в ресторане? Ни разу, отрицательно покачал головой Бизья. Слышать-то, конечно, слышал. Молодежь разное болтает. Так что наслышан. А вот самому бывать не доводилось. По правде говоря, Бизья Заятуевич, у нас в Улан-Удэ приличных ресторанов нет. Никто не запрещает в свободное время не спеша посидеть в хорошем ресторане, выпить с другом, отдохнуть, поднять настроение, сказал секретарь райкома партии., Вы правы, Максим Шоноевич, Банзаракцаев погладил пухлой ладонью свой круглый подбородок. Однако немало видел таких, которые, перепив, шатаются по улице, да еще и с криком, шумом, как бы хвалясь своим пьянством. Правду говорят, что нет молодца сильнее винца, вступил в разговор старик. Все плохое на свете идет от водки, так я считаю. Правильно, согласился Максим Шоноевич. Всего, что связано с пьянством, и не перечислишь: всяческие безобразия, скандалы, аварии на работе и многое другое вот результаты пьянства. Меж тем официант поставил на стол графин с водкой, две бутылки минеральной воды, тарелки с холодной закуской. Ну вот, говорили о водке, а она сама к нам пожаловала, засмеялся Банзаракцаев. Сказано, клин клином вышибают, вот так и мы выпьем за успешную борьбу с пьянством. Как вы полагаете, дядюшка Бизья? Максим Шоноевич, расстегнув пиджак и склонившись над столом, с улыбкой кинул на старика лукавый взгляд. «Шутят они надо мной, что ли?» с обидой подумал Бизья. Андрей Дармаевич разлил водку по маленьким узким рюмкам. Так, за успешную поездку, за знакомство. И что б совещание прошло хорошо, Шоноев чокнулся со стариком и выпил. Бизья тоже опрокинул свою рюмку, но водка, даже, казалось, не попав в горло, лишь обдала горечью рот и как бы испарилась. «Разлили бы все сразу в стаканы да разом и выпили», подумалось ему. Люди вокруг ели, пользуясь ножом и вилкой, и это получалось у них очень ловко. Старик попытался было последовать их примеру, но ничего не вышло. Помучавшись безуспешно некоторое время, Бизья помрачнел, расстроился, почувствовал себя до того неловко, что про«шиб пот. Вытерев взмокший лоб, он отложил вилку и нож, взял ложку и уже более уверенно приступил к еде. з* 35

38 "Сидели долго. Вот уже и музыка загремела. Все эти пианино, трубы, барабаны, виолончель, ксилофон, гитара совместно давали столь мощный звук, что, казалось, сейчас рухнут стены небольшого зала, а сидящие в нем оглохнут. С мест стали подниматься и молодые, и пожилые и принялись танцевать кто во что горазд. Давешняя четверка изза соседнего столика особенно выделялась они всячески изгибались, выгибались, девицы почти непристойно вертели задами, вихляли бедрами. Старик Бизья, едва не плюнув от омерзения, прикрыл глаза, чтобы не видеть такое безобразие. Андрей Дармаевич подмигнул в его сторону, с хитрецой улыбнулся: Вот так развлекается городская молодежь. Почему же городская? заворчал старик. Вот эти четверо они из деревни. Эх, видели б сейчас их бедные родители. Стараются не отставать от городских, небрежно буркнул Шоноев, умолк и с утомленным видом откинулся на спинку стула. Музыка умолкла. В зале сразу стало как бы просторнее. Будто попав на свежий воздух после душной комнаты, Бизья задышал свободнее, глубже, отпил минеральной воды. Андрей Дармаевич подозвал официанта и стал рассчитываться. Червонец и пятерка перекочевали из председательского кармана к официанту. От природы скупой, Бизья ощетинился, как рассерженный дикий кабан: «Удивительное дело! По сто грамм водки на человека, несколько кусочков соленой рыбы, суп с мясом, величиной в овечий помет, да котлета, которую пару раз укусишь и уже нет ее. Ха, чудеса! Если в каждый обед лишаться пяти рублей, то можно остаться без штанов, а. Ей-богу, ненасытное место этот город, вижу, мешок без дна. » Банзаракцаев, выходя, остановился возле давешних четырех молодых людей и о чем-то заговорил с ними. Девица в короткой юбке вспыхнула и опустила голову. Ее подруга посмотрела в сторону старика Бизьи удивленно расширившимися глазами, потом, улыбаясь, что-то объяснила Банзаракцаеву. Тот попрощался наклоном головы и пошел следом за своими товарищами. Оказывается, они учатся у вашей Бурзэмы в пединституте. Я у них узнал адрес вашего зятя, сообщил он, когда вернулись в свой номер. Бизья, уже успевший снять сапоги, очень обрадовался: Вот это хорошо. И как удачно мы встретились с этими ребятами. Вы помогите мне разыскать дом зятя, Андрей Дармаевич. Он впервые и как-то невольно назвал председателя по имени-отчеству, чем немало удивил его, да и сам был удивлен. Ничего, мы нашли бы и без студентов, сказал председатель и повернулся к Шоноеву.- Максим Шоноевич, я все равно буду просить для колхоза трактор «К-700». Не забывайте уговор. Согласно разнарядке нам в этом году выделяют всего два трактора. И была же у нас договоренность отдать их колхозам, специализирующимся на производстве зерновых. Шоноев высказал это довольно решительно и, как бы подтверждая сказанное, с силой хлопнул ладонью по колену. Может, хватит отдавать всю новую технику лучшим хозяйствам, а нас обходить каждый раз? Дайте нам один из этих тракторов. Между нами говоря, я хотел бы, пока хожу в депутатах, успеть кое-что достать для своего колхоза. Вот-вот, раз вы депутат, Андрей Дармаевич, то должны думать о всем нашем районе, твердо сказал Шоноев, грозя пальцем. Вчера на бюро все было решено, так что не стоит возвращаться к старому, повторять одно и то же. Банзаракцаев, который обычно расхаживал среди своих колхозни- 36

39 ков важный, как петух, перед Шоноевым держался куда скромнее. Старику вдруг стало жаль своего поникшего председателя, и он решился' прийти ему на помощь: За какие же это провинности решено обделить наш колхоз? Мы работаем не меньше и не хуже других, товарищ начальник. Вчера на бюро райкома партии было принято решение, кому какую выделить технику, Бизья Заятуевич, уже более спокойно ответил старику Шоноев. Услышав, как разговаривает с ним руководитель района, Бизья осмелел, откинулся на поролоновую спинку кресла и важно вытянул ноги, откашлялся в кулак. Что я хочу сказать, начал он. Иногда, бывает, раскинешь своим скудным умишком и видишь, что творятся не совсем понятные дела. Земли в западной части района иные, чем у нас. Первое, климат там теплее. Второе, почвы там мягкие, жирные, влаги много. Поэтому там не только пшеница, но и кукуруза хорошо растет. Потому и урожаи хорошие снимают. Правильно, правильно, кивнул Шоноев. Старик был весьма доволен собственной сообразительностью и гладкостью речи. Ему как-то и в голову не пришло, что повторяет слова, слышанные однажды от Ендона Тыхеева. Да и что растет в наших, более холодных, местах? Овес, ячмень. Однако и с ними у нас не все ладно. Тут Бизья запнулся, и, пока подыскивал, что сказать дальше, Шоноев произнес заметно построжавшим голосом: Вот именно: с овсом и ячменем у вас не все ладно. Это вы пра-. вильно заметили, Бизья Заятуевич. Старик испугался, не наговорил ли он чего лишнего и тем испортил все дело. Подождите, товарищ Шоноев, продолжал он, легонько притрагиваясь к руке собеседника. Видите ли, уж коли есть у меня на плечах какая-никакая, а все же голова с двумя ушами, то о чем-то иногда думаешь, кое-что слышишь, соображаешь. Чем же лучше нас тамошние люди, что их то и дело хвалят, награждают орденами и медалями? Ейбогу, чем мы хуже их? Объясните мне это, пожалуйста. Давайте оставим этот разговор, с явным неудовольствием предложил Банзаракцаев, однако Шоноев оставил его слова без внимания. Так ведь плохо вы работаете, прищурился он. Ей-богу, поистине счастливы и удачливы имеющие хорошую землю и вдоволь воды, отвечал Бизья и меж тем с укоризной подумал про себя: «С чего это я взялся спорить с ним да еще и поучать пытаюсь? Словами сыт не будешь. Хватит чесать языком». Он примолк, однако ж в душе был доволен собой. Дело в том, что он впервые в жизни сидел, словно равный, с начальством, и его слова выслушивались со вниманием. И то, что они вместе приехали на совещание, вместе поели и выпили, а теперь вот втроем сидят и беседуют все это показалось вдруг старику чем-то невероятным, почти сном. Максим Шоноевич тем временем стал рассказывать о том, как он работал в западных районах республики, и поведал немало интересного о жизни и труде тамошних чабанов. Ну, а в ваших местах возможно ли получать по сто ягнят от ста овцематок? Как вы считаете? обратился он к старику. Какой может быть разговор! отвечал тот. Не слыхивал я, чтобы у кого-то в личном хозяйстве гибли ягнята. Скажем, мои две озцы постоянно приносят по два ягненка. Вот-вот, надо учиться у умелых людей, перенимать у них опыт.

40 И если дела у нас пойдут в гору, то будут и ордена, и медали, засмеял* ся Шоноев.. Затем он начал подробно расспрашивать старика о его работе. То, что построено атим человеком, отличается от всего прочего. Скажем, коровник, поставленный годов тридцать назад, до сих пор еще почти как новый, вмешался Банзаракцаев. А сработанное некоторыми халтурщиками уже через пару лет приходит в негодность, требует ремонта. Такие-то дела. Насчет халтурщиков это вы правильно сказали, Андрей Дармаевич, старик сердито блеснул глазами. Есть такие, есть. Недобросовестные в работе. Все у них делается тяп-ляп, лишь бы побыстрей закончить. Вот и выходит сплошной обман. Немало их, охотников за длинным рублем. Я же никогда в жизни не творил обманов, ни рубля не взял.за плохую работу. Разговор затянулся. Толковали о работе, жизни, о том, что некоторые по мере того, как улучшается быт, все небрежнее относятся к колхозному делу. Бизья больше помалкивал, внимательно слушал и вдруг высказал такое соображение: Строгости у нас мало стало, вот что. Вместо того, чтобы употребить власть, заставить, стали умолять и упрашивать. Ендон Тыхеев говорил мне как-то: «Раньше я вставал до рассвета и на двух санях отправлялся за сеном. Возвращался глубокой ночью. Бывало, уже под утро еле-еле доберешься до дома. А сейчас, как ты думаешь? Вместо того, чтобы съездить вон за тот лесок, где стоят зароды сена, катим за двадцать километров в правление колхоза и поднимаем шум, что вот, мол, сено на исходе, дайте срочно тракторные сани». И Ендон прав. Ей-богу, пора властям стать построже. Банзаракцаев с Шоноевым глядели друг на друга и молчали, словно соглашаясь со стариком. А тот задумчиво вытер губы, как бы подыскивая дальнейшие слова, затем чуть наклонился в сторону Шоноева: Так что же, не пора ли ввести строгости, а? Ха! Шоноев, улыбаясь, покрутил головой. Иные нынче времена, Бизья Заятуевич. Не дело насильно принуждать людей к чемулибо. Такое минуло безвозвратно. Мы должны воспитывать в человеке сознательное отношение к труду, добросовестность. Это верно, вступил в разговор Банзаракцаев. Не всегда мы умеем правильно организовать нашу работу. Государство оказывает нам огромную помощь, дает различные льготы. Ушло в прошлое время, когда ради куска хлеба проливали пот на черной работе, буквально валясь с ног. Однако ж правда и то, что не умеем мы еще правильно воспитывать людей, воодушевлять их на большие дела. Как-то не получается это у нас. Эх, если б все относились к порученной работе так, как Бизья Заятуевич! Шоноев дружески потрепал старика по плечу. Очень многого мы б тогда достигли. Ну, обо мне ли вести речь, старик протестующе замахал руками. Ей-богу, я ведь всегда старался жить так, что моя, мол, хата с краю. своя-де рубашка ближе к телу. Если брать пример с меня. Хе! Ради чего ж вы тогда трудитесь столь добросовестно? Неужели только ради заработка? испытующе взглянул Шоноев. «А как же иначе!» чуть было не вырвалось у старика, но он вовремя придержал язык. Да, чего ради? Ответьте, дядюшка Бизья, сказал председатель. Никогда я об этом не задумывался. Делать добротно свое дело и не прослыть в народе никудышным работником что мне еще надо? Ну и, бывает, что радуешься по-человечески, когда видишь семью, благополучно живущую в доме, который ты построил своими руками. 38

41 Вы, Бизья Заятуевич, честно говоря, сильно в бога верите? поинтересовался вдруг Шоноев. Вот уж этого за мной не водится, ей-богу. Мой отец Заята отправился однажды в Эгитуйский дацан строить молельню. Хотелось ему принять участие в богоугодном деле. А был он первейшей руки мастер. Там он и погиб, бедняга, разбился, сорвавшись со стропил. Вот с той поры пропала во мне всякая набожность. Так безбожником и живу доныне. Теперь уже поздно заново обретать веру, правильно я говорю? Совершенно правильно, дядюшка Бизья, смеясь, поддержал.его Банзаракцаев. Я всегда говорил, что у наших земляков характер твердый. Шоноев одобрительно покивал головой. Что ж, товарищи, уже поздно. Пойду отдыхать. К тому ж еще и речь, которую я должен сказать на совещании, у меня не совсем готова. Встав с дивана, он устало потянулся, попрощался за руку со своими собеседниками. Он уже подошел к двери, когда Банзаракцаев сказал «ему вслед: Максим Шоноевич, насчет того трактора «К-700». Секретарь райкома мгновенно обернулся и довольно резко оборвал: Опять за старое. Какой ты упрямый человек, Дармаевич! Ты сам принимал участие в.работе бюро, когда мы выносили решение, и ютменять его я не имею права, хоть и секретарь райкома. С этими словами он вышел, раздраженно хлопнув дверью: Думал все же уговорить его, но, вижу, бесполезно, пробормотал председатель и удалился в спальную комнату. Впервые в жизни старый Бизья так вот запросто побеседовал с начальством. И теперь он сидел, задумчиво помаргивал и, вздыхая, чесал затылок, пытался разобраться в своих впечатлениях. Все, что было сказано, представлялось ему и интересным, и удивительным, и разумным, «однако не так-то легко это укладывалось в голове. Да, в очень любопытном разговоре довелось ему принять участие. «Видно, все же со мной считаются, если допустили до такой беседы, размышлял он. Будь эти люди высокомерными, то могли б сказать: иди, старина, погуляй пока на улице или же сиди и помалкивай. Нет, что ни говори, а они все-таки очень умные мужики». В это время его окликнул из спальни Банзаракцаев: Дядюшка Бизья, ложитесь отдыхать. Стараясь ступать бесшумно, старик вошел и растерянно замешкался у своей кровати. Сразу сообразив, в чем дело, Банзаракцаев весело сказал: Сверните покрывало, положите его на стул. Потом забирайтесь под сахарной белизны одеяло и начинайте просматривать сны. Увидев, как старик неуклюже возится с покрывалом и сопит, словно исполняет бог весть какую тяжелую работу, председатель совсем развеселился: Дядюшка Бизья, вы в такой постели спали когда-нибудь? Ей-богу, не доводилось. Что ж, надо испытать разок, ха-ха! А привыкнете ватное одеяло станет для вас лучше всякого иного. Овчинное одеяло покажется колючим и неприятным. С таких стариков, как я, довольно и овчинного. Главное, самому не быть грязным, а стелить же под себя всякие белоснежные штуки это, я считаю, совсем лишнее. Старик, охая и ахая, разделся, полез в холодную постель. Они долго молчали, погруженные каждый в свою думу. Деньги, лежавшие в потайном кармане нижней рубашки, оттопыривались и 39

42 сильно мешали старику. «Не увидел бы их председатель. Надо будет встать затемно, пока он будет спать. Не смог найти белый лоскут, вот и пришил черный. И как это мне пришло в голову, поехав вместе с начальником, прятать деньги», корил он себя и до того расстроился, что скрипнул зубами и едва не сплюнул по привычке. Привыкший спать на войлочном матрасе, положенном поверх досок, старик Бизья чувствовал себя очень неудобно в столь мягкой постели. Разве может человек отдохнуть по-настоящему, когда под ним все прогибается и колышется. Да, суетливое и шумное место город. Беспрерывно гудят машины, и свет их фар надоедливо мельтешит на стенах. Ветхая подслеповатая избушка в Исинге казалась сейчас старику уютней и краше любого дворца. Наверно, Норжима уже засветила лампадки перед божницей и молится, звучно перебирая четки, или же взбивает кислое молоко. Бизья до того увлекся своими мыслями, что даже вздрогнул, когда внезапно прозвучал голос председателя. Не можете заснуть? Все время вы вздыхаете. Ага. непривычно как-то. Да и в моем возрасте у людей иногда бывает бессонница. Совещание завтра же и закончится. Послезавтра мне предстоят кое-какие дела, а вы пойдете в гости к зятю и дочери. Что ж. Как это «что ж»? Почему-то вы с неохотой говорите об этом. Помолчали. Затем Бизья спросил: Вы, Андрей Дармаевич, что за трактор просили у нашего большого начальника? Да вот появился новый трактор «К-700», сильная и быстроходная машина. Получить бы. А вы, председатель, натравите меня на еще большего начальника. Ей-богу, что начальство возьмет с глупого старика, а я все ему и выскажу, набравшись духу, высказал старик еще давеча появившуюся у него мысль. Председатель негромко засмеялся. Ладно уж. Будем ждать, когда подойдет наша очередь. А что ж тогда вы так настойчиво просили? Секретарь-то у нас человек новый, вот я и подумал, что, возможно, он послушается меня. По разговору он вроде бы неплохой человек. Говорят, умелый руководитель. Умелый. Это хорошо, если умелый. Можно у вас спросить одну вещь? Спрашивайте, спрашивайте, дядюшка Бизья. Чего смущаться-то. Так. Скажите мне честно, Андрей Дармаевич, зачем вы привезли меня сюда? Ей-богу, скажите напрямик. Напрямик, говорите? Можно. Все это затеял приятель ваш Ендон. Ендон Тыхеев? А кто ж еще? И на партсобрании, и на заседании правления стал твердить одно: «Бизья Заятуевич всю жизнь честно и хорошо делает в нашем колхозе нелегкую работу, а сам между тем дальше овечьего загона ничего не видит. Все счастье человека, полагает он, в том, чтобы набить живот пищей, а сундук деньгами. А жизнь-то ведь проходит. Если Бизья сам не желает прозреть, то мы должны помочь ему, товарищи». Понятно. Этот косоглазый способен на такое. Мало ему самому бродяжничать, так он еще и меня втянул. Вот вернусь, тогда я ему. старик крепко выругался по-русски и повернулся так, что кровать жа- 40

43 обно заскрипела. Выходит, это из-за него обманным путем завезли 1еня сюда. Всю жизнь мне пакости подстраивает, негодяй. Что это вы, Заятуевич? Солидный человек, а говорите такое. урово сказал Банзаракцаев. Вовсе не по слову дядюшки Ендона [ривезли мы вас сюда. Во всей Исинге нет равного вам плотника, а десь собираются лучшие строители республики. Взгляните на них, а :ое с кем и знакомство сведите. Иногда не мешает развлечься, отдох- [уть, а посмотреть, как живут и работают люди в других местах, не олько интересно, но полезно и поучительно. Старик на это ничего не ответил. Он все еще был очень зол на :ндона Тыхеева. Однако Бизья понимал, что пререкаться на равных с 1редседателем глупое занятие. Кажется, уже и полночь миновала, зевнув, проговорил Банаракцаев. Давайте поспим, дядюшка. Что же мне делать-то, может, встать? Не усну я на этой мягсой кровати. Банзаракцаев приподнял голову, всмотрелся и в смутном свете от 'личных фонарей увидел, что старик сидит. Наверно, не будет беды, если я постелю матрас на пол и поста- >аюсь вздремнуть. А рано утром, пока никто не видит, сделаю все, как )ЫЛО. Конечно, не сидеть же вам так до самого утра. Но и на полу не шел к старику сон, из-за того ли, что столь вне- 1апно, не дав ему даже опомниться, оказалось нарушено ровное течете его жизни, или же мешал храп председателя, а может быть, бесюкоил часто доносившийся с улицы громкий шелест стремительных авомобильных шин, растревожила ли старика близость дома дочери и 1ятя непонятно, по какой причине, но Бизья, как и вчера, до самого )ассвета так и не сомкнул глаз. [у В большом дугообразном фойе Бурятского Государственного театра оперы и балета тесно от собравшихся здесь людей. Сплошной гул голосов. Обильно увешанные орденами, медалями пожилые тюди, молодежь, русские и буряты, проходят и по двое, и целыми груптами. Если приглядеться, в основном это жители села. Лица их обветрены, обожжены морозами и солнцем до коричневого цвета, да и нарядил их одежда им самим явно кажется не совсем привычной. Бизья сидел на диване возле огромного окна и от смущения не знал, куда девать свои большие темные руки. «Ждите меня здесь, я ейчас вернусь», сказал ему Банзаракцаев, но прошло уже довольно vihoro времени, а его все не было. «Говорят, нет ничего тяжелее, чем кдать и догонять. Может, он совсем покинул меня, а я-то думаю, что одерживается», думал старик, испуганно глядя на двигающееся перед ним великое множество народа. «По глупости дал себя завести сюха, а теперь сижу, как сурок в капкане, и таращусь на лица этих сотен подей. Ей-богу, это все дело рук Ендона Тыхеева. Эх, дайте мне только вернуться. Старый я дурак. вообразил, что кому-то нужен. У ме- 1я ведь даже приличной одежды нет. » продолжал он терзаться и корить себя. Достав из кармана платок, вытер лицо. Если б старик шал, как можно уехать домой или же адрес зятя, то немедленно сбекал бы. В довершение ко всему очень уж заметно выпирала та пачка хенег, что была в потайном кармане. «Вот так я и должен мучиться. Тоделом мне: почему не отказался? Председатель, небось, встретил :воих дружков-товарищей и забыл про меня. » О, вы еще сидите, Заятуевич! А я уже отметил нас в регистра- 41

44 аионной комиссии, весело заговорил внезапно появившийся Банзаракцаев. У старика отлегло от сердца. Председатель казался ему сейчас самым близким человеком, и все его сомнения и переживания тотчас отлетели прочь. Вы, дядюшка Бизья. председатель, надавив на плечо, усадил обратно вставшего было старика. Затем он вынул из бокового кармана пиджака сложенную газету, подмигнул заблестевшим глазом; О вас не раз писали и в Еравнинской районной газете, и в республиканских. А сейчас я вам покажу кое-что другое. Улыбаясь, он развернул газету «Бурят Унэн». Старик принял ее задрожавшими руками и долго сидел, уставив неподвижный взор на фотографию. Он не мог не узнать себя самого в старике, который стоял с распростертыми руками среди молодых людей. Та самая карточка, которую снимал вчера этот маленький шустрый паренек, да? тихо спросил он внезапно осипшим голосом. А как же иначе. Наша «Бурят Унэн» расходится по всем районам республики, ее получают в Are, Алари, Бохане, и даже, слышал я, она идет в Монголию. Теперь в какие только места ни разлетятся ваши имя и изображение, размноженные в тысячах вот таких газет. Вам надо гордиться и радоваться. Э, бросьте, старик с притворным недовольством отмахнулся. Да, интересные дела. Так, а внизу написано вот что: «Знатный плотник из Еравнинского района Бизья Заятуев делится с молодежью своим богатым опытом». Что вы сказали? старик даже подскочил от неожиданности. Делится опытом?! Правда? Так о чем же еще вы можете разговаривать с молодежью? Как ухаживать за девушками? У вас с ними одинаковая работа, поэтому и разговор у вас о работе. Ей-богу, такого разговора не было. Тот шустрый парень всех нас выстроил перед собой и сфотографировал, помните? Бессовестный какой, обманщик. Оно и видно было, что этот шустрец может сотворить что угодно. старик едва не выругался по-русски, но сдержался и сел, сжимая голову ладонями. Не надо расстраиваться из-за пустяков, случаются еще худшие вещи, сказал председатель и потрепал старика по плечу. Если б те парни спросили вас о работе, вы бы им, конечно, ответили, разве не так? Ну, если б спросили, уж попробовал бы, как могу, потолковать о своей работе. Вот-вот. Надо было торопиться, поэтому вы и не успели. Пойдемте в зал, надо занять места. Совещание уже скоро начнется. Следя за своим невысоким и полноватым председателем, Бизья робко вступил в зал. Сели в партере. «Удивительно большой клуб, размышлял старик, поглядывая по сторонам. Столь огромного здания я не смог бы построить даже за всю свою жизнь. Да, коллектив это сила: может сотворить такое, что человеку, скажем, подобному мне, я в голову никогда бы не пришло. Сколько же сюда вмещается людей? Наверняка, никак не меньше тысячи. А интересно, вон тот желто-коричневый занавес с кистями внизу сколько рублей он может стоить? Должно быть, самое малое с тысячу. А на сколько потянет это мягкое кресло? Положим, рублей двадцать. Умножим это на тысячу. Ойей-ей, это же двадцать тысяч получается. Что ж, государство богатое, если может пойти на такие расходы. И вот здесь, в доме, какого и во сне не увидишь, сидят люди, такие же, как Бизья Заятуев!» И старик, ощущая в себе чувство гордости, взволнованно кашлянул в кулак. 42

45 Очень большое здание, проговорил он с лукавой улыбкой. Пожалуй, не меньше того клуба, который вы полагали строить, верно? усмехнулся в ответ Банзаракцаев. Перестань, Андрей Дармаевич. Это все равно, как сравнивать корову с мышью, и старик, зажмурив глаза, рассмеялся. ; А побывали бы вы в Кремлевском дворце съездов! Я там в прошлом году смотрел концерт. В перерыве я отправился осматривать дворец. Й что вы думаете, дядюшка? Я заблудился. Туда-сюда бесполезно. Заблудился самым настоящим образом. Если бы на улице, то еще понятно. Может, прибавляете, товарищ председатель? Правду говорю заблудился. Грамотный человек, разговаривать умеете, и вдруг. Заблудиться в доме, пусть даже и большом. это как же можно? Ей-богу, не понимаю, не верю, продолжал сомневаться старик. Вот, Бизья Заятуевич, чтобы поверить в такое, надо увидеть своими глазами, потрогать своими руками. Вскоре занавес, колышась и сверкая, разошелся и открылась сцена, залитая ярким светом. Из-за середины длинного стола, покрытого красным сукном, поднялся мужчина довольно уже седой, дородный и внушительный на вид. Взял в руки колокольчик, позвонил и, когда в зале установилась тишина, сняв очки, положил их перед собой и объявил совещание передовых строителей республики открытым. «Удивительно, что у начальников голоса не как у обыкновенных людей звучные, властные. Вот и ламы раньше тем же отличались. Конечно, разве сможет сказать людям что-то внятное тот, у кого слабый или писклявый голос. У этого начальника такой голос, наверно, не с самого рождения. Это все потому, что они часто выступают с речами перед народом. Кто никогда не брал в руки топор, тот не сумеет даже обо-.драть кору с дерева», размышлял меж тем старый Бизья. Узнаете, кто это? толкнул его локтем Банзаракцаев. Старик лишь пожал на это плечами. Разве не узнаете? Вглядитесь получше. Неужели не помните? Бизья, прищурясь, подался вперед, присмотрелся внимательнее и вдруг узнал. А! чуть было не сказал во весь голос, но председатель успел схватить его за запястье: «Тише». Старик поспешно прикрыл рот ладонью и, словно набедокуривший ученик под взглядом строгого учителя, весь сжался, стараясь сделаться незаметнее. Когда же несколько сидевших впереди человек обернулись в его сторону, ему и вовсе захотелось провалиться сквозь землю. А все вышло из-за председателя: если б он не полез со своими вопросами, то ничего бы и не было. Бизья сейчас был сердит на него: «Зачем ему понадобилось спрашивать? Или он все подшучивает надо мной? Теперь пусть хоть спрашивает, нарочно буду молчать, будто в рот воды набрал». Огласили состав президиума. Среди названных был и Шоноев. Проходя мимо Бизьи и Банзаракцаева, он поздоровался, подняв руку, как это делают военные. «Ага, Андрей Дармаевич, дома-то вы всегда в президиуме сидите, а на этот раз вам придется посидеть тут, рядом с, Бизьей Заятуевым. Среди нас-то вы орел, а здесь самая простая птица. » злорадно подумал старик, и ему стало значительно легче. Ну, узнали? опять взялся за свое председатель. Старик Бизья кинул на него укоризненный взгляд и отвернулся, наблюдая, как члены президиума занимают свои места. Банзаракцаев, разгадав его мысли, улыбнулся, пригладил волосы и снова спросил: Так кто же это, по-вашему? 43

46 В зале в это время стоял шум. Бизья, в котором раздражение уже улеглось, вдруг решился и, глядя на Банзаракцаева виноватыми глазами, шепотом начал рассказывать: Прошлым летом строил я кошару на полевом стане Уладана, и вдруг подъехал на легковой машине вот этот самый человек. Я на него даже внимания не обратил мало ли кто мимо проезжает. Был он в простой одежде, в сапогах. А он начинает расспрашивать о работе, о жизни. «Вы один тут работаете?» говорит. Я отвечаю, что Данзан, мой напарник, отправился на центральную усадьбу колхоза за продуктами. Завтра, мол, должен вернуться. «Когда он ушел?» «Вчера». «Чтобы сходить за десять километров, ему нужно три дня?» «Он ведь молодой еще, Данзан-то. Поскольку парень еще не в аду, пусть немного развлечется», говорю. «А вашей работе это не помешает, Бизья Заятуевич?» «Нет. Старики ведь спят мало, поэтому я успеваю отработать и за него», отвечаю ему. И тут, глядя на меня снизу вверх, он вдруг громко рассмеялся. Потом говорит: «Дайте мне топор. Давненько уже не держал его в руках. Хочется поразмяться». Я свой-то пожалел, протянул ему топор Данзана. Смотрю он очень ловко рубит. Ну, потом сели мы с ним, попили чай из моего чайника. Он так хорошо и понятно рассказал мне о жизни в других районах и о том, что сейчас в мире творится. Потом он начал собираться в путь. У нас, бурят, есть одно плохое обыкновение: встретятся и, не успев спросить, кто, чей и откуда родом, сразу начинают рассказывать друг другу новости, всякие былинебылицы. С тем и расходятся. А у русских совсем иначе: сначала поздороваются за руку, назовут свои имена, познакомятся. Поэтому я и спросил у него: «Вы кто будете-то и чей сын? По какому делу и куда едете?» Человек этот смеялся до слез, потом сказал: «Я секретарь обкома Мункоев». Я тут растерялся, стою и не знаю, что сказать и что надо делать. А он пожелал хорошей работы, счастливой и долгой жизни, пожал мне руку и умчался. Увидят, что мы шепчемся, и назовут нас с вами нарушителями порядка. Давайте-ка слушать, сказал Банзаракцаев и сел прямо. В этот момент снова зазвенел колокольчик. Бизья поднял голову и увидел, что в президиуме, позади красного стола, сидит уже множество людей. Совещание продолжилось. Секретарь обкома, о котором Бизья только что рассказывал, направился к трибуне, и старик тотчас узнал его слегка переваливающуюся походку и покачивание головой с боку на бок. Наблюдая, как крепким хозяйским шагом Мункоев идет мимо стола президиума, Бизья вдруг ощутил радость, словно встретил давнишнего друга. Старик тихо засмеялся, кивнул головой и мысленно поздоровался: «Здравствуй, товарищ Мункоев!» Старик хоть почти не знал русского языка, но речь Мункоева сначала старался слушать очень внимательно. Но затем две бессонные ночи, пережитые волнения, а также отсутствие привычки сидеть на собраниях и совещаниях все это вместе взятое и явилось причиной того, что старик Бизья постепенно впал в довольно-таки неприличное состояние. Сначала он принялся зевать до хруста в челюстях. Но, начав задремывать, Бизья спохватился и стал больно щипать себя за ногу. Тщетно. Банзаракцаев, насторожившийся с того момента, как старик взялся клевать носом, толкнул его в колено и не без ехидства шепнул: Вы вздремните, ничего страшного. Ы? старик тотчас очнулся. Говорю, вздремните. Но не вздумайте храпеть среди такого множества людей или, не дай бог, сотворить что-нибудь похуже. Какой вы проказник! Не будь вы председателем, я не знаю, что б я с вами сделал! беззлобно улыбаясь, шепнул в ответ Бизья и креп- 44

47 ко растер ладонями лицо. Через некоторое время он почувствовал себя бодрее. Как понял из доклада старик Бизья, строители в нашем государстве одни из наиболее уважаемых людей. Если не уделять постоянное внимание строительству, будь то в городе или на селе, то не может быть и разговора об улучшении быта людей и развитии хозяйства. Нужны не пустые слова, а конкретные дела, подчеркнул секретарь обкома. Прекрасный пример подает своим трудом московский строитель Злобин. Он и его бригада, начав возводить многоэтажное здание, сами же и заканчивают строительство, так что после этого остается одно вручить ключи новоселам. «Нет, мы с Данзаном никак не сможем работать так. как этот Злобин, размышлял Бизья. Деревянный дом нельзя сразу же штукатурить. Самое малое, надо ждать год, пока он даст усадку. А если еще дерево попадется сыроватое, то совсем худо». Под эти мысли его снова начало неодолимо клонить ко сну. И, как бы угадав бедственное положение старика, секретарь обкома вдруг заговорил о том, как прошлым летом побывал в Исинге, на полевом стане Уладана. и о своей встрече с тамошним строителем. Банзаракцаев мгновенно навострил уши и, многозначительно мигнув старику, крепко взял его за руку. Мункоев отложил в сторону доклад, снял очки и очень просто, живо позел обычный рассказ: Я специально поехал к старому плотнику Бизье Заятуеву один, а до этого осмотрел возведенные им различные постройки в колхозном центре, на гуртах и фермах. Все они отличались особой аккуратностью и прочностью. Эти строения простоят такими же не год-два, а до тех пор, пока само дерево окончательно не одряхлеет от времени. Бизья Заятуев человек трудолюбивый, крепкий, большой мастер своего дела. Однако руководители колхоза, кажется, не слишком ценят огромный профессиональный опыт старого мастера, Мункоев неодобрительно покачал головой. Мы не должны разбрасываться приемами и навыками наших предков, отцов, старших товарищей. Если мы растеряем это драгоценное достояние народа, не будет нам оправдания. Мы должны понять, что опыт старых мастеров будет помогать нам в нашей работе еще много лет. «Действительно, дай мне на выучку четыре-пять способных ребят, то мы могли бы творить прямо-таки чудеса. Этот Мункоев говорит дельные вещи. Сразу видно, что умный человек: один раз посмотрел и сразу во всем разобрался, понял суть дела. Молодец, ничего не скажешь», думал Бизья, сразу воспрянувший духом от похвалы. Он был растроган и в то же время горд: кто он, по правде-то говоря? Неграмотный старик, у которого вся жизнь прошла в простой, честной, добросовестной работе, и вот за это его хвалят сейчас на столь большом совещании. Раньше он и не подозревал, что добрые, благодарные слова, признание заслуг способны дойти до самого сердца человека, опалить радостью всю его душу. Старик Бизья потихоньку копил деньги, богател, и это было его единственным счастьем в жизни. Когда же слышал, что Ендон Тыхеев, получив очередную награду, «обмывает» ее, то он не раз говорил себе: «Тьфу, все эти медали и грамоты на тот свет с собой не возьмешь, поэтому нечего сходить с ума от радости и закатывать пирушки своим друзьям-приятелям». А если Ендон приглашал его по случаю подобного события наотрез отказывался. И вот сейчас он начинал смутно постигать то, что было неведомо ему раньше, и, возможно, в какой-то мере понимать чувства Ендона. Жизнь прошла в погоне «за деньгой». Берясь за какую-либо работу, Бизья предварительно узнавал, сколько за нее заплатят. Скажем, если ему предлагали огородить поскотину пряслами, плетенными из прутьев, он решительно отказывался. Дело в том, что это займет много времени. 45

48 а заработаешь пустяки. Предложат съездить на дальний гурт и напра вить ветхий забор Бизья и тут не соглашался: время потеряешь, ы получишь крохи. Вот поэтому-то руководители колхоза не навязывали ему мелкие работы, а привыкли поручать только большие, крупные. С одной стороны, оно, может, и правильно. Этого нельзя не признать. Вы, конечно, понимаете, что прославили не только себя, но i свой родной край, родную землю? мягко сказал Банзаракцаев,? упор уставясь на старика своими выпуклыми блестящими глазами. Бизья не нашел, что ответить. И без этого вопроса он был растерян, голова шла кругом от множества различных мыслей.. В это время зычный голос секретаря обкома зазвучал еще крепче На примере Бизьи Заятуева он говорил об отношении к труду и качестве работ. Товарищи! продолжал он. Очень жаль, что многие наши руководители недооценивают значения морального стимулирования людей. Об этом данные товарищи пишут и говорят на совещаниях много и охотно, а как доходит до дела, смотришь ничего нет, евкретар обкома сокрушенно развел руками. Возьмем, например, того же мастера Заятуева. На груди у него вы не увидите ни одной медали. Мне сказали, что более десяти лет назад его почти силой привели на собрание, нацепили на грудь значок «Ударник коммунистического труда» н отпустили. Я особенно подчеркиваю: «Нацепили и отпустили». Товарищи, можно говорить, что человека тем самым поощрили и вдохновили? Нет, в таком холодном, формальном поощрении Заятуев не нуждается. За то время, которое у него отняли на эту пустую процедуру,, он мог бы дополнительно заработать пятнадцать рублей. Народ в зале захлопал в ладоши. Бизья вслед за всеми тоже было, захлопал, но, смутившись, перестал. «Верно говорит, сущую правду: рублей пятнадцать я тогда потерял», подумал старик, у которого голова сделалась совершенно свежей. Содержание доклада становилось все накаленнее. Время от времени Бизья ощущал пробегающий по спине холодок. Ему хотелось ку-- да-нибудь скрыться, спрятаться. Он понимал, что Мункоев обращается 1 ко всем здесь сидящим, но все же старику казалось, что эти острые, колючие слова сказаны именно ему. Говорят, нужда всему научит. Вот и Бизья, почти не зная русского языка, каким-то образом ухитрился понять почти все, что секретарь обкома говорил о недостатках. Благосостояние советских людей повышается с каждым днем. Им не приходится беспокоиться о том, будет ли у них завтра кусок хлеба. Однако, отмечая все хорошее в нашей жизни, мы не должны закрывать глаза и на нежелательные явления. В тех местах, где ослаблена политико-воспитательная работа, там, подобно крапиве вокруг заброшенных домов, появляются пережитки, предрассудки прошлого. Есть люди, которые, находясь в ладах с Советской властью и вполне нормально или даже хорошо выполняя свою работу, в глубине души рассуждают тем не менее так: «Лишь бы мне было хорошо, а до остальных мне нет дела». Их немного, этих рабов собственной жадности, не жалеющих ради наживы ни силы, ни здоровья, но такие люди еше есть. Говорят, что плохое прилипчиво. Поэтому эти люди, становясь все более зажиточными, становятся одновременно все более жадными, скупыми, корыстными. Они все более отдаляются от народа, превращаясь в рабов собственного имущества. «Товарищ Мункоев, до такого я еще не дошел», взмолился в душе побледневший Бизья. Добавлю к этому, что все свои накопленные тысячи они прячут в сундуки, зашивают в матрасы и, подобно собаке на сене, на много лет выключают эти деньги из финансового оборота государства. Есть же сберкассы, почему не воспользоваться их услугами? Это в интере- 46

49 сах и ваших, и государства. Но нет, им, видите ли, куда спокойней си<деть на своих деньгах. Что остается делать государству? Только выпу* ском дополнительных бумажных денег восполнить недостаток. И в результате падает стоимость денег. «Что за странные вещи он говорит? Значит, нельзя держать деньги в сундуке, поскольку дело доходит аж до падения их стоимости? Чтоже мне теперь делать?» обгоняя друг друга, пронеслись торопливые мысли, и сердце старика затрепетало. По выражению лица и беспокойным движениям председатель догадывался, о чем сейчас думает Бизья. «Хорошо, если бы хоть перед смертью вы поумнели», подумал председатель, и тут вдруг ему почему-то стало смешно. Он поспешно отвернулся. Перед глазами возник Ендон Тыхеев: «Мой приятель Бизья Заятуев в своей погоне за наживой попал в беду. От общественных забот отделился, о себе только думает. Работник он хороший, но совсем не понимает, для кого и что делает. Он с детства был скупой, падкий на имущество. Сейчас это у него превратилось в самую настоящую болезнь. Даже приличной одежды у него нет. На общие собрания не ходит. А денег у него сейчас, наверно, столько, что на них десять семей, не работая, могли бы прожить десять лет. он их в гроб с собой надеется забрать, что ли? Я пытался его вразумить, но без толку. «Ты у меня докаркаешься, что я съезжу тебе промеж глаз», вот и весь его ответ. А он такой человек, что может и съездить. Давайте вместе возьмем его в оборот, выведем на правильный путь». Ендон Тыхеев говорил это назаседании правления и глядел при этом одним глазом прямо перед собой, а вторым же куда-то совсем в другую сторону. Вспомнив все это сейчас, Банзаракцаев с горечью подумал: «Всетаки сволочь я порядочная! Какой черт меня дернул засмеяться тогда,, глядя на Ендона. Он тогда поглядел на меня с такой обидой, облокотился о стол и прикрыл глаза ладонью. Хоть я и послушался его, привез сюда старика Бизью, но мою дурацкую выходку дядюшка Ендон,. конечно, не забыл, хранит в душе обиду. Когда вернемся, схожу к нему домой, поговорю по-хорошему и попрошу прощения». Меж тем доклад окончился, объявили перерыв на обед. Будет быстрее, если поднимемся на второй этаж и на ходу перекусим, заметил председатель, когда они выходили. Бизья промолчал. Да и что он мог сказать, если ничего здесь не знал и ни в чем не разбирался? Ему оставалось лишь послушно следовать за Банзаракиаевым. Не отставайте от меня. Надо успеть, пока народу еще немного, и председатель, ловко проскальзывая меж людьми, устремился наверх. Старик, никогда в жизни не бывавший в толпе и не знающий, что такое теснота, тотчас отстал. «Не в тайге же я заблудился, как-нибудь найду его на втором этаже», успокаивал он себя. Люди ели стоя, окружив круглые столики на одной ножке. Банзаракцаев уже ждал он успел взять бульон, чай с молоком, нарезанное кусочками мясо, яйца и по паре поз. Доедая мясо, старик озабоченно размышлял: «Вечером, утром и вот сейчас ем и пью за счет председателя. Неудобно как-то получается. Как отдать ему долг?» Еще чаю выпьете, дядюшка? Можно бы. Две чашки. хватит? Для старика, который за один присест опоражнивал по десять чашек, прибавить к двум еще две было плевым делом. Две хватит, кивнул он. Банзаракцаев отправился за чаем. Бизья достал платок и, вытирая 47

50 морщинистый лоб, внезапно вспомнил про свои деньги, спрятанные в сундуке. «Что же делать, если стоимость денег начнет вдруг падать? старик обмер. Ну нет, если их надежно хранить при себе, то что с ними сделается. Большой начальник Мункоев говорил с неким скрытым смыслом, конечно. Где хранить мои деньги это мое дело. Куда приспособить заработанное своими руками добро, на что его употребить это тоже мое дело. Деньги-то у меня есть. Есть! Но жизнь моя, считай, уже прошла. Роскошных одежд и легковых машин мне не нужно. И дальних разъездов мне не осилить. Когда придет пора собираться на тот свет, кому же я деньги-то оставлю? Норжиме? Нет, конечно, пет. Другое дело, если б всю жизнь вместе с ней прожили. Дочери, что ли? Дочери. Дочь с зятем за мной не смотрели, не заботились, почета от них я тоже не видел. Почему мои немалые сбережения должны попасть в руки чужого парня. Дочь с зятем и без моих денег, наверно, живут богато». Сгорбленный, с обвисшими щеками, он казался сразу постаревшим на несколько лет. Подошел Банзаракцаев и с ним улыбающийся парень, на плече которого висел какой-то черный ящик. «Это еще кто такой? подумал Бизья. Друзей и знакомых у председателя не Перечесть. Мне-то что. » Здравствуйте, Бизья Заятуевич, вежливо поздоровался парень и, улыбаясь, наклонил голову. «Экие у тебя подхалимские повадки», осудил про себя старик и холодно ответил: Здравствуй, после чего принялся прихлебывать чай. Это репортер из радио. Не думайте, что он здоровается со всеми подряд, засмеялся Банзаракцаев. Старик сделал вид, что не слышит: «Тоже, наверно, замышляет какой-то обман, как тот фотограф». Если б не председатель, он даже близко не подпустил этого репортера. Но делать нечего, пришлось вслед за ними тащиться на третий этаж. Там было тихо, сумрачно, прохладно. Присели на диван с низенькой спинкой. Бизья устало вытянул ноги, испытывая большое желание скинуть сапоги. Привыкший ходить босиком по мягким полевым травам, под жарким солнцем, он чувствовал сейчас ноющую боль в суставах и мышцах ног. Я хотел бы немного поговорить с вами, Бизья Заятуевич, и эту беседу нашу записать на пленку. Иначе говоря, взять у вас интервью, по-прежнему улыбаясь, сказал репортер. Ей-богу, сказать мне нечего. Не надо, дядюшка. Помогите колхозу: скажите, что нам нужен трактор «К-700», и Банзаракцаев ободряюще похлопал его по плечу. Ну. будет ли прок-то от моих слов? Кое-какой смысл есть, дядюшка Бизья, председатель лукаво подмигнул. Слово простого труженика звучит по-особому. Ну, скажите же несколько слов, ведь язык у вас от этого не отвалится. Хорошо, тогда начнем, репортер незаметно включил магнитофон. Бизья Заятуевич, вы уже сколько лет плотничаете? А вот как образовались артели-колхозы, с тех самых пор и стучу по дереву. Кажется, уже больше сорока лет. Сколько домов и помещений для скота вы построили за это время? Вот уж не знаю. Но многовато наберется. Бизья Заятуевич, сколько вам лет? И продолжаете ли вы трудиться? Шестьдесят пять, считая по-бурятски. Ноги не отказали, поэтому зачем мне дома сидеть? Начальство меня пока еще на пенсию не гонит. Видимо, я еще нужен. Никто не запрещает работать себе потихонечку. Когда уж сил совсем не станет и придет время собираться на тот свет, тогда я и сам оставлю работу. Правильно? Ха-ха! 48

51 Конечно. Совершенно верно. Ну, а не бывает иногда желания отдохнуть? Отдохнуть? Я устаю, когда сижу без работы. Вот такой я бестолковый человек. Сидеть без дела, ей-богу, тяжело. Вот вы, молодой товарищ, разве сможете сидеть без дела? Бизья Заятуевич, что вы сейчас строите? Сейчас мы с парнем Данзаном возводим сруб дома. Данзан приходится мне свояком. Он отпрыск дядьев моей жены Дугармы, то есть из рода бодонгутов. А я сам из хусайского рода. Многих вы обучили своему ремеслу? Да не сказать, чтобы я кого-то там обучил. Только, вот этого Данзана пытаюсь немного научить. По своей тупости школу-то он не смог осилить. Да и не всем же колхозным ребятам наукам обучаться, кому-то выпадает доля делать сельскую работу. Поскольку родственник, взял я к себе этого Данзана. Все же иметь какое-то ремесло, чтобы прокормить себя, это ведь большое дело. К тому же Данзан, хоть не был силен в школе, топором владеет неплохо. Из парня выйдет приличный мастер. Бизья Заятуевич, в докладе товарища Мункоева было сказано о передаче молодым опыта знатных мастеров. Что вы об этом думаете? Я-то? Скажу, что это дело хорошее. Очень хорошее дело. Если бы мне поручили нескольких парней, я бы постарался кое-чему их научить. Правда, не знаю, что думает вот он, Андрей Дармаевич. И опять же, какова будет оплата за это? Я ведь какой-никакой, а человек, мне тоже не хочется терять лишний заработок. Ха-ха. Мы все это обдумаем, обязательно, сказал председатель. Бизья Заятуевич, значит, вас надо понимать так, что вы готовы возглавить молодежную бригаду или, допустим, звено, правильно? Не скажу, что готов. Но если начальство доверит, что ли. или прикажет, тогда, наверно, не откажусь. Пока болезнь не свалила с ног, отчего бы и не поучить молодежь. Вот только бы с оплатой все подругому. Банзаракцаев поморщился, словно у него вдруг заболели зубы. Ну, спасибо, Бизья Заятуевич. Значит, поговорили мы с вами. Вы какую песню любите? Радио по вашей заявке может передать любую песню. Так какую песню вы закажете? Песню?! Я не большой любитель песен, поэтому не хочу обманывать. Вот если б ты с таким вопросом обратился к моему ровеснику Ендону Тыхееву, как бы он попрыгал! Ха-ха! Уж очень он песни любит, косоглазый. Да и сам не прочь надрывать голос. Тогда мы передадим какую-нибудь старинную бурятскую песню, посвятив ее вам. Можно? Можно, можно. Погоди-ка. «Песня об осиротевшем верблюжонке» Генинова годилась бы. Репортер перемигнулся с Банзаракцаевым. Затем он перемотал магнитофонную катушку, пощелкал блестящими ручками и протянул к старику какую-то круглую штуковину. Бизья Заятуевич, послушайте, как получилось. Услышав свой голос, старик чуть не вскочил на ноги. Удивленный и немного испуганный, вытаращив глаза, затаив дыхание, он принялся слушать. Грубоватый хриплый голос Бизьи Заятуева был слышен отчетливо, совершенно как в жизни. Поразительно! Когда и как запечатлел этот парень их разговор? Недаром он сразу насторожил Бизью вертлявый, хитроватый, с огоньком в глазах. Погоди, а с какой такой целью он записал разговор? Очернить не собирается ли. Дурака свалял на все вопросы ответил без всякой предосторожности, напрямик. Эх, знать бы. Но слово не воробей. будь что будет «Байкал» 3 49

52 Ну, как слышно? спросил председатель. Старик молчал, зло набычив голову и уперев в колени корявые руки. «Все из-за него, из-за председателя, такие страхи и мучения терплю», думал он. Вы, Бизья Заятуевич, не беспокойтесь. Все лишнее и ненужное мы вырежем, доведем до кондиции, что ли, приведем в полный порядок и пустим в передачу, улыбнулся репортер и пожал лежавшую на колене руку старика. Какая еще кондиция? рявкнул Бизья. Разговоры об оплате и прочее в этом же духе все это вырезается. Хорошая беседа получится, дядюшка, сказал Банзаракцаев мягким, но не терпящим возражения голосом. Старик резко повернулся в сторону председателя. Тот опустил веки, кивнул головой, и тут Бизья почему-то сразу успокоился. Чуть подумал и, решив, что теперь уже все едино, спросил осипшим голосом: Сказанное мной будет передаваться по радио? Да. Хе! Ей-богу, подловил ты меня, парень. Что делать. Это самое. Он указал на магнитофон. То, что я говорил про Ендона Тыхеева, вычеркните. Нехорошо. Мало про меж нас обычной ругани, так еще и по радио. не нужно. Прошу тебя, сделай такую милость, а? Хорошо, хорошо, я понял вас. Старик, как бы вспоминая еще что-то, почесал затылок, потом тронул репортера за рукав: Слышь, парень, я хотел сказать еще кое-что, но, дурная голова, забыл. Если можно, запиши, будь добр. Я вижу, дядюшка, вы почувствовали вкус к выступлениям по радио, ухмыльнулся Банзаракцаев. Довольный получившимся интервью парень из радио с готовностью раскрыл магнитофон. Старик бережно взял в руку микрофон, обстоятельно откашлялся и начал: Я есть Бизья Заятуев. Годы мои немалые. Уроженец Исинги, называемой самой глушью Еравны. Паренек, пойдет так? посмотрел он на репортера. Пойдет, пойдет. говорите дальше. Не обращайте на меня внимания, говорите то, что думаете, репортер нетерпеливо помотал рукой. Ладно, тогда я продолжу. Значит, так, нашему колхозу сейчас нужен большой новенький трактор. Постой, а как он называется-то? Андрей Дармаевич, а? Председатель, который сидел, зажав рот ладонью, весь багровый от еле сдерживаемого смеха, с трудом прошептал сквозь пальцы: Скажите, что «К-100». Ага, трактор называется «К-100», он нам очень нужен. Вчера вечером мы кушали в ресторане «Байкал» с начальником нашего района Шоноевым. Ничего, неплохо покушали. После этого председатель нашего колхоза товарищ Андрей Дармаевич пробовал просить этот самый трактор «К-ЮО». Я тоже сунул, было, нос в это дело. Но нет, товарищ начальник Шоноев отказал. Ей-богу, разве мы не можем обзавестись одним хорошим трактором? Товарищ Мункоев, вы меня похвалили. Я говорю, что в своем докладе вы меня похвалили. Ну, раз похвалили, то, выходит, я сделал доброе дело для государства, так? Сделайте теперь и вы доброе дело для нашего колхоза дайте нам один трактор. Если у колхоза не хватит денег, я займу. Даю слово! Ей-богу, уж деньги-то у меня есть! Ладно, на этом и закончим, а парень? Бизья, сопящий и потный, протянул микрофон репортеру. Банзаракцаев, отвернувшись, все еще продолжал смеяться беззвучно сотрясаясь и даже подпрыгивал. Репортер зажимал рот платочком. 50

53 К счастью, в это время раздался звонок сигнал к продолжению совещания. Председатель встал, вытирая выступившие слезы. Пойдемте на свои места. Спускаясь по лестнице, старик тронул председателя за локоть: Андрей Дармаевич, наверно, я должен был еще покрепче сказать, а? Все хорошо. Вы сказали самую суть. Слишком много говорить не следует, и Банзаракцаев, поднеся платок ко рту, сделал вид, что закашлялся. Он знал, что речь старика на магнитофон не записывалась. Прения по докладу интереса у старика не вызвали. Каждый, кто выходил на трибуну, говорил о проделанной работе, о взятых на себя обязательствах. До вечера было сделано еще два перерыва. В завершение лучшим строителям вручались почетные грамоты, ценные подарки. Первым был назван старик Бизья. В ответ полагается сказать два-три слова, напутствовал его Банзаракцаев, и ободряюще похлопал по спине. Ох, и нелегкое же, оказалось, это дело предстать вдруг на ярко освещенной сцене, когда на тебя смотрит так много людей. Сердце у старика почти выскакивало из груди. Колени тряслись, голова как-то сама собой втягивалась в плечи, ноги отказывались идти. Остановившись перед ведущими на сцену четырьмя ступеньками, старик вытер платком лицо, шею и обернулся, чтобы получить от своего председателя хоть какую-нибудь поддержку, но увидел лишь расплывающееся в глазах бесчисленное множество округлых пятен вместо лиц. Старик Бизья машинально вытер руки о штаны и тяжелыми шагами направился к улыбающемуся Мункоеву. Словно град по шиферной крыше сарая,, загрохотали аплодисменты. Поздравляю вас, Бизья Заятуевич. Желаю вам долгой жизни, уважения людей, успехов в труде, сказал Мункоев, вручил почетную грамоту, подарок и крепко пожал руку. Растроганный старик Бизья от великого волнения никак не мог сообразить, что говорить в ответ и что сделать. Он лишь повернулся лицом к залу, поклонился и несколько раз хрипло кашлянул. У него был вид человека, который собирается держать речь. Аплодисменты стали стихать. Если хотите что-то сказать, идите к трибуне. Отсюда вас не услышат, улыбнулся Мункоев, взял старика под локоть и провел до трибуны. Бизья, обеими руками прижимая к груди грамоту и подарок, замер за трибуной. Опять кашлянул, в микрофоне затрещало, и кашель этот, многократно усиленный, обрушился на притихший зал. Старик вздрогнул и, обернувшись, испуганно посмотрел на Мункоева. Тот усмехнулся и, подбадривая, кивнул головой. Старик Бизья, подавив волнение, начал говорить: Так. Я, значит, Бизья, сын Заяты. Жизнь прошла, постарел я, силы уже не те. С топором знаком с детства. И вот, когда оценили мой труд, подарком почтили, товарищ Мункоев, я, конечно, тронут, радуюсь, а говорят же, что от радости даже ворон плачет, поэтому не могу сдержать слез. Едва он это сказал, зал снова взорвался аплодисментами. Тут старик окончательно взял себя в руки, осмелел. «Все, что хотелось сказать, надо говорить здесь», подумал он и решительно вскинул голову. Так. много говорить я не умею. И умишко не тот, и перед людьми, ей-богу, первый раз в жизни говорю. Дело вот в чем: нашему колхозу очень нужен хороший, сильный трактор по имени «К-700». Начальник наш Шоноев отказал нам, потому что собирается отдать трак- 4*

54 тор передовым колхозам западной части района. Ей-богу, чем мы хуже, в чем провинились, что остаемся без трактора, а? В ответ раздался дружный смех. Старик совсем приободрился, выпятил грудь, расправил ллечи. «О, старик-то молодец!», «Умеет», «Тише, послушаем!» слышалось в разных концах зала. Что ж, товарищ Мункоев, давайте договоримся так: я, Бизья Заятуев, возьму к себе четверо-пятеро парней и обучу их секретам своего ремесла. А вы крепко поговорите с нашим начальником Шоноевым, чтобы он нам дал трактор «К-700», ладно? и старик повернулся к секретарю обкома. ' Там и сям захлопали в ладони, донеслись смех и слова: «Какой хитрый старик, а?» Мункоев смеялся, тряся головой. «Начальник, кажется, меня поддерживает», решил старик и заявил: Пока вы не дадите слово, я отсюда не уйду! Смех, шум. Что делать, придется мне поговорить с Шоноевым, поуговаривать, развел руками Мункоев, Нет. Давайте договоримся и все решим здесь, перед этими сотнями людей, сказал Бизья и, понимая, что делает большое дело, Принял позу этакого задиристого петуха. Максим Шоноевич, придется вам восстановить справедливость, сказал Мункоев. Шоноев тяжело встал, оперся обеими руками о спинку впереди стоящего стула. Дадим, сказал он лишь одно слово и сел. Что ж, хорошо, хорошо. доброе дело, сказал старик Бизья под аплодисменты, после чего мелкими шагами направился обратно в полутемный зал. Видимо, не стоило все это затевать. встретил его Банзаракцаев. Старик удивился: Почему? Дело-то мы сделали! Скажут, что я вас натравил, вот увидите. Но трактор-то теперь в наших руках, правильно? Что еще нужно? у старика сразу упало настроение. «Вместо того, чтобы похвалить, сказать спасибо, почему-то недоволен. Наверно, Шоноева боится», подумал он. Ну, дядюшка, посмотрим подарок, уже другим тоном сказал председатель и стал разворачивать пакет, перекрещенный красной лентой. Глазам предстали настольные часы с золотистым циферблатом, в блестящем коричневом корпусе. На полированной металлической пластинке было вырезано: «Б. 3. Заятуеву. Лучшему плотнику. Июль, Улан-Удэ». О, прекрасный подарок, председатель пожал старику руку. Дорогая вещь. В магазинах не бывает. Видимо, из Москвы привезены. И в то же время он отметил про себя: «Не так-то уж много требуется, чтобы доставить людям радость и удовольствие. Надо только уметь». Различные мысли одолевали старика. Да, он стоит на последнем своем перевале. Если оглянуться назад, то совсем мало видишь мгновений радости и счастья. Совсем мало. Однообразная вырисовывается сзади дорога, без поворотов и изгибов. А вдоль этой дороги дома. дома. А от дома к дому невидимой цепочкой тянутся, движутся червой» цы, вползают в сундук Бизьи и складываются в ровные пухлые пачки. Жена его, Дугарма, с грустной улыбкой проводит рукой по преждевременно поседевшим и поредевшим волосам. «Бизья, ты попал во власть денег и потерял друзей. Шесть верных друзей большее богатство, чем 52

55 сто рублей. » сказав так, она растворяется в синеве неба. Старик Бизья кривится, словно от боли, и лопатообразной ладонью сильно растирает лоб, щеки. С перевала высотой в шестьдесят пять лет он глянул вперед. Ничего, кроме спуска. А у подножья перевала конец жизни. Все. Ничего больше. Счастье променял на богатство, душевные силы свои дал сожрать демону жадности и по собственной воле оказался в аду одиночества. Все это старик Бизья начинал понимать только сейчас. Однако понимание это все еще было зыбким, непрочным. Как, каким образом выбраться из самому себе устроенного ада? Этого он пока еще не знал. Когда после концерта они вышли на улицу, было уже темно. Направо сиял огнями дом Советов. Перейдя улицу Ленина, Бизья и председатель догнали Шоноева. Поздравляю с почетной грамотой и подарком. Заставили вы меня поволноваться, Заятуевич, сказал Максим Шоноевич, пожимая руку. Старик смутился и промолчал. Что делать, придется выполнить обещание, продолжал он, мельком покосившись в сторону Банзаракцаева. Мгновенно перехватив этот его взгляд, Бизья не на шутку встревожился:. 1 Вы не думайте, что я вроде собаки, которую науськаешь, и она сразу же кидается с лаем. Раз уж меня посчитали человеком, вперед выдвинули, как было не воспользоваться случаем высказать свои мысли? Надо же хоть раз в жизни помочь общему делу. Я думал, получит свою награду и сразу спустится в зал, а он вдруг начал трактор выпрашивать, засмеялся председатель. Шоноев взял старика под руку: Как вам понравился концерт? Очень хороший, очень. Какой красивый голос у этого парня, Дугаржапа. У меня прямо в ушах зазвенело. По радио совсем не то, что живого артиста послушать. Лихой парень. Дугаржап Дашиев. Это действительно наша гордость, заме* тил Банзаракцаев. И откуда только такой голос берется? удивлялся старик. Лихой парень, лихой. Видный из себя. и лицо славное. Как говорят, на взгляд красиво, на слух приятно. Откуда он родом? Мой земляк, джидинский, с гордостью отвечал Шоноев. Значит, вы возвращаетесь домой с почетной грамотой, подарком. и еще с трактором. И еще с фотографией в газете и с записью на радио, добавил Банзаракцаев. Ну? Хе! Неправду написали в газете. Это, говорит, из-за спешки. И парень из радио тоже изловчился. Ладно, ничего. Что я думал, то и сказал. О! Придется обмыть, развеселился Шоноев. Обмоем, конечно, обмоем, засмеялся Банзаракцаев. Деньгито есть, дядюшка? Как не быть! Действительно, обмоем. Раз уж еле-еле выбрался в город, ей-богу, надо повеселиться. Бизья, проведя правой рукой по груди, ощутил деньги в потайном кармане. В фойе гостиницы навстречу им шагнул мужчина лет тридцати, худощавый, среднего роста. Здравствуйте, отец, улыбнулся он и протянул руку. Зять Гоша, что ли? А кто же еще? захохотал Алдаров. Ай-яй-яй, как не стыдно не узнавать зятя, защелкал языком Банзаракцаев. 53

56 Да мы ведь виделись-то всего один раз, больше пяти лет назад, стал оправдываться старик. Вот как. Нехорошо, нехорошо, сказал Шоноев, мрачно глядя на Алдарова. И тесть и зять сильно смутились. Ты как меня отыскал? спросил Бизья. Утром девушки сказали. Потом вот газета. Алдаров вынул из кармана номер «Бурят Унэн». А давеча показывали по телевизору, как вам вручали награду. А-а. Ну, что мы здесь стоим-то. Поднимемся к нам, Гоша, пригласил старик. Нет-нет, отец, поедем к нам. Дети, Бурзэма заждались, наверно.. Поедемте втроем, Андрей Дармаевич, товарищ Шоноев, предложил Бизья. Спасибо. Езжайте к своим внукам один. Банзаракцаев и я будем отдыхать. Поздно уже, да и устали мы. Да-да. Славно получилось, а то я беспокоился за вас. сказал Банзаракцаев. Усевшись в новенькую ярко-желтую машину марки «Жигули», Бизья полюбопытствовал: Собственная? Да. Сколько стоит? Семь с лишним тысяч. Старик сильно удивился: «Где они деньги взяли?» Как дорого. Ничего. Две тысячи мои родители дали. А остальные? - Остальные наши. «Недоедали, должно быть, бедняжки, чтобы скопить». В долгах, наверно, сидите? Ничего. Сколько задолжали?, Чепуха. Как это «чепуха». Сколько? Алдаров промолчал. Машина шла мягко, плавно. Старик некоторое время сидел спокойно, потом вдруг, спохватившись, торопливо сказал: Гоша, у меня ведь нет подарков ни вам, ни внукам. Если магазины открыты, давай заедем. Говорят, что в городе магазины закрываются поздно. Оставьте, отец. Обойдемся без подарков. Что ты, это же грех! Где магазин? Подъедем. / Поздно уже, отец. Магазины ведь до восьми работают. А сейчас. Алдаров, пригнувшись, глянул на часы на приборной панели машины. Сейчас уже почти десять. «Ага, вот что я подарю! решил старик. Вот эти часы, которые мне сегодня дали, будут очень хорошим подарком!» Пока поднимались на пятый этаж, старик порядком запалился. «Как высоко они живут. Лишний раз и на улицу-то не выйдешь», подумалось ему. Зять нажал кнопку звонка. «Странные люди горожане сидят за запертыми дверями. Почему бы не держать двери открытыми?» удивлялся старик. За дверью послышались легкие шаги, щелкнул замок. Сердце у старого забилось, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Бурзэма, гораздо более представительная, чем прежде, белолицая, пышная, встретила родного отца взглядом, одновременно ис- 54

57 путанным и ожидающим. Руки ее, как бы не находя себе места, беспокойно теребили поясок цветастого синего халата. Некоторое время отец и дочь молча глядели друг на друга. Первым опомнился Бизья. Доченька. Как живете-то? задыхаясь, прошептал он. Отец. дрожащими губами с трудом выговорила Бурзэма и первый раз в жизни прильнула к отцовской груди. Алдаров взял из рук тестя часы и отложил их в сторонку. Отец с дочерью обнялись, поцеловали друг друга. Затем Бурзэма, вытирая глаза воротничком халата, засмеялась: Вы у нас самый неожиданный гость, отец. Мне такое и во сне не снилось. Да вот. пришлось приехать. На старости лет начинаю, кажется, по совещаниям разъезжать, и старик тоже засмеялся. в Что вы в дверях встали? вмешался Гоша. Приглашай отца комнату. И правда, что я делаю? спохватилась Бурзэма. Отец, снимайте здесь сапоги и надевайте вот эти тапочки. Кажется, маловаты. Ну, ничего. «Ах ты, доченька моя, не забыла, что работаю босиком», старик был тронут. В зале во всю ширину стен блистали различные шкафы. Мягкий диван. Золоченая люстра. Ковры на стенах и под ногами ковры. «Хорошо живут, красиво. Зять-то мой, видно, дельный мужик», радовался Бизья. Почему спите? Кто говорил, что дедушку хочет увидеть? послышался Гошин голос из соседней комнаты. Вставайте, дедушка приехал. Дедушка приехал? раздался в ответ тоненький девчоночий голосок. Деда пришел? это явно сказал маленький мальчик. «Ай, какой стыд! сокрушался Бизья. Приехал к внучатам с пустыми руками». Очень скоро приоткрылась одна из дверей, и из темной комнаты появилась пухленькая девчушка; глянула на своего деда, смутилась, замерла и, прикусив пальчик, прислонилась к стене. Старик даже замычал от умиления, оттопырил губы. Ну, иди ко мне, дитя мое, иди сюда, сказал он, протягивая руки. Н-нет, девчушка отрицательно помотала головой. Деда плишел! снова раздался радостный голосишко, вслед за этим из тех же дверей выкатился совершенно голый косолапый человечек с большими торчащими ушами, который прямиком бросился к дедушке и вцепился в колено. Почему ты его не одел? всполошилась Бурзэма. Не успел. Он вылетел, как молния, пожимая плечами, отвечал Гоша, который вынес тапочки и какую-то детскую одежду. Совершенно размягчившийся Бизья то гладил, то целовал головку внука, удивительно похожую на его собственную, такую же крупную, с такими же ушами. Как тебя зовут, дитя мое? Вова. Какой забавный этот ваш Володя. Какой ласковый, какой славный этот ваш Володенька, ай-яй-яй! А это кто? спросил дедушка, указав на замершую у стены внучку. Ту-я-на, сказал Вова. Ну, Туяна, иди сюда, дедушка тебя поцелует. Девчушка отлепилась от стены и нерешительно приблизилась. Но, очутившись на коленях у дедушки, мигом осмелела, растопыренными 55

58 пальчиками провела по его щеке проверила, сильно ли колется седая* дедова щетина. Пока дочь с зятем накрывали на стол, Бизья достал из внутреннего кармана пиджака и вручил внучатам по двадцать пять рублей. Зачем вы так много даете, отец. Что будут дети делать с этими деньгами? недовольно сказала Бурзэма, увидев бумажки в ручонках. Вовы и Туяны. Такой уж у вас бестолковый отец, дети мои, что даже не принес внучатам своим никакого подарка. На эти деньги купите им что-нибудь от моего имени. Сделаем, пообещал Гоша. Вскоре дети были уложены в кроватки. Возбужденные Туяна в Вова начали распевать песни. Пришлось матери несколько раз на них прикрикнуть, и лишь после этого они притихли. Хрустальные, на высоких ножках рюмки, стукнувшись друг с другом, издали приятный звон.. Отец, вы у нас впервые. Поэтому примите чашу почета, сказал Гоша и лихо опрокинул рюмку. Не можешь потерпеть, первым выпил. Безвольный ты человек, заворчала Бурзэма. Прости, прости. Радуюсь приезду отца, поэтому так получилось, и Гоша, обняв жену за плечи, привлек к себе. Старик Бизья, выпив водку, взял с широкой тарелки позы и тут вдруг подумал: «Моя Дугарма делала точно такие же позы и замораживала про запас», и невольно глаза его увлажнились. Бурзэма, неприметно наблюдавшая за изменением выражения его лица, отметила про себя: «Отец совсем уже старик. Чувствительным стал. Раньше можно было по пальцам пересчитать случаи, когда он ласково поглядел на кого-нибудь». Вскоре бутылка опустела, и на столе появилась еще одна «Экстра». Ни разу до этого не видевшая отца выпивающим, Бурзэма была удивлена. Старик сделался разговорчив, на вопросы дочери отвечал охотно, пересказал все последние новости родных мест. Однако о Норжиме дочь ничего не спросила. «Хорошо, что не спрашивает», с облегчением подумал Бизья. Помирившись с дочерью, принимаемый с почетом, как и должно принимать отца, он сейчас был готов закричать во весь голос, что в мире нет человека, более счастливого, чем он, Бизья Заятуев. Прошлого в разговоре не касались, боясь обидеть друг друга, разбередить едва начавшие затягиваться раны; никто не желал возвращения былого холода и отчуждения. Хлопнув еще одну рюмку, старик Бизья, непонятно, почему внезапно захотел похвастаться своими сегодняшними успехами. Всю жизнь человек презирал и осуждал хвастунов, всякого рода выскочек, а тут вдруг такое странное желание. Да, непонятно, непонятно. Дети, а я-то ведь речь сказал по радио. Обязательно послушайте. Отец ваш в старости сделался проворен, не хуже Ендона Тыхеева, легок на подъем, до всего мне есть дело, ха-ха! Только благодаря мне наш колхоз получил новенький, очень сильный трактор «К-700», ха-ха. Когда мне дали подарок, я, ваш отец, взял слово. Начальнику Мункоеву я сказал прямо: «Вы собираетесь давать нам трактор «К-700»? Если давать, то давайте. Вы, Мункоев, перед этими сотнями людей дайте мнесвое слово». Сказал я это и чуть-чуть, поверьте мне, не начал было засучивать рукава. Скажу прямо: Мункоев испугался. «А вдруг этот неотесанный верзила подбежит и схватит за грудки что тогда делать?» так, Наверно, он подумал, ха-ха. Вот поэтому он сразу согла- 56

59 сился со мной. Да что тут говорить: если б я не был способен оказать» своему колхозу такую услугу, зачем бы мне ехать сюда. Председатель наш, Андрей Дармаевич, дома-то петухом ходит, а здесь выглядит мокрой курицей: не смог, понимаете, трактор выпросить. Ей-богу, трус он? самый настоящий. Вот так. Ну, Гоша, наполняй рюмки. Может, хватит. негромко заметила Бурзэма, слушавшая рассказ хмельного отца, то бледнея, то краснея. Когда нам еще доведется выпить всем вместе? Не зря говорят,, что у баб волос долог, а ум короток. Наливай, Гоша, храбрился старик Бизья. Было налито еще, выпито, и старик совсем опьянел. Эх, если б была жива моя Дугарма! Как бы она, бедненькая, порадовалась, глядя на вас. Ей-богу, такая вот бестолковая жизнь, да и весь белый свет тоже бестолковый, Бизья шумно расплакался. Кому я нынче нужен, кому я теперь опора? Может, зря живу на свете? Глупый я человек, бестолочь, дурак последний! он всхлипывал и покаянно бил себя по голове здоровенным кулаком. Глаза Бурзэмы похолодели; выразительным кивком она указала Гоше на соседнюю комнату. Тот понял, что жена приказывает ему приготовить постель для старика. Бурзэма внимательно глядела на отца, и во взгляде ее затеплилась не то жалость, не то тревога за него. Ты почему не спросишь меня о моем, твоего отца, житье-бытье, о домашних делах моих, доченька? Или не считаешь меня за человека? Сидишь, будто воды в рот набрала, и смотришь на меня злыми глазами. Как я должен это понимать? Скажи хоть что-нибудь наконец-то, сказав так, Бизья глянул на дочь совершенно трезвыми глазами. Да нечего мне сказать, отец, вздохнула Бурзэма. О вашем' житье-бытье мне рассказывают земляки, которые приезжают сюда. Письмо, хоть какую-нибудь весточку никогда не пришлешь. Бурзэма в ответ лишь пожала плечами. Старик налил еще одну рюмку и выпил. Не многовато ли пьете, отец? А почему б мне и не выпить один раз в жизни?! Ей-богу, денег у меня хватает. На десять жизней хватит вот сколько у меня денег. Да-да, в моих деньгах можно утонуть, деньгами моими можно обернуть всю землю. То, что вы богаты, я знаю, отец. Недаром люди удивляются, куда он денет свои несметные тысячи. Ну и пусть удивляются. Когда собака не может укусить, ей остается только лаять. Бурзэма, опустив голову, перебирала кисти скатерти. Доченька, а Гоша где работает? Бурзэма, мгновенно изменившись в лице, отвернулась, вытерла ладонью глаза. Все-таки странный вы человек, отец. Стыдно мне за вас до того, что хоть сквозь землю провались. Инженер, работает на заводе! сказала она, стукнув о стол кулаком. А-а. Действительно. А зарплата у него какая? Нам хватает. Машина у вас есть, дорогие вещи в доме стоят. Стараемся жить не хуже других. В долгах ведь сидите? Не очень, в этом году должны рассчитаться со всеми. А-а. тогда хорошо. Ты вся в меня пошла, бережливая, хозяйственная. Что ж, неплохо, порадовался старик. Однако же, чем брать в долг у кого-то, могли бы, наверно, занять и у меня? Я-то мог бы и* подождать. Хороший я или плохой, но Есе же я ведь твой родной отец. 5Г

60 Чем ехать куда-то аж в Исинту за деньгами, мы решили поискать где-нибудь здесь. «Наверное, это и к лучшему: пошел бы слух, позорящий меня, что родной дочери деньги дал в долг», сообразил старик, хоть и был пьян. Впрочем, что там в долг. Уж на машину-то я мог бы вам и в подарок дать. Разве я живу на свете не ради родных детей своих и внуков. проговорил он вдруг слова, которые доныне ему и в ум не приходили. Но Бизья, сказав это, мгновенно как бы подавился, начал кашлять. Ваши деньги нам не нужны, отец. Не нужны?! Не нужны! Это ты правду говоришь? Правду. Разве ты не собираешься ухаживать за мной в старости, побыть со мной в последние мои дни перед смертью? Д кто же это сделает кроме меня. Или эта ваша Норжима? Оставь Норжиму в покое, доченька. Поскольку я пока еще работаю, мне ведь нужен кто-то, кто готовил бы мне обед, стирал мое бельишко, как же без этого? Ей-богу, наверно, надо было тебе поехать и жить при мне. Я вас не виню, что вы взяли себе эту старушку Норжиму. Услышав это, старик Бизья совсем расчувствовался. Доченька, надо было тебе за минувшие пять лет хотя бы раз приехать ко мне в гости. Хоть внуков бы мне показала. Володенька ваш очень похож на меня, сердечный. Да. очень похож. Старик Бизья поглядел в сторону детской комнаты, умиленно вытянул губы и ласково сказал: Крошки мои, внучатки мои спят. Дедушка ваш своим внукам сделает совсем особый подарок, вот увидите. Из соседней комнаты появился Гоша. О, отец, вы совсем уже трезвый, кажется? Так быстро? Какое там трезвый, совсем я пьян. Ну, выпьем-ка еще. Гоша взглянул на Бурзэму, улыбнулся и налил еще. Чокнулись, выпили. Вчера с начальством нашим немножечко того. В ресторане. хвастливо сказал старик Бизья. Вижу, вы понемножечку приучаетесь пить, засмеялась Бурзэма. Ну, алкоголиком-то я, наверно, не стану. Вдали от глаз своих земляков разок-другой почему бы и не выпить. Очень скоро бутылка опустела. Старик Бизья уже не мог поднять головы. Он попытался было встать из-за стола, но не смог и рухнул на жалобно заскрипевший диван. Старик щурил глаза, пытаясь разглядеть окружающее. Ну, дети, отец ваш совсем пьян, готов, еле ворочающимся языком проговорил он, после чего попытался затянуть песню об'осиротевшсм верблюжонке. Зять и дочь, поддерживая его с двух сторон, отвели в соседнюю комнату, раздели и уложили в кровать. Старик Бизья еще некоторое время напевал под нос все ту же песню, пока сон не сморил его окончательно. Старик Бизья проснулся поздно. Отчаянно болела голова. По- V хмелье. Ломило затылок, в ушах шумело, кололо в висках. Невыносимо тошнило. Старик громко застонал и отвернулся к стене. В это время открылась дверь, и вошедший Гоша участливо спросил:.58

61 Отец, вы уже проснулись? А? старик приподнял голову и посмотрел на зятя слезящимися глазами. Болеете? Ой-ей-ей. Может быть, холодный компресс на голову? Давай попробуем, зятек. ой, какое несчастье! Поставив возле кровати таз, зять положил ему на лоб смоченную холодной водой тряпку. А не выпить ли вам граммов сто? Возможно, поможет, предложил Гоша. Не напоминай мне про водку. Как только вспомню про нее, так тошно становится, поморщился старик, отмахиваясь обеими руками. Деда, ты совсем он-ой? спросил маленький Вова, появляясь из соседней комнаты. Увидев крохотное существо, столь похожее на него, старик впал в прежнее умиление и даже забыл про головную боль. Эта кроха. от горшка два вершка, какой забавный. Пришел ведь к деду, тянет, видно, родная кровь-то. Сердцем тянется к деду Володенька-то наш. Пришел ведь. Гоша поправил мокрую тряпку на лбу старика и заметил: Непривычны вы к водке. Говоря это, он увидел вдруг потайной карман, пришитый к нижней рубашке и мигом сообразил, что к чему. Ему уже доводилось слышать о всем известной скупости своего тестя. Э-э, отец, это что за тряпка пришита к вашей рубашке? самым невинным тоном спросил он. Ы? старик мигом опомнился, прикрыл ладонью карман и отвернулся к стене. Ей-богу, вот когда довелось мне испытать позор, пробурчал он про себя: Гоша усмехнулся: Раз уж вы приехали к нам, погостили бы дней пять-десять, отдохнули как следует. На Байкал бы съездили все вместе. Если хотите, можем и на Ольхон махнуть. Со своими сватами познакомитесь там. Оно, конечно, можно бы, как-то неожиданно для себя сказал Бизья. Можно бы. По обычаю приподнесли бы друг другу хадаг, тоолэй поставили. Ведь ничего этого мы пока не делали. Да, неплохо бы. Но. но как оно получится-то? Ой-ей-ей, ведь там сколько водки придется выпить. Ой-ей-ей. Кажется, умираю. Данзан, мой напарник, что нынче делает? Надумает вдруг поднять сруб на несколько венцов и, глядишь, все напортит. Ему-то все равно. Ой-ей-ей. Данзана вашего знаю, сказал Гоша. Близкий родственник моей Бурзэмы. Она его хвалит. Откуда Бурзэме его знать? Бестолковый малый. Чертяка этакий. жаловался Бизья слабым голосом. Слышь, зятек, что я тебе скажу надо всегда думать о завтрашнем дне. Если съесть сегодня все, вместо того, чтобы оставить на черный день. В это время резко затрещал дверной звонок. Здравствуйте, приветствую вас всех! послышался вслед за этим звучный голос председателя Банзгракцаева. Старик мгновенно спрятался с головой под одеяло. Ну, как тут наш дядюшка? Надеюсь, жив-здоров? Или угощение было слишком обильным? весело продолжал председатель. Заботам нет конца, приходится выпрашивать, умолять, поэтому набегался сегодня до того, что еле на ногах стою. 59

62 «Неужели уже так поздно?» подумал старик Бизья. Проходите, Андрей Дармаевич, раздался гостеприимный голос Бурзэмы. Отец еще отдыхает. Ну?! Банзаракцаев был явно удивлен. Ци-ви-ли-за-ция! Неуспел дядюшка приехать в город. ха-ха. как тут же превратился в большого засоню. «Какой позор! Стыд какой, ей-богу. Узнает председатель, что болею с похмелья, он не знаю что со мной сделает, вконец засмеет», мелькнула мысль, на душу как бы лег тяжеленный камень, и от отчая^ ния и горя старику вдруг захотелось изо всех сил удариться головой о стену. Гоша, зятюшка, ты уж найди какой-нибудь способ выпроводить, председателя, умоляюще зашептал старик. Гоша, смеясь, склонился над ним: Не тревожьтесь, ничего страшного. Такая болезнь, как у вас,, легко вылечивается. Ты пойми, зятюшка, это ужасно языкастый человек, любого может убйтй насмешкой, старик со значением поднял палец. И Ендону Тыхееву непременно все расскажет. Старик не успел спрятаться, как в комнате появился председатель^ проницательно и остро блестя своими круглыми, навыкате глазами. Ну, дядюшка, каково гостеприимство зятя? Старик молчал, прикрыв глаза. Между тем Банзаракцаев и Алдаров обменялись рукопожатием. Так, угощение оказалось, кажется, чрезмерным? весело проговорил председатель. Почти переставший что-либо соображать, старик Бизья слабо от» махнулся. Ничего. тяжело дыша, прошептал он. Банзаракцаев ушел в соседнюю комнату, и старик, воспользовавшись этим, проворно встал и поспешил в ванную комнату. Сунул голову под холодную струю и одновременно с этим резким движением, оторвав потайной карман, судорожно смял бывшие там сто двадцатьпять рублей, положил их в брючный карман. «Ей-богу, из-за собственной глупости натерпелся столько позора. так и сжег бы эти проклятые деньги, втоптал бы их в землю», страдальчески прошептал он и закашлялся. В это время Бурзэма и Гоша накрывали на стол. Едва старик занял свое место за столом, Туяна и Вова мигом вскарабкались ему на колени, смеясь и щебеча. Старик умилялся, гладил их головки, целовал. Сейчас ему ничего не было нужно, кроме этих славных крошечных существ. Все счастье его жизни заключалось во внучатах. Невзначай подняв голову, Бизья вдруг увидел напротив себя висящий на стене портрет Дугармы. Покойная жена смотрела на него ласковым, жалостливым взглядом и как бы говорила: «Бедный ты мой Бизья, к дочери приехал? Здесь-то мы и должны были встретиться с тобой». Старик вздрогнул, закрыл глаза, отвернулся, однако какой-то комок образовался вдруг в гсрле и перекрыл дыхание. Банзаракцаев встал и, спросив разрешения у хозяев, обратился с традиционным благопожеланием: Родиться и жить на белом свете первое счастье человека. Породить детей и тем продолжить свой род второе счастье человека. Видеть добрые дела рук своих, пользоваться почетом и уважением людей еще большее счастье. Итак, дядюшка Бизья, ничем из того, о- чем я сказал, судьба вас не обделила. Правильно я говорю? Старик торопливо кивнул, бросив в то же время в сторону дочери взгляд, полный мольбы и раскаяния. Остроглазый Банзаракцаев тотчас это подметил. 60

63 Ну, за ваше благополучие и счастливую жизнь! и председатель выпил свою рюмку. Старик Бизья, собрав все силы и превозмогая себя, с большим от» вращением последовал его примеру. Огненная жидкость обожгла горло, и перед помутившимся его взором покойная Дугарма предстала вдруг с особой отчетливостью. Она тихонько кивала головой и говорила: «Бизья, нам было суждено встретиться именно здесь, у нашего зятя. Очень уж ты бестолковый человек. Почему ты в свое время не жалел нас с Бурзэмой? Бизья, кому ты сейчас нужен? Невыносимо жалко мне тебя». Старик тяжело вздохнул, прижал к себе внука. О-хо-хо. ей-богу. страшно подумать, как рано покинула меня моя Дугарма. жалобно вырвалось у него. Бурзэма, мгновенно изменившись в лице, проговорила неприветливо и сурово: Хватит, отец. Мы ведь не на мамины поминки собрались сюда. И она прикусила задрожавшие губы. Действительно, поддержал Гоша. Конечно, если б была жива мать! Правильно, правильно! Но так устроен этот мир, что кто-то из супругов уходит первым. И поскольку вдвоем рядом в гроб не положишь. Банзаракцаев не договорил, оборвал себя, сделав вид, что поперхнулся. Доченька, прости меня, умоляюще сказал старик. «Да, дочь все-таки держит на отца обиду. Характер у нее крепкий, отцовский, подумал Банзаракцаев. Сдержанная, чувств своих по пустякам не выказывает». За столом засиделись. Однако веселья не получалось, разговор тоже не клеился. Я сегодня должен выехать обратно. Благодаря вам, дядюшка Бизья, мы получили новенький трактор, сказал председатель. Так., только точно ли дадут? усомнился старик. Разнарядка у меня в руках. Постойте. Ведь вы же должны были ехать завтра, Андрей Дармаевич? Как вам сказать. Дело тут одно вышло. Короче, со стариной Бидоном приключилась беда. С Ендоном Тыхеевым?! вздрогнул Бизья. Да. А что с ним могло случиться? Я же позавчера только видел его совершенно здоровым. Скончался.. Ы? Банзаракцаев устало потер лицо. Видимо, дала себя знать рана, полученная на войне, вздохнул он. Бизья сидел как громом пораженный, обхватив голову руками. Вот такое дело приключилось, дядюшка Бизья. Боже мой, мы ведь с ним всю жизнь были вместе. Ей-богу, что за странный мир такой. Что б мне пусто было. Бедняга, так и не отдохнул под конец жизни. Мой шофер поехал закупать все необходимое. Огурцы, помидоры и все такое прочее понадобится на поминках. Что ж, будем возвращаться? Или вы, раз уж приехали в город, погостите здесь несколько дней? спросил Банзаракцаев. Председатель хорошо знал, что старик Бизья отчаянно не любит присутствовать на похоронах. Что это вы говорите, председатель? Разве сейчас время отдыхать-гостевать? Нет, я не могу быть здесь, когда умер мой друг и ро- 61

64 весник, старик вскочил, готовый хоть сейчас пуститься в дорогу. Деньги у меня есть. Я приму участие в ваших покупках и расходах. Гоша, у тебя есть машина, поэтому быстренько поездим по городу и купим все, что нужно. Алдаровы засуетились. Старик Бизья торопливо натянул сапоги, после чего принес и поставил на комод подаренные ему великолепные часы с золоченым циферблатом, в полированном коричневом корпусе. Эти часы я дарю моим внукам. Это подарок их дедушки, лицо старика просветлело. Гоша и ты, доченька, вы видите, какое дело получилось. Надо торопиться. Но вы потом обязательно приезжайте в гости. Неужели вы когда-нибудь не навестите своего бестолкового отца? сказав так, старик поцеловал Туяну и Вову, пожал руку дочери. Постараемся найти свободное время и приехать к вам, отец, отвечала смягчившаяся Бурзэма. Было заметно, что столь разительная перемена в характере отца, всегда такого жесткого и непреклонного, очень поражает дочь, радует ее. банзаракцаев и Бизья в тот же день вернулись в родные места. Едва'войдя в дом, старик спросил у Норжимы: Что случилось с Ендоном? Да как вам сказать. Говорят, что вечером он совершенно нормально лег спать, а утром его обнаружили мертвым. О, боги, боги. старушка Норжима поправила фитилек лампадки, крутнула хурдэ 1. Он заходил к нам после того, как вы уехали. Он не был похож на человека, который вот-вот умрет. Помню, он, бедняжка, сказал: «Бизьято мой, кажется, начинает набираться ума-разума». Старик шаркающими шагами прошел в темный угол и сел. Он чувствовал в себе какой-то холод, какое-то ощущение разрыва жизненной нити. Друг его умер буквально на ходу, среди суеты дел. Друг. Но разве Бизья когда-нибудь искренне считал Ендона Тыхеева своим другом, разве ценил его когда-нибудь? Стоило им только встретиться, как они начинали колоть друг друга, обмениваться язвительными словами. Эх! подавленный горем, старик Бизья ударил себя кулаком о колено, вытер увлажнившиеся глаза. Он прожил неплохую жизнь. Немало поездил, немало повидал. Ендон. обижаться ему не на что. Человеческого счастья изведал полностью. Но вот я. Черт побери. Когда будут похороны? Через два дня. в пятницу. Эх, бедняга. «Под сердцем у меня сидит фашистская пуля, с недавних пор она стала давать знать себя», говорил он мне. Не жалел он себя. Не знаешь, когда помрешь, а гонишься за богатством. До самых похорон Ендона Тыхеева старик так и не вышел на работу. Он сам смастерил ему гроб, думая при этом: «Прости меня, Ендон. Так уж вышло, что я готовлю для тебя твое последнее жилище. Я ведь за это время начал кое-что понимать, но рассказать тебе обо всем этом я так и не успел. Не нажил ума до самой старости это обо мне сказано. А ведь. Ендон, долго не заживусь, скоро последую за тобой. Но до этого я успею сделать одно очень хорошее дело». Однако старик и сам еще толком не знал, какое хорошее дело он собирается сделать. Когда гроб с телом Ендона Тыхеева был установлен возле свежевырытой могилы и начался траурный митинг, старик Бизья не нашел в себе смелости подойти поближе. «Весь колхоз собрался. Да, много друзей было у него. А вот когда я помру, много ли людей придет?» подумалось старику, и что-то похожее на обиду, какое-то сумеречное чувство омрачило его душу. Хурдэ молитвенный барабанчик. 62

65 В сиянии голубого спокойного неба стояло несколько сотен людейс обнаженными головами. Несильный ветер играл складками красного знамени с черными траурными лентами. В лучах яркого солнца сверкали ордена и медали, которыми был отмечен при жизни Ендон. Бизья даже не подозревал, что у Ендона было столько наград. Прощальное слово произнес председатель Банзаракцаев, и то, что он сказал, врезалось старику Бизье, можно сказать, навечно, отлеглось в его сердце и его душе. Человек не вечен. Однако в памяти людей навечно остаются его дела и все то доброе, что он сделал для людей. В тяжелое, темное время родился наш покойный друг и вдоволь хлебнул нужды. В двадцать лет он стал членом партии, участвовал в организации колхозов. Когда настала пора, он, не жалея собственной жизни, сражался против фашистских захватчиков. Вернувшись на родину после войны, он своим большевистским словом, своим самоотверженным трудом показывал всем нам пример, воодушевлял нас. Вы, Ендон Тыхеевич, были человеком прекрасных помыслов и острого ума. Прощаясь с ним, я могу сказать следующее: «Мы, коммунисты молодого поколения, комсомольцы, все исингинцы своим трудом постараемся продолжить ваше дело, исполнить все, о чем вы мечтали!» Закончив свою речь, Банзаракцаев низко поклонился. После этого председатель оглядел собравшихся, заметил поодаль понурую фигуру старика Бизьи, вздохнул как бы с облегчением, отступил на шаг и замер. * * * Прошло несколько дней. Старик Бизья все это время пролежал у себя в доме. Наверно, не стоит и не следует говорить, о чем он думал, что пережил. В одно утро он, одев всю свою лучшую одежду, явился в сберегательную кассу родного села. Ну, доченька, начал он веселым, радостным голосом, обращаясь к молоденькой работнице, я, Бизья Заятуев, не человек без роду-племени, у меня есть предки, есть потомки двое маленьких внучат! Знаем, знаем, заулыбалась глазастенькая работница. Так, я хочу положить на их имя деньги. Это возможно? Конечно, возможно. Ладно, тогда пишите на государственной бумаге такое: прежде всего, Алдарову Володе Гошиевичу пять тысяч рублей. Алдаровой Туяне Гошиевне пять тысяч рублей, Заятуевой Бурзэме Бизьяевне три тысячи рублей. Работница сразу сделалась серьезной, внимательной и, поправляя завитые волосы, спросила: Конечно, мы сделаем. С кого начнем? С внука. С Володеньки, и старик Бизья вынул из кармана брюк внушительную пачку денег, завернутую в белый платок. Алдаров Владимир Георгиевич, так ведь? Ну, вы люди грамотные, пишите, как положено, и старик радостно засмеялся. Вот так, со смехом, с шутками было завершено это хорошее дело. После этого Бизья появился в кабинете Банзаракцаева. Председатель своим наметанным оком сразу определил, что старик пришел к нему по не совсем обычному делу. Как поживаете, дядюшка? приветливо заговорил председатель. Я уж было беспокоился, потому что в последние дни вас нигде 63

66 ше было видно. Я уж хотел было или навестить вас сам, или послать кого-нибудь. Старик Бизья, почесывая затылок и посмеиваясь, присел к столу. Спросил: Как вы думаете, председатель, может ли неверующий в бога человек совершить доброе дело? Доброе дело? Какое именно? Вы уже помогли нам получить трактор. Что нам еще нужно? Наверно, вы знаете, что я очень богатый человек? Это верно, более богатого человека, чем вы, в наших местах, кажется, нет, и Банзаракцаев звонко расхохотался. Вот, вот. Но я ведь не смогу использовать всего, что мной накоплено. А кто же вам мешает использовать? Ведь это же не ворован- -ное. Оно, конечно, так.. Но я, Андрей Дармаевич, пришел спросить у вас совета.. Слушаю вас. Вы, Андрей Дармаевич, доверьте мне человек пять молодых парней. Все свои плотницкие навыки и секреты я им передам. То, что -говорил начальник Мункоев, я постараюсь исполнить. Так-так. И вот я на свои деньги хочу выстроить для родного колхоза большие хорошие детские ясли. Это возможно? Возможно-то возможно, Банзаракцаев задумался. Но вы сами-то решили это окончательно? Хе! Вы думаете несколько дней я напрасно лежал в своей избе? -Ей-богу, я пришел только потому, что решил это окончательно. Я же не возьму с собой в гроб все свои деньги. Что это вы говорите-то, дядюшка, тут надо хорошо подумать. А что тут думать-то! старик вскочил. Я же все обдумал. Дочери, зятю, внукам своим я уже выделил их долю. Но если то, что я предлагаю, не соответствует закону, скажи мне это прямо, председатель. В тот же день намеренье Бизьи Заятуева было должным образом оформлено. Все, что в минувшие годы тяжелым грузом лежало на его плечах, пригибало к земле, все это Бизья сбросил с себя и, дыша свободно и.легко, независимо заложив руки за спину, важно и с достоинством зашагал домой. Перевел с бурятского В. Митыпов.

67 Лопсон ТАПХАЕВ ОТКУДА РОДОМ По доброму обычаю седому: «Откуда родом?» Спросят старики, Всплывёт во мне Тоска моя по дому, И с гордостью отвечу: «Из Тунки». Я человека не встречал на свете, Который бы хулил родной очаг. Священна гордость рода, И в ответе За то, что отражается в очах. В любом пути со мною это чувство И память неизбывная моя. Но есть на свете Высшее искусство Постичь душой Далекие края. Птенцу-гнездо, А птице-откровенье Иных земель за дымкою морей. Но не смогу, наверно, без волненья Я о Тунке рассказывать моей. О той долине В золотистых нивах; О горном крае, Где хребтов не счесть. Как горностаев в чистых переливах; Где трудность почитается за честь; Где пред тобой расступятся туманы, И пригласит радушно Каждый дом: Где небо И высокие Саяны Видны в слиянье сине-голубом. ОЧАРОВАНИЕ Двери открытые. Было ли, не было Очарование? Даль или близь? Небо и горы. Горы ли, небо ли Передо мной, голубые, Слились? Дали зовущие В синем слиянии, И не меня ли Манящие в путь? Мной овладело всецело молчание. Будто крылатое это слияние Все я боялся, Как птицу, вспугнуть. Утром картина совсем небывалая Вновь поразила Обманутый взор: По-над долиной Сияние алое, А над сияньем Парили кровавые 5. «Байкал» 3 65

68 Остроконечные головы гор. К вечеру Хмуро верблюдами горбились. Сон мой Струился меж них невесом. Я ли услышал Дыхание горное, Или пастух задремавший Мой сон? Было ли, не было. Память ли спрятала. Только с того ли счастливого Не покидает Сиянье крылатое. Тихое, не покидает меня. ДОЛИНА дня Когда стонала в муках мать-земля, Выбрасывая огненную лаву, Рождались и зеленые поля, И горы поднебесные на славу. Тогда Саяны встали в полный рост С игольчатыми, крепкими зубами; А к югу, будто стариковский нос, Пологие хребты Хамар-Дабана. На двух опорах держится Тунка С тех пор, когда кочевник предок давний Глядел впервые из-под козырька И котловину видел первозданной. Осталась Халха 1 за его спиной, А за моей пятнадцать поколений. Вот он стоит. Качаются волной Седой ковыль, и след пролег олений. И долго предок думает о том. Что пройден путь почти наполовину. Наверно, это он сравнил с котлом Доселе заповедную долину. «Привольный край», сказал он и сошел С седла «Богатый край и светлый! Здесь и забьем, однако, первый кол, Зажжем очаг, и жизнь пойдет оседлой!» Был другом ли ему Амар-Санан 2 Тот гордый воин? нынче неизвестно, Но в род из рода внукам и сынам Земля переходила, как наследство. Ночь наступала, расточалась мгла, И солнце жгло, и вновь мели метели. Здесь с давних пор граница пролегла. Здесь Хонгодоры 3 вольные осели. Перевел с бурятского Владимир БОЯ РИ НОВ. Халха внешняя Монголия. 1 Амар-Санан предводитель восстаний против иноземного нашествия в Запа 2 ной Монголии. 3 Хонгодоры племя, осезшее в XVII веке в предгорьях Саян. 66

69 Дина ЗЛОБИНА * * * Дымила печь от дров сырых, Шел холод из угла. Растила мать нас, четверых, А я бы так смогла. Держу я карточку, где мать, Еще лицом кругла, Ей нужно нянчить, шить, стирать.- А я бы так смогла. Отец с войны не пишет год, Морщинка залегла, Но песнь звучит среди забот. А я бы так смогла. Ей срочно лес возить зимой, И сил не берегла. Шла поздним вечером домой. А я бы так смогла. Ночей не спавши, не грустить, Скрывать, что в сердце мгла, Еще ведь нужно нас взрастить А я бы так смогла. Была железа прочность в ней, Не сникла, не слегла И не страшилась черных дней, А я бы так смогла. * * * Ты есть ли на свете. Иль я сочинила? Рыбачишь? Я б сети Тебе починила. Алмаз ищешь? Батюшки, Холод, чай, страшный! Вручила бы варежки Вязки домашней. А может, ты летчик, Летающий в тундру. Ждать встречи, ждать строчек Тоскливо и трудно. Бежать к почтальону: Письма нет ли, Оля? Не ты ль запыленный Все трудишься в поле? Ты косишь пшеницу. Успел отличиться, Гусей вереница Вновь к югу промчится. Прошепчет мне ветер, Шуршащий в осоке: Есть счастье на свете. Да знать надо сроки!

70 С березы желтый лист струится, Дымок витает над трубой, С утра кричат тревожно птицы Про нас с тобой, про нас с тобой! Слышна разлука в птичьем крике, Но помнишь полдень голубой? И столько зрело земляники Для нас с тобой, для нас с тобой. Под южным солнцем все светилось, И речь звучала вразнобой! И море пенное катилось Для нас с тобой, для нас с тобой. Л ночью пахло тамариском. Шумел без умолку прибой. И голос чудился мне близкий: Прощусь с тобой, прощусь с тобой! Прощусь! кололи душу скалы, Шуршал песчаный пляж рябой. Прощанье осенью настало Для нас с тобой, для нас с тобой. А как бестрепетно проститься С тем, что казалось мне судьбой? Весь день кричат тревожно птицы Про нас с тобой, про нас с тобой! г. Пенза.

71 В. КУШЕВ, доктор геолого-минералогических наук ПЕРСПЕКТИВЫ БАМа Об освоении богатств Севера задумывались давно, и геологические исследования этого труднодоступного края начались еще в середине прошлого столетия. Но отсутствие дорог, когда практически единственным транспортным путем являлись реки и озера летом на лодках, а зимой на санях, не оставляло особых надежд на быстрое освоение природных богатств. Тем не менее, по мере промышленного развития Восточной Сибири, особенно после завершения строительства Транссибирской железной дороги, идея освоения Севера снова и снова привлекает внимание и ученых, и промышленников. Недаром один из проектов Транссиба намечал прокладку дороги примерно по тому же маршруту, что и нынешняя Байкало-Амурская магистраль. В пользу южного варианта тогда склонились потому, что здесь, на юге, пе нужно было преодолевать чрезмерно высокие хребты. К мысли о прокладке второй железнодорожной магистрали вернулись уже после Октябрьской революции. На XVII съезде партии выдающийся государственный деятель В. К. Блюхер говорил о том, что угольный бассейн на Востоке с предполагаемым транспортным строительством на территории от озера Байкал к востоку превратит Буреинский район во второй Кузбасс. И строительство БАМа было начато. Об истории БАМа написано немало. Все мы знаем, что довоенным проектам не суждено было осуществиться, знаем о том, как в тяжелые дни Сталинградской битвы пришлось снять готовый рельсовый путь с восточного участка, чтобы проложить рокадную дорогу к Сталинграду. Но, залечив нанесенные войной раны, наш народ вновь вернулся к планам строительства. И вот теперь мы находимся в центре событий и дел, осуществляющих эту мечту. Сейчас вся страна знает о таких районах, как Удокан на севере Забайкалья, Нюренгри в Якутии, где будут созданы крупные промышленные предприятия. Эти названия стали знакомы нам по сообщениям радио и газет, сообщениям об успехах строителей и изыскателей, пробивающих путь к этим крупнейшим подземным кладовым. Немало перспективных районов и объектов для промышленного освоения имеется и в Бурятии, в частности в Северном Прибайкалье. Территория его составляет 65 тысяч квадратных километров, или почти половину Северо-Байкальского территориально-промышленного комплекса. Чтобы понять, почему речь идет о создании территориально-промышленных комплексов ТНК, нужно вспомнить, что в нашей стране действует закон об охране окружающей среды и рациональном использовании природных ресурсов. Мы не можем позволить себе выборочную эксплуатацию отдельных, наиболее богатых и выгодных месторождений, как это делается во многих капиталистических странах, как практиковалось и в царской России, которая отдавала месторождения в 69

72 концессия иностранным капиталистам. Монополистическому капиталу нет дела ни до охраны окружающей среды, ни до проблем развития района, была бы прибыль. Чтобы наилучшим образом, полнее использовать то, что предоставила людям природа, необходимо комплексно осваивать имеющиеся в районе минеральные, лесные, водные ресурсы. Родилась идея создания ТПК, объединяющих целый ряд промышленных предприятий горно-добывающих и перерабатывающих, которые связаны между собой производственно и поставляют друг другу сырье и продукцию. Здесь же учитывается и близость источников энергии гидроэлектростанций. Один из подобных ТПК намечается на территории Северного Прибайкалья. Геологические исследования в Северном Прибайкалье привели к открытию многих перспективных месторождений. Отметим наиболее важные из них. Уже давно известно Довыренское и Чайское месторождения медно-пикелевых руд, а сравнительно недалеко от них бурятскими геологами открыты Тыйское железорудное и Слюдянское титаномагнетитовое месторождения, Улурское месторождение графита, Олокитское марганца, Сыннырское калий-глиноземистого сырья. Но самым важным на сегодня является открытое совсем недавно геологами Бурятского геологического управлеяия Холоднинское месторождение полиметаллических руд. И по качеству руд, и по объему это, несомненно, одно из крупнейших среди подобных месторождений нашей страны. Принятый вариант строительства новой железнодорожной магистрали от Байкала до Комсо.мольска-на-Амуре позволит проложить стальную артерию, которая свяжет между собой районы с богатейшими природными ресурсами. Эти богатства уже в самом ближайшем будущем должны быть поставлены на службу народному хозяйству. Примерно такими словами открылась конференция, состоявшаяся в Нижнеангарске в прошлом году. На конференцию собрались геологи из производственных и научных учреждений Сибири, Москвы и Ленинграда, представители местных партийных, советских и хозяйственных органов, строительных организаций БАМстроя. Всех собравшихся объединяло одно стремление: обсудить и наметить конкретные пути повышения эффективности и качества геологоразведочных работ в полосе трассы БАМа в Северном Прибайкалье. В одном из пунктов решения конференции было записано: «. Просить Сибирское отделение АН СССР, Научный совет по БАМу, Институт экономики, Бурятский филиал СО АН СССР ускорить проработку технико-экономического обоснования Северо-Байкальского территориально-производственного комплекса». Прошло менее полугода, и сентября в Северобайкальске состоялась выездная сессия Научного совета Академии наук СССР по проблемам БАМа совместно с Бурятским обкомом КПСС. На этой сессии обсуждались вопросы формирования Северо-Байкальского ТПК, создания наделгнон сырьевой базы будущих промышленных предприятий. Конечно, внимание участников сессии было обращено не только на развитие промышленной основы будущего района. Важное место в планах занимают проблемы создания социально-бытовых условий для строителей магистрали и для будущих жителей Северного Прибайкалья, проблемы строительства городов и поселков, охраны окружающей среды, в первую очередь сохранения фауны и флоры в бассейне Байкала. На встрече с членами бюро Иркутского обкома КПСС 2 апреля 1978 года Леонид Ильич Брел;нев отметил: «В районах стройки нам надо создавать хорошие условия для быта, больше уделять внимания строительству жилья, клубов, школ, и делать это надо с необходимым размахом и на должном техническом уровне с учетом климатических условий. Эта задача глубоко партийная, и решать ее на нынешнем этапе должны партийные организации всех краев и областей, по территории которых проходит трасса БАМа». Программа хозяйственного освоения зоны БАМ входит в комплексную программу «Сибирь», и в ней выделена подпрограмма «Человек на БАМе». Этой проблеме была посвящена недавняя очередная сессия Научного совета АН СССР по проблемам БАМа, состоявшаяся в Тынде. Проблемы освоения Северного Прибайкалья. Столица Бурятского участка магистрали Нижнеангарск не случайно стала местом проведения сессии. На всем 70

73 БАМе не встретить такого сочетания сложных условии, как на Бурятском участке: высокие горные хребты, вечная мерзлота, районы с повышенной сейсмичностью и горячими источниками, строптивые горные реки, селеопасные и лавиноопасные участки. И хотя Бурятский участок это всего одна шестая всей трассы по протяженности, на него предусмотрена треть всех капитальных вложений, планируемых на строительство. На севере Бурятии будет сооружено 6 тоннелей, общей протяженностью 28 км, построено 524 км железнодорожного пути, в которое уложат '85 млн. кубических метров грунта. Семь километров составит длина всех железнодорожных мостов и водоводов. Многое из этой грандиозной программы уже выполнено, немало предстоит сделать в ближайшем будущем, самом ближайшем. В канун 60-летия ВЛКСМ стальная магистраль пришла.на бурятскую землю. А в 1982 году войдет в строй Байкальский тоннель такое обязательство взяли строители, отвечая на призыв партии пересмотреть сроки строительства с учетом резервов производительности труда. И поэтому становятся столь актуальными и реальными планы освоения Севера Бурятии и, в частности, создания Северо-Байкальского ТПК. Проблема освоения северных районов республики очень сложна. Малыми силами, без целевых долгосрочных программ не обойтись, и в этом трудном деле нельзя пренебрегать богатым опытом освоения Севера в нашей стране, чтобы не повторять досадных ошибок. Если обратиться к опыту освоения Кольского полуострова, то очевидно, что сейчас самое время предусмотреть в перспективных планах рациональную последовательность работ в зоне БАМа: не бросать объекты неизученными, не возвращаться к ним по нескольку раз, не затягивать разведку и подсчет запасов на многие годы. Заботой геологов должны быть не только поиски ул;е известных типов руд. Не менее важно находить и новые, нетрадиционные виды сырья, разрабатывать схемы их обогащения и находить область для применения с непременным учетом извлечения всех полезных компонентов. Важно не повторять промахов прошлого, когда города и производственные комплексы нередко возводились на руде. В результате фиктивной экономии на транспортных средствах это приводило к задержке в эксплуатации новых рудных залежей, порой к необходимости переноса жилых массивов, к выводу из черты города пылящих и дымящих производств. Так было, например, в Кривом Роге, в Донбассе, Оленегорске. Этот горький опыт тоже необходимо учитывать при планировании новых ТПК, новых городов и поселков в зоне БАМа. Геологи в наши дни стараются предложить производству не просто запасы какого-то полезного ископаемого, а весь комплекс полезных компонентов, вплоть до утилизации вскрышных отходов и промстоков. Здесь нужна, конечно, помощь обогатителей и технологов, химиков и строителей, но в принципе «нет бесполезной породы» просто нередко мы не находим ей применения. Правда, комплексное использование месторождений, то, что делает их наиболее ценными, рентабельными, на практике часто встречает трудности. Попробуем рассмотреть это на примере нашего Сыннырского месторождения с комплексными калий-глиноземистыми рудами. Сынныриты это уникальные ультракалиевые алюмосиликатные породы, по существу породы-руды, которые содержат до 22 процентов окиси алюминия и 19 процентов окиси калия, то есть сумма полезных компонентов в них составляет не менее 41 процента. Среди известных руд по богатству калием сынныриты не имеют равных себе аналогов во всем мире. Если исходить из требований к алюмо- ' силикатному сырью для производства алюминия, то сынныриты можно считать высококачественными рудами, поскольку кондиционными считаются руды с содержанием 21 процента глинозема и 11 процентов щелочей. Вопрос об использовании сынныритов был поднят еще в 1966 году сотрудниками Бурятского геологического управления, учеными из отдела геологии Бурятского филиала и Института геологии и геофизики Сибирского отделения АН СССР, но из-за удаленности Сыннырского месторождения от железнодорожных путей в то время было трудно выдать конкретные рекомендации по практическому использованию этих уникальных пород-руд. Теперь, в связи со строительством БАМа, к атому вопросу уместно вернуться. Промышленное освоение сынныритов диктуется прежде всего необходимостью 71

74 создания на территории Сибири и Дальнего Востока местной промышленности попроизводству калийных удобрений и базы алюминиевого сырья. На всей огромной территории Сибири практически нет крупных месторождений традиционных калийных и глиноземных руд все промышленные месторождения сосредоточены в Европейской части Советского Союза и на Урале, откуда удобрения и завозятся в Сибирь и на Дальний Восток. А потребности здесь очень велики. К 1980 году понадобится только калийных удобрений около 2,5 млн. тонн стандартных туков, в дальнейшем расход удобрений возрастет еще в 2 раза в связи с увеличением химизации пахотных земель и сельскохозяйственного освоения новых районов, в том числе прилегающих к зоне строительства БАМа. Нетрудно подсчитать, что при отсутствии собственной базы по производству удобрений на транспортировку их тратится столько же, сколько стоят сами удобрения, то есть их цена возрастет в 2 раза. Вопрос об алюминиевом сырье стоит не менее остро: ведь в Восточную и Западную Сибирь сырье для производства алюминия завозится, а это большая часть союзной добычи. Технология получения металлического алюминия очень энергоемка, а в Сибири сосредоточено большинство мощных гидроэлектростанций, дающих дешевую электроэнергию. Алюминий этот металл века, который находит все большую сферу применения в промышленности и строительстве нужен во все больших, количествах, но производство его сдерживается из-за отсутствия сырья. Использование сынныритов как руды для производства алюминия во многом решит эту проблему. При комплексном использовании сынныритов решается не только проблема местных калийно-глиноземных ресурсов. Проблема производства цемента, керамики и ряда других продуктов, стоящая достаточно остро для Красноярского края и Дальнего Востока, решается при использовании побочных продуктов переработки сынныритов. К тому же месторождение сынныритов расположено очень удобно: от ближайшей станции Уоян оно удалено всего на 80 км. Прогнозные запасы руд очень велики, уже то, что подсчитано, обеспечит работу мощного комплекса на многие десятилетия. Руды залегают прямо на поверхности, для их разработки применим самый дешевый карьерный способ. Для эффективного и высокорентабельного использования сынныритов нужна принципиально новая технологическая схема безотходной комплексной переработки. В нашей стране уже имеется опыт разработки подобных технологических схем, который может быть учтен применительно к новым условиям. Так, специалисты Кольского филиала АН СССР и ряда научно-исследовательских институтов создали схемы обогащения, переработки и комплексного использования труднообогатимых и бедных руд на Хибинском и Ковдорском месторождениях. Хибинские апатитовые руды это не только сырье для получения фосфора, из этих руд попутно извлекаются многие полезные компоненты. И опыт кольчан доказал рентабельность и экономическую выгоду безотходного производства. Конечно, на Сыннырском месторождении есть свои особенности. Прежде всего, подобное сырье еще нигде не использовалось. По существующим технологическим схемам распределение калия и алюминия в сынныритах не совсем благоприятно для извлечения. Однако поиск рациональных схем комплексного безотходного использования сынныритов выявил несколько возможных способов, опробованных к настоящему времени. Есть автоклавный способ химического обогащения на основе реакции с едким калием, разработан метод химического обогащения путем спекания с поташем, кислотный метод с использованием серной и азотной кислот и, наконец, плазменный способ переработки сынныритов, предложенный академиком Владимиром Степановичем Соболевым. Различные методы химического обогащения дают побочные продукты цемент, метасиликат калия, поташ, кремнезем; кроме этого можно получить силикагель, едкий калий, растворы жидкого стекла, керамику, огнеупоры. Метасиликат калия можно использовать для производства безхлорных удобрений, которые очень хорошо зарекомендовали себя в опытной проверке на сельскохозяйственных станциях. Переработка сынныритов плазменным способом дает помимо глинозема и окиси калия 72

75 еще коллоидный кремнезем и аэросил. Коллоидный кремнезем, известный под названием белая сажа, используется в радиотехнической, лакокрасочной и бумажной промышленности, а аэросил в химической и текстильной промышленности, а также в сельском хозяйстве. И тот, и другой пользуются значительным спросом. Полученные результаты технологических испытаний показали реальную возможность комплексного безотходного использования сынныритов в промышленности. Вопрос, следовательно, в экономическом обосновании. Ориентировочные экономические подсчеты целесообразности использования сынныритов были проведены сотрудниками Всесоюзного алюминиево-магниевого института. Результаты оказались поразительными: себестоимость одной тонны глинозема из сынныритов даже при обычном спекательном способе оказывается в 7 10 раз ниже, чем из обычных нефелиновых руд; при плазменном способе себестоимость глинозема будет, по-видимому, еще ниже за счет высокой коммерческой стоимости получаемого попутно коллоидного кремнезема. Безотходный комплексный характер переработки сынныритов, обеспечивающий высокую рентабельность производства, является. существенным барьером для использования сынныритов. Дело в том, что одновременно получается продукция для трех разных министерств: химической, цветной и строительной промышленности. Для каждого из министерств в отдельности переработка сынныритов нерентабельна, а преодолеть межотраслевые барьеры они никак не могут. Отсутствие кооперации между заинтересованными потребителями задерживает, да и просто мешает выбору окончательного варианта технологической схемы переработки сынныритов, тормозит проведение завершающих заводских технологических испытаний, препятствует проведению окончательных экономических расчетов. Таким образом, то, что делает месторождение наиболее ценным, его комплексность, оборачивается на практике трудностями. Для преодоления межотраслевых барьеров, интенсификации технологических испытаний и координации геологических работ в 1976 году при Президиуме Сибирского отделения АН СССР была создана Межведомственная комиссия по Сыннырскому месторождению, которую возглавил академик В. С. Соболев. По предложению комиссии на II Всесоюзной научно-практической конференции по проблемам БАМа было принято решение рекомендовать Госплану СССР рассмотреть проблему комплексного использования сынныритов. Эта проблема включена также в перечень тем комплексной программы «Сибирь». Но создание межведомственных координационных советов не лучший выход из положения. Видимо, без активных усилий партийных и советских органов в этом важном для Северного Прибайкалья деле не обойтись. Одним из первых крупных объектов, осваиваемых в зоне БАМа, будет Нюренсринский угольный разрез основа Южно-Якутского ТПК. Чтобы дать представление об этом уникальном месторождении, достаточно сказать, что пласты коксующихся углей здесь достигают мощности 75 метров единственный пример во всем мире! С вводом в действие этого разреза проблема металлургического топлива для Восточной Сибири будет решена. Но ведь металлургам нужен не только уголь! На Бурятском участке БАМа, в Северном Прибайкалье в нескольких местах известны железные руды. Одно из месторождений Тыйское располагается прямо-таки на самой трассе. Действительно, от железнодорожного моста через Тыю до залежи железных руд можно дойти за полчаса. Запасы железных руд по трем разведанным залежам оцениваются в 1 1,5 млрд. тонн, то есть даже этих запасов хватило бы для работы горнодобывающего предприятия на лет. В свое время, когда геологи Северо-Байкальской экспедиции проводили здесь поисковые работы, было высказано мнение о малых перспективах месторождения: невыдержанность рудных залежей, сравнительная бедность. Но с таким заключением не все согласны, прежде всего геофизики Байкальской партии и научные сотрудники геологического института БФ СО АН СССР. Тыйская полоса прослежена аэромагнитными методами всего на 50 км, причем для проверки полученных аномалий явно недостаточно проведенных наземных работ. Там, где железные руды выходят на поверхность, были оконтурены залежи и подсчитаны запасы, но на глубину залежи 73

76 не прослеживались. К тому же, па всей полосе пробурена всего 6(!) скважин.; А между тем, кроме уже известных по выходам на поверхность рудных залежей, летом 1975 и 1978 гг.. геологи Бурятского филиала СО АН СССР обнаружили еще два выхода железных руд. Эти выходы укладываются в магнитные аномалии, но наземными наблюдениями ранее не были зафиксированы. Как видим, возможности обнаружения новых рудных тел далеко не исчерпаны. Если же провести дополнительно и глубокое бурение, то можно без всяких сомнений ожидать весьма значительного увеличения запасов. Железные руды Тыйской полосы по своему типу и свойствам совершенно ана-.логичны рудам таких известных районов, как Кривой Рог, Курская магнитная аномалия и Кольский полуостров. Такие руды эксплуатируются уже не один десяток лет, в том числе бедные железистые кварциты. Для обогащения применяется хорошо отработанная схема мокрой магнитной сепарации, которая применительно к району Байкала выгодно отличается тем, что промстоки не содержат вредных примесей и очищаются просто в отстойниках от взвешенной тонкой песчаной и глинистой фракций. Это весьма важно, если учитывать задачи сохранения чистоты Байкала, вблизи которого расположено месторождение. Если говорить о базе Северо-Байкальского ТПК, то Тыйское месторолсдение железных руд один из очень важных объектов, особенно если учитывать его расположение непосредственно около трассы: максимальное удаление рудных тел от железной дороги не превысит 25 км, а неглубокое залегание позволит применять карьерный способ добычи. Это вполне реальное добавление для металлургов к коксующимся углям Нюренгри. В разряд крупнейших в нашей стране входит Холоднинское месторол;дение полиметаллических руд. Оно было открыто в 1968 году геологами Бурятского геологического управления и сейчас находится на стадии подготовки к передаче в промышленность. Одного этого месторождения вполне хватило бы, чтобы создать в Северном Прибайкалье горнодобывающий комплекс. Но геологи и экономисты смотрят дальше. Одна из задач это нарастить уже известные запасы месторождения путем разведки его на глубину и на флангах. Недаром говорят: ищи руду около руды. Есть все предпосылки для того, чтобы обнаружить новые залежи таких же или сходных руд в ближайшем окружении. Кроме того, вся полоса геологи называют ее Олокитской металлогенической зоной обнаруживает рудоносность: на южном ее окончании располагается уже упомянутое Тыйское месторождение железных руд, где-то в средней части полиметаллы, а дальше, от истоков реки Холодной к северу, начинаются проявления медно-никелевых руд, некоторые из которых уже сейчас представляют несомненный интерес. Жизнь торопит геологов: рельсы БАМа подходят к берегу Байкала. И задачи у специалистов, изучающих этот край, немалые. Прежде всего, предстоит выполнить большой объем геологических работ в связи с изучением выявленных месторождений и продолжить поиски новых. Во-вторых, необходимо вести поиски строительных материалов, нужных как для строительства л;елезнодорожной магистрали, так и для последующего индустриального развития. Наконец, в-третьих, геологи должны дать рекомендации по строительству жилых поселков, городов, промышленных объектов с учетом сложных климатических, топографических и инженерногеологических условий это позволит строить быстрее, дешевле, с высоким качеством. Тот, кто бывал в Северном Прибайкалье до начала строительства БАМа остро ощущает нынешние перемены. Мне довелось побывать, например, на Даване в 1973 году. Тогда на месте, где сейчас размещается поселок тоннельного отряда, стояло несколько домов, оставшихся от отряда изыскателей, да полуразвалившаяся избушка бывшей метеостанции. Чтобы добраться до перевала Даван, нужно было либо заказывать вертолет, либо тратить около недели на дорогу. Теперь до перевала доезжаешь на машине за несколько часов. На реке Гоуджекит, в местечке, где в свое время мне доводилось ловить хариуса, в этом году я увидел опоры железнодорожного моста. На реке Тыя, где в 1974 году пришлось около недели ждать 74

77 спада воды, чтобы переправиться на другой берег, сейчас по автомобильному мосту [еловито снуют большегрузные самосвалы: идет отсыпка железнодорожного полотна, над рекой высятся опоры будущего моста. Повсюду на берегу Байкала от мыса Бурды до Нижнеангарска кипит работа: в будущем году в Пижнеангарск придет первый поезд. «Пройдет немного времени, и в этих краях трудом человека будут созданы новые промышленные комплексы. БАМ поможет полнее использовать богатейшую кладовую недр этого района, по-новому решить вопрос развития производительных сил. Это программа большого государственного значения». Эти слова Леонида Ильича Брежнева на встрече со строителями БАМа невольно вспоминаются, когда попадаешь в Северобайкальск. В 1975 году, когда я впервые оказался на месте будущего города, здесь стояло всего лишь несколько рядов палаток. Первой задачей строителей было построить причал для приема грузов. Трудно узнать когда-то знакомые места нынче: первый на Бурятском участке железнодорожный узел приобрел уже черты будущего города. Первый из серии жилых домов, пятиэтажный современный дом, возвышается над вершинами деревьев. Рядом строится второй такой же дом. Мне очень понравилось, что здания легко вписаны в таежный ландшафт: видимо, ленинградцы, проектировавшие город, учли свой опыт застройки Выборгской стороны, где вписали жилые кварталы в лесной массив Сосновского лесопарка. Зримы, впечатляющи сегодня достижения строителей. Когда газета сообщает о том, что возведение железнодорожного моста через реку Тыю, начатое год назад, завершается, непосвященному это мало о чем говорит. Нужно увидеть эту своенравную, стремительную реку, чтобы оценить успех бригады, которая возглавляется коммунистом Валентином Андрияновым. В Северобайкальске недавно открыт народный музей истории строительства Байкало-Амурской магистрали. Среди экспонатов первые путевки добровольцевпервопроходцев, макеты первых возведенных мостов. Очень хотелось бы увидеть и фотографии тех участков, на которых сооружены мосты, чтобы через годы можно было сравнить: так было, так стало. Грандиозная стройка всегда должна сочетаться с проблемой охраны окрулсающей среды. Приняты специальные постановления об охране Байкала, животного и растительного мира в его зоне. И тем не менее. Северная природа легко ранима, а восстанавливается с большим трудом. Кто не знает ягоду чернику? А вот многие ли знают, что кустик черники начинает приносить урожай только на семнадцатый год? Что первые деревца на лесном пожарище вырастают только через 5 8 лет? В тундре мне приходилось встречать следы гусениц тракторов, проложенные (более двадцати лет назад. За два десятилетия моховой покров не успел восстановиться. Сейчас нередко видишь: машины и вездеходы идут там, где вздумается водителю. Тайга искромсана путями-перепутьями. А нужны четко прочерченные, спроектированные дороги. И не только притрассовые, но и от объекта к объекту. В свое время строители БАМа торжественно рапортовали о постоянном движении по новой трассе Тазы Уоян. Рапорт рапортом, но ведь дорогу эту так и не закончили. Сейчас по ней можно ездить только в зимнее время, летом же шоферы предпочитают возить грузы из Улан-Удэ через Иркутск Братск Усть-Кут Даван Нижнеангарск км вместо 700! Мосты через реки Баргузин и Ковыли снесло поводком. Дорога во многих местах размыта, нет отсыпки при въездах на мост, часто не видишь гравия поверх валунного основания. А ведь эта автомобильная трасса нужна не только БАМу, она связывает Прибайкальский, Баргузинский и Курумканский районы, открывает прямой путь из Баргузинской долины к БАМу. В ближайшие годы намечается комплексное освоение Баргузинской долины, которая будет поставлять для новых районов Нрибамья сельскохозяйственную продукцию. Неужели машины с грузом пойдут вкруговую, через Иркутск и Усть-Кут? Кстати, дорога открывает путь в районы, весьма перспективные на полезные ис- 75

78 копаемые в бассейне рек Намама и Светлая, куда добраться сейчас дело нелегкое, хоть со стороны Куморы, хоть со стороны Тазов. После окончания строительства Байкало-Амурской магистрали многие первопроходцы останутся на полюбившейся земле, примут участие в освоении новых районов. Какими будут города и поселки будущего? Представление о Сибири, о БАМе у многих ассоциируется с глухими лесами, суровыми зимами, вечной мерзлотой. В какой-то мере это справедливо, но не надо забывать, что территория стройки проходит через многие, весьма отличающиеся друг от друга, районы. И на значительном участке трассы природа наградила территорию «стройки века» еще и огромными запасами подземного тепла. Во многих местах на глубине буквально кипят целые озера, моря горячих вод. Почему бы не вывести часть этого живительного тепла на поверхность и использовать для отопления помещений, для устройства теплиц? Разве нет в стране опыта освоения подземных горячих вод? На Камчатке давно уже действует комплекс тепличного хозяйства на Паужетской системе горячих источников. Там же, на Камчатке, построена первая в нашей стране экспериментальная электростанция геотермальная электростанция или ГеотЭС. В настоящее время разработан проект строительства еще одной ГеотЭС на Камчатке мощностью киловатт, тепло которой будет давать вулкан Авача около Петропавловска-Камчатского. Предполагается пробурить серию скважин на глубину около километра, и по этим скважинам закачивать воду, которая будет разогреваться до пара, который затем выйдет на поверхность и будет вращать турбины. Выгоды? Многомиллионные! На Камчатке нет каменного угля, и все потребляемое топливо приходится завозить по морю. Если учесть растущее строительство, расходы на перевозки становятся колоссальными. А ГеотЭС не требует затрат на топливо, тепло поставляет Земля; даже если бы вулкан Авача неожиданно прекратил свою активность и начал бы остывать, то и тогда его тепла хватило бы не менее, чем на лет. В будущем предполагается разработка проекта еще более мощных геотермических станций. У них есть одно важное преимущество перед тепловыми, работающими на твердом или жидком топливе: такие электростанции не дают дымов, то есть они идеальны для охраны чистоты воздушного бассейна. Если посмотреть на прогнозную карту подземных минеральных вод, то бросается в глаза, что БАМ словно нарочно проходит по районам, где можно сравнительно легко вывести горячие воды на поверхность. Кстати, многочисленные горячие природные источники сами находят себе выход, и местное население давно уже пользуется ими для лечебных ванн. Но температура целительных аршанов на выходе не слишком высока обычно А если копнуть поглубже? По перспективной оценке в Кичерской впадине, например, следует ожидать уже на небольшой глубине резервуары горячих вод с температурой до 100 и более. Почему-то считается, что термальные воды представляют интерес только для устройства курортов и здравниц. Действительно, бальнеологическое значение минеральных горячих источников велико. В Бурятии многие из них по своему действию не уступают минеральным водам знаменитых курортов, и устройство медицинских учреждений на базе этих источников безусловно целесообразно. Но это далеко не единственная сфера их применения! Главное назначение подземных вод нужно видеть в теплофикации. Совсем ведь не обязательно, чтобы была пароводяная смесь. Для теплофикации достаточно иметь горячую воду с температурой Стоимость отопления в этом случае, как показывает опыт Закавказья и Северного Кавказа, в 2 4 раза ниже, чем при использовании котельных. В тепличных хозяйствах экономический эффект еще выше. При этом следует учитывать, что для небольших поселков строительство теплоэнергоцентралей нерентабельно, ведь большая мощность не требуется, а подземные горячие воды могут подаваться в количестве, соответствующем потреблению. Одновременно решается задача и по транспортировке топлива. В северных районах, к которым относится и Северное Прибайкалье, проблема теплофикации встает очень остро зима длится полгода. Горячие подземные воды становятся ценнейшим полезным ископаемым, использование которого сулит огро.м- 76

79 ные экономические выгоды и возможность обеспечить так называемый «жизненный комфорт», о котором так много говорят социологи. ' Итак, рельсы пришли на Бурятский участок БАМа. Это значит, что и освоение природных ресурсов это уже задача не завтрашнего, а сегодняшнего дня. Очевидно, для того, чтобы своевременно и правильно решать все проблемы создания территориально-производственного комплекса и развития района Северного Прибайкалья, необходим научно обоснованный генеральный проект, который стал бы признанным документом и координировал все проблемы проектирования предприятий различных министерств и ведомств, определял финансирование промышленного и социально-культурного строительства. Одновременно должны решаться задачи по продовольственному снабжению, по сельскохозяйственному развитию района. Охрана Байкала и прилегающей к нему зоны требует, чтобы при проектировании промышленных объектов и жилых массивов максимально учитывались природные особенности края, то же самое относится и к проектам освоения месторождений. Освоение Прибамья только начинается, и от сегодняшних планов во многом зависит будущее этого края. Валерий БИТУЕВ ЗАВТРА СЕЛЬСКОЙ ШКОЛЫ В последнее десятилетие в селе произошли большие экономические и социально-психологические перемены, и вместе с ростом экономики и благосостояния села выросли и духовные запросы сельских тружеников, особенно молодежи. Молодой сельчанин сегодня вступает в трудовую жизнь с иными перспективами, чем его отцы и деды. Он стремится получить среднее, а то и высшее образование, требует возможности реализовать свои жизненные планы, свои способности. И если есть перспектива, то парни после демобилизации из армии, после окончания института возвращаются на родную землю: садятся на тракторы, идут на фермы, строят новые дома, играют свадьбы. У нас в республике это характерно для села Санага Закаменского района, для Ульдурги Еравнинского, для Куйтуна Улан-Удэнского района и многих других сел. Но всем известна и другая картина, когда молодежь уезжает в город. Почему? Характер труда, культурные и бытовые условия, заработная плата все это Формирует грустное понятие «непристижности» сельской жизни. Повышая материально-техническое оснащение сельскохозяйственного производства, партия особое внимание обращает на развитие культуры и образования на селе. ЦК КПСС только за последние три года принял три важнейших документа: «О мерах по дальнейшему улучшению культурного обслуживания сельского населения», «О мерах по дальнейшему развитию самодеятельного художественного творчества» и «О дальнейшем совершенствовании обучения и воспитания учащихся общеобразовательных школ и подготовки их к труду». Система образования одна из важнейших социальных сфер, определяющая Уровень и темпы развития общественного производства, культуры и общественных 77

80 отношений. Переход села ко всеобщему среднему образованию имеет огромное общественно-политическое, социально-экономическое и нравственно-психологическое значение. В селах Бурятии в основном завершен переход ко всеобщему среднему образованию, год от года лучше ведется трудовое обучение и профессиональная подготовка школьников. Укрепилась материально-техническая база сельских школ за последние семь лет построено новых типовых школ и пристроек на 24 тысячи мест, более 60 пришкольных интернатов, десятки мастерских, спортзалов, завершен переход на кабинетную систему, шире применяются технические средства обучения. Ежегодно сельские школы получают свыше 600 молодых учителей с высшим и средним образованием. Все это позволило заметно повысить эффективность педагогического процесса, сделать знания учащихся более прочными и глубокими, лучше готовить их к труду. В селах Бурятии сегодня 157 средних школ, что составляет 66 процентов всех школ, республики, в них обучается более чем учащихся, в том числе около учеников в 9 10 классах. Примечательно, что учащиеся 9 10-х классов сейчас составляют около 18 процентов всех учащихся, против 7,8 процента в 1961 году. На 1000 человек занятого сельского населения с полным средним образованием в 1961 году был 41 человек, в 1977 году 117 человек. Кстати, по Улан-Удэ эти цифры соответственно составляют 94 и 176 человек. Уровни общего среднего образования в городах и селах Бурятии быстро сближаются. В 1977 году из общего числа выпускников 8-х классов сельских школ 97,5 процента продолжали учебу в средних учебных заведениях, в том числе 85,3 процента в дневных школах. Заметно снижен процент отсева учащихся из школы с 4,1 процента в 1970 году до 2 процентов в 1977 году. За всеми этими показателями видится воля и труд партийных органов, местных советов, школ и широкой общественности. В сельских школах успешно проходит производственное обучение учащихся. Этому способствуют созданные много лет назад и получившие широкое развитие ученические производственные бригады и объединения, школьные лесничества, в которых активно трудятся свыше 40 тысяч школьников. В 1977 году в республике работало 255 ученических бригад, 83 лагеря труда и отдыха, 526 звеньев, 80 лесничеств. Так, например, хорошими делами славятся ученические бригады Мухоршибирского и Бичурского районов. А Колесовская восьмилетняя школа Кабанского района стала участником ВДНХ. За годы 9-й пятилетки сельские средние школы окончило более человек. Из их числа подготовлено восемь с половиной тысяч трактористов, 1600 шоферов, 650 механиков животноводческих ферм. Остались работать в сельском хозяйстве шесть с половиной тысяч выпускников, в том числе 2280 по полученной в школе специальности. Елсегодно более двух с половиной тысяч школьников вместе с аттестатом о среднем образовании получают удостоверения тракториста-машиниста и шофера. Так, например, нынче более восьми тысяч учащихся 9 10 классов изучали тракторы, комбайны, автомашины, знакомились с основами животноводства. Неоценимо значение школы в подготовке кадров механизаторов и животноводов. В Селенгинском районе, в селе Ноехон, есть средняя школа, известная почином своих выпускников, решивших остаться после школы в родном колхозе. Прославилась школа и хорошо отработанной системой трудового воспитания детей, воспитания у ребят любви к земле, к природе. У школы свои поля, своя техника, выделенная колхозом. Есть мастерская и трудовой лагерь. За последние пять лет из 148 выпускников Ноехонской школы около ста остались в колхозе, из них 23 человека, окончив вузы и техникумы, вернулись в село специалистами: главный агроном Ц. Д. Бадмаев, зоотехник А. Б. Бутуханов и многие другие. Хороших успехов в осуществлении всеобщего среднего образования и трудовой 78

81 подготовки учащихся добились педагогические коллективы Санагинской и Шергинской, Михайловской и Ульдургинской, Илькинской и Ново-Ильпнской, Дырестуйской и Петропавловской школ. Большую помощь в трудовой подготовке школьпиков оказывают колхозы и совхозы республики строят трудовые лагеря, выделяютземли и технику, закрепляют за бригадами своих специалистов, всячески стимулируют труд ребят. Назовем, к примеру, совхоз «Кабанский», совхоз «Михайловский», колхоз «Коммунизм» Мухоршибирского района, колхоз имени Карла Маркса Селенгинского района. Однако осуществление всеобщего среднего образования в селе сопряжено с рядом трудностей: разбросанность школ на большой территории, слабость их материальной базы, удаленность некоторых сел от школ, нехватка мест в пришкольных интернатах, малая наполняемость классов-комплектов. И эти проблемы не столько педагогические, сколько социально-экономические.. Каким, например, должно быть оптимальное размещение сети средних школ? Сейчас на территории республики расположено 669 населенных пунктов с населением четыреста тысяч человек. Их обслуживают 157 средних школ, размещенных друг от друга в среднем на расстоянии от 10 до 20 км. Совместно с вечерними и заочными школами, СПТУ они охватывают всеобучем всех желающих получить среднее образование. Однако и эта густая сеть средних школ не является оптимальной и требует научно обоснованного упорядочения. Так, часть средних школ, например, в Джидинском и Кижингинском районах оказалась вдали от вновь создаваемых комплексов и объединений. Отсюда и неувязка в решении организационно-хозяйственных вопросов: нередко срывается подвоз детей, не хватает мест в пришкольных интернатах, нет необходимой базы для трудового обучения и профессиональной подготовки школьников. Нам представляется необходимым: во-первых, создать на селе такую сеть школ, которая охватывала бы процентов выпускников 8-х классов, стремящихся продолжить образование; во-вторых, идти по пути создания крупных средних школ с хорошим материально-техническим оснащением, с хорошими педагогическими и методическими условиями. Необходимо отказаться от практики простого перевода восьмилетних школ в средние, так как материальная база многих 8-летних школ не обеспечивает качественное выполнение программы десятилетнего образования; в-третьих, надо строить крупные школьные комплексы, привязывая их к новым хозяйственным центрам; в-четвертых, надо научно обоснованно подойти в организации сети пришкольных интернатов, строить их применительно к специфике того хозяйства, на территории которого размещена школа (горные районы, малонаселенные территории Окинский район, Баунтовский. ). Практика показала, что прге четкой организации подвоза учеников в школу их родители отказываются определять детей в пришкольные интернаты, да и сами дети хотят жить дома. Проблемы эти настолько сложны, что решить их одной школе не под силу: требуется участие самой широкой общественности и помощь со стороны местных партийных и хозяйственных органов. Необходимость укрепления сельских школ и строительство новых школьных комплексов вызваны и решением такой важной задачи, как увеличение наполняемости классов-комплектов учащимися. В учебном году на каждую сельскую восьмилетку приходилось всего 143 ученика, то есть школа не имела параллельного класса, в классах сидело всего по 18 человек. Чуть выше была наполняемость в средней школе 390 учащихся. Невыполнение плана наполняемости классов привело к тому, что в республике потребовалось дополнительно открыть 67 классов. Остро чувствуется и необходимость укрупнения малокомплектных начальных школ. 167 из них (96 процентов) находятся в селах, и на каждую в среднем приходится 24 ученика, то есть всего по 6 человек в классе. Конечно, решение этой задачи зависит от комплекса социальных мер и, прежде всего, от укрупнения населенных пунктов. Но порой случается парадоксальное при произвольном укруп- 79

82 пении деревень «дети увозят за собой родителей», и важные участки хозяйства остаются без рабочих рук. Будущее начальных школ в четком социальном планировании развития села, определяемого специализацией и концентрацией производства, формированием новых комплексов и объединений. Одной из самых сложных проблем сельской школы является повышение эффективности обучения. За последние годы сельская школа много сделала для повышения качества работы повысилась успеваемость учащихся, улучшилось трудовое обучение, снижен процент второгодников. И все же, второгодников в сельских школах Бурятии в два раза больше, чем в городских. Так, если в Советском районе Улан-Удэ второгодники составляют 0,2 процента, то в лучшем по этому показателю сельском районе Кижингинском 0,4 процента, а в Баргузинском, Еурумканском 1,2-1,4 процента. Сегодня нет существенных различий в успеваемости учащихся сельской и городской школы, но различия в качестве знаний все еще заметны. Например, из одиннадцати выпускников школ села Заиграево, державших в 1977 году вступительные экзамены на отделение языка и литературы пединститута, 9 человек получили «неуды» по сочинению. Давно известно, что эффективность обучения и качество знаний учащихся производны от многих факторов: хорошей дошкольной подготовки детей, творческого потенциала учителей, уровня руководства в школе, технической оснащенности кабинетов, учебных мастерских. Если в школах города Улан-Удэ организационно-технические вопросы в основном решены, то на селе все еще не имеют: кабинетов физики 12 школ, химии 36 школ, биологии 57 школ, спортзалов 68 школ, учебных мастерских и кабинетов машиноведения 100 школ, а 80 школ не имеют даже географических площадок. Низким остается уровень дошкольной подготовки детей. Ныне в республике более 220 яслей и детских садов, где воспитывается почти 21 тысяча ребят, из которых одиннадцать тысяч дети сельчан. И все же система дошкольного воспитания на селе охватывает всего около половины всех детей, тогда как в Улан-Удэ этот показатель в полтора раза выше. Следовательно, уже на уровне дошкольного воспитания закладываются предпосылки некоторого неравенства детей города и села в их подготовке к школе. Преимущества раннего общественного воспитания всем известны. Наука свидетельствует, что основы интеллекта человека закладываются в первые годы жизни, к 4-м годам уже половина интеллекта 17-летнего, к шести годам две трети. Значит, исходная роль в развитии ребенка находится в руках дошкольных учреждений и семьи. Это доказывают и специальные эксперименты, проведенные у нас в стране и за рубежом. Психологи подчеркивают важность регулярных занятий с дошкольником разговоров, чтения книг, показа картин, бесед по картинам и книгам. Считают, что к 5-ти годам ребенок должен уметь прочесть простые слова, написать их печатными буквами, а к 6-ти бегло читать" для удовольствия. Пока это удается редко, особенно на селе. Но мы должны помнить, что темпы дальнейшего интеллектуального развития личности зависят от исходного уровня перед школой. И если он низок усилия школы не очень эффективны в первые годы. Вот почему в нашей республике необходимо создание самой широкой сети дошкольных учреждений. В Постановлении ЦК КПСС «О дальнейшем совершенствовании обучения и воспитания учащихся общеобразовательных школ и подготовки их к труду» особо подчеркнута важность материально-технического оснащения школ и участие колхозов и совхозов в трудовой подготовке школьников. Многим руководителям хозяйств не надо доказывать значение трудового лагеря школьников, просить их выделить школе сельхозтехнику. Но встречаются в Бурятии и такие хозяйства, где средняя школа не имеет ни своих полей, ни постоянного трудового лагеря. Вот, например, Джидинский район, совхоз «Боргойский», колхоз «Коммунизм». Средние школы Белозерская, Инзагатуйская с 1970 года оп- 80

83 ределены как центры подготовки механизаторов, но до сих пор не имеют ни землю, ни достаточного технического оснащения, ни закрепленных специалистов. Не лучше положение и в хозяйствах Улан-Удэнского и Селенгинского районов, где медленно строятся трудовые лагеря школьников, а школы плохо оснащаются техникой. Примечательно, что во всех подобных случаях дело не в материальных возможностях того или иного хозяйства, а в отсутствии связей со школой, в стереотипе представления о школе, как об учреждении чисто детском, не имеющим отношения к экономике колхоза. Иногда забываем, что завтрашний день деревни в руках тех, кто сидит сегодня за школьной партой. Обучить школьников профессии механизатора или животновода, понятно, не легкое дело. Но еще труднее закрепить выпускников на селе. Многое делается для этого в республике традиционными стали слеты выпускников, где вручаются комсомольские путевки на фермы и поля, все чаще выпускники выступают с обращениями к сверстникам, чтобы остаться в родном колхозе. Так, выпускники Болынелугской средней школы Кяхтинского района решили всем классом остаться в колхозе. А десятиклассники Чикойской школы договорились пойти всем классом на местный кожевенный завод. И все же проблема остается. Многие из тех, кто получил в школе сельскохозяйственную профессию, сейчас не работают по специальности или вовсе покинули село. Так, из пятисот выпускников средних школ Мухоршибирского района, оставшихся в годы 9-й пятилетки работать в сельском хозяйстве, по специальности работает лишь каждый десятый. За это же время Никольская средняя школа подготовила сто механизаторов, из которых в родном колхозе имени Ленина остались работать всего двадцать человек. Такое же положение и в совхозе «Заганский», и в колхозе «Искра», а также во многих хозяйствах других районов. И это в условиях, когда колхозы и совхозы испытывают нехватку и в механизаторах, и в животноводах. А между тем, в республике есть немало положительных примеров закрепления молодежи на селе. В совхозе «Шергинскии» Еабанского района школа и совхоз имеют тесную связь у школьников свой трудовой лагерь, свои земли и набор техники. В прошлом году выпускники школы решили всем классом остаться в совхозе. Осуществление всеобщего среднего образования на селе всегда связано с подготовкой педагогических кадров. Сегодня в сельских школах республики учителей с высшим образованием почти девяносто процентов. Но не хватает преподавателей иностранных языков, музыки и пения, рисования и черчения, трудового обучения. Так, в учебном году преподавание иностранного языка не велось в 11 средних и 22 восьмилетних школах, уроки музыки и пения проходили только в средних школах. На наш взгляд, одним из путей обеспечения села учителями иностранного языка было бы открытие при Бурятском пединституте отделения совмещенных спепиальностей, скажем, русского и английского языка. А на факультете педагогики и методики начального обучения следует открыть отделение по подготовке учителей музыки и пения. Обеспечение сельских школ учителями высшей квалификации связано с решением многих вопросов и с учебной нагрузкой, и с решением бытовых условий. Однако желание поехать в село и остаться там во многом зависит от личности молодого специалиста, от начал, заложенных в детстве, в сельской школе. А начинается решение этой проблемы с профориентации в сельских школах, с преимущественного приема в пединститут и педучилища абитуриентов из села. Нынче в Бурятском пединституте выходцы из села составляют две трети из числа студентов. Однако предстоит сделать еще многое, в том числе решить сложную задачу «стандартизации» знаний выпускников стационарного и заочного обучения. Пока же различия в уровне научно-теоретической и практической подготовки их очень заметны. Мы не касались многих важных аспектов сельского образования, таких как развитие СПТУ на базе среднего образования, открытия домов технического творчества, расширения сети музыкальных школ и т. д. Сельское образование сегодня во многом определяет развитие экономики и культуры современного села и потому требует внимательного исследования и практического решения своих проблем.. «Байкал» 3 8!

84 Александр КОЧУКОВ ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ ПРОТИВНИК ПРОСИТ ПОЩАДЫ К концу января 1943 года войска 64-й, 57-й и 21-й армий продолжали сжимать кольцо вокруг южной группировки врага, который был уже деморализован. То в одном, то в другом месте складывали оружие и сдавались в плен целые подразделения, части. Только за три дня, с 27 по 29 января, соединения 64-й армии взяли в плен 15 тыс. солдат и офицеров. 30 января войска 64-й и 57-й армий, расчленив группировку противника, подошли к центру Сталинграда. Знакомясь с последними данными, нанесенными на карту начальником штаба, командарм Шумилов спросил: Иван Андреевич, дополнительно ничего разведчики не донесли о штабе Паулюса? К сожалению, нет, ответил генерал-майор Ласкин. Пленные твердят все о той же большой площади в центре города и большом неразрушенном доме. Видимо, речь ведут о площади Павших борцов. Как считаете? Я тоже так думаю. Тогда вот что. Для наращивания силы удара на этом участке введем в бой 38-ю мотострелковую бригаду полковника Бурмакова. Бросьте ее в стык 29-й и 36-й гвардейской дивизий. На столе заверещал телефон. Товарищ командующий, докладывал комдив 204-й генералмайор А. В. Скворцов, тут к нам пожаловал румынский офицер. Назвался адъютантом командира 20-й румынской дивизии. Говорит, что его комдив генерал Дмитриеску со своим штабом хотел бы сдаться з плен. Спрашивают об условиях капитуляции. Наши условия остаются прежними, спокойно проговорил гене- Окончание. См. «Байкал», X? 2, 1979 г. 82

85 рал-лейтенант М. С. Шумилов. Надеюсь, у вас есть текст ультиматума, подписанного генералами Вороновым и Рокоссовским. Так точно, есть. Вот и действуйте. А для ведения переговоров и принятия капитуляции румынской дивизии мы направим к вам офицера. Командарм Шумилов положил телефонную трубку, посмотрел на расплывшегося в улыбке Ласкина. Кого пошлем, Иван Андреевич? Подполковника Мутовина. Все же заместитель начальника штаба армии по политической части. Тем самым, как говорят дипломаты,, обеспечим соответствующий уровень. А что, правильно рассуждаете. Сопротивляется бей его, а просит пощады можно и дипломатический этикет соблюсти. Шумилов поднялся из-за стола, взял шапку (папаху он не любил носить), шинель. Где сейчас начальник разведки? Майор Рыжов на переднем крае, свернул карту генерал Ласкин. Мне только что докладывал с НП полковник Лукин. Хорошо. Я буду на наблюдательном пункте. Свяжитесь с Рыжовым и передайте ему, чтобы активизировал разведку. Надо искать и еще раз искать убежище Паулюса. Поздним вечером подполковник Б. И. Мутовин доставил в штаб армии пленного бригадного генерала Дмитриеску. Однако о местонахождении Паулюса и его штаба были лишь одни предположения. Обычно спокойный, уравновешенный.генерал Шумилов нервничал, «нажимал» на начальника разведывательного отдела майора И. М. Рыжова, штабы соединений. Несколько раз связывался по телефону с полковником И. Д. Бурмаковым. Удачно введенная в бой его бригада, преодолевая яростное сопротивление гитлеровцев, ближе других находилась теперь от площади Павших борцов. Нелегко давался 38-й мотострелковой бригаде штурм зданий городского театра, домов, где раньше находились обком партии, облисполком. Беспощадные схватки завязывались за каждый этаж, каждую лестничную клетку. В опорных пунктах оборонялись в основном отборные гитлеровские части. Полковник Бурмаков принимает решение более интенсивно использовать огонь артиллерии и минометов. Это отрезвляюще действует на фашистов. Поодиночке и небольшими группами они начинают сдаваться в плен. Несколько вконец подавленных вражеских солдат захватила штурмовая группа старшего сержанта Николая Чадова. Командир обвел взглядом пленных: Кто говорит по-русски? Я немного кофориль русский язык, залепетал высокий, тонкий, как жердь, немец. Гут, старший сержант Чадов, достав кисет, принялся мастерить «козью ножку». Пленные жадными глазами следили за действиями Чадова. Заметив это, старший сержант улыбнулся: С куревом-то у вас, видно, дело швах. Немцы молчали, а когда советские бойцы задымили самокрутками, стали глотать слюну. Надо дать им по щепотке махорки, предложил Чадов. Ты, Коля, что-то не того. Как раз наоборот, передал пленным свой кисет Николай. На ломаном немецком языке, а больше жестами старший сержант Чадов объяснил гитлеровским солдатам, чтобы те пошли к своим и уговорили их сдаться в плен. 6* 83

86 Через два-три часа всем им будет капут, заявил в заключении «дипломатической» речи Чадов. А если добровольно сложат оружие, то дадим вассер, брот. Пятеро в грязно-зеленых шинелях скрылись из виду. Поминай, как звали, иронически бросил кто-то из наших солдат. Придут, ведь в мышеловке сидят. Минут через тридцать наши бойцы увидели колонну гитлеровцев с белым флагом. Впереди шагали «уполномоченные» Чадова. Николай облегченно вздохнул, пошел навстречу плецным. Выбрав старшего по званию, спросил: А где находится штаб армии и Паулюс? Я не знайт, замахал головой унтер-офицер. Чадов вывел из строя своих «уполномоченных», показывая на здание облисполкома, сказал: Надо бы еще туда сходить. Пусть солдаты тоже бросают оружие. Наин, виновато посмотрел на Николая тот, который «немного кофориль русский язык». Там сидит официр, много официр. Видно, эсэсовцы, повернулся Чадов к своим солдатам. А, возможно, и Паулюс с ними. А ну, братва, готовь гранаты. С первого штурма здание облисполкома взять не удалось. Не имели успеха и еще несколько атак. На помощь вызвали артиллерию, несколько штурмовых групп. Под прикрытием огня удалось продвинуться почти вплотную к цели. Осталось сделать последний рывок. Кто поднимется первым, когда над головой ливень свинца? И снова (в который уже раз!) отличился Чадов с комсомольцами. Дерзким броском солдаты достигли широкого парадного крыльца облисполкома. Спустя несколько минут они ворвались уже в подъезд. Разрывы гранат, автоматные очереди, то там, то здесь закипают рукопашные схватки. Неудержимо, увлекая за собой подчиненных, рвется вперед Николай Чадов. Но вдруг он, точно поскользнувшись, оседает на землю. Изо рта хлынула кровь. Он пытается что-то прохрипеть и на руках у товарищей умирает. За командира! За Чадова! Бей гадов! послышались голоса. Теперь уже не было такой силы, которая могла бы остановить бойцов. С ужасом бегут фашисты на верхние этажи, взбираются на крышу облисполкома, однако смерть неминуемо настигает их. Советские солдаты тщательно обследовали все развалины здания, заглянули в подвал. Следов штаба шестой немецкой армии нет, нет среди убитых и Паулюса. Получив переданные сведения, комбриг полковник Бурмаков подозвал к себе начальника оперативного отделения штаба старшего лейтенанта Ф. М. Ильченко. Федор, надо искать. Паулюс укрылся где-то здесь. Отправляйся к ребятам, которые штурмуют здание городского театра и центральный универмаг. Чаще опрашивай пленных. Не мог же гитлеровский командарм провалиться сквозь землю. Старший лейтенант Ильченко, выполняя приказ, ночью напал на след. На допросе один из пленных фашистских офицеров высказал предположение, что штаб 6-й немецкой армии и ее командующий Паулюс находятся в подвале Сталинградского центрального универмага. С группой разведчиков Федор Ильченко отправился по названному направлению. На подступах к универмагу повстречал командира роты лейтенанта Кокарева. Ну, что тут. Николай? Остервенели, сволочи. Полчаса назад, спасаясь от нашего огня, выбросили белую тряпку. Попытались приблизиться к ним ударили из пулеметов. Фашистские ублюдки, процедил сквозь зубы прибывший с 84

87 Ильченко старший лейтенант Костюшко. Предлагаю отбить у них охо-. ту к провокациям. Пожалуй, Володя прав, кивнул головой старший лейтенант Ильченко. Кто тут еще из наших? Рота лейтенанта Нескубина и пулеметчики младшего лейтенанта Бельцова, ответил Кокарев. Федор Ильченко связался по радио с артиллеристами, а затем приказал открыть огонь всем подразделениям, взявшим в полукольцо здание универмага. Фашисты тоже не остались в долгу. Огневая дуэль с короткими передышками продолжалась более трех часов. В начале четвертого часа гитлеровцы выдохлись. Над воротами универмага затрепетала на ветру белая простыня. Опять, гады, провоцируют, сквозь грохот канонады прокри» чал лейтенант Кокарев. Нет уже им веры. Однако надо прекратить огонь, после некоторой паузы ска* зал старший лейтенант Ильченко. Можно, согласился старший лейтенант Костюшко, а если опять обман, сровняем с землей. Стрельба постепенно утихла, и Ильченко с Костюшко решили короткими перебежками приблизиться к воротам универмага. Но едва офицеры преодолели несколько метров, как над их головами засвистели пули. Вернувшись на исходную позицию, старший лейтенант Ильченко приказал минометчикам и автоматчикам «.подсыпать в штаны фашистам жару». Подсыпали, да так, что из окон разбитого здания универмага показалось сразу несколько бело-серых тряпок. К воротам универмага вышел немецкий офицер с флагом капитуляции и стал знаками подзывать к себе советских воинов. Отдав команду о прекращении огня, старший лейтенант Ильченко вместе с офицером связи бригады лейтенантом А. И. Межирко, переводчиком и несколькими автоматчиками направились к парламентеру. На этот раз гитлеровцы не стреляли. Стоявший у ворот универмага немецкий офицер сказал советским воинам, что в подвале находится штаб 6-й немецкой армии и что генералы предлагают вести переговоры о сдаче в плен. Старший лейтенант Ильченко связался по радио с комбригом полковником Бурмаковым. Тот, выслушав подчиненного, спросил: А Паулюс вместе с генералами? Не знаю. Сейчас спустимся в подвал и доложим вам. Через несколько минут старший лейтенант Ильченко снова связался с комбригом. Немцы согласны начать переговоры о капитуляции, но требуют представителя высшего командования. Чего требовать, когда уже заарканены, недовольно проговорил полковник Бурмаков, а потом добавил: Хорошо, Федор, кто там с тобой? Спускались в подвал с лейтенантом Межирко, а теперь подошли замполиты батальонов Гриценко, Морозов, Рыбак. Тогда толкуйте с фрицами пока сами, а мы тут что-нибудь придумаем. Комбриг послал солдата за своим заместителем по политической части подполковником Винокуром, приказал радисту связаться с командующим 64-й армии. Вскоре генерал-лейтенант Шумилов слушал взволнованный голос полковника Бурмакова. Товарищ генерал, сейчас могу доложить поточнее. В подвале универмага укрылись генералы и офицеры штаба шестой немецкой армии. Несколько наших разведчиков во главе со старшим лейтенантом Ильченко вступили с ними в переговоры. Паулюс там? спросил командарм. 85

88 Пока неизвестно. Жду доклада Ильченко. Он сообщил, что фашисты требуют представителя высшего командования. Что вы намерены предпринять? Пошлю к ним своего заместителя по политической части. Он у меня смелый, решительный человек. Добро. Докладывайте чаще. Блокируйте универмаг. Намертво. Ваш правый сосед 36-я стрелковая дивизия, если что, поможет. Сейчас я отдам распоряжение. Главная задача взять Паулюса. Желательно живым. Полковник Бурмаков выключил радиостанцию. Обращаясь к прибывшему по его приказу подполковнику Винокуру, спросил: Слышал разговор с командармом? Да. Тогда - поезжай на помощь к Ильченко. Что и как смотри по обстановке. Паулюс, видимо, в подвале. Его надо доставить в штаб армии живым. Надеюсь на тебя, Леонид Абович! Беседуя с Л. А. Винокуром, я спросил: Леонид Абович, с какими думами вы отправлялись в стан врага? Мысль работала в одном направлении, сказал ветеран. Хотелось с честью выполнить поставленную задачу. Конечно, риск был большой. Фашисты они и есть фашисты. Могли заманить в западню побольше наших командиров, а потом превратить их в заложников. Мол, или вы даете возможность выбраться из котла Паулюсу со свитой, или уничтожаем ваших генералов и офицеров. Более того, в штабе противника могли найтись фанатики-гитлеровцы, которые прежде чем пустить себе пулю в лоб, могли перестрелять нас. Словом, опасность подстерегала на каждом шагу. Но я не боялся смерти. Кому как не мне, комиссару бригады, личным примером воодушевить бойцов в критический момент. В штаб Паулюса подполковник Винокур прибыл с майором Егоровым. Встретивший их старший лейтенант Ильченко доложил, что он кое о чем с гитлеровцами договорился, но сам Паулюс не появляется, а другие генералы хотят продолжать переговоры со старшими начальниками. Заставим развязать языки, бросил на ходу подполковник Винокур, ведите меня к ним. С Винокуром через переводчика начал разговаривать высокий, сутулый, с рыцарским крестом на жилистой шее генерал-майор Роске. Сказал, что будет вести переговоры не от имени генерал-фельдмаршала Паулюса, а от имени генералов и офицеров штаба. Нам известно, заметил подполковник Винокур, что Паулюс имеет звание генерал-полковника. Из Берлина получен приказ, ответил Роске, о производстве Паулюса в генерал-фельдмаршалы. Несколько дней он уже не командует армией, а разговаривать будет только с вашим генералом. - Ильченко, доложите об этом комбригу, распорядился подполковник Винокур и продолжал разговор с Роске. Вы полностью окружены, сложите оружие. Мои войска, то есть части, входящие в южную группировку армии, еще могут сопротивляться. Но сопротивление бессмысленно. Здание, где находится штаб, заминировано. Стоит нажать кнопку, и все взлетит на воздух. Тогда зачем выбрасывали белый флаг? Роске посовещался с начальником штаба 6-й армии генерал-лейтенантом Шмидтом и попросил ответить Винокура на следующие вопросы: Гарантируется ли безопасность фельдмаршала Паулюса? Могут ли 86

89 вес генералы и офицеры взять с собой вещи? Как советское командование поступит с ранеными и больными немецкими солдатами? Можно ли немецким врачам в плену оказывать помощь раненым. ПЕРЕГОВОРЫ О КАПИТУЛЯЦИИ Пока подполковник Винокур отвечал на вопросы, было передано сообщение по радио командующему 64-й армией генерал-лейтенанту Шумилову. С ним на наблюдательном пункте были начальник оперативного отдела полковник Лукин, заместитель начальника штаба армии по политчасти подполковник Мутовин и начальник разведывательного отдела майор Рыжов. Всех троих командарм направил в штаб шестой немецкой армии для переговоров. Официальную капитуляцию должен был принимать начальник штаба 64-й армии генерал-майор Ласкин. Визит наших парламентеров в стан врага, ведение переговоров с гитлеровцами о капитуляции, детали, связанные с пленением генералфельдмаршала Паулюса, -'обо всем этом не раз сообщалось в нашей печати. Но, к сожалению, разночтений в источниках так много, что мне ничего не оставалось делать, как собрать их и попросить Героя Советского Союза генерал-полковника М. С. Шумилова, с которым я в течение ряда лет постоянно консультировался, и Героя Социалистического Труда генерал-майора в отставке 3. Т. Сердюка сказать свое веское слово. Оба заслуженных ветерана дали такой совет: «Послушайте рассказы непосредственных участников событий, сделайте поправку на человеческую слабость чуточку преувеличивать свои собственные заслуги, сверьте полученное с архивными документами это и будет историческая правда». С воспоминаниями Л. А. Винокура и Ф. М. Ильченко я так и поступил. В дальнейшем тоже пользовался данным методом исследования. Бывший начальник разведки 64-й армии Иван Михайлович Рыжов среднего роста, крепкого сложения человек. Немногословный. Заслуги свои не выпячивает. Почему ни разу не выступал в печати с воспоминаниями о пленении Паулюса? По той простой причине, что парламентерская группа, в которую он входил, сыграла весьма скромную роль. Когда полковник Лукин, подполковник Мутовин и я прибыли к подвал универмага, вспоминал Рыжов, подполковник Винокур v. старший лейтенант Ильченко проделали уже большую подготовительную работу к официальным переговорам о капитуляции штаба 6-й немецкой армии. Старший нашей парламентерской группы полковник Лукин, обратившись к Шмидту, сказал: Господин генерал-лейтенант, прошу немедленно проводить нас к фельдмаршалу Паулюсу. Фельдмаршал Паулюс нездоров и армией не командует, ответил Шмидт. Ваши войска расчленили армию на три части. Во главе каждой находится сейчас генерал. Паулюс является «частным лицом» ii будет сдаваться в плен, когда прибудет ваш генерал. Переговоры о капитуляции поручено вести мне и генералу Роске. И все-таки вы доложите Паулюсу о нашем прибытии, настаивал полковник Лукин. Мы требуем, чтобы он подписал приказ о капитуляции всех войск сталинградской группировки. Шмидт ушел в соседнюю комнату, а возвратясь, развел руками: К сожалению, господа, я не могу сообщить что-то новое. Фельдмаршал не в состоянии выполнить ваши требования. Все вопросы приказано решать генералу Роске и мне. 87

90 Чтобы не сорвать переговоры, полковник Лукин, подполковник Мутовин и майор Рыжов не стали больше настаивать на своем, а предъявили Роске и Шмидту ультиматум о немедленном прекращении сопротивления и полной капитуляции южной немецкой группировки войск. Ультиматум был принят с некоторыми оговорками: во-первых, делегация 64-й армии не должна устраивать никакого» допроса генерал-фельдмаршалу Паулюсу. Все показания военного порядка он будет давать только генерал-полковнику Рокоссовскому; во-вторых, советские войска должны обеспечить Паулюсу полную безопасность. Не исключено, что на него могут напасть как русские, так и немецкие солдаты; в-третьих, хотя Паулюс и является «частным лицом», но пока он. в штабе, не разоружать его генералов, офицеров и солдат. После отъезда,из штаба Паулюс не отвечает за действия своих подчиненных. А теперь, господа, немедленно по радио и телефонной связи отдайте приказ войскам о прекращении огня! не прибегая к помощи переводчика, на немецком языке заявил подполковник Мутовин. Щмидт и Роске не просто удивились, а пришли в замешательство. Из разведданных они, видимо, знали, что Борис Ильич Мутовин является заместителем начальника штаба 64-й армии по политической части. Но откуда комиссар так хорошо знает немецкий язык?! Подполковник Мутовин поторопил генералов. И скоро на Есех участках наступила тишина. Лишь в районе школы, которая располагалась недалеко от штаба Паулюса, слышалась стрельба. Генерал Роске попросил полковника Лукина выделить одного офицера с тем, чтобы он вместе с работниками штаба 6-й немецкой армии> поехал к «неподчинившимся». Выполнить опасную задачу вызвался майор Рыжов. Вместе с тремя немецкими офицерами он подъехал к школе и через громкоговоритель вызвал фашистского командира, руководившего обороной здания. Ему было передано письменное распоряжение генерала- Роске о немедленном прекращении огня. Гитлеровец не посмел воспротивиться. Подъехав снова к универмагу, майор Рыжов увидел начальника штаба армии генерал-майора Ласкина и командира 38-й мотострелковой бригады полковника Бурмакова. И какое же чувство испытывали вы, когда направлялись в штаб 6-й немецкой армии? спросил автор этих строк у генерал-лейтенанта' в отставке И. А. Ласкина во время встречи. Если говорить откровенно, признался Иван Андреевич, то сильно волновался. Ведь не к теще на блины, а в логово врага шел. Могло быть всякое. И. А. Ласкин говорил тихо, и мне как-то не совсем поверилось, чтоэтот скромный, обходительный человек заряжен отвагой, дерзостью' и мужеством. Но я ошибся в своих предположениях. Едва ветеран повел речь о давно минувших, но навсегда врезавшихся в память огненных днях, как весь преобразился. Куда девалась застенчивая улыбка, мягкость движений, стеснительность?! На лице решимость, металлические нотки в голосе, резкая жестикуляция. Иван Андреевич так горячо и страстно говорил, показывал на схемах и карте различные ситуации, что я, как наяву, увидел картину пленения фельдмаршала. у входа в штаб Паулюса генерал-майора Ласкина и сопровождающих его офицеров остановили немецкие часовые, но затем, повинуясь приказу вышедшего навстречу гитлеровского полковника, пропустили вперед. Советские командиры вошли в подвал универмага. Маленькие оконца загорожены мешками. В полумраке мерцали огоньки то ли карманных фонариков, то ли коптилок. Зловонный запах, со всех сторон слышится чужая речь. Многие гитлеровцы находились в шоко- 88

91 вом состоянии, по-волчьи смотрели на вошедших. Поэтому генерал Ласкин сразу же предупредил своих спутников: Продвигаемся вдоль стены, оружие наготове. Через несколько минут блуждания в полумраке отыскали массивную дверь, распахнули ее и оказались в большой полуподвальной комнате, посреди которой стояло несколько сдвинутых столов, заваленных картами и бумагами. Свет керосиновой лампы и свечи едва пробивался через облако табачного дыма. Руки вверх! Вы пленены. властно заявил генерал-майор Ласкин. Гитлеровцы повскакивали. Первым из них представился начальник штаба 6-й армии генерал-лейтенант Шмидт. Узнав, кто перед ним, Шмидт доложил: «Генерал-фельдмаршал Паулюс поручил вести переговоры о капитуляции мне и генерал-майору Роске». Немедленно отдайте приказ о прекращении огня, потребовал генерал-майор Ласкин. Гут. Айн момент, услужливо засуетился Роске. Застрекотали полевые телефоны, через радиостанции в эфир понеслись слова, означающие начало капитуляции. К Ласкину подошли полковник Лукин, подполковники Мутовин, Винокур и другие советские офицеры. Они изложили заданные гитлеровцами вопросы. Вы дали ответы? спросил Ласкин. Сначала мы с Ильченко все им растолковали, затем подтвердили условия капитуляции Лукин, Мутовин и Рыжов, сказал подполковник Винокур, а они желают услышать уже сказанное еще из ваших уст. Немецкая педантичность, поморщился генерал-майор Ласкин. Что же, придется повторить. Обращаясь к переводчику, Иван Андреевич проговорил: Переведите генералам. Жизнь фельдмаршала гарантируется. На нашей машине и под усиленной охраной он будет доставлен в штаб армии, а затем в штаб фронта к генерал-полковнику Рокоссовскому. Офицеры и солдаты могут взять личные вещи.'денщики и ординарцы могут сопровождать свое начальство. Возражений против издания прощального приказа нет. Немецкие врачи до особого указания нашего командования могут обслуживать раненых и больных. Изложив условия капитуляции, генерал Ласкин обратился к Шмидту: А где же господин Паулюс? В соседней комнате. Я сейчас доложу ему. Выставите у кабинета Паулюса нашего часового, приказалсоветский генерал. Через минуту рядом с немецким часовым стоял наш автоматчик старший сержант Петр Алхутов (в некоторых источниках фамилия искажена Алтухов. Не избежал данной ошибки в своих мемуарах и И. А. Ласкин). Сам Петр Васильевич Алхутов вспоминает: Услышав свое имя, я направился на пост. Пока подходил к порогу кабинета Паулюса, незаметно снял автомат с предохранителя. У стоявшего напротив меня немецкого часового округлились глаза и задрожал подбородок. Вскоре из кабинета Паулюса вышел Шмидт. Он не сказать, чтобы испугался, но малость оторопел при виде меня. Сразу же поспешил к генералу Ласкину с докладом. Пробормотал что-то по-немецки. Переводчик перевел: «Фельдмаршал Паулюс просит 20 минут на приведение себя в порядок». «Хорошо, кивнул головой генерал Ласкин. Немедленно отдайте приказ всем окруженным под Сталинградом войскам прекратить сопротивление. » Представители нашего командования продолжали переговоры.

92 с гитлеровцами о капитуляции, а я стоял на посту. Вдруг снова слышу резкий вопрос генерала Ласкина: «Почему не появляется господин Паулюс?» Шмидт быстро засеменил к своему шефу, а через несколько минут вернулся, как побитый пес. Глотая слова, сообщил через переводчика: «Фельдмаршалу сейчас плохо. Он просит еще 20 минут». «Хватит! решительно поднялся из-за стола Иван Андреевич Ласкин. За мной, товарищи офицеры!» Поравнявшись со мной и немецким часовым, генерал Ласкин, полуобернувшись к полковнику Бурмакову, сказал: «По-моему, одного нашего хватит. Уберите. » «Старший лейтенант Латышев, останьтесь здесь ответственным за охрану Паулюса», быстро распорядился наш комбриг. Генерал-майор Ласкин, полковники Лукин, Бурмаков, подполковники Мутовин, Винокур, переводчик и Шмидт вошли в кабинет к Паулюсу, а мы с комбатом Латышевым, другими автоматчиками остались по эту сторону двери. Стояли в готовности по первому зову командиров броситься им на помощь. Минуты казались часами. Ведь неизвестно было, какой оборот может принять дело. Однако ничего неожиданного не произошло. По рассказам И. А. Ласкина и Л. А. Винокура кабинет командующего 6-й немецкой армии не совсем был подготовлен к встрече «гостей». На полу валялись обрывки газет и каких-то бумаг. Кругом пепел, окурки. Большая карта Сталинграда на стене перекошена. Тот же, что и в подвале, зловонный запах. Да и у самого Паулюса вид был далеко не фельдмаршальский. Пепельно-желтое лицо. Красные воспаленные глаза. Левая щека и веко глаза дергались от нервного шока. Господин Паулюс, вы пленены войсками 64-й армии. с металлом в голосе объявил генерал-майор Ласкин. Фашистский командарм подошел к советскому генералу, негромко произнес: Фельдмаршал германской армии Паулюс сдается Красной Армии в плен. Наши офицеры внимательно рассматривали худощавого, с бледным лицом человека, облаченного в помятую шинель с погонами генерал-полковника немецкой армии. Видно, Паулюс понял сложившуюся ситуацию. Мельком взглянув на свои погоны, сказал: Я только вчера произведен в генерал-фельдмаршалы. Новой формы одежды у меня нет. После небольшой паузы Паулюс с горькой усмешкой добавил: Да вряд ли теперь и понадобится новая форма. Вам известны условия капитуляции? спросил генерал-майор Ласкин. Да, скорее не сказал, а выдохнул из себя генерал-фельдмаршал. Когда вывели из подвала пленного генерал-фельдмаршала Паулюса, двор универмага полностью был захвачен советскими воинами. Вверх полетели шапки, грянуло «ура!». Подали три машины две легковых и грузовую. Генерал-майор Ласкин предложил Паулюсу сесть в легковой автомобиль. По дороге в штаб 64-й армии Фридрих Паулюс уныло смотрел в окно на бредущих по снежному полю пленных, бывших его подчиненных. Жалкий вид имели они. Многие были укутанные одеялами, платками и даже женским бельем. Кое-кто едва переставлял ноги. Фельдмаршал тяжело вздыхал, левая щека его еще больше дрожала, а мысли, как перья распотрошенной подушки, метались в голове. Нет, не о предстоящем допросе думал он. План поведения давно «90

93 составлен. Позже фельдмаршал признается, что его мучила мысль, как Гитлер отнесся к капитуляции 6-й армии, к его последней телеграмме, переданной в «Волчье логово»: «У дверей русский. » Присваивая фельдмаршальское звание, фюрер, видимо, хотел, чтобы он, Паулюс, покончил с собой. Хотел или не хотел. НЕИСТОВСТВО ГИТЛЕРА И КРОКОДИЛОВЫ СЛЕЗЫ ГЕРИНГА Сейчас доподлинно известно, что Гитлер ждал самоубийства Паушса. Вот стенограмма беседы, состоявшейся 1 февраля 1943 года в «Волчьем логове». «Фюрер. Они сдались там по всем правилам. Можно было бы юступить иначе: сплотиться, образовать круговую оборону оставив юследний патрон для себя. Если представить себе, что у одной женщиш достаточно гордости, чтобы, услышав несколько оскорбительных :лов, выйти, запереться у себя и немедленно застрелиться, то я не 1спытываю уважения к солдату, который в страхе отступает перед этим и предпочитает сдаться в плен. Цейтцлер: Я тоже не могу этого постигнуть. Я все еще думаю, что, ложет быть, это не так, что он, возможно, лежит там тяжелораненый. Фюрер: Нет. Это так. Они немедленно будут отправлены в Москву, 7редстанут перед ГПУ и их принудят отдать приказ, чтобы северная 1асть котла также сдалась в плен. Шмидт все подпишет. Кто не имеет аужества ступить на путь, на который в конце концов ступает каждый [еловек, тот не имеет также силы противостоять этому. Он попадает душевный транс. У нас слишком много развивался интеллект и слишком мало твердость характера. Цейтцлер: Это абсолютно необъяснимо. Фюрер: Не скажите! У меня было письмо. Белов получил письмо. 1 могу его показать вам. В нем он пишет: относительно людей я при- 4ел к следующему заключению и дальше указывается: «Паулюс юд вопросом; Зейдлиц: пал духом; Шмидт: пал духом». Цейтцлер: О Зейдлице я тоже слышал плохо. Фюрер: И ниже: «Хубе человек! Конечно, (можно было сказать,.то было бы) лучше, если бы Хубе остался там, а другие вышли из 'кружения. Однако, хотя после всего этого ценность людей сейчас нам ie безразлична, в войне в целом нам нужны мужчины. Я твердо убеж- 1ен, что Хубе выйдет. В германской империи в мирное время ежегодно т 18 до 20 тысяч человек предпочитали добровольную смерть, даже ie будучи в подобном положении. В данном случае этот человек мог видеть, как тысяч его олдат умирают и мужественно обороняются до последнего, и как он <юг сдаться большевикам?! Ах. Цейтцлер: Это нечто такое, что совершенно непостижимо. Фюрер: Но первое подозрение у меня еще раньше возникло. Это >ыло в то время, когда он запрашивал, что ему теперь делать. Как он юг тогда вообще делать такой запрос? Следовательно, в будущем аждый раз, если какая-либо крепость будет осаждена и начальник арнизона получит требования о капитуляции, он первым делом станет прашивать: что ему теперь делать. С какой легкостью он это сделал! 1ли Бекер: он запутался со своим вооружением, сделал. и после этого астрелился. Как это просто сделать! Пистолет это же легкая штука. [акое малодушие испугаться его! Лучше дать себя похоронить заживо. IMCHHO тогда, когда он точно знал, что его смерть явилась бы предпоылкой удержания других котлов. Теперь, когда он подал такой пример, ельзя ждать, чтобы солдаты продолжали сражаться. 91

94 Цейтцлер: Тут нет никаких оправданий. Он обязан был раньш застрелиться, как только почувствовал, что нервы могут отказать. Фюрер: Если отказывают нервы, все равно не остается ничег другого как сказать: я ничего не мог больше сделать, и застрелить ся. В этом случае можно было бы сказать: человек вынужден застре литься, подобно тому как раньше полководцы бросались на Met если они видели, что сражение проиграно. Это само собой понятие Даже Вар приказал своему рабу: теперь убей меня. Цейтцлер: Я все еще думаю, они, может быть, так и поступил! и только русские утверждают, что всех взяли в плен. Фюрер: Нет! Энгель: (офицер связи при Гитлере) Странно, смею сказать,- что они не указали, что Паулюс был взят в плен, будучи тяжелс раненым. В таком случае они могли бы впоследствии объявить, чт он умер' от ран. Фюрер: Имеются ли точные сведения о ранении. Трагическо уже случилось. Оно должно быть предостережением. Энгель: Не все фамилии генералов могут совпадать. фюрер: В эту войну никто больше не получит звание фельдмар шала. Все это будет сделано только после окончания войны. Не вида вечера, и хвалиться нечего 1. Цейтцлер: Была настолько полная уверенность в окончании, чт его последняя радость. Фюрер: Конечно, можно было предположить, что конец буде героическим. Цейтцлер: Иначе нельзя было и думать. Фюрер: Как же можно было иначе действовать в таком окружени людей?! Ведь тогда бы я должен был сказать, что идиот тот солдакоторый рискует своей жизнью, постоянно жертвует своей жизньн Если спасует какой-нибудь маленький человек, это я еще пойму. Цейтцлер: Командующему войсками это гораздо легче. По нем все равняются. Ему все же легче застрелиться. Простому человеку эт труднее сделать. Фюрер: Если маленький человек, на которого валятся все бедь в подобном случае скажет. и сдастся в плен, то это я пойму. Но должен сказать: как героически. Это нельзя оспаривать. Конечн и многие немцы. и что мы, с нашим действительно таким духовн стойким офицерским корпусом, с нашими высокобоеспособными солд; тами и нашим оружием, превосходящим в конечном счете русско не можем добиться этого. Мы же всегда превосходили противник не считая Сталинграда. Как только я сегодня ночью услышал об это? я немедленно приказал Путткамеру уточнить, действительно ли все у» стало обнародовано. Если бы об этом еще не передавали по ради я немедленно приостановил бы это. Мне это потому так досадно, чт из-за одного единственного слабовольного, бесхарактерного человек перечеркнуто мужество столь многих солдат и теперь этот человб сделает это. Представьте себе: он прибудет в Москву, и вообразил себе эту «крысоловку»! Там он подпишет все. Он будет делать npi знания и составит воззвания. Вот увидите: теперь они пойдут по пут бесхарактерности до предела, докатятся до глубочайшего падения. Т\ можно сказать так: одно зло неизбежно всегда влечет за собой н< вое зло. Энгель: Еще один вопрос: завтра майор Цицевитц должен сделал Впрочем, Гитлер не сдержал своих слов. Вечером этого же дня, 1 февра г., было объявлено о присвоении звания генерал-фельдмаршала фон Клейст Бушу и барону фон Вейхсу. Производились в фельдмаршалы фашистские генерал и в гг. (Примеч. автора). 92

95 сообщение о Сталинграде для нашей и зарубежной прессы. Не следует ли отказаться от этого? Фюрер: Нет. Энгель: Я говорю об этом потому, что, естественно, уже теперь ктавятся вопросы и среди них вопросы. Лучше, если только в самых юбщих. Фюрер. Просочились ли сведения об этом, точно нельзя сказать, это невозможно твердо установить. Но у солдат на первом месте всегда стойкость характера, и если мы не создадим ее, если мы станем выращивать только чистых, интеллектуальных акробатов и атлетов, тогда у нас никогда не будет людей, которые действительно могут выдержать сильные удары судьбы. Это является решающим. Цейтцлер: Да. Я в первый раз произвел одного офицера для поручения в офицеры генерального штаба, хотя он не прошел подготовки з генеральном штабе. Во время отхода дивизии он проявил прекрасные способности генштабиста. И ничего, что он окончил лишь восьминедельные курсы. Он начал сразу успешно работать. Я тут же распорядился: отныне ты офицер генерального штаба. Фюрер: Да, нужно брать отважных, мужественных людей, которые готовы пожертвовать даже своей жизнью, как каждый солдат жертвует собой. Что такое «жизнь»? Жизнь. народ; отдельная личность должна умереть. Что остается от отдельного человека? Это народ. Но как может человек испытывать страх перед той секундой, когда он может освободиться от земных тягот, если долг не удержит его в юдоли печали. Ну. Они сообщают, что Паулюс тоже пленен. Я хочу различать: пленен или пропал без вести. Если они ворвались и взяли без борьбы, то тогда речь идет о пленении. В других случаях надо сообщать как о пропавших без вести. Я не знаю, как поступить в случае с Паулюсом. Нужно передать командующему в северном котле, чтобы он при любых обстоятельствах удерживал котел. Котел должен обороняться до последнего солдата. Цейтцлер: Значит, вы согласны, чтобы я действовал в этом направлении? Фюрер: Да! Я хочу возвратиться к прежней мысли. Румынский генерал Ласкар логиб со своими людьми. Я доволен, что наградил его железным крестом с дубовыми листьями. Как могло случиться подобное! Когда я сегодня в половине третьего ночи узнал об этом я рано лег спать, я сразу вызвал Путткамера и велел установить передано ли сообщение уже по радио. Ведь русские сообщили: фельдмаршал Паулюс со всем своим штабом взят в плен. Весь штаб сдался. Теперь русские пойдут. Цейтцлер: Это я уже предвидел! Я думал, они поглумятся над мертвым Паулюсом. А теперь дело обстоит еще хуже. Фюрер: Он в ближайшее время выступит по радио, вот увидите. Зейдлиц и Шмидт будут говорить по радио. Они запрут их в крысином подвале, и через два дня они будут настолько измучены, что немедленно заговорят. Одна очень красивая дама, которая была действительно красавицей в полном смысле слова, была оскорблена только одним словом. После этого она сказала и ведь из-за сущего пустяка «Тогда я могу удалиться. Я не нужна». (отвечает> «Ну и иди!» После чего женщина ушла, написала прощальное письмо и застрелилась. 1 Произошло ранение до вылета Енеке или после? 1 По воспоминаниям одного из участников совещания, это повторное упоминание Гитлером «гордой, красивой дамы» относилось к одной секретарше Геринга, которая в конце 1942 г., после несправедливого упрека реихсмаршала, покончила жизнь само- Убиистпом. (Цитируется по книге В. И. Дашичева «Банкротство стратегии германского фашизма». М., 1973, том 2, с 375.) 93

96 Цейтцлер: Это я проверю. Я позвоню Енеке. Он должен знать, если это было до его вылета. Фюрер: Это надо точно установить! Тогда можно будет объявить, что и штабы сражались до последнего и что только тогда, когда работники штабов были ранены и схвачены, они были побеждены превосходящими силами противника и попали в плен. Цейтцлер: Так, очевидно, и поступила основная часть штабов. Фюрер: Вообще нужно сказать: это была в общем не капитуляция, а победа превосходящих сил. Цейтцлер: Можно еще вставить, что русские извратят то, что еще ранее нами было сообщено мировой прессе. Фюрер: Что они в течение месяцев не имели продовольствия и что поэтому русским удалось многих подавить своим превосходством. Цейтцлер: Я также полагаю, что такая мотивировка правильна. »' Фашистская печать и радио, действуя в духе указаний Гитлера, исказили правду о трагическом финале Сталинградской битвы. Не в силах совсем умолчать о приближении позорного конца окруженной на Волге группировки войск, геббельсовская пропаганда до последнего продолжала утверждать, что «подразделения и части 6-й армии еще способны вести бой». Затем на газетных страницах и в эфире появилась кощунственная патетика: «героическая борьба», «доблестное сопротивление», «бессмертная слава». Но дальше всех пошел рейхсмаршал Геринг. 30 января он произнес по радио речь, в которой сравнивал происходящее на Волге со знаменитой оборонительной битвой спартанцев и Фермопил в 480 году до нашей эры и по аналогии с надписью: «Путник, если ты придешь в Спарту, скажи, что мы пали здесь, как повелевал закон» уверял, что в истории третьего рейха будет записано: «Если вернешься в Германию, сообщи, что видел нас сраввавшимися в Сталинграде, как повелевал закон». Над всеми гигантскими битвами, восклицал Геринг, высится ныне, подобно монументу, битва под Сталинградом. Она останется в нашей памяти как величайшее героическое сражение. Беспримерно то, что свершают там сейчас наши саперы, пехотинцы, артиллеристы, зенитчики и все, кто сражается в этом городе, от генерала до последнего рядового. i И это говорил Геринг один из главных виновников гибели окруженной в междуречье Волги и Дона группировки войск. Когда Гитлер колебался отводить или не отводить от Сталинграда попавшие в ловушку войска, так как их невозможно снабжать всем необходимым, именно Геринг заявил: «Мой фюрер, я не сомневаюсь, что ВВС справятся со снабжением 6-й армии». Не сдержав своего слова и тем самым вместе с Гитлером подписав смертный приговор окруженной группировке своих войск, рейхсмаршал теперь бессовестно проливал крокодиловы слезы. Если бы слышал похоронную речь Геринга Паулюс, если бы стало известно ему содержание беседы Гитлера в «Волчьем логове». Совсем по-другому держался бы он на допросах. Но Фридрих Паулюс не знал, не мог знать истинных намерений Гитлера, а потому оставался верен ему. Подъезжая к штабу 64-й армии, фельдмаршал еще раз мысленно повторил, что он скажет на первом допросе. ДОПРОС ФЕЛЬДМАРШАЛА О чем вы думали, когда ждали машину с пленным Паулюсом? задал я во время одной из встреч с Героем Советского Союза генералполковником М. С. Шумиловым свой традиционный вопрос Текст стенограммы цитируется по тон же книге стр

97 Михаил Степанович улыбнулся: О чем может думать военачальник, когда его войска пленили не полковника и даже не генерала, а самого фельдмаршала?! Присваи- вая Паулюсу звание генерал-фельдмаршала в самую критическую минуту Сталинградской битвы, Гитлер считал, что командующий 6-ii армии скорее покончит с собой, чем сдастся в плен. Мы очень боялись самоубийства Паулюса. Волновались за то, чтобы по дороге его не ухлопали сами же гитлеровцы. Мы еще надеялись, что командующий (3-й немецкой армией отдаст приказ сложить оружие северной группировке своих войск, которая не последовала примеру остальных и продолжала оказывать сопротивление. К тому же, фельдмаршал много знал. Нет, нам он нужен был только живым! Я особенно подчеркнул это, когда отправлял начальника штаба 64-й армии генерала Ласкина в стан к Паулюсу. Спрашиваю Ивана Андреевича: все понял? «Так точно! Главная задача доставить к вам живого Паулюса. Он нам еще пригодится». Говорю не только нам. Наступит время, когда мы войдем в Берлин, посадим всю фашистскую шайку на скамью подсудимых, и тогда показания Паулюса могут сыграть важную роль. Начальник штаба армии уехал. Мы же с членом военного совета армии Зиновием Тимофеевичем Сердюком прикинули план первого допроса фельдмаршала. Хотелось «выкачать» из него многое. Но отдавали себе отчет в том, что с первого захода он вряд ли разговорится. В конце концов решили нажать на основное Паулюс должен отдать приказ всем своим войскам, не прекратившим сопротивление, сложить оружие. Время шло, а генерала Ласкина все нет и нет. Связался со штабом 38-й мотострелковой бригады, блокировавшей со всех сторон последнее пристанище Паулюса. Доложили, что Иван Андреевич вместе с комбригом полковником Бурмаковым ушел в стан врага. Через полчаса опять звоню. Говорят стрельбы не слышно, но и из подвала не выходят. «А не задумали ли фашисты взять наших парламентеров в качестве заложников?» подкатил ко мне ежа Зиновий Тимофеевич. По словам генерала Сердюка, он даже предлагал создать оперативную группу и отправиться на помощь. Точно, утвердительно кивнул головой Михаил Степанович. Я едва удержал его. Хотя и сам в душе горел желанием отправиться к своим парламентерам. Однако разум взял верх над чувствами. Гитлеровцы-то сидели в мышеловке. Их окружила целая мотострелковая бригада и приданный ей 329-й саперный батальон. Но на всякий случай отдал приказ соседним частям быть начеку. Где-то к полудню 31 января 1943 года нашим треволнениям пришел конец. На дороге показалась кавалькада машин. Вскоре передо мной предстали генерал-фельдмаршал Паулюс, его начальник штаба генерал-лейтенант Шмидт и первый адъютант армии полковник Адам, каждый поднял правую руку со словами: «Хайль Гитлер!» Михаил Степанович, после войны Вильгельм Адам утверждал, что Паулюс и он лишь подняли по привычке руки, а «Хайль Гитлер!» выкрикнул Шмидт. Возможно. Но в то время мне предстояло реагировать на их, видимо, заранее продуманную выходку. Реагировать, конечно, выдержанно, дипломатически. Повернувшись к переводчику, я сказал: «Переведите этим господам, что здесь нет никакого Гитлера, и пусть они изволят приветствовать командование 64-й армии, войска которой пленили их, так, как положено». Пока переводчик доводил до пленных смысл высказанного 05

98 мною, невольно подумалось: «Гитлер угробил 6-ю немецкую армию, я они его славят. Или это запланированный ход?» Нет, все трое покло-.нились в мою сторону. На допросе фельдмаршал не юлил, не сваливал вину на других. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее, попросил я Михаила Степановича. Подробно и совершенно точно записано вот здесь, протянул мне генерал-полковник стенограмму своей беседы с пленным фельдмаршалом. «Обращаясь к Паулюсу, Шумилов говорит: Прошу предъявить документы. Паулюс: Я имею солдатскую книжку. Шумилов: Удостоверение о том, что Вы, господин фельдмаршал, произведены в фельдмаршалы? Паулюс: Такого удостоверения нет. Шумилов: А телеграмму такую получили? Паулюс: Об этом я получил по радио приказ фюрера. Шумилов: Об этом я могу доложить своему Верховному командованию? Паулюс: Можно, и господин Шмидт начальник штаба может подтвердить. ' Шумилов: Кто с вами пленен? Паулюс: Вместе со мной начальник штаба генерал-лейтенант Шмидт и полковники штаба 6-й армии. Шумилов: Кто еще? Паулюс: Имена других я передал в записке парламентерам. Шумилов: Вас пленили части 64-й армии, которые дрались с вами, начиная от Дона и до конца под Сталинградом. Жизнь, безопасность, мундир и ордена вам сохраняются. Части армии это гарантируют. Господин фельдмаршал, прошу мне сообщить, по какой причине не приняли ультиматум генерал-полковника Рокоссовского командующего Донским фронтом, когда было предложено вам сложить оружие? Паулюс: Русский генерал поступил бы так, как и я. Я имел приказ драться и поэтому не имел никакого права нарушать этого приказа. Шумилов: А дополнительно от Гитлера не получали приказа? Паулюс: Я с самого начала и до конца имел приказ драться. Шумилов: Какие мотивы послужили сдаче оружия сейчас? Паулюс: Мы не сложили оружие, мы выдохлись, дальше драться не могли. После того, как ваши войска вклинились и подошли к остаткам наших войск, не было боеприпасов, нечем было защищаться, и поэтому борьба была прекращена. Шумилов: Вы отдали приказ Южной группировке сложить оружие? Паулюс: Я не отдавал такого приказа. Ласкин: Этот приказ при нас был отдан генерал-майором Роске. Шумилов: А вы утверждали приказ о сдаче оружия? Паулюс: Нет, он сделал это самостоятельно. Я не командующий Южной и Северной группировками, части находятся не в моем подчинении. Господин Роске принял решение сложить оружие. Шумилов: Северной группировке вы отдали приказ о сложении оружия? Паулюс: Нет. Шумилов: Я прошу отдать. Паулюс: Я не имею никакого права отдавать такого приказа. Шумилов: Вы же командующий ими. Паулюс: Я не могу не подчиненным мне войскам отдать приказ 96

99 о капитуляции. Я надеюсь, что вы поймете солдата, поймете его обязанности. Шумилов: Каждого солдата обязывают драться до последнего, но начальник может приказать своим подчиненным прекратить борьбу, когда он видит, что напрасно гибнут, что это ведет к бесполезному уничтожению людей. Паулюс: Это может решить тот, кто непосредственно остается с войсками. Так и получилось с Южной группировкой, в которую я попал случайно. Шумилов (переводчику): Передайте фельдмаршалу, что я его приглашаю сейчас откушать, после чего он поедет в штаб фронта». Нам не удалось склонить Паулюса к главному, заметил генерал-полковник М. С. Шумилов. Настаивать было бесполезно, и поэтому я пригласил его пообедать. Здесь вы сделали второй «дипломатический» шаг? Пожалуй, да. Но он оказался куда труднее первого. Когда мне доложили, что Паулюс не хочет садиться за стол до тех пор, пока не появится в комнате командующий 64-й армии, я обратился за советом к находившимся на нашем командном пункте заместителю командующего войсками Донского фронта генералу К- П. Трубникову и члену Военного совета Донского фронта А. С. Чуянову. Оба пожали плечами. Потом Алексей Семенович Чуянов предложил: «Позвоните самому командующему. Вопрос щекотливый». Константин Константинович Рокоссовский внимательно выслушал меня и рассмеялся: «И пленить, и допросить сумели. А «прием» организовать затрудняетесь. Что там Трубников и Чуянов вам советуют?» Я промолчал. Генерал Рокоссовский снова с вопросом: «Ну, а вы сами как думаете, стоит садиться вместе с Паулюсом за один обеденный стол или нет?» Чтобы не попасть впросак, попытался было пуститься в философские рассуждения, но Константин Константинович прервал мою затею: «Советую вам пообедать с фельдмаршалом. Пусть знает, что мы умеем не только хорошо воевать, но и порядочно относиться к пленным. Только долго не засиживайтесь, поскорее отправляйте Паулюса в штаб фронта!» Вошел я в комнату, где был накрыт стол. Пригласил пленных к обеду. Подали по рюмочке коньяку Видно, неловко чувствовали себя немцы за столом? Это хорошо описывает в своих мемуарах адъютант Паулюса полковник Адам. Вот что говорится в книге В. Адама «Трудное решение»: «Когда по приглашению Шумилова я сел за стол вместе с Паулюсом и Шмидтом, мне стало стыдно. Какой же ложью о кровожадных большевиках нас пичкали! Судя по всему, на Шмидта не произвело никакого впечатления рыцарское поведение советского командующего армией, одержавшего победу. Он тихо шепнул мне: ' Ничего не принимать, если они предложат нам выпить: нас могут отравить. Эта опека была отвратительна и возмутительна. Я дал это понять Шмидту гневными взглядами. Если бы его слова понял и генерал Шумилов! Он как раз в это время заметил: Мне было бы намного приятнее, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, если бы я мог приветствовать вас здесь как гостей, а не как военнопленных. С генералом Шумиловым мы просидели больше часа. Я жадно впитывал в себя все, что видел и слышал. » О чем же шел за столом разговор? спросил я генерал-полковника Шумилова. 7. «Байкал» 3 97

100 В беседе были подняты многие вопросы. Паулюс поинтересовался, как мы поступим с Германией в случае победы. Пришлось разъяснить политику нашего государства. Когда я сказал о том, что советские люди, несмотря на варварские злодеяния фашистов, не потеряли веры в немецких трудящихся, лучшую часть немецкой интеллигенции, фельдмаршал опустил глаза и долго молчал. Затем попросил снисходительно отнестись к раненым и больным солдатам его армии. От имени советского командования я пообещал сделать все, что возможно во фронтовой обстановке. А тосты за столом произносились? Михаил Степанович улыбнулся: Без этого не обошлось. Ведь в рюмки не воду, а спиртноеналивали. Паулюс дважды вставал. Содержание обоих тостов сводилось к тому, что Красная Армия и русский народ непобедимы. Перед отъездом Паулюс, глядя на стоявшего невдалеке советскогосолдата, сказал: Не могу понять, как русские целыми днями могут лежать в снегу и не мерзнуть. Сынок, иди-ка сюда, позвал солдата генерал Шумилов. Воин подбежал и четко отрапортовал своему командиру. Тот попросил: Покажи, во что одет. Солдат быстро снял полушубок, расстегнул телогрейку, попытался сдернуть с себя гимнастерку. Но генерал Шумилов остановил подчиненного. Белье теплое? Так точно, товарищ генерал. И носки шерстяные, вчера прислали в подарок шефы. Гут, зэр гут, проговорил Паулюс и обратился к советскому переводчику. Майор передал Шумилову, что у фельдмаршала есть последняя просьба. Какая же? спросил генерал Шумилов. Если можно, осторожно поднял глаза Паулюс, то оставьте при мне адъютанта полковника Адама. Просьбу фельдмаршала удовлетворили. А в дальнейшем именно Вильгельм Адам явился одним из тех, кто помог Фридриху Паулюсу пересмотреть свои взгляды, отмежеваться от фашистского генералитета., Я лишь один раз допрашивал Паулюса, подводя итог своего рассказа, сказал Герой Советского Союза генерал-полковник М. С. Шумилов. Хотелось еще кое-что выяснить, но из штаба Донского фронта то и дело раздавались звонки. Срочно требовали доставить Паулюса к ним. А кто из ваших подчиненных доставлял фельдмаршала в штаб Донского фронта? Это ответственное задание выполнял начальник оперативного отдела штаба армии полковник Лукин. А еще кто был с Лукиным? я знал, что полковника Лукина уже нет в живых. Ему выделили усиленную охрану. Фамилии затрудняюсь назвать. Хотя, минутку. Роман Кармен. Да, да, он! Кармен снимал на пленку Паулюса у нас, а потом примкнул с оперативной группой кинооператоров к колонне, в которой ехал пленный фельдмаршал. У меня сразу отлегло от души: Кармен человек творческий и, конечно же, запомнил все существенные детали, связанные с Паулюсом. Предположения оправдались. Хотя Роман Лазаревич готовился к. отъезду в Берлин, но все же согласился дать короткое интервью. 98

101 Значит, что происходило в штабе генерала Шумилова, вы уже знаете, уточнил Р. Л. Кармен. Тогда слушайте дальше. в штаб Донского фронта, располагавшийся в Заворыкино, гене^ рал Шумилов направил под охраной фельдмаршала Паулюса, генерала Шмидта и полковника Адама. Стоял крепкий мороз, мела поземка. Сидя в стальном «хорьхе», Фридрих Паулюс ежился от холода и уныло смотрел на бесконечные вереницы своих вчерашних подчиненных, которые брели по обочине дороги под конвоем советских солдат. Обмотанные одеялами, предметами женского туалета, в эрзац-вален* ках, фашисты имели очень жалкий вид. Вдруг в небе появилось несколько самолетов со свастикой на"* крыльях. По команде «воздух» колонна остановилась, люди быстро залегли по обочинам дороги. Плюхнулся в снег и Фридрих Паулюс. К счастью, фашистские стервятники шли на большой высоте, а спускавшиеся на землю сумерки надежно прикрыли машины. И еще раз мы останавливались по команде «воздух», заметил Р. Л. Кармен. Когда до штаба Донского фронта нас отделяли считанные километры, я приказал водителю резко увеличить скорость. Шофер газанул, и наш операторский «виллис», обгоняя колонну, понесся в Заворыкино. А куда была такая спешка? полюбопытствовал я. Роман Лазаревич улыбнулся: Хороший репортер должен быть на месте за 15 минут до начала' пожара. И торопился я не напрасно. Комнату маршала артиллерии 5 Воронова, где планировали допрос пленного фельдмаршала, освещала маленькая электролампочка. Пришлось заменить ее, поставить удобнее для съемки стол и стулья. Возможно, другое начальство и не позволило бы мне такую вольность, но Николая Николаевича Воронова» я знал еще по боям в Испании, а с Константином Константиновичем- Рокоссовским много раз встречался во время битвы за Москву. Так что оба не мешали мне. Кроме них готовились к допросу член Военного Совета Донского фронта генерал Телегин и два переводчика. В сенях послышались шаги, и через несколько секунд на пороге появился Паулюс. Сгорбившийся, бледный, в помятом мундире генералполковник гитлеровской армии. Прикрыв за собою дверь, Паулюс нерешительно затоптался на месте, видимо, механически вытянул правую руку вперед и вверх. Встал наш переводчик капитан Дятленко. Не вставая маршал артиллерии Н. Н. Воронов через переводчика предлог жил Паулюсу занять свободный стул. Данке, поблагодарил с поклоном пленный фельдмаршал. Я выбрал удобный момент, сказал Р. Л. Кармен, и сделал первый снимок. Затем щелкал фотоаппаратом еще и еще раз. Закончив рассказ, Роман Лазаревич Кармен заметил: К сожалению, время выветривает из головы кое-какие детали. Вам не помешало бы встретиться с другими товарищами. Из присутствовавших на допросе Паулюса в штабе Донского фронта ныне живут и здравствуют кроме меня переводчик Н. Д. Дятленко и генерал К. Ф. Телегин. С генерал-лейтенантом Константином Федоровичем Телегиным 1 у нас состоялся разговор, но на другую тему. А от Николая Дмитриевича Дятленко я получил два письма с подробным описанием допросагитлеровского фельдмаршала. Правда, он жалеет, что не оказалось, тогда стенографистки. Вот видите? улыбнулся Р. Л. Кармен. Не у одного меня' старческий склероз. Советую обязательно побеседовать еще раз с Телегиным. Я снова в тихом переулке Красина, что неподалеку от Белорусско*- го вокзала столицы. 7* 99.

102 Это хорошо, что вы связались с Дятленко и Карменом, одобрил мои действия генерал-лейтенант в отставке К. Ф. Телегин. Однако я начну свой рассказ с самого начала. Первый вопрос задал Паулюсу представитель Ставки Верховного Главнокомандования маршал артиллерии Н. Н. Воронов. Да и в дальнейшем он в основном допрашивал пленного, а командующий Донским фронтом генерал-полковник К. К. Рокоссовский лишь изредка вмешивался в беседу. Слушая генерала Телегина, я не забывал о рассказанном мне Дятленко и Карменом. Поэтому дальнейшее повествование представляет собой синтез воспоминаний трех ветеранов. Паулюс поначалу чувствовал себя растерянно. Левая часть его лица нервно дергалась, руки дрожали. Воронов пододвинул к Паулюсу коробку папирос, но Паулюс отказался. Тогда представитель Ставки сказал: - Господин фельдмаршал, время сейчас позднее, но обстоятельства складываются так, что до утра наш разговор откладывать нельзя. Мы предлагаем вам немедленно отдать приказ продолжающей сопротивление северной группировке немецких войск сложить оружие. Они полностью окружены. Вы можете спасти тысячи жизней своих солдат. ПауЛюс -впился глазами в переводчика. Левая щека и глаз задергались чаще. Рокоссовский закурил и еще раз предложил фельдмаршалу папиросу. Он взял, но не торопился прикуривать, а стал излагать ответ на поставленный вопрос. Смысл сказанного сводился к тому, что он де военнопленный и не имеет права отдавать приказы. Представитель Ставки Верховного Главнокомандования предупредил Паулюса о тяжелых последствиях в связи с его отказом отдать приказ окруженной немецкой группировке. Вы, господин фельдмаршал, повысил голос маршал артиллерии Воронов, будете нести ответственность перед историей и немецким народом за напрасную гибель солдат и офицеров. Участь их предрешена. Мы располагаем огромными силами, чтобы полностью уничтожить ваши войска. Вы опытный генерал. Взвесьте обстановку и примите единственно верное решение. Фридрих Паулюс, слушая перевод, дымил папиросой и нервно покусывал губы. Однако продолжал стоять на своем. Уклончиво сказал, что если бы он и отдал такой приказ, то вряд ли немецкие войска поверят, что указание действительно исходит от командующего 6-й немецкой армией. Поверят, обратился к пленному фельдмаршалу генерал-полковник Рокоссовский. Мы можем послать с приказом к окруженным одного из ваших старших офицеров, находящихся у нас в плену. Наконец, можно устроить встречу парламентеров окруженных лично с вами. Паулюса всего передернуло. Загнанный в угол, он долго молчал, но потом начал опять ссылаться на сомнительные аргументы, в связи с которыми якобы невозможно отдать приказ. Большое терпение, завидный дипломатический такт проявили маршал артиллерии Воронов и генерал-полковник Рокоссовский. Они еще и еще раз принимались убеждать пленного фельдмаршала, настойчиво рекомендовали ему принять решение, подсказанное здравым смыслом. Но, к сожалению, не удалось сломить фанатизм гитлеровского командарма. Окончательно убедившись в этом, Николай Николаевич Воронов заявил: Вы, господин фельдмаршал, принимаете на себя тяжелую ответственность. Гибнут сотни и тысячи солдат. Паулюс вконец растерялся и молчал. Тогда представитель Ставки Верховного Главнокомандования сказал: От пленного врача генерал-лейтенанта Ренольди нам стало известно, что вы не совсем здоровы. 100

103 Мне лично ничего особенного не нужно, поспешил заметить Паулюс. Я хотел бы попросить советское командование оказать помощь больным и раненым пленным немецким солдатам. В этом месте своего рассказа мой собеседник генерал-лейтенант в отставке К. Ф. Телегин тяжело вздохнул: Просил оказать помощь подчиненным. Тем, которые творили злодеяния над нашими воинами, попавшими в плен. У меня в тот момент перед глазами возник лагерь смерти, устроенный фашистами в хуторе Вертячем. Когда мы освободили этот населенный пункт, то кровь застыла в жилах от увиденного. В бараке под соломой лежали трупы советских бойцов и командиров, изуродованных до неузнаваемости: у многих были распороты животы, выколоты глаза, обрезаны уши и носы. Лагерь смерти в хуторе Вертячем видели Воронов и Рокоссовский, Мы имели, казалось, право быть жестокими. Но то не наша идеология, не те мы люди. Представители советского командования на просьбу Паулюса ответили, что будут приняты все возможные во фронтовой обстановке меры. Забегая вперед, расскажу о печальном факте. Ухаживая за пленными немцами в госпиталях, 16 наших врачей, медсестери санитарок заразились и умерли. Тут уж самый забитый фашистской пропагандой немец воочию мог убедиться в человечности, высоком гуманизме советских людей. После ответа на просьбу Паулюса допрос закончился? уточнил я. ч Да, кивнул головой генерал Телегин. Правда, перед его уходом маршал артиллерии Воронов сказал: «Пусть господин фельдмаршал знает, что завтра по его вине будут уничтожены тысячи немецких солдат и офицеров». Паулюс опустил голову и побрел одеваться. Наутро советское командование приступило к осуществлению плана разгрома окруженной северной группировки врага, которой командовал генерал Штрекер. В распоряжении Донского фронта одних только реактивных установок было свыше Их залп составлял 15 тысяч реактивных мин. А на каждую установку было подготовлено по 5 8 выстрелов. Море огня обрушили «Катюши» на противника, в воздух поднялась советская авиация. Ошеломленные и вконец подавленные, фашисты, побросав оружие, стали сдаваться в плен группами и даже целыми частями. Вечером 2 февраля, сказал К. Ф. Телегин, я поставил свою подпись под последним боевым донесением Верховному Главнокомандованию, ЦК партии, советскому народу: «Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта в февраля 1943 года закончили разгром и уничтожение окруженной группировки противника. Боевые действия в городе и в районе Сталинграда прекратились. » И, конечно же, вы проинформировали Паулюса об этом? поинтересовался я. Сказали ему, когда вызвали на второй допрос, уточнил генерал Телегин. ПРОЗРЕНИЕ Второй допрос пленного генерал-фельдмаршала Паулюса состоялся 2 февраля 1943 года. Присутствовали на нем маршал артиллерии Н. Н. Воронов, генералы К. К. Рокоссовский, К. Ф. Телегин, М. С. Малинин, В. И. Казаков, С. И. Руденко и еще несколько человек. Гитлеровскому командарму объявили, что сопротивлявшаяся северная группировка его войск окончательно разгромлена. На поле боя осталось 101

104 много убитых и раненых, еще больше взято в плен, что на нем лежит вина за напрасные жертвы. Как же реагировал Паулюс на сообщение? спросил я у генерал-лейтенанта в отставке К. Ф. Телегина. Выслушал все с поникшей головой. Долго молчал, курил. Затем начал отвечать на задаваемые вопросы. Вообще-то вторая беседа с Паулюсом напоминала больше не допрос, а дискуссию о военном искусстве. Начали ее маршал артиллерии Воронов и генерал-полковник Рокоссовский. К разговору подключился начальник штаба Донского фронта генерал Малинин, а потом и другие генералы. Поначалу у пленного фельдмаршала спросили, как это он, опытный генерал, допустил окружение целой армии. Паулюс признался, что не ожидал такого мощного наступления советских войск под Сталинградом. Когда же оказался в полуокружении, то хотел оставить город. Однако Гитлер не разрешил этого сделать, приказал во что бы то ни стало удерживать Сталинград. Почему же вы не попытались прорвать кольцо окружения? последовал вопрос. Паулюс, медленно подбирая слова, проговорил: Такая мысль у нас была. Уже шло сосредоточение сил и средств на планируемом участке прорыва, но опять вмешалось высшее командование и лично Гитлер. Оставаясь в окружении, вы лично верили в возможность успешного снабжения вашей армии по воздуху? Нет. Такого же мнения был командующий группой армии «Б» генерал-полковник Вейхс. Однако Геринг и другие военные советники Гитлера сумели убедить его в том, что «воздушный мост» дело вполне реальное. Снабжение по воздуху провалилось, и мы остались без боеприпасов, горючего, медикаментов, продуктов питания. Но у вас же были свои запасы? Готовясь к зимней кампании, 6-я армия оставила склады за Доном, сказал Паулюс и после секундной паузы добавил: Большинство из них во время ноябрьских боев 1942 года достались русским. Положение со снабжением стало критическим. Паулюс не рискнул тогда продолжать сзою мысль, но после окончания войны он признается: «Несмотря на категорические приказы, отдельные соединения задерживали у себя запасы снабжения, как это выяснилось лишь в самые последние дни, когда часть этих черных запасов уже не могла быть роздана войскам». Представитель Ставки Н. Н. Воронов и генералы Донского фронта поинтересовались у пленного фельдмаршала, почему он, нарушая Гаагскую конвенцию 1907 года, приказывал 8 января встречать огнем советских парламентеров. Я лично не отдавал такого приказа, отзетнл Паулюс. К тому же, в парламентеров не стреляли, а лишь препятствовали им подойти к переднему краю немецких войск. Паулюсу принесли карту обстановки на всех фронтах к исходу 2 февраля 1943 года и попросили высказать свое мнение о том, как итоги Сталинградской битвы отразятся на войне в целом. Фридрих Паулюс с недоверием посмотрел на карту, иронически улыбнулся. На что маршал артиллерии Воронов поспешил заметить: Подлога здесь никакого нет. Эту карту приготовили не вам, а мне, как представителю Ставки. Все соответствует действительности. Каково же ваше мнение? Паулюс долго изучал обстановку и, конечно, сделал трезвые выводы, но вслух высказать свои мысли не осмелился. Он уклончиво ответил: Счастье солдата изменчиво. 102

105 Советские генералы понимающе переглянулись, а М. С. Малинин нарушил затянувшуюся паузу: Вы, господин фельдмаршал, побывали во многих сражениях, преподавали в академии Генерального штаба. Скажите, можно ли Сталинградскую операцию, проведенную советскими войсками, отнести к разряду классических операций? Фридрих Паулюс попытался углубиться в дебри военного искусства, но в конце концов согласился, что Сталинградская битва выходит за рамки рядового сражения и заслуга советского командования несомненна. Правда, битый фельдмаршал заикнулся о заслугах и своих войск, которые якобы показали мужество и отвагу в трудных условиях сражения. Какое же общее впечатление осталось у вас о Паулюсе? спросил я Константина Федоровича. Генерал-лейтенант в отставке Телегин ответил не сразу: Тогда трудно было судить о нем. Вроде умный военачальник, но в Сталинградском сражении допустил много ошибок. По вопросам военного искусства высказывал ряд интересных мыслей, однако на практике проявлял упорство фанатика..казалось, очень много он держит в себе, находится во власти борьбы разума с чувствами. Давая характеристику Фридриху Паулюсу, К. Ф. Телегин в основном оказался прав. Об этом свидетельствуют документы из личного архива Паулюса, воспоминания его близких сослуживцев, последующая судьба бывшего командующего 6-й немецкой армии. Из штаба Донского фронта Фридриха Паулюса отправили в лагерь военнопленных. Однако в Германии пускали одну «утку» за другой. «Немецкие солдаты, сплотившись вокруг Паулюса, сообщало германское информационное бюро «Трансоцеан», оборонялись до последних сил против большевистских масс. Фельдмаршал Паулюс, захваченный в плен большевиками, в здании ГПУ в Сталинграде был серьезно ранен и. находился в совершенно беспомощном состоянии». Видно, Гитлеру показалось этого мало, и он решил заживо похоронить Паулюса. Немецкому народу сообщили, что командующий 6-й немецкой армией геройски погиб. Была организована грандиозная панихида, на которую прибыли все фашистские тузы. Сам «фюрер» возложил высшую награду Германии на пустой гроб с «прахом» фельдмаршала. В Берлине закрыли рестораны и театры, объявили трехдневный национальный траур. Церковные колокола в течение трех суток звонили, а священники служили траурные мессы по погибшим солдатам 6-й армии и фельдмаршалу Паулюсу. Несмотря на торжественные проводы в потусторонний мир, Фридрих Паулюс не торопился уходить из жизни. Пленному фельдмаршалу предоставили возможность осмыслить прожитое, извлечь из роковых ошибок поучительные уроки. Паулюс много читал, беседовал с нашими историками, встречался с Вильгельмом Пиком, Вальтером Ульбрихтом, генералами фон Зейдлицем, Латтманом, другими антифашистами. Долгие дискуссии о ходе истории, о прошлом, настоящем и будущем Германии не проходили бесследно. Медленно, но верно фельдмаршал выбирался с кривой тропы гитлеровского авантюризма на дорогу борьбы против фашистской клики. 8 августа 1944 года Фридрих Паулюс объявил о своем присоединении к движению «Свободная Германия», а через неделю Генеральный штаб Советской Армии принял предложенный им проект предложения о почетной капитуляции для окруженной немецкой группы армий в Курляндии. Это предложение, доведенное до кондиции и выдвинутое 103

106 вскоре от имени советского командования, было передано вместе с личным письмом Паулюса тогдашнему командующему группой армий «Курляндия» генерал-полковнику Шернеру. В конце сентября 1944 года в результате стремительного наступления советских войск в Румынии была окружена «возрожденная» Гитлером 6-я армия. Как бывший командующий 6-й армией, разгромленной в Сталинграде, Фридрих Паулюс обратился к окруженным с призывом о капитуляции. После окончания войны Фридрих Паулюс выступал в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе, где судили фашистских главарей. Борис Николаевич Полевой, представлявший на Нюрнбергском процессе газету «Правда», вспоминает: «Все с напряжением следят, как Паулюс поднимается на свидетельскую трибуну. Не знаю, что у него на душе, но внешне он абсолютно спокоен. Зато на скамье подсудимых просто паника. Геринг что-то раздраженно кричит Гессу, тот отмахивается от него. Кейтель и Иодль как-то сжались и вопросительно смотрят на свидетеля. Паулюс говорит по-солдатски коротко, лаконично, четко формулирует фразы, которые он, вероятно, хорошо продумал за три года своего пленения. Повествуя о преступной деятельности немецкого генштаба, он иногда поднимает глаза и смотрит на подсудимых, и те, на ком он останавливает взгляд, отворачиваются, начинают нервно барабанить пальцами по барьеру. » В своих правдивых показаниях Фридрих Паулюс подтвердил выводы советского главного обвинителя Р. А. Руденко о том, что план «Барбаросса» был задуман как план нападения и не о какой оборонительной превентивной войне речи не шло. Свидетель пригвоздил к позорному столбу Риббентропа, который, заключая мирный договор с Советским Союзом, уже знал о плане нападения на него. Не уклонился Паулюс и от прямого ответа на поставленный вопрос, кто из сидящих в зале суда может быть назван в числе главных военных преступников. Он назвал Германа Геринга, Вильгельма Кейтеля, Альфреда Иодля. Целый клубок гитлеровских преступлений помог распутать Паулюс международному суду. Возвратившись в Советский Союз, Фридрих Паулюс продолжает изучать историю, выступать с разоблачениями германского фашизма. Перед отъездом из СССР на родину он заявил: Командуя германскими войсками на Волге, решившей судьбу моей родины, я до конца познал все ужасы агрессивной войны. Мой собственный опыт, а также исход всей второй мировой войны убедили меня в том, что судьбу германского народа нельзя строить на базе господства, а только лишь на базе длительной дружбы с Советским Союзом и со всеми другими миролюбивыми народами. Некогда я пришел в вашу страну в слепом послушании, как враг,, а теперь же я покидаю эту страну как ее друг. Фридрих Паулюс поселился в Германской Демократической Республике на постоянное жительство. Во многом содействовал созданию Национальной Немецкой Армии ГДР, активно выступал по радио и в печати против западногерманских реваншистов. 1 февраля 1957 года Фридрих Паулюс скончался. В некрологе Президиум Национального Совета Национального фронта демократической Германии характеризовал Паулюса как патриота, который «сумел освободиться от оков прошлого, сумел безоговорочно признать Германскую Демократическую Республику, который никогда больше не хотел видеть свое отечество полем сражения и военных маневров империалистических властей и германского милитаризма».

107 В Чите состоялось совещание молодых прозаиков и поэтов, созванное писательской организацией и областным комитетом комсомола. Тридцать начинающих литераторов представили на суд старших товарищей писателей Москвы, Новосибирска, Красноярска, Иркутска, Улан-Удэ, Читы, Владивостока рукописи романов, повестей, рассказов, стихотворений, которые были внимательно проанализированы на четырех семинарах. Сегодня журнал «Байкал» представляет некоторых участников читинского совещания, чьи произведения получили одобрение на творческих семинарах. Евг. КУРЕННОЙ, ответственный секретарь Читинской писательской организации. Вячеслав ВЬЮНОВ ОСЕННЕЙ НОЧЬЮ У КОСТРА А люди спали. Полночь. Поздно. Транзистор рядом остывал. Костер оставленный мерцал, Слегка подсвечивая звезды, Гитары сумрачный овал. Листочек, хвостиком цепляясь, По струнам зябко пробежал. Молчали струны. Лишь одна Пропела тонкая струна. А листья падали. Тех песен Никто не слышал в тишине На несерьезной, на осенней, На самой медленной струне. Была мелодия негромкой И невпопад, И так себе. А мне порой бывает горько, Что мы вот этой, самой тонкой, Не слышим музыки в себе. 105-

108 Какие яростные краски В продутом ветрами лесу! Как отрешенно, Без опаски Слетает лист. Привет листу! Есть миг между землей и веткой Кружится лист. И я молчу. Я сам осенний, Где ты, ветер? Сорви меня. Я полечу., л Геннадий КУЗНЕЦОВ * * * Бывает в февральских метелях, в их лютых еще голосах, прослышатся звуки апреля, проклюнется мягкость в басах. Скользнет измененье повсюду: в окне, ветерке, небесах. И синее явится чудо у девочки в синих глазах. И музыка в сердце нагрянет, и, зимний развеявши сплин, в нас новое что-то воспрянет из самых глубоких глубин. Елена СТЕФАНОВИЧ 1106 * * * Упиваюсь солнцем, солнцем Изо всех ребячьих сил! Словно сотни колокольцев Звон малиновых осин. Даль полей ясна, широка. Звезды ранние светлы. В роще месяц златорогий

109 Спит в объятиях ветлы. Руки-ветви нежно-нежно Месяц, как дитя, несут. Ветры в облачности снежной Звёзды тихие пасут. * * * Всю жизнь, до последнего часа, В машинах, под парусом яхт Я буду без устали мчаться В атаках, в сраженьях, в боях! Ладони в кровавых мозолях. Ветрище задорно поёт. Стремленье достичь горизонта Спокойно мне жить не даёт! Атака. Погоня. Сраженье. Вся жизнь нескончаемый бой! Движенье, движенье, движенье Любою ценой! Любой. Георгий ЯШИН ЗОЛОТО В походах проходит лето, Живу у холодных гор Шалаш из еловых веток. Высокий ночной костер. Шлихую лесную речку, Трясу над водой лоток, В тенле у огня под вечер Сушу золотой песок.

110 Трава шелестит от ветра, Плывет голубой дымок. Стоит мой шалаш под кедром Горняцких домов росток. ЛОШАДИ Мы не трогаем целыми днями Терпеливых своих лошадей, Непогода соткала над нами Пелену беспросветных дождей. Ветра мокрого слушаем песню У подножия северных гор. Наши лошади бедные тесно Чуть живой обступили костер. Мы по-честному с ними делили Все невзгоды большого пути И в палатку согреться пустили б, Если б рост им позволил войти. Были, топи и осыпей груды, Переправ ледяная вода. Утомившись на мари, как люди, С ног валились они иногда. Стихнет дождь, и тогда спозаранку Они ржаньем поднимут отряд. Снова путь, километры, стоянки. Снова тысячи новых преград. Анна ШАЙДОНОВА.ДЕТСТВО Ястреб долго кружит в небе, потом вдруг стрелой вниз. Катя хохочет, видя, как под самую кровлю стайки подлетает и бьется старый петух. Но ему, видать, не до смеха, взъерошенный, он хрипит от страха, в стайке повисает облачко пуха. Катя кричит, но ястреб неотступно кружит над своей жертвой. Катя поднимает с земли камень и с воплем бросает в ястреба. Ястреб взмывает в небо и вскоре исчезает в синеве. А петух уже успел оправиться от страха, бродит вокруг кур и свысока, воинственно смотрит на них, будто говоря: «Эх вы, бестолковые, за вами глаз да глаз нужен». Катя дивится этой перемене: «Какой важный, будто и не кричал только что от страха». U08

111 Потом Катя забирается на чердак. Здесь светло и сухо. Солнечный свет льется с обеих сторон, золотит тонкие паутинки. Далеко на горизонте стоят светло-голубые сопки. Вот ослепительно блеснул солнечный луч на белом снегу, устилающем их вершины. И вдруг так явственно запахло смолой. Это, наверное, ветер с тех сопок принес запах. Ведь там очень много сосен и елок. Вон на той, самой дальней, где нет снега, Катя по вечерам часто видит, как загораются верхушки сосен от лучей заходящего солнца. «А почему солнце утром золотое, в полдень белое, а вечером красное?» думает Катя и тут же начинает сочинять какую-нибудь сказку, в которой ясно и просто объясняется цвет солнца. Вот и сейчас солнце, перевалив за полдень, начинает краснеть. А волосы Кати золотятся на свету и похожи на шелк. Катя любит смотреть сквозь них на свет. Тогда загораются в волосах маленькие-маленькие радуги. Чуть пошевелишь головой, и их уже нет. И сама собой рождается сказка о маленьких радугах. Только кому ее рассказать, Катя не знает. Мама сейчас очень далеко, в степи, пасет молодняк, а вместе с нею ходит Борька. Борька это злой, красный бык. Когда стадо показывается на горизонте, Катя залезает в короб с комбикормами и лежит там не дыша. Вместе с ними живет еще тетка Ханда. У нее в рюкзаке очень вкусные сухари с черными крапинками, так и хочется похрустеть. Но они давно уже кончились. Катя сначала боялась, что тетя Ханда будет ругаться за то, что она съела все сухари, но та почему-то молчит или вправду не замечает, что сухари-то все. Вечером, когда мама возвращается, Катя докладывает ей, что все куры на месте и что она спасла петуха от ястреба. Как посмотрит на это мама? Но мама просто говорит: «Молодец, дочка», и берется за дела. А Катя не обижается на нее. «Подумаешь, подвиг совершила: петуха спасла, только кричала и камнем кинула», думает Катя и бежит к Звездочке. Корова тяжело дышит, нюхает пахнущую полынью, вытоптанную скотом землю. Звездочка, Звездочка, ты устала? спрашивает Катя и подносит к ее губам мягкую корочку хлеба. Невдалеке бродит бык Борька. У-у, Борька-дурак, красный колпак! громко говорит Катя и пулей несется к дверям. Борька тяжело бежит за ней. Вот мелькнули в последний миг сандалии, и дверь захлопнулась. Бык обиженно бьет головой в дверь. Вот сатана! А ты не дразни его. И так он сердитый, да ты его еще злее сделала, говорит мать и, выйдя на улицу, негромко уговаривает Борьку. Тот затихает, но изредка косится на дверь. А Катя глядит на него из окошка и показывает язык. Ночью, когда сумрак заглядывает в избу и на небо выходит полная луна, Катя тихо рассказывает матери и тетке Ханде сказки. Неожиданно она замолкает, и только слышится в наступившей тишине ее ровное дыхание. Утром Катя просыпается рано и по морозцу провожает своих з степь. Встает солнце. Его ликующий, радостный свет переливается в росе, и поэтому кажется, что вся степь усыпана драгоценными камешками. Холодный воздух румянит щеки. Так начинается день. Потом Катя, поев, убегает вместе с Шариком далеко-далеко. Лазит по скалам, изредка подзывая запропастившуюся собаку, и чувствует себя однойразодной на всем белом свете. Однажды, лазая по скалам, Катя увидела, как что-то блеснуло между камней. Спустилась вниз. В камнях на круглом сухом пятачке лежали божки. Будда грозно смотрел на Катю из старой деревянной рамки, будто говоря: «Ну, зачем ты нарушаешь наш покой. Уходи отсюда». 109

112 Кате стало страшно. Она стала громко звать собаку. Верный Шарик почти сейчас же возник из-за камней. И Катя успокоилась. Ну, что, побежали домой? И помчалась первой с горы. Наполном бегу споткнулась и, ободрав колени и ладошки, упала в ковыли. У ног ее лежало красивое, узорное стремя. Катя подобрала его и снова пустилась бежать. Остановилась только у избушки, перевела дух и, подхватив на руки лохматого дружка, залезла на чердак. Шарик не захотел без дела сидеть на чердаке, побегал по нему, обнюхал все углы и стал проситься вниз. Потом, решившись, спрыгнул сам. «Надо у мамы спросить, чье это стремя», подумала Катя и легла на спину. Облака стремительно бежали к горизонту. Они были очень похожи на лебедей, которых Катя видела на Хара-Нуре. Каждую весну прилетали два лебедя на озеро и почти не боялись людей. Вечером Катя стала приставать к матери со своим вопросом, но мать все отмалчивалась. А потом, уже ночью, рассказала. «Давно это было. Еще тогда, когда бежали отсюда богачи. Убегая, они закапывали свои богатства в землю, чтобы никому они не достались. Только иногда ветер доберется до них, раскопает, и они, никому не нужные, валяются на земле». Потом она надолго замолчала, вспоминая свое прошлое. Но "кто его сделал так красиво? Ведь ты сама мне говорила, что богачи ничего не делали. Был такой старик. На всю степь славились его руки. А умер он бедным, как жил. Ну, спи. Но Катя не может уснуть. Перед се глазами возникает доброе, морщинистое лицо старого мастера. Он тихо поет, руки его, послушные песне, выводят легкие узоры, и в узорах видится глубокая любовь к родной земле и людям, живущим на ней. «А что если это он выковал вон те красивые звезды и острый месяц? Надо спросить у мамы», думает Катя, но видит, что мать спит, и- тихо, чтобы не разбудить ее, вздыхает. И кажется ей, что старый мастер подходит к ней, берет ее за руку, и они идут по широкой степи. У него очень добрые, теплые глаза. не зря светятся на небе его звезды, светятся вечно, и никто не су«меет их погасить. Будто выцветшая на жарком солнце с редкими простенькими цветами поляна сбегала с бугра к белым прохладным березам. Там, в тени под березами, деревенские девчонки собирали дикий лук-гогол. На самой вершине бугра выросла яблоня-подросток. Она была еще угловатой, неловкой. Когда солнце выкатывалось на небо, яблонька тянула свои неокрепшие ветки к его теплым лучам и вся тонула в золотом свете. По тропе, которая бежала мимо яблоньки, каждый день со звонкими, веселыми ведрами проходила босоногая, улыбчивая девчонка лет десяти. Яблонька с нетерпением ждала ее, замирала, издалека увидев ее белое платье. Девчонка замедляла шаги, но не останавливалась и вскоре исчезала под сенью берез. Обратно она возвращалась через час, (110

113 мокрая, тоненькая и снова улыбающаяся. От ее выгоревшего на солнце платьица пахло речным илом и нагретой галькой. Она поднималась на бугор и отдыхала у яблоньки. Вода в ведрах плескалась, золотистые блики скользили по ногам. Яблоньке было хорошо, когда рядом стояла эта девчонка, хорошо, может быть, от того, что она во многом была похожа на нее, а может, просто от ее подрагивающих в улыбке припухших губ. Наступила осень. На бугре сильно сквозило. Холодный ветер срывал с яблоньки листья, качал у ее ног серую, сухую траву. Яблонька ловила каждый лучик осеннего солнца, когда оно, наконец, появлялось в просветах тяжелых, черных туч. Мелкий, зябкий дождь с утра висел над землей. Ночью молочные туманы сползали с бугра, уютно ложились у подножья. С приходом зари туман подбирал свою бороду и уходил в лес, а то и дальше, а на траве, на увядших цветах слезинками блестели росы. Все эти зябкие и холодные дни яблонька ждала девочку. Перед долгой метельной зимой ей хотелось согреться от ее улыбки. И она пришла. Ветер рванул ее зеленое пальто, наверное, думал, что это свежий зеленый лист, непонятно почему сохранившийся. Девчонка постояла на бугре, подобрала с земли увядший цветок, тронула холодные, ломкие ветви яблони и улыбнулась. В ту ночь яблонька уснула. Разные сны она видела всю долгую зиму, но в каждом ее сне большим, настоящим солнцем светила та улыбка маленькой голенастой девочки. Очнулась она от веселого звона и журчанья говорливого, подсиненного холодом, но светлого солнечного ручья. По краям тропинки голубыми огоньками горели ургуйки. С каждым весенним днем яблонька крепла, росла н в один теплый, солнечный день нарядилась в белое, мягкое платье, смущенно оглянулась вокруг. По тропинке бойко бежала девчонка. То же выцветшее платье было на ней, те же звонкие, веселые ведра в руках. На бугре она остановилась, подошла к яблоньке и протянула руку к душистым цветам. «Хочешь, наломай букет. В каждом моем цветке твоя улыбка», прошелестела яблонька. Но девочка побежала вниз. На обратном пути она опять остановилась у яблоньки, плеснула и*»- ведер воду и сбежала с бугра.

114 К 90-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ХОЦА НАМСАРАЕВА Александр СОКТОЕВ НА РУБЕЖЕ ЭПОХ О Хоца Намсараеве написано немало. ti нет, пожалуй, ни одной работы, статьи, где бы не говорилось о нем как о несомненном основоположнике бурятской советской литературы. В этом сходятся все авторы, но далеко не все со знанием дела ясно представляют что именно в его творчестве дает право так широко и почетно определять место, которое он занимает в истории национальной бурятской литературы и ту роль, которую он в ней столь последовательно и определяюще сыграл. Необходимость глубокого осмысления этого положения диктуется рядом причин: во-первых, негоже всуе жонглировать высоким определением, не зная, какое действительное содержание в него вкладывается; во-вторых, ясность в этом вопросе поможет нам иметь реальные знания историко-литературного процесса в Бурятии, который происходил на рубеже двух больших исторических эпох, а в-третьих, это даст нам понять, как писатель, вышедший из гущи народной жизни, не знавший никаких университетов, не имевший специальной профессиональной подготовки, сумел оказаться на голову выше признанных вожаков старой бурятской культуры и литературы, прошедших блестящую «школу богатых классов» (выражение В. И. Ленина) в таких высших учебных заведениях, как скажем, Санкт-Петербургский университет. Кроме того, не надо забывать и то, что наши представления о художественной литературе Бурятии 20-х годов, благодаря выявлению новых фактов и имен, в известной мере расширились, что привело некоторых исследователей литературы к прямо-таки странной и парадоксальной мысли, что «основоположников» бурятской советской литературы было в 20-е годы. несколько человек; причем на такую мысль их наталкивает то обстоятельство, что, дескать, в те же годы рядом с X. Намсараевым трудились и другие весьма крупные писатели. Больше того, 112 можно даже сказать, что имена таких писателей, как профессор Б. Барадин, Д-Р. Намжилон звучали в улусах Бурятии 20-х годов гораздо значительнее, чем имя X. Намсараева. У них был в ту пору прекрасный рупор слаженный ансамбль Агинского любительского театра, разыгрывавший на своих подмостках все основные пьесы этих драматургов. Это были пьесы, воспевшие идеалы национально-освободительного движения Бурятии, возникшего еще в дооктябрьский период под влиянием идей двух русских буржуазно-демократических революций. Между тем, Великий Октябрь всколыхнул низы, привел в движение самую забитую, обездоленную часть бурятского общества батраков и бедняков, пробудил в них стремление к своему освобождению, показал со всей ясностью, что источником несчастья трудовой аоатскои массы является общественный строй, основанный на частной собственности и эксплуатации человека человеком. Он открыл глаза бесправной улусной бедноте, кто ее действительный враг и угнетатель. Ни о какой «общности» интересов улусных богачей и бедняков, о которой твердила старая бурятская литература во всех своих произведениях, не могло быть и речи. Но это нужно было выразить. И первым это сделал человек, который держался в тени, скромный, на первых порах никем не замечаемый, но отважившийся на новое слово в литературе вопреки установившимся канонам и традициям. Им был простой кижингинский улусный учитель Хоца Намсараев, который первым заговорил от лица угнетенного и эксплуатируемого народа языком этого народа, языком его страданий и печали, надежд и упований, языком его богатейшего словесно-поэтического творчества. Он первым вывел на передний план своих повествований нового положительного героя бедняка и батрака, разомкнул ему уста, дал ему выговориться и

115 предстать в том истинном виде, в каком он находился в действительной жизни, в обстоятельствах, где постоянно унижали «го человеческое достоинство. Уже в первом своем одноактном драматургическом произведении «Темнота», написанном в 1919 году, он вывел в качестве положительного героя, хотя и в небольшом эпизоде, батрака Сэнгэ, работающего по найму за жалкую похлебку на улусных мироедов и лам, и с огромным сочувствием показал, в каких унизительных условиях принужден жить и работать этот в сущности безобидный и добрый человек, но настолько бесправный, запуганный, что, кажется, иной доли у него и быть не может. Произведения X. Намсараева с революционной смелостью указывали на истинных виновников исторической трагедии народа на «своих», местных угнетателей и притеснителей, тех, на кого от зари до зари гнул спину трудовой народ. И в этом отношении реализм раннего творчества X. Намсараева был ничем иным, как беспощадным срыванием масок с тех, кто прикидывался «радетелями» общенационального благополучия, кто пытался идеализировать улусный мир, как «безмятежный и привольный мир» степной жизни. Изображая, казалось бы, частную улусную драму убийство ни в чем неповинного и беззащитного пастушонка, X. Намсараев выставляет во всем внешне безобразном и внутренне безнравственном облике главного виновника.трагической развязки богача Бату. «Не убивайте моего сиротку-ягненка, ведь для меня он все равно, что маленький братик родной, пожалейте, прошу вас. Я вам за это обязательно отплачу, присматривая за отарой ваших овец, умолял он, плача. Взглянув на маленького Дондока с звериной ненавистью, богач Бата заорал: Хэ! По моей милости кормится у меня, ему и этого мало! Уж очень скоро задумал расплатиться со мной! Паршивый щенок! Не хочешь ли вслед за тем ягненком отправиться на тот свет? и что было сил, со всего размаха, он пнул ногой в живот маленького Дондока. » («Смерть сирот»). Конфликты в произведениях X. Намсараева, как правило, рисуют не межнациональные противоречия, а социальные. В рассказах X. Намсараева богач смотри г на батрака как на своего прямого антипода, считает его существом самого низкого сорта, ставит его в один ряд со своим скотом или какой-нибудь паршивой собакой. «И воистину он был для богача Бадиы чем-то вроде скота», говорится о маленьком Дондоке в рассказе «Смерть сирот». Обычное обращение богача с баграком брань, набор самых низких, оскорбительных слов: «Уж не деревянные ли штаны на вас? Чего застыли в дверях и шарите глазами поверху, словно верблюды, обожравшиеся крапивой? Вон там, в чане, ваша похлебка, разливайте и лакайте!» («Хозяин и батрак»). Новая литература во главе с X. Намсараевым, срывая маски и разрушая все прежние иллюзии, рисовала жизнь Бурятии такой, какой она была в действительности, расколотой на два противоположных мира. Значение произведения X. Намсараева заключается прежде всего в том, что в них впервые в художественной литературе Бурятии нашли воплощение принципы реализма нового типа народности и партийности, то есть отображение и оценка жизни не с точки зрения «верхних десяти тысяч» (В. И. Ленин), а с позиций трудящихся и эксплуатируемых аратских масс, утверждение реальной правды о жизни и его притеснителях в классовом обществе. Такое раскрытие истинного положения людей труда помогало народу решительно и без сожалений расставаться со старой жизнью. Это же сегодня помогает глубже понимать и ценить современную Бурятию, идущую со всеми народами Советского Союза к светлому будущему человечества, к социализму. Начиная с 1928 по 1935 год. Хоца Намсараев создает рассказ за рассказом, а затем выпускает их в 1936 году отдельной книжкой на латинизированном бурятском алфавите, под названием «Так было». По мотивам хори-бурятского фольклора. Книга «Так было» первое значительное произведение, которое так полно соответствовало духу и идеям Великого Октпбря своим оптимистическим настроем, клокочущей энергией, праздничным звучанием главных тем и демократичностью поэтизируемых образов. X. Намсараев открывает в фольклоре, в его философии мира и человека, подлинную диалектику народной жизни. При всем беспощадно трезвом реализме в изображении жизни и быта низов фольклор не допускает никакой односторонности, увлечения только одной тональностью. Несмотря на то, что в книге «Так было» с помощью фольклора было угадано и схвачено главное, стержневое борьба народа с враждебными ему силами и социальными группировками, с явлениями чуждыми или противоречащими священным этическим нормам коллектива, общества, национального целого несмотря на это, все же следует сказать, что достигнутое было выражено еще в слишком общей форме, без настоящего историзма, что заставляет нас отнести книгу «Так было» к художественным явлениям переходного характера, стоящим где-то на стыке между устным эпосом и литературным. Одним словом, при всем том, что народ в ряде рассказов изображается в состоянии активности и веселой приподнятости духа, все же это не реальный народ, а народ фольклорного эпоса. То же самое можно сказать и о специфике художественной формы. Книга «Так было» это сборник отдельных рассказов. 8. «Байкал» Х 3 113

116 Это всего лишь фрагментарно отраженные микроскопические моменты борьбы коллектива, народа в целом, с представителями улусной верхушки. Безусловно, книга «Так было» дает нам первое значительное фольклорко-лнтературное решение проблемы народа и индивида, но ни композиционно, ни фабульно, ни сюжетно она еще не достигает того единства формы, которое делало бы неразрывно связанными друг с другом все важнейшие линии повествования. Анекдотичность большинства рассказов, указывающая на фольклорность происхождения самой книги, еще больше подчеркивает дистанцию, отделяющую ее художественность от формы современного литературно-эпического повествования. Хорошей школой познания реальной современной жизни явились для X. Намсараева поездки по улусам в один из самых сложных и напряженных периодов, который переживало в начале 30-х годов бурятское крестьянство в годы коллективизации.. Характерна 'форма творчества этого периода дневниковые записи путешествующего по родному краю писателя. В этой манере Намсараевым был создан очеркрассказ.«единоличное и коллективное». Здесь все документально достоверно и основано на наблюдениях и личных впечатлениях. Автор описывает два мира: новый, что возникает в улусах в виде коммун, артелей, и старый, отгороженный, обособленный, прозябающий в дымных, грязных, неуютных юртах. С волнением изображает писатель вид возрожденного улуса, вступившего на путь коллективизации: стройные ряды новых бревенчатых добротных домов, сады и скверы, разбитые недалеко от жилищ, крепко поставленные хозяйства, обслуживаемые машинами и тракторами. Перед нами проходят невымышленные лица, идут' непринужденные беседы писателя то с коммунарами, то е единоличниками. Так в творчестве X. Намсараева получала воплощение реальная действительность. Здесь, конечно, было мало художественного обобщения, отсутствовал сюжет, но всего этого и не требовались. Очерк представлял собой разведку жизни, был средством осуществления непосредственного соприкосновения писателя с живым, окружающим Миром. Впоследствии на основе личных наблюдений у Намсараева появятся великолепные произведения на тему коллективизации «Незабвенные товарищи» (1932 г.) и «Однажды ночью» (1938 г.) Теперь в центре изображения дореволюционной Бурятии у Намсараева логически и закономерно должны были стать: классовое расслоение внутри старого общества, извечный непримиримый социальный антагонизм между беднотой и богатой верхушкой. Не случайно эпиграфом к своему новому произведению повести «Цыремпил» Намсараев выбрал крылатые слова К. Маркса и Ф. Энгельса из «Манифеста Коммунистической партии»; «история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов». Повесть вышла в двух частях на латинском алфавите. Первая была опубликован» в 1935 году, вторая в 1937 году. «Цыремпил» гордость бурятской литературы, лучшее, что было создано ею за всю предшествующую историю ее развития. Это произведение народно в самом высоком смысле слова. Среди певестек 20-х и 30-х годов о дореволюционномпрошлом Бурятии это первая серьезная социальная повесть. Событие, которое легло в основу сюжета., было типичным для старой улусной жизни, но в предшествующей литературе Бурятии ему не уделялось достаточно серьезного внимания. Бедняк, вынужденныйбатрачить у богача Бадмы, восстает против своего униженного положения, защищает свое человеческое достоинство наперекор испокон веков заведенному порядку. И это вылилось в стихийный, почти неосознанный бунт улусного парня против: произвола богачей и царских наместников. Но писатель не мог остановиться на полпути, событие и в его глазах и в глазах читателей приобрело значение большой национально-исторической правды, и ее над* было договорить. В 1937 году вышла вторая часть, логически продолжившая жизненную историю главного героя, приход Цыремпила к ссыльным русским революционерам и начало сознательной политической борьбы против царизма и местных богачей. Судьба Цыремпила художественноолицетворяла исторический путь, пройденный бурятским народом, от стихийного возмущения и бунта к осознанной революционной борьбе. Обе части «Цыремпила» завершили рождение в творчестве Намсараева новой эпической формы повести. И, наконец, вениом многолетних усилий писателя явился его роман «На утренней заре». Роман «На утренней заре» родился на основе повести «Цыремпил» и вышел из нее совершенно естественно и закономерно. Емкость и глубокий смысл затронутых в повести событий, заключенная в ней тенденция к широкому охвату всех сторон бурятской народной жизни делали ее произведением, насыщенным огромным эпическим зарядом. Но все же некоторые очень важные моменты истории и жизни народа не получили должного и последовательного раскрытия. Чтобы довести до конца решение этой сложной задачи, требовалась соответствующая жанровая форма. И ока была найдена. Ею стал роман. «На утренней заре» одно из первых масштабных, многоплановых произведений бурятской советской литературы. Не только главный герой художественное достижение романа. За ним, за бедняком кижингинских просторов, стоит весь бурятский народ. В этом произведении, удивительно гармоничном по своей архитектонике, пропорционально и с одинаковой художественной глубиной и жизненной достовера 1.4

117 костью изображены не только улусная беднота, но и средние слои бурятского общества, а так же верхушка его богачи, нойоны, ламы, царские чиновники. Примем во внимание и художественные особенности романа: синтез лиризма и эпичности, сочетание героического и обыденного, трагического и комического, стремление к разностороннему изображению характеров и, наконец, самая структура его разверну, тость повествования, многофигуркость, многоэпизодичность как элементы целостного художественного строения, где каждая линия взаимосвязана с другими, где каждое событие закономерно вытекает из предыдущего. Но наиболее яркой победой Намсараева- романиста явилось убедительное изображение человека как средоточия общественных противоречий, его умение собрать в фокусе отдельной жизни н личной психологии судьбу и мировоззрение целого социального слоя, важнейшие проявления эпохи и национальной истории. В романе «На утренней заре» «типичным представителем трудовой массы», страдавшей от «средневекового гнета», является Цыремпил Сэдуев. Намсараев показал, какую огромную роль в пробуждении его «революционной активности к самодеятельности» сыграли русские большевики. Среди них писатель выделил колоритную фигуру стойкого ленинца, опытного подпольщика Федора Васильевича Ковалева. Ковалев одним из первых разгадал и понял мятежную душу Цыремпила, полюбил этого скромного бурятского юношу за трудолюбие, честность, прямой и открытый характер, за те унижения и страдания, через которые он прошел, а главное за то, что не склонил Цыремпил перед ними головы своей, а восстал против них. Когда Цыремпил понял, что у трудящихся русских и бурят общая судьба, одни и те же стремления и что путь к освобождению и возрождению его народа лежит через совместную борьбу с царизмом и миром капитала, он без колебания становится на этот путь. Цепью дальнейших сюжетных построений Намсараев показывает значение той искры, которую бросил в горячую душу Цыремпила русский революционер Федор Ковалев. Эта искра впоследствии от Цыремпила перекинулась в души и сознание многих бурят, вызвав в них постепенно разгоревшийся пожар социального, классового возмущения. Так тема интернационального воспитания отдельных представителей бурятской бедноты становится темой интернациональной закалки всей массы трудящихся Бурятии, она приобретает в конце романа поистине эпическое звучание. Одним из значительных художественных достижений романа «На утренней заре» является правдивое, реалистическое изображение местной контрреволюции, возглавляемой буржуазными националистами, деятелями бурятской национальной думы. В романе таким осиным гнездом воинствующего национализма является дом богача Бадмы. В нем нашла прибежище вся 1 привилегированная прослойка старого улуса: богачи и нойоны, крупные ламы дацана. Сюда же проторили дорожку бурятские' меньшевнствующие деятели и эсеры. Вся эта жалкая кучка заговорщиков' вынашивает далеко идущие планы вооруженной борьбы с большевиками, выхода бурят из семьи народов России и вхождения их в состав «Единого Великого монгольского государства». Роман «На утренней заре» заканчивается' символической сценой: в то время, как план кочевки всем народом в Монголию, казалось, был рассмотрен во всех деталях, в дом одного из вдохновителей этой компании, богача Бадмы, врываются вооруженные люди с красными лентами на папахах и арестовывают заговорщиков. Произведение Намсараева воспевает историческую эпоху, в которой наилучшим* образом проявилась мудрость народа, с честью выдержавшего испытание сурового и ответственного времени, оно поэтизирует политическую прозорливость аратской бедноты, не поддавшейся на авантюру богачей и нойонов и сказавшей категорическое и решительное «нет!» их попыткам отделить Бурятию от революционного пролетариата России и разрушить традиционную дружбу двух породнившихся народов. " Впервые в своем творчестве Намсараев изображает драматические события на огромном территориальном пространстве. Действие романа легко переносится из одного улуса в другой, из русской деревни в город Читу, из Читы в Нерчинск, из Нерчинска под Архангельск (куда были согнаны в период мировой войны на тыловые работы сотни бурят, в том числе Радна и Гамбал), из Архангельской губернии в Петроград (где те же герои оказываются втянутыми в бурные события Февральской революции 1917 г.), из Петрограда вновь повествование возвращает нас к событиям, происходящим в Забайкалье з первые месяцы после Февральской революции, и изображением победоносной борьбы трудящихся края за власть Советов оно "подходит к своему мажорному финалу. Намсараев одним из первых утвердилв эпическом повествовании принцип историзма. Последовавшая затем тенденциясближения художественной методологии с методологией научного освещения истории, стремление писателей к использованию результатов, добытых наукой, еще более укрепили позиции социалистического реализма в бурятской советской литературе. После «Цыремпила» к «На утренней заре» стало ясным, что изображение истооии народа в эпических произведениях не может быть реальным, если писателями не будут учтены достижения исторической науки, тем более в период, когда эта наука уже: ступила в пору своей зрелости и стала основой передового мировосприятия. Роман Намсараева значительное явление в бурятской литературе. Под его» 8* Мб

118 благотворным влиянием ныне успешно создаются произведения, относящиеся к этому жанру, главному жанру современной- бурятской советской литературы. С радостью наблюдая за этим явлением, мы счастливы воздать должное тому, кто в труднейших условиях становления молодой национальной литературы отдал много сил, энергии и труда, весь свой незаурядный художественный талант успешному развитию в современной Бурятии искусства социалистического реализма. В моем дневнике сохранилась запись, сделанная в Ташкенте в октябре 1958 г. «. Сегодня 11 октября. Яркий солнечный день. Еще зеленые листья едва шевелятся на деревьях. Четвертый день работы конференции писателей стран Азии н Африки. Идет оживленная дискуссия, в ходе которой рождается «дух Ташкента». Вечером в ресторане гостиницы «Зеравшан» состоялась встреча писателей Бурятии, МНР, Калмыкии и Внутренней Монголии». На снимке: (слева направо) писатель, академик Ц. Дамдин-сурэн (МНР), X. Намсараев, поэт Ц. Гаптав (МНР), Ч.-Р. Намжилов во время встречи. Ч.-Р. НАМЖИЛОВ. Цэдэн ГАЛСАНОВ БОЛЬШОЙ ПИСАТЕЛЬ, КРАСИВЫЙ ЧЕЛОВЕК Впервые я встретился с Хоца Намсараевичем в 1931 году, когда четырнадцатилетним подростком специально для этого приехал в тогдашний Верхнеудинск из родной своей Ильки. Я уже читал юмористические и сатирические рассказы писателя, написанные на старомонгольском алфавите, знал их наизусть и при случае декламировал многие его стихи, напечатанные в газете «Бурят-Монголой унэн», со школьной сцены «исполнял» его новеллы «Смерть сирот», «Хозяин и батрак», «Смуглолицый», «Частное и коллективное» и другие маленькие шедевры, изданные 116

119 в то время тоненькими брошюрками типа < Книга-копейка». Однажды, долгим зимним вечером, старым своим дедушке и бабушке я прочитал антиламскую поэму «Слово старого святого», вызвав у них страшный гнев за богохульство (не знаю почему, но розги за это получил именно я). Примерно в это время и сам стал пробовать писать стихи, писал их целыми «пачками», писал на одном дыхании, изводя десятки ученических тетрадей, в то время трудно доставаемых. Выпускал школьную стенную газету, от начала до конца исписанную стихами. Сочинил одноактную юмореску в диалогах «Лама и Пионер», которую мы поставили на выпускном вечере (точнее утреннике) сельской школы и в которой лама задорным мальчишеским голосом пел какие-то куплеты из намсараевской поэмы «Слово старого святого». Не трудно догадаться, что за «произведения» у меня получались. Вот с таким «багажом» я и решил показаться в городе, зайти к самому Хоца Намсараеву, уже тогда снискавшему большую популярность в ближних и дальних улусах Бурятии. Тогда улусники говорили: «Хорошо бы увидеть и дотронуться до живого писателя». Это говорилось с особым уважением к человеку, который в отличие от сказителей-улигершинов и народных певцов писал свои изящные слова (уран угэ) на бумаге и печатал «железными буквами». Хоца Намсараевич был удивительно прост и с первых же слов располагал к себе так, что у меня сразу исчезло всякое смущение и скованность. Перелистывая мои рукописи, он тут же с поразительной ясностью, образно и кратко говорил мне о том, что и почему плохо написал я. Он живо заинтересовался моей инсценировкой «Лама и Пионер», сам перечитывал отдельные места, заставил и меня перечитать кое-что и озорно, мне показалось, засмеялся, когда лама стал говорить его же стихами из поэмы «Слово старого святого». Меня изумило тонкое понимание настроения, побудившего меня написать эти диалоги ламы и пионера. Так я впервые показал свою работу писателю и сразу имел редкое счастье услышать чуткие замечания и дельные советы. И я безмерно был рад, когда после того разговора увидел свою инсценировку на страницах редактируемого им антирелигиозного сборника, выпущенного Бургосиздатом в дни цагалгана в начале 1932 года. С 1931 года начались публиковаться в газете «Бурят-Монголой унэн», в журнале «Тэмсэлэй шэмэг» отдельные мои стихи и песни, неизменно поощряемые Хоца Намсараевым, с его многочисленными правками. С тех пор я стал частым и даже, может быть, чрезмерно назойливым посетителем его рабочего кабинета сначала в институте культуры, а затем в книжном издательстве, нередким гостем его квартиры. И, помню, мне не было стыдно, не было неловко перед этим человеком за то, что я отнимал у него много времени на чтение моих первых, полудетских и, естественно, сырых и серых виршей, на сверку моих первых, довольно робких шагов в литературу. Он обычно разбирал произведения, не осуждая, всегда добродушно, и от этого слова его приобретали особый вес, особое значение. Во всей его фигуре, в каждом жесте, в мимике, во всей его манере разговора чувствовалась спокойная внутренняя сила, а внимание, с которым он слушал, обязывало нас к точности и краткости, к постоянному тяготению к юмору и жизнерадостности. Его изумительные глаза, вдумчивый их взгляд, его саркастический смех и игра слов, его умение найти уязвимые места в человеке, его восхищение талантливыми и трудолюбивыми людьми, его слова, значительные, точно рисующие мысль и чувства, стали мерилом жизни и творчества многих наших писателей, многих творческих работников. Уходя от него, я каждый раз_ чувствовал, чем отличаются его рассказы о человеке от рассказов других писателей. Точные замечания его о ламах и лодырях, о народных умельцах и вечных неудачниках, о людях труда и умственных работниках, об охотниках и людях редкой профессии и так далее отличали в нем человека, который не считает себя судьей людей, а любит или ненавидит их сострадая. Четыре драгоценности были заложены в его таланте: Это дар тонкого поэта, дар неутомимого прозаика, дар проникновенного драматурга и дар пламенногб публициста. Сочетание этих драгоценных дарований, популярность его творений обусловлены умением писателя художественно ярко и тонко разрабатывать проблемы, которые наиболее волнуют читателя. И. благодарные читатели, весь бурятский народ платили ему огромным уважением и благоговейным преклонением. Когда сейчас проходишь по широкой улице Улан-Удэ, нареченной именем Хоца Намсараева, особенно остро ощущаешь его отсутствие среди нас: безмерно горько сознавать, что вот уже двадцать лет мы не слышим его звонкий говор, его задорный смех, его легкие шаги. Но его книги вершины его творения: сатирическая поэма «Слово старого святого», народная драма «Кнут тайши», жизнеутверждающий революционный роман «На утренней заре», вечны и неразлучны с народом. В этих эпических произведениях в полнокровной художественной форме изображены люди как средоточия общественных противоречий, люди из народа, в судьбе которых ярко показаны главные проявления эпохи и национальной истории. Я живо вспоминаю его стихотворение-завещание: Стремленье сердца, лучшие порывы В реальность строк полезных воплоти. Работай, избегая перерыва, Чтоб множить строки мысли во плоти, Чтоб человеку помогать в пути, Чтоб песней с ним беседовать сердечна. 117

120 Как видите вы, юные друзья, Я не в расцвете юности, конечно, Но молод вашей молодостью я. Я полон счастья, полон новых звуков. Как солнце, светит будущее мне. За судьбы наших правнуков и внуков Готов быть вечным воином в стране. Вперед, стремленье вечное к высотам! V человека жить должно в крови И звать к победам первым, третьим, сотым В работе, в жизни, к счастью и любви. Не будет счет годов моих несметным, VI я, конечно, смертный человек. Но в то же время стать могу бессмертным, Коль, как река, теченью новых рек, Вам передам свой опыт по работе, Коль вы, горячий, молодой народ. Как эстафету, дальше понесете ЗИой труд, мое стремление вперед. Вспоминается: дня за четыре-пять до его смерти мы с секретарем Союза писателей Н. Г. Дамднновым побывали у него в больнице. Он был настроен бодро, весело и, как всегда, начал шутить с нами, поддразнивать и подражать некоторым из наших писателей. Он хороший человек, намного лучше свенх произведений, заметил он об одном из наших коллег. Дайте путевку Чимиту и обяжите его поехать на курорт. Он никогда не отдыхал на курорте, а здоровье у него неважное, говорил он о Ч. Цыдендамбаеве. Самым коварным другом болезни является уныние больного, отвечал он на наш сопрос о его состоянии. Он старался побороть это уныние, внушая себе бодрость и грубовато-добродушно издеваясь над страхом смерти. И ушел он от нас на утренней заре того незакатного солнечного дня, который называется Коммунизм. Хоца Намсараев. этот большой писатель и красивый человек, сказал о родном бурятском народе многое, чего до него никто еще не сказал. Он сказал это ровным и сильным голосом певца, образным и глубокомысленным словом мудреца. В октябре 1955 года состоялась <1 конференция молодых писателей Бурятии, куда и я был приглашен из Иркутска (тогда я учился в университете). В работе конференции активно участзезал X. 11. Мамсараез. Он с большим интересом прослушал все наши выступления, v. кулуарах конференции весело разговаривал с молодыми. Познакомившись со мной, расспрашивал меня о моем житьебытье, интересовался моей учебой и стнхьми. пристально рассматривал меня, как Оы прощупывая, кто я и что (ь себя представляю. В конце работы конференции старейшина наше"! литератур. выступил с большой и яркой речью. В ней он похвально отозвался о стихах Кима Ильина, Цидыпя Жамбалова и о моих. И я ходил, v.ak именинник. Хоца Намсзраевич пригласил нас в перерыве к себе, н ми сфотографировались. На фотографии сидят (справа налево): К Ильин, Ц.-Д. Дондогой, X. Н. Намсараев, Ц. Жамбалов, стоят: М. Шиханов, V Жамбалдоржиев, В. Потопов. Б. ПЕТОНОВ.

121 ИЗ ПЕРЕПИСКИ ХОЦД НЯМСЯРАЕВД с рукописном отделе Института общественных наук Бурятского филиала СО

чн СССР хранится личный архив писателя Хоца Намсараева, в свое время преподнесенный вдовой писателя Бальжит Гутаповной Гутаповой в дар государству. В личном фонде большой объем занимают материалы переписки, состоящей из собственных писем писателя и писем к нему. Некоторые из писем были' опубликованы.рамсе (см. журнал «.Байгал», 3, 1969; в книге «Описание архива Хоца Намсараева», Улан-Удэ, 1969, стр и в газетах). Здесь представлены прежде не опубликованные письма. Они дают некоторое представление о широких литературных связях и популярности Хоца Намсараева ^крупного писателя нашей страны, основоположника советской бурятской литературы, знатока жизни и культуры бурятского народа. Ц. ДУГАРНИМАЕВ. ДОРОГОЙ ТОВАРИЩ ХОЦА! 17 июня 1935 года Хочешь услышать удивительную историю о «боге»? В один прекрасный день я '.(Олучил по почте «бога», но никак не мог догадаться, кем он послан. Письма за ним никакого не последовало. Я поставил «бога» на почетное место, ежедневно на него любовался и тщетно ломал себе голову, от кого бы мог быть такой подарок? Наконец, однажды меня увидели товарищи из писательской бригады, побывавшей с Бурят-Монголии, и говорят: Что же ты ни слова не пишешь в ответ на такого прекрасного бога? Да кто же мне его послал? Тут-то все разъяснилось к моему великому удовольствию. Сегодня еду в Париж на международный конгресс писателей. Спешу написать тебе хоть это маленькое письмецо, чтобы сэкономить тебе -зремя, которое ты вероятно частенько тратишь, ругая меня. Как только вернусь, с радостью напишу тебе более обстоятельно и подробно. Пока сердечное спасибо за память, за друокеское внимание, за прелестного бога, который очень нравится и мне, и сыну, которому ровно 1 год. Привет! ЛАХУТИ. Лахутн Абульгасем Ахмедзаде ( ) один из зачинателей таджикской советскм поэзии. Речь идет о Международном конгрессе писателей в защиту культуры, проходившем в Париже нюня 1935 г. В числе двадцати советских писателей был н А. Лахути, который был избран в состав Постоянного бюро. О каком подарке X. Намсараева (картине, скульптуре или другой вещи) говорится пока не удалось установить. > ГОРЯЧО ПРИВЕТСТВУЮ ВАС, ДОРОГОЙ СЕМЕН ДЕНИСОВИЧ! Вот получил Ваше письмо и радуюсь, что Вы ие забыли нас. что и там, на (ювсй работе, продолжаете по-прежнему любить свою, ставшую родной Бурят- Монголию. Иначе и не могло быть. Мы давно привыкли думать о Вас, как о верном сыне нашего народа. Сейчас вся республика готовится к своему юбилею 20-летию со дня образования. Наши писатели готовят антологию бурят-монгольской литературы. Кроме антологии, каждый готовит к изданию свои новые произведения. Я уже закончил новую пьесу «Ринчин-Доржи Дымбылов». Дымбылов царский тайша. Пьеса о недавнем прошлом бурят. Думаю написать поэму о бурят-монгольских героях Отечественной войны. Писателями же проводится работа по сбору нового фольклора, делаются записи улигеров Аполлона Тороева, сказок Сороковякова и др. об Отечественной войне. Приступили к подстрочному переводу на русский язык новых стихов и рассказов наших писателей для центральной печати. В общем работаем по-старому, с большим напряжением, 20-летие республики большей праздник, и мы приглашаем Вас на этот наш юбилей. Приезжайте, встретим Вас с большой радостью. Желаю Вам крепкого здоровья, большого счастья и плодотворной работы. По-дружески жму Вашу руку ХОЦА НАМСАРАЕВ. 16 апреля года. 119

122 Письмо, надо полагать, является копией перевода письма X. Намсараева на письмо С. Д. Игнатьева от 22 марта 1943 г. 22 марта 43 г., г. Уфа Горячо приветствую Вас, глубокоуважаемый Хоца Намсараевич! Устроившись на новом месте, счел своим долгом написать Вам несколько строк и еще раз сердечно поблагодарить за Ваше прекрасное отношение ко мне, которое я неизменно видел и чувствовал все годы моей работы в Бурят-Монголии, ставшей для меня родной и любимой. Сейчас, как и раньше, я много думаю о прекрасном будущем республики и замечательного бурят-монгольского народа. Думаю о том, что когда-нибудь, под старость, а может быть и раньше, поселюсь навсегда в Забайкалье. Как досадно, что не могу читать Ваши произведения! Вчера раскладывал Ваши книги и так тяжело было, что не смогу перечитать их! Удовлетворяю себя доброй памятью, которую вызывают и всегда будут вызывать эти книги. Буду ждать перевода Ваших произведений на русский язык. Думаю, что товарищи это сделают и внесут, таким образом, еще один вклад в литературу советского народа, которая будет читаться многими национальностями, а не только бурятами. Желаю Вам доброго здоровья, большого счастья и многих лет творческой жизни. Крепко жму Вашу руку. Искренне уважающий Вас С. ИГНАТЬЕВ. Семен Денисович Игнатьев работал секретарем Бурятского обкома КПСС с июня 1938 г. Данное письмо написано сразу же после отъезда из республики на новое место работы в Башкирию. ДОБРЫЙ ДЕНЬ! ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГОЙ ДРУГ И ПИСАТЕЛЬ ХОЦА НАМСАРАЕВ! Я, сказитель устного народного творчества Аполлон Тороев, горячо поздравляю Вас с высокой наградой орденом Трудового Красного Знамени. С огромнейшим вниманием я слушал сообщение в «Бурят-Монгольской правде» о совещании знатных людей Бурят-Монголии с руководителями партии и правительства. Особенно с большим интересом я выслушал вашу произнесенную речь. Я очень рад, что Вы, старейший писатель Бурят-Монголии, автор многих произведений, удостоены чести быть принятым в числе других участников тов. Сталиным и быть награжденным орденом Трудового Красного Знамени. Вы, пожалуйста, примите мое скромное поздравление по поводу награждения Вас высшей наградой правительства. Жду от Вас письмецо, в котором Вы осветили бы вкратце о своей поездке в Москву и т. -д. Тов. Намсараев! Я живу все также по-старому, как и раньше. Усиленно работаю над собиранием сказок, легенд, поговорок и т. д. За последние месяцы я собрал и обработал в уме и на бумаге легенд и сказок в общей сложности 8500 строк. Уже готовы «Баин Бадма хан», «Шобол Бухэ», «Загата-Буха», «Анха-босхол», «Холшор хубун». Готовлю к пересказу «Баин хара-хан», «Эрэ тохол мургэн», «Хан тохэ мэргэн» и т. д. Пора бы выехать со всеми этими материалами в институт культуры. Да, собираюсь выехать. Или вы вышлете своего сотрудника в Шунту, что было бы лучше. Жду от Вас скорое письмо. Пишите, тов. Намсараев. Крепко жму руку, Вашу руку. С товприветом А. Тороев. 21 февраля 36 г., Бохан, улус Шунта. Аполлон Андреевич Тороев народный сказитель, член Союза писателей СССР, автор многих книг стихов, поэм, сказок. Им созданы такие поэмы-улнгеры, как еленнн-багша», «Урмаан и Дурмаан» и др. ДОРОГОЙ ХОЦА НАМСАРАЕВИЧ! Поздравляю Вас с победой и с вступлением мира! Ваше письмо застало в боевой обстановке как раз на 8 мая. Благодарю за письмо и желаю счастья и творческих успехов, а главное здоровья. Отсюда, из Курляндии, посылаю Вам привет поэта и воина. Прошел большой и трудный путь из Забайкалья до Балтики, до седых пучин нашей теперь Прибалтики. Есть о чем Вам рассказать и есть про что писать. Пока еще дел у нас много. Бог даст здоровья, то через месяц, может, выпадет счастье встретиться и отметитьвстречу за круглым столом за круговой чашей (хундагой). Передайте привет всем тыловым писателям и вашей семье. Ваш ДАНРИ ХИЛТУХИН. 120

123 Данрн Данилович Хилтухин ( гг.) известный бурятский поэт. Находясь на фронте, Д. Хилтухин написал ряд писем X. Намсараеву. УВАЖАЕМЫЙ ХОЦА НАМСАРАЕВИЧ! Москва, 6 июля 1948 года Поздравляю Вас с получением высокой награды Ордена Ленина и желаю Вам много сил и здоровья, а также успехов в работе. Не имея возможности быть на празднике 25-летия Республики, мысленно была со всеми Вами и радовалась успехам Бурят-Монголии. Еще и еще раз благодарила нашу Партию и советскую власть за то, что они дали нашим народам. Мы, группа бывших бурят-монгольских работников, послали приветствие трудящимся Бурят-Монголии. Хоца Намсараевич, я очень Вам благодарна за приглашение отдохнуть в Бурятии. Передайте также мою благодарность председателю колхоза «Улан Эрхирик» т. Санжиеву за гостеприимное приглашение к ним в колхоз. Я постараюсь при первой же возможности воспользоваться этим приглашением. К сожалению, в этом году, видимо, не удастся этого сделать. Как прошел праздник, хорошо ли все было организовано и доволен ли остался народ? Какие достижения показали в дни праздника? Как в этом году урожай трав и хлебов? Пишите, я буду очень рада. Будете в Москве заезжайте. Прямо с вокзала приезжайте к нам, чем останавливаться в гостинице. Большой привет М. САХЬЯНОВЛ..Мария Михайловна Сахьянова старейшая бурятская революционерка, известный деятель коммунистической партии и советского государства. ДОРОГОЙ ХОЦА НАМСАРАЕВИЧ! С глубоким волнением и радостью читал Ваш роман «На утренней заре». Хорошая книга! Она настолько меня увлекла, что не мог оторваться от чтения. Спасибо Вам за достойный подарок советским читателям, за хорошую и умную книгу. Хотелось бы, чтобы Вы продолжили роман и создали монументальное полотно о бурятской жизни, показали бы Цыремпила, доведя его действия до наших дней, среди нас, на полях колхоза, на стройках коммунизма. В этом письме мне хотелось бы обратиться к Вам с большой просьбой. Вы хорошо знаете сказителя Аполлона Андреевича Тороева. Я пишу работу о его творчестве, опубликовал в печати ряд статей. Весьма было бы желательно, чтобы Вы написали кое-что о нем, хотя бы несколько слов, характеризующих его литературную деятельность. Ваша оценка, оценка старейшего писателя Бурят-Монголии, будет иметь немаловажную роль. Эта оценка, во-первых, поможет мне глубоко разобраться над изучаемой темой, во-вторых, укажет место и значение А. А. Тороева в литературной жизни нашего бурят-монгольского народа. Очень и очень прошу не отказать в моей просьбе и написать мне. Заранее благодарен за ответ! С приветом глубоко уважающий Вас Р. ШЕРХУНАЕВ. 29 декабря 1951 г. Раднай Андреевич Шерхунаев кандидат филологических наук, исследователь творчества бурятских сказителей. Ленинград, 18 марта 1951 г. Вам пишет аспирантка Ленинградского университета искусствовед Панкратова. Я занимаюсь изобразительным искусством народов СССР, и в частности сейчас заканчиваю работу о бурят-монгольских художниках. К величайшему моему сожалению, во время моих приездов в Бурят-Монголию мне не предоставилось случая познакомиться с Вами и выяснить тот вопрос, из-за которого я пишу Вам это письмо. У меня к Вам большая просьба дело в том, что в центре моей работы стоит творчество Цыренжапа Сампиловича Сампилова и было бы очень ценно иметь Ваше суждение или о его творчестве в целом, или об отдельных его картинах, особенно нравящихся Вам. Прошу Вас написать мне об этом. Кроме того, я слышала, что Вы когда-то писали статью о творчестве Ц. С. Сампилова в газете (если можно, то укажите в какой газете и когда). С большим интересом прочла роман «На утренней заре», сборник стихов «Золотая весна», где мне особенно понравилась «Кынгерга». Очень сожалею, что не могу ознакомиться с Вашими ранними работами и даже произведениями 30-х годов- 12L

124 (Цыремпил», «Однажды ночью» и др. их почему-то нет в библиотеках Ленинграда. А было бы крайне интересно, потому что так и напрашиваются некоторые аналогии между творчеством основоположников бурят-монгольской литературы н живописи. Извините за беспокойство. Жду Вашего ответа. С приветом Е. ПАНКРАТОВА. Е. А. Панкратова-искусствовед, автор книги «Цыремпил Сампилов» и ряда статен по бурятскому изобразительному искусству. Учредительный съезд писателей России открылся 7 декабря 1958 года в Большом Кремлевском дворце и продолжил свою работу в колонном зале Дома Союзов. Мне больше всего запомнился последний день съезда. В этот день заключительное заседание закончилось рано, но нам, делегатам первого съезда, не хотелось расходиться, каждый из нас радовался тому, что мы сделали очень важное в нашей творческой жизни дело, все находились под впечатлением этого съезда. Старейшина нашей бурятской писательской организации Хоца Намсараев ходил особенно радостный. Я помню, как он отозвал меня в сторону и кивком головы показал на группу писателей, которая стояла за сценой, и сказал: «По-моему, там наш донской казак, подойдем к нему». Когда Михаил Александрович Шолохов увидел нас, ок сделал шаг навстречу и его лицо озарила неповторимая «шолоховская» улыбка. X. Намсараев и М. Шолохов неоднократно виделись на сессиях Верховного Совета СССР, на писательских пленумах, знали друг друга в лицо. Они начали свой разговор как-то по-восточному сперва о здоровье, о новостях, о книгах, над которыми они работают, дальше пошла обычная писательская беседа. X. Намсараев представил меня, в то время молодого писателя, М. Шолохову. Михаил Александрович крепко пожал мне руку.сказал теплые слоза о нашей писательской смене п был очень доволен, что на съезде много молодых. Цыден-Жап ЖИМБИЕВ. 122

125 ГЛ. ГОЛОВИН Подвиги лётчиков-интернационалистов Среди тех великих сил, под действием которых во всемирном масштабе осуществляется ныне революционный переход от капитализма к коммунизму, одной из самых могучих и действенных является сила пролетарского, социалистического интернационализма. Интернациональная солидарность международного рабочего класса, трудящихся проявилась в годы гражданской войны и иностранной интервенции е России в гг. Представители народов многих стран в составе Красной Армии сражались против сил внутренней контрреволюции и империалистических интервентов в защиту великих завоеваний Октября. По неполным данным, численность бойцов-интернационалистов, восторженно встретивших рождение первого социалистического государства рабочих и крестьян, составляла около 250 тысяч. Среди них были венгры, поляки, чехи, словаки, сербы, хорваты, китайцы, корейцы, финны, болгары, румыны, немцы, французы, американцы и другие. Защищая социалистическое отечество, Красная Армия сражалась в то время с мировым империализмом, сковывая главные его силы и оказывая тем самым помощь пролетариату других стран в его классовой борьбе против буржуазии. Но нередко молодая Республика Со- Бетов оказывала и непосредственную помощь международным революционным силам, народам, борющимся за свое социальное и национальное освобождение. Так, в 1919 году русский батальон численностью в тысячу человек героически сражался на баррикадах Будапешта, отстаивая Венгерскую Советскую Республику. В 1921 году Красная Армия поддержала борьбу монгольского народа против белогвардейских банд Унгерна и войск иностранных захватчиков. Разгормив интервентов и белогвардейцев, наш народ приступил к мирному социалистическому строительству. Однако опасность военного нападения не миновала. Мировой империализм не отказался от своего замысла задушить первое в мире государство рабочих и крестьян. С помощью шантажа, обмана, подкупов и прямого нападения он старался также не допустить распространения социализма в другие страны. В период между двумя мировыми войнами советским людям приходилось не раз с оружием в руках помогать своим братьям трудящимся других стран в их борьбе против империализма. Советские воины, в том числе и летчики, выполняя интернациональный долг, оказывали помощь народам других стран, боровшимся за свою свобоjy и независимость. 123

126 Так было в период освободительной антифашистской войны испанского народа ( гг.). Во всем мире всколыхнулось тогда мощное движение солидарности с республиканской Испанией. На за-- щиту молодой республики прибыли добровольцы из 54 стран. Советский Союз выступил в первых рядах ее защитников от угрозы фашистского порабощения. По зову сердца, во имя братской солидарности в Испанию прибыло 160 советских летчиков-добровольцев. Войдя в состав интернациональных бригад, они геройски сражались против объединенных сил германского, итальянского и испанского фашизма, защищая честь, свободу и независимость испанского народа. Только в ноябре 1936 года в боях над Мадридом участвовали 140 советских самолетов. В самые критические моменты боя с превосходящими силами противника наши летчики дрались мужественно и стойко. 12 октября 1937 г., вылетев в составе эскадрильи, летчик-истребитель А. Годунов в одном бою сбил два фашистских самолета. Но силы были неравными. Но даже когда ему перебило руку, он, истекая кровью, все же оставался в строю, довел самолет до аэродрома и, теряя сознание, посадил его. В другом, случае эскадрилья И-15 под командованием А. Серова совершила налет на вражеский аэродром Гарапннильос. На нем оказалось до 60 самолетов противника. Летчики смело производили одну атаку за другой. Было сожжено около 30 самолетов, остальные получили серьезные повреждения. Эскадрилья лишь тогда ушла от цели, когда весь аэродром заволокло дымом. Эта же эскадрилья первой приступила к воздушным боям ночью, а первым в этих условиях сбил фашистский самолет летчик М. Якушин, за что получил поздравление и ценный подарок от премьер-министра Республики Хуана Негрина. Вслед за ним И. Еременко в ночном бою сбил еще один самолет врага. Особой храбростью отличились в боях Н. Баланов, Г. Прокофьев, П. Рычагов, Г. Тхор, В. Хользунов и многие другие авиаторы. Следуя примеру советских летчиков, мужественно сражались с врагами народа Испании добровольцы Польши, Болгарин, Чехословакии, Венгрии. Чувство пролетарского интернационализма советских людей с борющимся народом Испании проявилось и в оказании помощи по подготовке авиационных кадров, в поставках авиационной техники и создании оборонной промышленности. Только в течение 1937 г. в СССР было подготовлено 200 испанских летчиков. Национальные кадры республиканских ВВС готовились и непосредственно на аэродромах Испании. К концу войны военно-воздушные силы республики состояли уже преимущественно из испанцев. Большую работу по формированию авиационных частей и подразделений республиканской авиации, обучению и воспитанию личного состава, по руководству боевыми действиями и по их обеспечению проводили советские военачальники Я. Смушкевнч, Ф. Агальцов, Б. Свешников, Е. Птухин, П. Пумпур, Ф. Арженухин, А. Шарапов, А. Репин, 3. Иоффе и многие другие. Советские летчики с честью выполнили свой интернациональный долг. Член Политбюро Коммунистической партии Испании Д. Ибаррури дала высокую оценку боевым действиям авиации: «Без авиации и танков оборона Мадрида была бы не просто трудным делом, она была бы невозможной». За успешное выполнение боевых задач, проявленные мужество,, героизм многие авиаторы были удостоены правительственных наград,, а 31 летчику было присвоено звание Героя Советского Союза. 124

127 Советский Союз неизменно оказывал поддержку и помощь китайскому народу в его борьбе за свободу и независимость. Советское правительство первым заявило об отказе от всех особых прав и привилегий, которые имела царская Россия в Китае. В гг., когда китайский народ вел национально-освободительную войну против японских захватчиков, Советский Союз осудил агрессию Японии и. оказывал Китаю моральную и материальную помощь в его справедливой войне. Достаточно сказать, что только в первые годы антияпонской войны Китай получил от Советского Союза 885 самолетов. А летали на них китайские летчики, подготовленные в местных школах советскими инструкторами. Но Советский Союз помогал Китаю в борьбе с японскими захватчиками не только материально, а и кровью и жизнью своих людей. В борьбе за национальную независимость китайского народа погибло 200 советских летчиков. Бывший в то время командиром группы добровольцев летчиков-бомбардировщиков, известный советский летчик и военачальник генерал-полковник авиации в отставке Федор Петрович Полынин рассказывал, что в парке «Освобождение» в гор. Уханя в то время был сооружен обелиск в честь наших летчиков-добровольцев, спасших этот многомиллионный город от полного разрушения. На обелиске была высечена надпись: «Память о советских летчиках будет вечно жить в сердцах китайского народа. Пусть этот благородный дух пролетарского интернационализма, присущий рабочему классу, всегда развивает и укрепляет братскую и нерушимую дружбу китайского и советского народов». Вызывает чувство негодования и осуждения то обстоятельство, что нынешнее пекинское руководство забыло о бескорыстии и жертвах советских людей, пришедших на помощь китайцам в их тяжелую годину. К концу 1937 г. китайская авиация, как боевая единица утратила свою роль, и японская авиация в небе Китая разбойничала почти безнаказанно. От ее бомбардировок особенно страдали крупные города, население и войска на поле боя. Защитить их с неба было нечем. Советские летчики-добровольцы, прибывшие в Китай в конце 1937 г. для участия в освободительной борьбе китайского народа, резко изменили обстановку. В воздухе Китая появился не только надежный щит, но и карающий меч. В феврале, апреле и мае 1938 г. японские бомбардировщики под сильным прикрытием истребителей пытались прорваться к городу Ухань крупнейшему промышленному центру Китая. Но каждый раз на их пути вставал заслон истребителей советского добровольческого отряда «Меч справедливости». В ожесточенных воздушных сражениях наши летчики сбили над городом при первом налете 12 самолетов, втором 21 и при третьем 14. Впоследствии Чжан Кай, начальник медицинского департамента провинции Хубей, вспоминая о тех воздушных боях, говорил: «Большой воздушный бой над городом Ухань и многие другие бои, свидетелем которых я был, убедили меня в том, что лишь советский народ, по-настоящему проливая свою кровь, помогал нам в антияпонской войне. Высокий дух интернационализма советского народа открыл мне глаза». 23 февраля 1938 г. группа наших бомбардировщиков в составе 28 экипажей совершила дерзкий налет на главную базу ВВС Япония остров Формоза (Тайвань,) в результате которого японцы потеряли 40 самолетов (не считая тех, что были в контейнерах в ожидании сборки); сгорели ангары и трехгодичный запас топлива. Наши крылатые богатыри-интернационалисты на отечественных самолетах доле- 125

128 тели от Ханькоу до Формозы, нанесли внезапный бомбовый удар» без потерь вернулись обратно. Разве это не подвиг! В этом налете наши летчики, штурманы и стрелки проявили свои лучшие моральнобоевые и психологические качества. В числе летчиков-истребителей храбро и мастерски сражался Антон Губенко. 31 мая 1938 г. он первым из советских летчиков, после известного русского летчика П. Нестерова, таранным ударом сбил в одном из воздушных боев японский истребитель. Противник был уничтожен, а Губенко не только остался жив, но и спас свой самолет. А до этого он в воздушных боях сбил семь истребителей и бомбардировщиков противника. Руководил боевыми действиями советских воинов-добровольцев участник боев в Испании П. Рычагов. Военным комиссаром авиагруппы был А. Рытов. Известный летчик-испытатель А. Благовещенский возглавил группу советских летчиков-истребителей. В небе Китая мужественно сражались наши авиаторы: В. Зверев, Ф. Полынин, Г. Прокофьев, Т. Хрюкни, О. Боровиков, Г. Гравченко, С. Слюсарев, М. Марченков, И. Селиванов, С. Супрун, Г. Николенко, И. Сухов и др., которые за героизм и отвагу, проявленные в боях, удостоены были высокого. звания Героя Советского Союза. После' событий в Испании мир жил в тревожном предчувствии надвигавшейся большой войны. Летом 1938 г. японские войска напали на СССР в районе озера Хасан, где наши летчики продемонстрировали силу советской авиации. Затем пламя войны перебросилось в Монгольскую Народную Республику. В планах японской политики Монголия рассматривалась как ключ к северной части Азии, как выгодный плацдарм для нападения на Советский Союз, главным образом на наш Дальний Восток. Японские милитаристы считали, что наступление Японии на СССР через внешнюю Монголию будет успешнее, чем через Маньчжурию. В мае 1939 г. японские войска вторглись в пределы страны в районе реки Халхин-Гол. При этом японцы удачно для себя и крайне неблагоприятно для монголо-советских войск избрали район вторжения. С их стороны сюда сравнительно близко подходили две железные дороги, ближайшие станции которых отстояли всего на 60 и 125 километров от реки Халхин-Гол. Ближайшая же станция Борзя, на которой выгружались советские войска, боевая техника, боеприпасы, продовольствие, находилась в 750 километрах от театра военных действий. На всем этом пути к линии фронта было мало дорог, отсутствовали жилища и полноценные источники воды. Монгольскому народу Советское правительство помогало с первых дней его борьбы за национальную независимость, Против 75-тысячной армии врага, насчитывавшей 500 орудий, 182 танка, около 350 самолетов, действовало 1-я армейская группа советских и монгольских войск под командованием комкора Г. Жукова. Вся советско-монгольская авиация была объединена в ВВС этой армейской группы, командовал которыми комбриг А. Гусев. 29 мая 1939 г. транспортный самолет, ведомый молодым пилотом А. Головановым, ставшим впоследствии Главным маршалом авиации, произвел посадку на незнакомом степном аэродроме. Преодолев далекий путь от Москвы, он доставил в Монголию знаменитых летчиков, имевших боевой опыт. С этой группой летчиков в Монголию прибыл представитель Главного командования по авиации Герой Советского Союза комкор Я. Смушкевич. Вскоре в Тамцак-Булаке состоялось военное совещание. В монгольской юрте собрались советские асы лучшие бойцы нашей небесной гвардии. Многие из них сражались в небе Испании, другие воевали с японцами на стороне китайскогв народа, сбивали самолеты самура- 126

129 ев. Среди них были Герои Советского Союза С. Грицевец, Г. Кравченко, А. Гусев и др. Активность боевых действий в воздухе нарастала по мере прибытия новых групп и ввода в строй летчиков монгольской армии. В небе Монголии советские летчики продемонстрировали свое возросшее боевое мастерство. Они беспощадно громили хваленых японских асов, одерживали победы в групповых и одиночных боях. В конце июня развернулась ожесточенная борьба с вражеской авиацией. 22 июня 120 японских самолетов, нарушив границу МНР» произвели первое крупное нападение на советско-монгольские войска. В отражении этого налета участвовало 95 наших истребителей. В завязавшемся воздушном бою был сбит 31 самолет противника. Наши потери составили 11 истребителей. В районе боевых действий воздушные бои происходили ежедневно. И в каждом из них советские летчики проявляли невиданные примеры мужества и героизма и взаимной выручки. Об этом ярко свидетельствуют многие боевые эпизоды. Вот некоторые из них. В июне 1939 года в районе озера Буир-Нур завязался неоавнып бой. в котором с обеих сторон участвовало ПО истребителей. Он продолжался около двух часов и закончился победой советских летчиков, которые сбили 25 японских истребителей, потеряв два своих. В этом бою был подожжен самолет командира одного из авиаполков Героя Советского Союза майора В. Забалуева. Летчик выбросился с парашютом за линией фронта. На помощь своему командиру пришел Герой Советского Союза майор С. Грицевец. Приземлившись на территорию врага, он посадил Забалуева в свой одноместный самолет за бронеспинку, взлетел и благополучно вернулся на свой аэродром. Другой летчик командир эскадрильи старший лейтенант В. Скобарихин в одном из воздушных боев сбил два вражеских самолета. Вдруг он увидел, что японский летчик приблизился к одному из наших самолетов. Подчиненному угрожает смертельная опасность. Доли секунды решают все. Летчик бросился на выручку товарища, а когда кончились боеприпасы, Скобарихин мгновенно плоскостью нанес удар по японскому самолету, обломки которого рухнули на землю. Подвиг коммуниста Скобарихина повторил летчик-истребитель А. Мошин. Преследуя японский самолет, он израсходовал оставшиеся патроны и тогда воздушным винтом отрубил хвостовое оперение вражескому самолету, который тут же врезался в землю. Так же мужественно дрались летчики М. Нога, Л. Орлов, Б. Смирнов, все удостоенные впоследствии звания Героя Советского Союза. Героический подвиг совершил батальонный комиссар М. А. Ююкин. При выполнении боевого задания огнем вражеской зенитки его самолет был подожжен над целью. Предпочитая героическую смерть позорному плену, летчик-коммунист направил горящую машину в скопление японских войск. В небе Монголии начал свой боевой путь командиром авиаэскадрильи бомбардировочного авиационного полка капитан И. Полбин. Впоследствии, в годы Великой Отечественной войны Особенно ярко раскрылись его творческие способности. Пикирующие бомбардировщики под командованием И. Полбина сыграли большую роль в разгроме танковых колонн противника под Смоленском, под Л\осквой, в Сталинградской битве, под Харьковом, в Курской битве и др. В разгром японских захватчиков внесли свой вклад и славные летчики Монгольской Народно-Революционной Армии, подготовленные в нашей стране. Среди них были полковник Дембрил, капитан Одожабо и другие летчики, отмеченные высокими правительственными наградами. 127'

130 Бои у реки Халхин-Гол закончились блестящей победой советских и монгольских войск. Монгольский народ был избавлен от угрозы иностранного порабощения. Во время боевых действий на Халхин-Голе летчик ВВС 1-й армейской группы (командующий ВВС А. Гусев, комиссар Ф. Веров, начальник штаба А. Устинов) произвели до боевых самолето-вылетов. Они оказали существенную помощь сухопутным войскам в разгроме противника, завоевали господство в воздухе и нанесли поражение японской авиации, которая с 16 мая по 15 сентября 1939 г. потеряла 647 самолетов. За боевые заслуги у Халхин-Гола 60 летчиков были удостоены звания Героя Советского Союза, а трое С. Грицевец, Г. Кравченко и Я. Смушкевич первыми в нашей стране были удостоены этого высокого звания дважды. За образцовое выполнение задании командования некоторые авиационные части были награждены орденом Красного Знамени. Многие советские авиаторы награждены орденами и медалями Монгольской Народной Республики. В память о героизме и боевых заслугах погибших советских и монгольских воинов правительство МНР воздвигло на берегу реки Халхин-Гол величественный памятник-монумент. В дни празднования 60-летия Советских Вооруженных Сил Министр обороны Монгольской Народной Республики генерал армии Б. Дорж отмечал, что «совместная борьба и победа монгольских и советских воинов над общим врагом это свидетельство прочности ленинской дружбы, боевого братства народов и армий наших 1 -стран, сплоченных под великим знаменем пролетарского интернационализма. Трудящиеся Монголии и воины ее Народной Армии с глубокой благодарностью хранят в своих сердцах светлую память о прославленных полководцах Вооруженных Сил Страны Октября, сражавшихся на монгольской земле, обо всех советских воинах, пламенных интернационалистах, отдавших свою жизнь за свободу и счастливую жизнь монгольского народа». Солидарность советского народа и его Армии с трудящимися всех стран мира, выполнение ими своего интернационального долга с особой силой проявились в годы второй мировой войны. Эта война еще раз подтвердила ту истину, что национальные и интернациональные задачи нашего народа всегда были нераздельны. Отстояв свободу и независимость своей Родины, Вооруженные Силы СССР протянули руку братской помощи многим народам Европы и Азии, стонавшим под ярмом германского фашизма и японского милитаризма. Советские воины освободили полностью или частично территории десяти стран Европы, двух стран Азии и помогли их народам избавиться от реакционных режимов, взять власть в свои руки и встать на путь демократического развития. Большой вклад в победу над врагом совместно с другими видами Вооруженных Сил внесли и наши славные Военно-Воздушные Силы. За время Великой Отечественной войны советская авиация произвела около 4 млн. самолето-вылетов. Советскими летчиками было уничтожено 57 тыс. вражеских самолетов из общего количества 77 тыс.. потерянных фашистами на советско-германском фронте. Только за третий период войны, когда советские войска освобождали Северную Норвегию, Польшу, Чехословакию, Румынию, Болгарию, Югославию, восточную часть Германии, значительную часть Австрии, наши ВВС совершили 1470 тыс. самолето-вылетов и сбросили на противника бомбы, нанесли значительные потери вражеским войскам в живой силе и технике, уничтожили более 21 тыс. фашистских самолетов. В ходе Великой Отечественной войны впервые и истории совме- 128

131 стную борьбу против общего врага вели не только отдельные добровольцы, а целые части и соединения ВВС нескольких государств. Золотыми буквами в летопись боевой дружбы народов Советского^ Союза и стран народной демократии вписаны совместные боевые действия авиаторов в период разгрома фашизма. В этот период Военно-Воздушные Силы Советского Союза кроме боевых действий оказывали народам порабощенных европейских стран также а всестороннее содействие в формировании и вооружении национальных ВВС, в подготовке для них авиационных кадров. Так, Советский Союз передал Народной Польше 1200 самолетов, правительству Чехословакии 150 самолетов, Верховному командованию Народно-освободительной Армии Югославии 491 самолет, Болгарской Народной Армии 344 самолета. Наши летчики, инженеры и техники обучали польских, чехословацких, болгарских и югославских товарищей боевому мастерству, помогали им осваивать авиационную технику и оружие. Показателен в этом отношении пример боевого содружества советских авиаторов с летно-техническим составом Народно-освободительной Армии Югославии. В октябре 1944 г. НОАЮ была передана авиационная группа в составе штурмовой и истребительной авиационных дивизий под командованием Героя Советского Союза генерал-майора авиации А. Витрука. При этой группе по просьбе командования НОАЮ проходил подготовку югославский летный и технический состав. К февралю 1945 г. здесь обучалось около 300 летчиков и 3500 техников и механиков. Югославские летчики отмечали, что советские друзья быстро и хорошо их учат, умело передают свой опыт и знания. Интернациональный подвиг советских летчиков получил высокую оценку правительства Югославии. Звания Народного Героя Югославии было присвоено А. Витруку, В. Улиско, И. Константинову, Н. Булкину, А. Шорникову, П. Якимову, 35 летчиков награждены югославскими орденами. В операциях по разгрому японской Квантунской армии участвовали три воздушных армии, а также ВВС Тихоокеанского флота и Северной Тихоокеанской флотилии. За время операции Военно-Воздушные силы совершили более 22 тыс. самолето-вылетов, сбросили на врага около 3 тыс. тонн бомб, перевезли по воздуху солдат и офицеров. Во время боевых действий на Дальнем Востоке советские авиаторы показывали многочисленные примеры героизма, разумной инициативы, находчивости и самоотверженной взаимной выручки в бою. Разгром милитаристской Японии способствовал подъему национально-освободительного и демократического движения в странах Азии, создал благоприятные условия для образования Китайской Народной Республики, Корейской Народно-Демократической Республики и Демократической Республики Вьетнам. Беспредельно преданные Коммунистической партии. Родине, советские воины-авиаторы верили в правоту нашего дела, сознавали ответственность возложенной на них освободительной миссии и до конца выполнили свой интернациональный долг. Нерушимая дружба народов и армий стран социалистического содружества вылилась в прочный союз социалистических государств, имеющий общие политические, экономические, идеологические и военные основы. На этих основах в мае 1955 года была создана Организация Варшавского Договора, в которой нашли свое воплощение и дальнейшее развитие в новых исторических условиях ленинские идеи пролетарского интернационализма. 9. «Байкал» 3 129

132 Николай МАДУЕВ С ПЕСНЕЙ К ЛЮДЯМ Легко и живо звучит песня. Кажется, что по широкой бурятской степи идет влюбленный и счастливо поет о своей единственной. В красном уголке молочной фермы гремят аплодисменты. Они адресованы гостям певцу Владимиру Буруеву и композитору Сергею Манжнгееву. Песня это прежде всего мелодия, свежая, словно горный ручей, говорит Владимир Буруев. Вот почему я люблю исполнять песни, написанные Сергеем Манжигеевым. Сцены в красном уголке нет. До гостей-артистов можно дотянуться рукой. Можно спрашивать-расспрашивать, можно шутить. Товарищ Манжигеев, дояром бы вас на нашу ферму тогда и о доярках написали бы песню. Согласен, отвечает композитор, ведь я люблю парное молоко. И ферма ваша славится план выполнили. До конца года еще немало сдадим, подхватывает заведующий фермой Николай Платонович Белозеров. II мы, композиторы республики, стараемся работать по-ударному, продолжает Сергей Манжигеев и рассказывает о новом в творчестве композиторов Бурятии. Бау Базарович Ямпилов работает над оперой «Грозные годы». На недавнем пленуме Союза композиторов удачно прозвучала симфоническая картина Жиг;;;ита Батуева «Свет над тайгой», посвященная строителям Байкало-Амурской магистрали. Ее премьера показала, что видный бурятский композитор в расцвете творческих сил, яркими выразительными средствами стремится раскрыть актуальную тему. Ну, а первое объемное музыкальное произведение, посвященное БАМу, принадлежит, как вы знаете, Бау Базаровичу Ямпилову, лауреату Государственной премии РСФСР. Я имею в виду симфоническую поэму «Первопроходцы», впервые исполненную симфоническим оркестром Ленинградской филармонии и получившую широкий отклик у музыкальной общественности страны. В программе симфонического концерта недавнего пленума Союза композиторов страны прозвучали и новые запоминающиеся произведения наших молодых авторов это увертюра Гура Дашипылова «Ехор» и симфоническая поэма Владимира Усовича «Бурятия». И я не сижу сложа руки. Пишу симфоническую поэму, посвященную Октябрю, и кантату для хора с оркестром. Ну и, конечно, сочиняю песни. Последние из них о строителях Байкало-Амурской магистрали, с которыми мне довелось встречаться. Послушайте. И полилась песня. Сотни трудных километров по Северному Прибайкалью исколесила творческая бригада Союза композиторов республики под руководством Сергея Манжигеева: «Ниж- 130

133 неангарск, Северобайкальск, поселок тоннельщиков на перевале Даван, Новый Уоян. Песни звучали в палатках, согретых дыханием зрителей. Исполнял их сегодняшний гость животноводов, солист Бурятского ордена Ленина театра оперы и балета Владимир Буруев. Продолжается концерт в красном уголке фермы. Сергей Манжигеев, исполняя! роль ведущего, говорит: Любит человек песни, человек без песни немыслим. Немало задушевных, популярных песен написано и бурятскими композиторами. Полюбились народу песни Анатолия Андреева, Гура Дашипылова, Юрия Ирдынеева, Чингиса Павлова, Базыра Цырендашиева. Я счастлив, что стали известными и мои песни, например, такие,, как «Шамханда», «Дэлхэй», «Харгы». Мы часто их слышим по радио, говорит со скамьи Зоя Федоровна Афанасьева, лучшая доярка колхоза, депутат сельского Совета. Хорошо знаем ваши песни о Бурятии, об Улан-Удэ. И все же вы в долгу перед нами, доярками. И не только перед доярками, но и перед механизаторами, чабанами главными фигурами на селе. Вы правы, соглашается Сергей Манжигеев и тут же весело: Но зато сколько красивых песен написано для животноводов и хлеборобов. Споемте. Владимир Буруев и Сергей Манжигеев начинают песню об Улан-Удэ. Ты колыбельная песня моя, Мой солнечный город. Улан-Удэ город детства и юности композитора. Война год. Семья осталась без отца. На руках матери трое детей. Сводки Совинформбюро. Тема войны народного горя, борьбы и побед позднее страстно, волнующе зазвучит в творчестве композитора. Не раз он перелистает страницы прожитого, расставляя нотные знаки. Музыка сорвется с нотного листа в суровых и ликующих аккордах оркестра. А пока. Мимо поселка стеклозавода, где жил будущий композитор, часто под оркестр проходили солдаты. Семилетний Сережа любовался ровным строем солдат и слушал, слушал певучие, сверкающие солнцем медные трубы. Он знал все мелодии, исполняемые оркестром, и, прищелкивая пальцами, подпевал ему. Любил Сережа и баян, по тем временам довольно редкий инструмент. Приставал к матери: «Купи». «Подрастешь, сам купишь», отвечала та. Закончен седьмой класс. Сергей решает поступить в сельскохозяйственный техникум. «Но почему бы не попытать счастья и в музыкальном училище?» Рискнул. Экзамены выдержаны ритм, слух. Одно плохо нет своего баяна. И тут Сергей узнает: его зачислили в класс гобоя. Ну, что ж, гобой так гобой! Занятия вел Александр Павлович Кудрявцев. Не было, пожалуй, инструмента, которым он не владел: труба, кларнет, саксофон, тромбон. И как-то Кудрявцев сказал Сергею: Сходи в кабинет музыкальных инструментов. Получи гобой. Гобоя нет. Розданы. Есть только кларнеты. Ну, что ж, получай кларнет. Вот так и началась жизнь Сергея в музыке. Училище. С утра то литература, то история, то русский. После обеда музыкальная грамота, сольфеджио. И долгие часы с кларнетом: упражнения, пьесы. И о, чудо! инструмент становится послушным! Но вот беда во всем городе не сыщешь пьес для кларнета. Выручила сестра прислала из Москвы библиотечку с нотами. Училище дало направление в оркестр театра оперы и балета. Но приступить к работе не удалось. Неожиданно вызвали в Министерство культуры и предложили поступать в консерваторию, знали, что Сергей Манжигеев проявил склонность к композиции. Правда, сочиненного было до обидного мало: незамысловатая пьеса для кларнета с фортепьяно, где за основу была взята известная песня Г. И. Дадуева «Страна Бурятия». 131

134 И вот Сергей в Ленинграде. Но экзамены в консерваторию показали, что в теории музыки он блуждает, как в темном лесу: не знает в нужном объеме гармонию, сольфеджио, музыкальной литературы. Посланцам Бурятии предложили повысить теоретическую подготовку в училище при консерватории. Что ж, это было справедливо. В отличие от своих сокурсников по училищу Сергей занимался только по спецпредметам. Посещал занятия на всех четырех курсах. Назвался груздем полезай в кузов. Встречи с бессмертными творениями Глинки, Чайковского, Римского-Корсакова, Бетховена, Моцарта развили воображение, обогатили духовный мир будущего композитора. Сергеи не упускал случая побывать на симфонических концертах, на выступлениях эстрадных коллективов и известных мастеров искусства. Десятки раз посещал спектакли знаменитого Кировского. Каждое соприкосновение с большим искусством давало ему то, чего иной человек не в состоянии познать на протяжении всей жизни. Ленинград город музыкальный. Каждый концерт здесь явление, событие, ибо это выступления выдающихся музыкантов. Не раз приходилось ночами простаивать Сергею за билетами. Не раз испытывал он неповторимые минуты счастья, слушая музыку в белоколонном зале Ленинградской филармонии, часами простаивал на галерке й не чувствуя усталости, зачарованный Гилельсом и Рихтером, искусством прославленных оркестров. Два года прожил будущий композитор на берегах Невы. И вот расстается с Ленинградом. В Свердловске он поступает в Уральскую государственную консерваторию. Классом сочинения руководил Николай Михайлович Хлопков. Он был автором еимфоний, камерных произведений, концертных пьес. Его произведения с успехом исполнялись в филармонических концертах, в студенческих аудиториях. Николай Михайлович внимательно, по-отечески относился к творчеству своих учеников, пристально следил и за музыкальным развитием Сергея Манжигеева. Вместе с Сергеем тогда учились Г. Топорков, В. Биберган ныне известные композиторы, авторы целого ряда симфонических произведений, однокашниками были и другие талантливые музыканты. Студенты выступали на классных вечерах, отчетных и экзаменационных концертах, выносили на суд преподавателей и друзей свои первые творческие работы. Обсуждение произведений проходило в принципиальной, но доброжелательной атмосфере, поднимало творческую ответственность, призывало к активной деятельности. В консерватории Сергей пишет ряд музыкальных произведений. Успешно выступает на конкурсе, посвященном 90-летню со дня рождения В. И. Ленина. Его «Песня о Ленине» удостаивается второй премии консерватории. В это же время появляется ныне популярная «Песня весны» на слова Ц. Галсанова, характерной особенностью которой автор считает выход за пределы пентатоники. Самостоятельность музыкального мышления, стремление к поиску ощущаются в его «Бурятском танце», проникнутом чувством национальной традиции, народного духа. Именно с этого произведения Сергей Степанович начал освоение богатейшей народной танцевальной музыки. Позднее хореографы Бурятии создадут на его музыку немало танцев, то ярких, зажигательных, то грустных, печальных. Дипломная работа композитора симфоническая поэма. Она прозвучала на государственных экзаменах выпускников консерватории, которые проходили в концертном зале областной филармонии. Симфонический оркестр под руководством М. Кесеровой вдохновенно исполнил поэму бурятского композитора, тонко и правдиво выразив каждый штрих, передав национальный самобытный колорит. Одночастная симфоническая пьеса молодого автора это задушевный рассказ о родном крае, о Бурятии, это сыновнее признание в любви Родине. Тема, звучащая в партии кларнета, похожа на протяжную бурятскую народную песню. Мелодия переносит слушателя в холмистые степи, к берегам полноводной красавицы Селенги, в таежные просторы. Через несколько лет симфоническая поэма прозвучала в Улан-Удэ на выездном 132

135 заседании секретариата Союза композиторов РСФСР в исполнении Иркутского симфонического оркестра и получила высокую оценку именитых московских композиторов. Обсуждалось еще одно симфоническое произведение Манжигеева «Танец наездников», а также его новые песни. Тогда Сергею крупно повезло: он был принят в члены Союза композиторов СССР. Это событие окрылило, родило новые замыслы. Но вернемся в Свердловск. Уральская консерватория, в стенах которой воспитывались многие замечательные деятели музыкальной культуры Бурятии, привила Сергею Манжигееву не только умение сочинять музыку. Он отлично овладел игрой на фортепиано, продолжал увлекаться кларнетом, научился анализировать сложнейшие произведения классиков и ведущих советских композиторов. Сергей много и подолгу музицировал, систематически работал над собой. Как и в Ленинграде, много времени отдавал посещению концертов, спектаклей. После окончания консерватории Сергей Степанович получил широкую известность в Бурятии и за ее пределами. За 15 лет творческого труда написаны десятки произведений. Многие из них стали поистине народными. Песни его поют профессиональные певцы и самодеятельные артисты, поют люди разных возрастов на сцене, в туристических походах, в дружеском застолье. Надо отметить, что вступление Сергея Манжигеева в зрелую профессиональную деятельность совпало с замечательным, самым, пожалуй, плодотворным периодом в развитии бурятской профессиональной музыки, когда она обогатилась целым рядом произведений, которые вошли в историю культуры народа яркой, незабываемой страницей. Продолжалось углубленное освоение композиторами республики симфонических жанров. Вспомним сюиту «Весна в колхозе» и поэму «Богатая долина» Д. Аюшеева, «Колхозную сюиту» Ж. Батуева, поэму «Гэсэр» и улигер «Ленин» А. Андреева, камерную ораторию и симфонические картинки Д. Аюшеева, сонату для скрипки и фортепиано Г. Дашипылова. Весомый вклад в симфоническую музыку вносит Б. Ямпилов. Его оратория «Гудящие сосны» на слова баллады известного бурятского поэта Н. Дамдинова, заметное явление советского музыкального искусства. Написанная для солистов, чтеца, смешанного хора и большого симфонического оркестра, эта оратория первая в бурятской профессиональной музыке, понастоящему талантливое и яркое произведение. Творческая биография С. Манжигеева совпала со временем, когда невиданного расцвета достигла песня песня массовая, гражданская, лирическая. Пожалуй, нет?. Бурятии человека, который не знал бы песен А. Андреева, Б. Цырендашиева, Ч. Павлова, Г. Дашипылова, Ю. Ирдынеева. Основываясь на лучших традициях народной музыки, песня обогатилась новыми мелодическими оборотами, оттенками. Благодаря неустанным поискам композиторов, их одержимости, бурятская песня раздвинула свои горизонты, обрела новую, более емкую форму, стала больше отвечать духу и требованиям времени. Композиторы освоили ряд новых песенных лсанров, которые ранее не присутствовали в бурятской народной песне. В песню пришел новый герой наш современник, строитель коммунизма. Горячо откликнулся бурятский народ на песни Ж. Батуева и Б. Ямпилова, посвященные В. И. Ленину, партии, Родине, дружбе народов. Десятки хоров и самодеятельных ансамблей запели «Песню о партии», «Песню о Ленине» Ж. Батуева, «Пою мою республику», «Спасибо Родине России» Б. Ямпилова. В шестидесятые годы буквально в каждом доме зазвучала лирическая песня. Б. Цырендашиева «Сэлэнгэ». Она стала столь популярной, столь всенародно любимой, что пел ее и стар, и млад; пели ее и в шумном студенческом общежитии, и в сельском клубе, и на дальней стоянке чабанов. Не меньшую славу завоевали такие лирические песни Б. Цырендашиева, как «Согто-Хангил», «Первая любовь», «Песня о любви», «До скорой встречи», «Надежда». Новизной и свежестью радовало творчество А. Андреева. Его песню «Я коммунист» тотчас подхватили ведущие профессиональные солисты и самодеятельные певцы и на многие годы оставили в своем репертуаре. Долгую и прекрасную жизнь 133

136 обрели песни «О родной земле», «Брат и сестра», «Песня юноши», «Когда растает снег в горах» и другие. Чудесные мелодии принес Ч. Павлов. Не одно поколение людей будут радовать такие его песни, как «За Селенгой» живая, полная радости и задора песня влюбленного юноши; «Песня о родной стороне», которую с упоением пела и поет молодежь; «Байкальские волны» задушевная, чистая мелодия, как сама байкальская волна. Одна за одной приходят песни Г. Дашипылова, Ю. Ирдынеева, Н. Дамиранова, песни, воспевающие величие и красоту родного забайкальского края, его степные дали, таежные просторы, горные вершины; песни о друзьях и любимых, о верности и счастье. Именно в песне наиболее полно раскрылся и талант С. Манжигеева. Его песни отличаются богатой мелодичностью, национальным колоритом, построены, как правило, на ярких фольклорных интонациях. Они дарят немало интересных мелодических и гармонических оборотов. Композитор всегда серьезно, убедительно излагает материал, каждая его работа выходит в хорошем, высоко профессиональном фортепьянном сопровождении. Песни С. Манжигеева при всей их национальной самобытности органично сочетаются с интонационным строем, с ритмом современной советской массовой песни. Они отвечают дух,у времени, понятны и доступны любому слушателю. В партитурах можно встретить и простодушную одноголосную мелодию, и вдохновенную гармонию многоголосье, труднодоступное даже опытным исполнителям, сложные интонации и нюансы. Спокойно и широко звучит песня «О родной стране» на стихи бурятского, поэта С. Ангабаева. Мажорная, светлая мелодия рассказывает о счастливой жизни советских людей, полна веры в будущее. Песня вот уже более десяти лет входит в программу различных концертов, звучит в самых разных аудиториях, не теря.1 & своей свежести. Кажется, эту песню знаешь давным-давно. И в дальней дороге, когда раскинулись перед тобой родные раздольные поля, невольно тянет тебя к песне Сергея Манжигеева. Написанная в среднем регистре, она подвластна любому человеку. Начинаешь ее спокойно и негромко, затем постепенно наращиваешь силу звука. Доводишь до кульминации лишь на верхней ноте и снова свободно, без особого напряжения возвращаешься к тонике. Совершенно в ином темпе ворвалась в жизнь другая песня С. Манжигеева «Мир на моих ладонях», контрастная, темпераментная, воспевающая мир и труд на земле. Она, как и песня «О родной стране», написана в пределах полторы октавы. Но в отличие от последней в двухчастной форме. Это позволяет автору шире развивать тему, полнее и ярче раскрыть музыкальный образ. Кроме того, используя терцовые скачки, композитор добивается ритмической четкости, акцентирующих звуков. Непрерывное движение шестнадцатыми в сопровождении придает песне живость, ощущение высокого полета. Близка по темпу к названной песне другая «Песня о родном городе». Она специально написана для вокального ансамбля, для квартета. Главная партия, основная мелодия развивается в пределах лишь одной октавы, точнее с ноты «до» первой октавы до «ре» второй октавы. Композитор умело находит на этом небольшом диапазоне яркие выразительные мотивы, сочные вокальные аккорды. По характеру лесня лирическая. Теплой лирике мелодии во многом помогают по-настоящему поэтичные слова, написанные Н. Нимбуевым. Небосвод, покоренный тайгою, Синей юртой упал надо мною. Весь в огнях над моей Селенгою. Улыбается город родной. На этих словах завершается первая часть песни, затем с ноты «ми» словами: «Звезды в небе ночном полыхают» песня продолжает свое движение и дважды повторяет третью и четвертую строки второго куплета стихотворения. Так компози- 134

137 тор добивается выразительности образа, последовательно развивая главную тему. Когда вслушиваешься в песню, улавливаешь не только мелодию и аккомпанимент ощущаешь весь ансамбль голосов. В воображении возникает большой современный город, с проспектами, бульварами, террасами, спускающимися к реке Селенге, видишь каскад ночных огней, тех, что горят на земле, и тех, что усыпали ночное небо. Одна из самых популярных песен С. Манжигеева «Шамханда» («Тебе»). Она создает зримый образ счастливого героя юноши, шагающего по родной земле, бесконечно влюбленного в ту единственную, которая есть у каждого в этом неповторимом, прекрасном возрасте. Музыка песни не раз привлекала постановщиков народных танцев. В ней хореографы находят жизнеутверждающие ритмы. Интересный молодежный танец создал заслуженный работник культуры РСФСР руководитель народного ансамбля песни и танца «Байкальские волны» С. Доржиев. Мелодии песен С. Манжигеева легко переложимы на язык танца. Так, кажется, что музыка песни «Быстрая дорога» рождена прежде всего для танца. Песню полюбила хореограф Л. Пинигина и создала бальный танец «Туяна», завоевавший широкую известность Б стране. Танец по-настоящему современен и в то же время национально-своеобразен. Он был включен в обязательную программу Всесоюзного конкурса бальных танцев, авторы его удостоены дипломов лауреатов этого конкурса и первой премии Министерства культуры СССР. Достойным пропагандистом танца стал бурятский ансамбль бального танца, названный тем же красивым девичьим именем «Туяна». Ансамбль неоднократный победитель Всесоюзных и Всероссийских конкурсов. Творческая фантазия и знание фольклора позволяют С. Манжигееву создавать талантливые произведения. Композитор чутко относится к своеобразию народной мелодики, к ее пентатоническому ладу. В своих лирических песнях он сохраняет и развивает широту мелодического дыхания народных песен, а в танцевальных основывается на их четких музыкальных ритмах. Особенно ярко проявился народный характер его творчества в известном «Танце наездников». Его ритмы столь близки и знакомы нам, что танец, кажется, жил в народе веками. Вихрь танца будто сама земля пустилась в пляс! Танец видели сотни тысяч советских людей: на Украине, на Урале, в республиках Средней Азии и Закавказья. Недавно Сергей Манжигеев написал еще один замечательный танец «Цветок Байкала». Талантливый постановщик бурятских танцев, заслуженный деятель искусств Украины и Бурятии М. Заславский поставил танец в самодеятельном народном ансамбле песни и танца «Байкальские волны». Танец покоряет своей новизной, богатством красок, яркой образностью. закружились в танце девушки; под синим куполом неба, у синих волн Байкала. Заиграл Байкал, засверкал своей чистой гладью, радуясь неповторимому танцу девушек. Танцуют юные красавицы, и, кажется, бегут они по волнам, словно русалки плетут цветок любви, цветок Байкала. Из глубины светло-синих вод тянется он к небу, к солнцу, нежно распуская лепестки. Плывет цветок по волнам, подхваченный ветром, взлетает с гребня на гребень. Уносят его белогривые волны в безбрежный простор моря. Ансамбль, который исполнял танец, стал участником зонального смотра первого Всесоюзного фестиваля самодеятельного художественного творчества трудящихся г, Иркутске, затем был приглашен с этим номером на заключительный показ в Шоскву, выступал на сцене Кремлевского Дворца съездов, был удостоен звания лауреата Бсесоюзного фестиваля. Танец переняли профессиональные артисты. Теперь «Цветок Байкала» исполняет Бурятский Государственный ансамбль песни и танца <. Байкал». Сергей Манжигеев снискал авторитет и как композитор-симфонист. Выразителен его струнный квартет. Первая часть квартета «Легенда»: спокойный повествовательный рассказ о прошлом, рассказ воспоминание. 135

138 Вторая часть квартета «Песня» основана на народной мелодии, которую* ведут то скрипка, то альт, то виолончель, или одновременно два инструмента. Их звучание в разных регистрах придает квартету многокрасочность. Спокойна и лирична «Колыбельная» третья часть квартета, где композитор вспоминает о детстве, создает образ матери, выражает сыновнюю преданность земле колыбели жизни. Где-то в середине этой, задумчиво льющейся мелодии возникает эпизод, словно навеянный тревожным сном. Может быть, это воспоминание о воине, о трудном детстве. На смену ему приходят в финале другие бурные, радостные ритмы. Мажорные аккорды рисуют нам большой народный праздник, где властвуют всеобщее веселье, игры и танцы. Заметным достижением в музыкальной культуре республики стала симфоническая поэма С. Манжигеева «Памяти героев». Первоначально, говорит Сергей Степанович, я задумал написать поэму о Герое Советского Союза В. Б. Борсоеве. Затем в ходе работы все явственнее вырисовывался обобщенный образ советского воина. Мне кажется, что поэма рассказывает о тех, кто героически сражался на полях войны и ковал победу в далеком тылу. Она посвящена памяти героев, живых и мертвых. Медленно, как бы издалека, нарастает мелодия. Звучит тема прощания с родными, с любимыми. Бе проводит кларнет. Протяжная, задумчивая песня тонко перелает душевцое состояние героев, уходящих на защиту родной земли. Эта тема получает все новые и новые краски, когда проходит в партии первых скрипок, когда звучит в исполнении валторн в низком регистре, убедительно проводят ее и тромбоны. В отличие от первой части, вторая, написанная в мажорной тональности, полна торжественности, строгой приподнятости. Призывно звучит марш в партии трубы, то в тромбонах и валторнах. Перед нами зримо возникают образы воинов, готовых к подвигу. Как бы олицетворяя высокие помыслы героев, появляется красивая, широко и свободно льющаяся мелодия в исполнении виолончелей, затем эта тема переходит в скрипичную группу. Кажется, сама земля поет гимн свои» сыновьям, уходящим в бон. Наступает тревожная мелодия, раздаются трубный звон, барабанная дробь. Тема войны находит свое воплощение в суровых, противоборствующих ритмах. Воины вступают в неравную битву. Эпизод следует за эпизодом. Наступает кульминация третьей части. Драматизм достигает наивысшего накала. В нелегкой борьбе герои выигрывают решающее сражение. Мощно и торжественно вступает тема победы. Эту светлую мелодии оркестра, его трубное звено сменяет проникновенный хорал. Он звучит в партии тромбонов. Печаль, скорбь. Помните, люди, павших героев. Такова лейттема поэмы. Вступающая за хоралом светлая, праздничная, стремительная музыка олицетворяет сегодняшние дела советского человека, где созидательный мирный труд. В праздничном концерте, посвященном 60-летию Октября, была исполнена хореографическая композиция «За власть Советов», музыку которой написал С. Манжигеев. Поставила ее на сцене Бурятского театра оперы и балета балетмейстер; А. Батубаева. Этот номер стал для композитора первым шагом к создапиад балета новое для него направление творчества. С. Манжигеев также пишет музыку для оркестра народных инструментов и для духового оркестра. Известны его марши «Юность Бурятии» и «Дружба». Но главным все же остается песня. Композитор, постоянно обращается к стихам С. Ангабаева, Ц. Галсанова, Ц-Ж. Жимбиева, М. Шиханова. Последний пленум Союза композиторов Бурятии избрал С. Манжигеева руководителем своего творческого союза, не порывает он и с педагогической работой в музыкальном училище. В свое время у него учились по музыкально-теориическим предметам ныне известные в республике композиторы А. Андреев, Г. Батуева, Ю. Ирдынеев, начинал первые композиторские шаги В. Усович лауреат премии комсомола Бурятии. Мы ждем от Сергея Манжигеева новых произведений, которые станут нашим» добрыми спутниками по жизни.

139 Александра ГОЛ EH КОВ А ПРОФЕССОР ДОРОГОСТАЙСКЙЙ В пору учебы на рабфаке Иркутского университета в 1934 году довелось мне жить в одной комнате с первокурсницами геофака. В один из вечеров явились наши геологички радостно взволнованные. Восторженным их рассказам не было, конца. С уст девушек не сходило имя профессора Дорогостайского. На занятиях научного кружка этот профессор рассказал студентам о своем давнем путешествии по Экваториальной Африке. В тот вечер я впервые узнала» Виталии Чеславовиче- Дорогостайском. Время шло. Я тоже стала первокурсницей Иркутского университета, поступив, на биефак. Однажды весенним днем на афише театра юного зрителя метнулась мне в глаза фамилия профессора Дорогостайского. Его публичная лекция «Происхождение человека» намечалась на вечер того дня. Конечно, я была вечером там. Вот;' на сцену быстро, даже, пожалуй, стремительно вышел невысокий лектор в черном! праздничном костюме. Лекция его была совсем не похожа на «чинные» профессорские. Он не «читал» он рассказывал, увлеченно и удивительно понятно. Много позднее, когда я начала вплотную знакомиться с его трудами, окончательно поняла, какую роль он играл в истории изучения Байкала. Не даром же все известные байкаловеды нашего века, начиная с 20-х годов, в своих работах ссылались на его фундаментальный труд «Вертикальное и горизонтальное распределение фауны оз. Байкал». Меня все чаще одолевало желание больше узнать о жизненном пути ее автора. И вот в университетском архиве я нахожу пухлую папку личное дело Дорогостайского. Родился Виталий Чеславович в селе Тулуне Иркутской губернии в 1879 году. Как позже удалось мне узнать, в семье политического, участника польского восстания 1863 года, отбывшего ссылку в Восточной Сибири. Первоначальное образование Виталий Дорогостайский получил дома и, судя по всему, под влиянием отца рано стал увлекаться природой. Когда поступил в Иркутскую гимназию в 1891 году, в нем, по его собственному признанию, уже разгорался огонек натуралиста-исследователя. Но в гимназии естественных наук не преподавалось. Более того, в глазах иных преподавателей-чиновников охота и экскурсии юного Дорогостайского были поступком, требующим наказания. С горечью он вспоминал: «Много часов мне пришлось просидеть без обеда «за преступление». К счастью, все это не убило во мне натуралиста». Но и в гимназии оказалась живая душа, преподаватель географии п физики Яков Павлович Прейн. Он увлекался растениями и написал ценные труды по флоре Сибири. Виталий Чеславович с признательностью писал, что Преину обязан многим. После окончания гимназии ему поразительно повезло в Московском университете. В нем он слушал известного ученого-орнитолога М. А. Мензбира, ботаника. И. Н. Горожанкина и самого К. А. Тимирязева. Летом 1902 года начал вполне самостоятельно изучать водоросли Байкала, еще не тронутые наукой. 137

140 Со всей страстью одержимой натуры отдавался он первым научным поискам. Но вдруг. «Над русским университетом пронеслась троза, выкинувшая за борт многие сотни молодых людей, в числе этих последних был и я. За участие в студенческих беспорядках я был исключен из университета, арестован, посажен в Бутырки, а затем был переселен в Архангельск, в Соломбальскую крепость, где и просидел 6 месяцев. По отбытии наказания я был выслан в Сибирь. Оторванный от источника знания, я, к счастью для себя, в Иркутске нашел людей, живо интересовавшихся наукой и научными исследованиями». Ими оказались директор Иркутской геофизической обсерватории А. В. Вознесенский и препаратор краеведческого музея А. Н. Отонилевский. Почти все лето 1903 года Виталий Дорогостайский провел на Байкале и в его окрестностях. Увлекало его многое. Поразило, например, явление, которое прежде наблюдал только в лужах да болотах. Весь июнь он видел, как вдоль берега около Туркинских минеральных вод тянулась широкая грязно-зеленая полоса на десятки верст в длину. Она резко отличалась от смежных изумительно прозрачных синеватых вод Байкала. Полоса была битком набита водорослью, парившей в водной толще. Водоросль эта оказалась из фитохромовых дробянок, из рода микроцистис. Встретился он с невообразимыми ее массами и в других местах на восточно'-i берегу, и.на озере Котокель. В озере вода превратилась в мутную грязно-зеленую жидкость, почти ' негодную для питья. Но вот что удивительно: сколько ни искал эту дробянку подле западного берега так и не встретил. И в иных мегтах Байкала она попадала довольно редко. Эту загадку он объяснил разницей температур. У западного берега глубины значительные и хуже прогреваются, у восточного они меньше, а в озере Котокель и совсем небольшие. Наблюдая за прикрепленными донными водорослями, обнаружил любопытное: одни любят прибрежные, мелкие и хорошо освещенные места в полосе прибоя, другие селятся глубже, куда не доходит волнение, но и света там значительно меньше, третьим, видимо, безразличны освещение и глубина. Есть и такие, что свободно парят в водах озера. Убедившись в этом многократно, он решился выделить для водорослей в Байкале несколько условных зон: прибрежную, мелководную, глубоководную и планктон. Поразило его обилие и разнообразие диатомовых. Когда позже подсчитал н сравнил, оказалось: эти малютки, заключенные в кремневые панцири, как в коробочки, и живущие в толще вод, составляют 87,5 процентов водорослевого населения Байкала. Осенью 1903 года Виталий Дорогостайский смог вернуться в Московский университет. В лаборатории ботаника Горожанкина он все зимние вечера провел за обработкой своих богатейших сборов. Кроме того, изучил пробы водорослей В. С. Елпатьевского из монгольского озера Хубсугул и нашел в них большое сходство с байкальскими. Настал, наконец, момент, когда он засел за свою первую научную работу «Материалы для альгологии Байкала и его бассейна». В ней привел список 350 видов водорослей, описал условия их обитания. Ее напечатали. Такой чести из студенческих в то время удостаивались немногие. Автор чувствовал себя на седьмом небе. Университет он окончил в 1905 году. До ноября месяца пробыл в экспедиции в Северо-Западной Монголии, а возвратившись, сразу от двух виднейших ученых Московского университета зоолога М. А. Мензбира и ботаника М. И. Голенкина получил приглашение остаться у них на кафедрах для подготовки к профессорскому званию. Но. без стипендии. Если бы ее дали. Дорогостайский был бы счастливейшим из людей! Он к тому времени уже семейный человек, рос сын, а работы в Москве не удалось найти даже при содействии Мензбира, Голенкина и других ученых. Скрепя сердце» он уехал в Иркутск и устроился преподавателем гимназии..138

141 Почти тотчас занялся научными поисками в Восточной Сибири и в Монголии, изучая птиц и позвоночных животных. Этими его исследованиями заинтересовалось Петроградское географическое общество. Оно предложило молодому следопыту заняться изучением верховьев Енисея, «еще почти совершенно не обследованных». Летом 1907 года Дорогостайский направился туда во главе вьючного каравана с двумя помощниками и четырьмя казаками-рабочими. Путешествие оказалось необычайно трудным, но закончилось вполне благополучно и цель была достигнута: «пустое место на карте заполнено». Вместе с тем удалось собрать коллекцию представителей растительного и животного царства еще не изученного края. В следующем году, по поручению того же географического общества, он поехал в Монголию, на озеро Еосогол (Хубсугул); провел на нем тщательные гидрологические и гидробиологические исследования. И кроме всего составил подробнейшую карту этого озера, собрал представителей местной фауны и флоры. Весну, лето 1909 года целиком посвятил изучению животного мира Иркутской губернии. Научные поиски молодого исследователя оценили в ученом мире столицы: в 1910 году Дорогостайский был приглашен на 12-й съезд естествоиспытателей и врачей в Москву. На нем он сделал доклад о результатах собственных поисков в Восточной Сибири и в Монголии. Тут же на съезде профессор Мензбир предложил ему место сверхштатного ассистента в институте сравнительной анатомии. Дорогостайский согласился с радостью, хотя содержание было мизерное. Осенью он перебрался с семьей в столицу. Здесь у него началась «научная жизнь», полная, с одной стороны, интересной работы в университете, а с другой, полная лишений. Но материальная нужда им порой не замечалась так велико было безудержное увлечение делом. Он участвовал в экспедиции, снаряженной в экваториальную Африку; пополнял свои прежние богатые фаунистические сборы новыми коллекциями, привезенными из Монголии; руководил экспедицией, отправленной в район Яблонового хребта и северных частей Восточной Сибири. С наступлением весны 1915 года зоологический музей Императорской академии наук командировал Дорогостайского для изучения фауны Байкала. Исследователя манил прежде всего заветный уголок дельта Селенги. Еще Дыбовский обнаружил, что ракообразные из семейства гаммарид в Селенге отличаются от близко родственных им, живущих в других районах этого озера. Но, сделав такое открытие, он за недостатком времени тем и ограничился. Дорогостайский решил продолжить его поиски и почти за месяц проведенный в дельте Селенги, натолкнулся на целый ряд интереснейших фактов. Он начал свои наблюдения над фауной Байкала с такой главной целью: как окружающая среда влияет на самую организацию животных и распределение видов последних не только в пределах самого озера, но и в реках, в озерах, связанных с ним. Виталий Чеславович в страстном нетерпении стремился охватить исследованиями как можно больше мест с различными условиями существования животных. После Селенги перебрался в Лиственичное, оттуда отправился по Ангаре. Затем в течение десяти дней на моторной лодке с Д. В. Белкиным пересек Байкал от Лиственичного до Култука и обратно. Две недели изучал побережье от Лиственичного до Больших Котов. Около них пробыл почти весь июль. В начале августа достиг Голоустенского маяка, а в средине этого месяца сплыл по Ангаре до Иркутска. Передвигаться по озеру приходилось почти всегда на весельной лодке, целыми днями вручную опускать и поднимать со дна тяжеловесную драгу, которой вылавливались животные. Однажды в счастливую минуту его осенило. Вернувшись в Иркутск, он нанес визит владельцу самых больших и роскошных магазинов Н. А. Кторову. Неизвестно, как повел речь Виталий Чеславович с миллионером, но, видно, своей одержимостью сумел заворожить его. Богач пожертвовал на благо науки ни много ни мало рублей. Теперь ученый направился в столицу веселой ногой, как говаривали в старину. Под мерный перестук вагонных колес в глухую полночь особенно хорошо ду- 139

142 малось. Прочь летел сон. И не сиделось на месте. Виталий Чеславович стремительно встал и начал быстро, но почти бесшумно, чтобы не потревожить пассажиров^ шагать по вагону. «Да, Лев Семенович Берг прав, выделив Байкал в особую подобласть Палеарктики. В озере не только большое число эндемичных организмов, но присутствует масса свойственных только ему родов животных и даже семейств, голомянок, бычков. Байкал несомненно заслуживает выделения в особую подобласть. Основательность такого взгляда очевидна для всякого, хотя сколько-нибудь знакомого с составом фауны Байкала». Для него самого, Дорогостайского, это было уже ясно вполне. Но возможно ли Байкал разделить на более мелкие зоогеографические единицы? Об этом в науке пока никто ни слова. Нынче летом он вполне убедился, что в некоторых местах Байкала животное население изменилось до неузнаваемости под влиянием условий жизни. Хотя бы те же гаммариды в дельте Селенги, на ее мелководье. Все конечности их укорочены, уплотнены. На уплотненных телах и на ногах множество шипиков, валиков. Несомненно, на них действовали в соответствующем направлении какие-то факторы и, вероятно, продолжают действовать по сей день. Какие? И небольшая глубина, и песчано-илистое дно, и более теплая вода, малая прозрачность да и химический ее состав, наверное, несколько иной, чем в открытом Байкале. Примечательно, что формы, найденные здесь, не отыскались в других местах озера. В итоге этих раздумий сам собой напрашивался вывод: дельту Селести ВМРРте с прилежащими озерными водами вполне можно выделить в отдельную зоогеофизическую провинцию. Но и в Ангаре тоже наблюдается подобная картина. Население ее верховья несомненно проникло из Байкала и изменилось неу?чднаемо в- новой, речной среде. По всем данным можно выделить и Ангарскую провинцию. Кроме того определенно намечается вертикальное, как бы послойное, распределениегам.марнд в толщах вод Байкала, начиная от поверхности и до изученных глубин. Эти первые открытия сулили в будущем захватывающие! Но судьба их зависила от того, будет ли в его распоряжении специальное исследовательское' судно. Оно должно быть приспособлено для глубоководных драгпровок, на редкостьустойчиво на волне, даже в сильнейшие штормы. Вернувшись в столицу, он сразу же взялся за обработку собранных им проб. К середине марта закончил статью «О фауне ракообразных реки Ангары;. В.ней описал одиннадцать видов и двенадцать разновидностей, притом четыре вида новых и один род, прежде неизвестный. Отметил удивительную неустойчиво гь видовых признаков у ангарских гаммарид. Он объяснил ее тем, что из Байкала в Ангару продолжают переселяться все новые представители животного мира л приспосабливаются к не привычным для них условиям речной жизни. В результате такого приспособления они изменялись поразительно. Дыбовский считал: повинно в том могучее течение этой реки. Но Дорогостайскому бросилось в глаза, что изменение гаммарид в Ангаре идет в том самом направлении, которое он наблюдал у их сородичей в дельте Селенги, и в мелководных частях Байкала, и в лагунах. Но в них могучего течения и в помине нет. Что же вызывает аналогичные изменения организмов в столь разных условиях жизни? Загадка! К слову, неразгаданная до енх пор. Работалось Виталию Чеславовичу в ту зиму легко и споро. Он закончил еще одну работу «Материалы для карционологической фауны озера Байкал». (Тоже о гаммаридах). В ней описал сорок три вида. С особенным удовольствием занимался рисованием. В акварельных красках запечатлел представителей 120 видоь байкальских гаммарид, приготовив роскошный альбом их. Той же зимой Виталий Чеславович вместе с профессорами Л. С. Бергсм, С. А. Зерновым и другими составил докладную записку в Академию наук. В вей говорилось о крайней необходимости создания на Байкале постоянной научней гидробиологической станции. Для постройки и оборудования ее, а также моторного судна прилагалось рублей из тех, что были пожертвованы Кторовым. Академия наук отнеслась сочувственно к этому начинанию и учредила особую Байкальскую комиссию, а Дорогостайскому поручила летом того же года провести 140

143 разведывательные работы, чтобы найти подходящее место для будущей станции. Весной 1916 года небольшая экспедиция во главе с Виталием Чеславовичем отправилась на Байкал. В нее входили: ассистент Московского университета ботаник К. И. Мейер, младший научный сотрудник зоологического музея Академии наук Г. Ю. Верещагин и студент М. П. Розанов. Но чтобы успешно вести работы, прежде надо было построить исследовательское судно. Виталий Чеславович давно уже закончил его чертежи и заранее отправил с ними Розанова в мастерские байкальской железнодорожной переправы. И наступил долгожданный день строители спустили катер на воду. Виталий Чеславович нарек его «Чайкой». Целую неделю экспедиционный отряд хлопотал на новорожденном судне, отлаживая его для исследовательских работ, провел первые драгирован. И вот 14 июля 1916 года экспедиция отправилась на север. Намеревались прежде всего посетить Ольхонский пролив и Малое море. Первая остановка около фабрики Сибирякова в Больших Котах. Провели глубоководные драгировки, которые подарили исследователям много интересных представителей глубоководной фауны. Возбужденные, в приподнятом настроении члены экспедиции продоллсали путь на собственном судне. Достигли Голоустенского маяка. Около него два дня сряду вели драгировки на глубине 200 и более метров. Направились к бухте Песчаной. По пути к ней катер с успехом выдержал довольно сильный шторм, что особенно порадовало Виталия Чеславовича. Огорчало его лишь то, что в этом пробном рейсе не смог участвовать Верещагин отпуск его кончился. Все шло так славно, но 20 июля недалеко от устья реки Анги отказал мотор. Сколько ни бились с ним наладить не смогли. Дальше продолжали путь под парусами, продолжая изучение фауны. Через 8 дней при свежем ветре вошли в пролив Ольхонские ворота. Он, писал Дорогостайский, представлял «большой интерес по разнообразию условий, которые наблюдаются как в самом проливе и в многочисленных бухтах, так и в прилегающих. частях «Малого моря». Олсидания не обманули опытного следопыта. В южных мелководных бухтах, хорошо прогретых до 19 градусов, и в северных «приглубах» с температурой 15,4 градуса условия жизни были резко отличными и фауна в них оказалась тоже совершенно разная. Попутно Виталий Чеславович изучил озеро Hyp на Ольхоне. Оно подарило замечательную находку: два вида типичных байкальских гаммарид. А до того они были найдены и в озере Котокель. Исконные «банкальцы» в соседних озерах? Это невольно наводило на раздумья о происхождении фауны Байкала. Но сейчас было не до них. Мотор бездействовал. От поездки к Ушканьим островам и на север Байкала, как предполагалось вначале, пришлось отказаться. Да и в Лиственичное под парусами не дойти. 3 августа к маяку Кобылья голова пристал пароход «Феодосии». Виталий Чеславович пошел «бить челом» его капитану, чтобы взял экспедиционный катер на буксир. Тот согласился. Назавтра разразился сильнейший шторм и бушевал всю ночь. «Чайка» блестяще выдержала это испытание и тем доставила несказанную радость ее проектировщику. В Лиственичном путешественников оглушила новость: объявлена мобилизация в действующую армию. Константин Мейер призывался в солдаты и все рабочие из команды катера тоже. Начальник экспедиции остался вдвоем с Розановым. Поневоле пришлось ограничиться исследованиями в окрестностях Лиственичного и Больших Котов. Мотор исправили и занялись глубоководными драгировка.ми. В конце августа экспедиция закончила работу. О ней Виталий Чеславович писал: «. изыскания, произведенные на Байкале минувшим летом, являются продолжением моих исследований над географическим распределением байкальских животных, начатых в 1915 г.». Он смог «прощупать» Байкал драгой на разных глубинах. Животный мир озера глубже 200 метров выглядел примерно одинаковым. Причина? Однообразия сферы, заключил Виталий Чеславович. Но насколько «монотонной» оказалась фауна в глубине озера, настолько же разнообразной в различных прибрежных участках его, начиная от уреза воды и до 200 метров. Основываясь на различиях в составе фауны и морфологических особенностях отдельных видов, ученый наметил ряд зоологических участков Байкала. Это Южный (от г. Мысовска на восточном берегу до бухты Песчаной на западном), 141

144 Селенгинский (от г. Мысовска вдоль дельты Селенги до д. Сухой), Западный (от бухты Песчаной до острова Ольхона, включая «Ольхонские ворота» и Малое море). Немного позже уточнил: «. довольно определенно намечается еще и четвертый зоологический участок мелководная область вокруг «Ушканьих островов».. И пояснил: «Все намеченные мною зоологические участки Байкала могут быть хорошо охарактеризованы не только по составу своей фауны, но и особым эндемичным видам и подвидам, в других частях Байкала не встречающимся». Впоследствии эти участки он назвал провинциями. Но кроме них уже теперь явственно различал в толще вод «этажи» со своим особым населением и характерными, только им свойственными условиями среды. «Этажи» назвал зонами и предварительно выделил их четыре. Самая верхняя, в полосе прибоя, до 2-х метров глубиной литоральная (прибрежная). Под ней простирающаяся вглубь до 50 метров сублиторальная (мелководная). Следующая зона средних глубин до 200 метров. Наконец, абиссальная (глубоководная) от 200 метров до максимальных глубин. В свою очередь все они делились на более мелкие «жилища» фации с определенными сообществами организмов биоценозами. Но эти последние были «только начаты изучением и пока можно указать на наиболее резко выраженные». В конце 1917 года Виталий Чеславович совершенно неожиданно для него был избран профессором вновь организованного Омского сельскохозяйственного института. Пробыл в нем полтора года. Оказывается, давно лелеял заветную мечту создать питомник чернобурых лисиц. Летом 1919 года выехал на Байкал и приступил к его устройству. Как писал в 1974 году автору этих строк профессор А. П. Скабичевский, питомник этот стал замечательным. В нем были не только черно-серебристые лисицы, но и соболя, пятнистые олени, енотовидные собаки и многие другие промысловые звери. Не одним питомником увлекался тогда неуемный Виталий Чеславович. Много сил и исследовательской страсти отдал он организации научной биологической станции в Больших Котах. Но главным делом, как прежде, оставался для него Байкал. В 1923 году в сборнике научных трудов Иркутского государственного университета была опубликоваиа фундаментальная работа Виталия Чеславовича «Вертикальное и горизонтальное распределение фауны оз. Байкал». На издание сборника не было ни средств, ни бумаги, пришлось их собирать с миру по нитке. Авторы трудов работали в условиях крайне тяжелых, и личных, и материальных, и лишены были необходимых литературных пособий. Вышел сборник мизерным тиражом и давным-давно стал большой редкостью. Работа профессора Дорогостайского в этой тоненькой, на первый взгляд, невзрачной книжице занимала самое почетное место. При чтении ее словно бы переходишь из одной дворцовой палаты в другую. Вширь по горизонтали расположились огромные «залы» провинции. Теперь их семь. Сверху вниз «этажи» зоны. В каждой свое особое население и своеобразные условия жизни. Взять хотя бы самую верхнюю, литоральную или прибрежную. В ней все лето беспрерывно волнуется прибой. Температура воды меняется не однажды в течение суток, не говоря уже о сезонах года. Здесь царство света и зеленых водорослей. Среди них Дорогостайский открыл изящных, ажурных, как кружево, представителей разных видов рода Драпарнальдия, нигде, кроме Байкала, не встречающихся. Обычно здесь и темно-зеленые и бархатистые дерновинки Улотрикс зоната. Много представителей иных видов. Между водорослями снуют бесчисленные коричневые и зеленоватые гаммариды. Телосложением они плотные, «коренастые», и коротконогие, часто темноглазые. Между ними не спеша плавают типичные обитатели этой зоны рыбы: бычки Кесслери и Кнери вместе с другими своими собратьями. На дне копошатся плоские черви планарии и малощетинковые (олигохеты). Здесь же обитают мшанкп. Ни в одной зоне нет столь многочисленного и пестрого населения, как в этой. «Эталсом» ниже, до глубины 50 метров, в сублиторальной зоне, обитает уже иное сообщество животных и растений. Волнение воды здесь не ощутимо. Суточные П2

145 колебания температуры не заметны, а месячные выражены хорошо. Солнечного све 1 - та еще достаточно. Но зеленые водоросли реже, а обычны харовые и микроскопические диатомовые. Гаммариды здесь многочисленны, усики, ноги их длиннее, глаза черные, бурые, красные, желтые и реже совсем белые. Цвет тела тоже разный, но чаще желтый и красный. Кроме гаммарид царствуют губки и олигохеты здесь их тьма, самых разнообразных. Под сублиторалью до глубины 300 метров расположена переходная зона. Дно ее более однообразно, чаще илистое. Здесь тишина, покой и полумрак или полный мрак. Из водорослей водятся одни диатомовые. Губок тут ни Виталию Чеславовичу, ни его предшественникам обнаружить не удалось. Но единственный многощетинковый червь (Манаюнкия байкаленэкс) встречается во множестве, особенно в Чивыркуйском заливе и в Малом море. И ни в какой иной зоне нет такого обилия и разнообразия гаммарид, как в этой. Все длинноногие, длинноусые, украшенные шипами, большого роста. Глаза их тусклых расцветок, а тело, наоборот, ярких, чаще красноватых и желтых. Нередко попадают и альбиносы, начисто утратившие окраску. За переходной зоной глубоководная (абиссальная), простирающаяся до 1800 метров. «Дно исключительно илистое. Полный покой среды. Отсутствие света. Постоянная температура воды (около 4 С). глубже 500 м. полное отсутствие растительной жизни». Среди гаммарид встречаются настоящие гиганты, да и остальные животные крупного роста, часто с непомерно длинными конечностями. Цвет их тела обычно теплый красноватый, желтоватый или розовый. Самые же глубоководные формы белые. Вместе с гаммаридами здесь живут бычки, планарии и олигохеты. Открытые воды Байкала. В них обитают сравнительно немногие животные: омуль, сиг, бычок тонкоперый и голомянка. Из гаммарид лишь один Макрогектопус браникии (юр). Планктонных организмов множество, но они «. почти совершенно не изучены». «Дворец» свой Виталий Чеславович накрыл «шатровым куполом» теорией происхождения байкальской фауны. Материал для нее начал собирать еще в 1915 году, идя по следу, проложенному Дыбовским. В работе «Озера Прибайкалья, их природа и экономическое значение» он писал: «Занимаясь в течение многих лет изучением фауны оз. Байкал, я в конце концов пришел к выводу, что для решения многих вопросов, связанных с ее происхождением и с распределением организмов по этому огромному бассейну, весьма ценные указания возможно почерпнуть из изучения озер, так или иначе связанных с Байкалом». С этой целью в разное время он изучал озера Фролиху, Котокель, Hyp, сор Рангатуй, Гремячее, Духовое, а много раньше исследовал высокогорные хамар-дабанские и Косогол (Хубсугул) в Монголии. Скопился огромный материал. Непросто Виталию Чеславовичу было возводить сам «купол». В те годы уже' установился взгляд, что Байкал искони пресноводное озеро, а потому таково и все население его. Но когда возникло последнее? Старые ученые утверждали: в глубокой древности. Молодые, в том числе Л. С. Берг, были убеждены: фауна эта сравнительно недавнего происхождения. В. Ч. Дорогостайский принялся за решение проблемы по-своему. Если фауна древняя, размышлял он, то в ней должны быть примитивные организмы как родоначальные звенья для более молодых видов, резко отличных по своим признакам. Или в древней фауне должно быть множество эндемичных животных, нигде больше не встречающихся, но с простой организацией, как сумчатые и однопроходные в австралийской. «Имеем ли мы что-либо подобное в Байкале? писал он. Внимательно изучая байкальских животных, мы приходим в этом отношении к отрицательному выводу. я полагаю, напротив, мы застаем фауну Байкала в стадии усиленного видообразования; в отдельных группах существует ряд постепенных переходов от одного вида к другому и вовсе нет тех пробелов, которые наблюдаются в фаунах древнего происхождения, вполне установившихся». Итак, байкальская фауна совсем юная в основе своей, все еще рождающаяся, а не древняя реликтовая, как считали прежде многие ученые, начиная с братьев Дыбовских. Вот какую картину далекого прошлого Байкала нарисовал Виталии Чеславович в своей работе. В третичном геологическом периоде с его влажным субтропическим 143

146 климатом в средней Сибири, холмистой или гористой стране, сплошь покрытой богатой растительностью, всюду были большие и малые озера, а в них многочисленный и разнообразный животный мир. Сам Байкал был тоже многоозерьем. Постепенно котловина его углублялась, а водоемы сливались. В ледниковый период он надолго стал покрываться льдом и прежняя теплолюбивая фауна стала вымирать. Его воды давали приют немногим представителям исчезающего животного мира, но лишь наиболее холодостойким. Когда наступило потепление, редкие, сохранившиеся виды начали усиленно расселяться и в глубинах, почти лишенных жизни, и в прибрежных участках, и в открытых водах. В силу приспособления к новым условиям организмы стали изменяться началось усиленное видообразование. Оно продолжается и до сих пор. Некоторые подвижные животные*, как тюлень, омуль и другие, в ледниковую эпоху проникли по многоводной тогда Ангаре из Северного Ледовитого океана. Но большая часть видов образовалась в самом Байкале из сильно обедневшей теплолюбивой фауны третичного периода. «Этим, конечно, не исключается значительная древность «корней», из которых возникло богатое нынешнее население Байкала», подчеркнул Дорогостайский. Невозможно в одном очерке рассказать всего, что сделал Виталий Чеславович для науки и народного хозяйства Восточной Сибири. Он первым начал торить тропу в изучении промысловых рыб и прежде всего рыбных запасов Байкала. Первым ратовал за организацию рационального охотничьего и пушного дела, посвятив изучению промысловых зверей и птиц около десятка научных работ. Уже после того, как здоровье ученого резко сдало и врачи запретили ему заниматься исследовательской работой в полном объеме, он настоятельно просит руководство университета дать ему двухмесячную командировку в Ленинград для обработки материалов по грызунам вредителям сельского хозяйства, собранных за последние годы. Участие профессора Дорогостайского в практических делах хозяйства Сибири ценили высоко. В юбилей ученого в приветственной телеграмме Наркомпрос особо подчеркивал значение его работ по биологии для социалистического строительства. Работоспособность, одержимость в деле у него были удивительны. Надо обладать изумительной энергией, не убывающей с годами, чтобы сделать столько, сколько он успел, и это подчас, смолоду особенно, в труднейших материальных условиях. Одних теоретических работ он написал не менее 400, но опубликовать смог далеко не все, а часть рукописей затерялась. Жизнерадостный, неунывающий, он никогда не знал покоя воплощенное «вечное движение» наперекор всем лишениям и невзгодам.

147 ашму Неизвестные стихотворения А. И. Одоевского Поистине трагична судьба литературного наследия декабриста Александра Ивановича Одоевсного. По свидетельству друзей Одоевского, им написаны «многие тысячи» стихов. Чудом же сохранилось лишь три тысячи стихотворных строк (всего около 60 стихотворений). И почти все эти стихи записаны декабристами друзьями поэта, находящимися вместе на каторге и ссылке. Считаются утраченными стихотворения А. Одоевсного «К товарищам» (1823), < К юности» (1824), «Безжизненный град», послания к Никите Муравьеву и М. Л. Огаревой, 3-я песнь поэмы «Васильке», тюремная песня на мотив «Во саду ли, в огороде», 2-е стихотворение «Памяти Грибоедова», множество эпиграмм и большое количество писем. Один из близких знакомых Одоевского, Пушкина, А. Тургенева, Жуковского, Вяземского и Карамзиных, чиновник особых поручений при министре народного просвещения Н. С. Сербинович сообщил точные названия некоторых стихотворений Одоевсного. 5 января 1823 г. Сербинович записал в своем дневнике- «Пошел я на обед и князю А. И. Одоевскому. Говорили с ним о «Полярной звезде», беседовали подле камина о поэзии. о Байроне; князь читал мне стихи свои «К товарищам». 2 февраля 1824 г. Сербинович записал: «Зашел к Дмитрию Нинолаевичу (Васькоеу. И. Т.) и князю Одоевскому. Стихи его «К юности». Архивные материалы и прежде всего неопублинованный полностью дневник К. С. Сербиновича помогли раскрыть авторство Одоевсного в отношении четырех ранее неизвестных стихотворений. Недавно мне посчастливилось обнаружить стихотворения Одоевсного «К ландышу)., «К юности» и др- Вот этот редкий текст. К ЛАНДЫШУ Недолго, ландыш полевой, Ты будешь гость весны прелестной! Как прежде, утра в час златой, Не будешь влагою небесной Живить свой нежный стебелек! Сорву тебя я, мой цветок, Напрасно бабочка златая, Твоя подруга молодая, II тебе летит издалека. Уж не найдет она цветка! Ты будешь у Эльвиры нежной Чело прекрасное венчать, Прекрасной девы грудь младую Собой ты будешь украшать, И будешь участь золотую 10. «Байкал»,\в 3 145

148 В безмолвии благословлять: И красотою белоснежной Златые кудри оттенять. Прекрасная тебя полюбит, Ты будешь счастлив, мои цветок! Но, что ж? завистный рок, Мой друг, и там тебя погубит: Завянешь ты! Но жребий твой Сравнится ль с нашею судьбой? Мы здесь до сумрачной могилы Влачнм век горестный, унылый; А ты, взлелеянный в тиши! Тебе удел дан краткий, ясный: Сегодня здесь цветешь в глуши, А завтра на груди прекрасной, Доверясь счастливой судьбе, Завянешь ты, цветок долины! Ах! Кто б из нас такой кончины Не пожелал бы здесь себе. А. О г. («Иллюстрация», 1846, т. Ill, 48). Здесь напечатаны также за подписью А. О. стихи Одоевского «Вы» («Вы гибче лилии душистой»), «Романс», «К юности». И. ТРОФИМОВ, кандидат филологических наун.

149 Владимир СЫРЕНОВ ПОВЕСТЬ ГЛАВА ПЕРВАЯ Улбугай родное мое село. Оно раскинулось в таежном урочище Бадар. А Бадар это вечное цветение. Назвали так урочище потому, что оно заросло соснами, вечнозелеными, высокими и стройными. Улбугай наш разбросал дома у самого подножья Саян. И потому летом, когда идут дожди, Кынгырга, сбегающая вниз, с крутизны, начинает переворачивать, перекатывать камни. Посмотришь боязно станет. Я думаю: «Вот так перекатывал на ладони большие-пребольшие камни сказочный бурятский богатырь Гэсэр!» Люблю я свою деревню. Вот и дедушка однажды сказал мне: Нет ничего на свете дороже, чем родной очаг. Нет ничего милее, чем родное село! А разговор зашел летом, когда прилетевшие ласточки вывели птенцов. Ласточки всегда гнездятся в нашем летнике. Я удивляюсь, как они хорошо строят гнезда. Если прошлогоднее гнездо обветшало, прохудилось, то начинают ремонт: птицы по очереди приносят в клювах грязь и обновляют жилище. Какие дружные они! За лето ласточки выведут птенцов и улетают. Они вернутся? спросил я у деда. Обязательно вернутся. Обязательно! ответил он. И птицы знают родной очаг. Нет ничего на свете дороже родного очага! Дед, ты куда? Возьми меня с собой. Я скоро вернусь, Максар. Через два дня вернусь. Крыша, сам знаешь, протекает. Надо дранья наготовить и перекрыть избу. Война кончилась, скоро вернется твой отец, и мы примемся за крышу. Таабай ласково понюхал мой лоб, вышел за ограду и вскоре скрылся в темном ельнике, обступившем крайние избы Улбугая. Прошло два дня. Таабай не возвращается. Бабушка хлопочет по дому. А мама на покосе. Там и ночует. Прошел третий день, а дедушки все нет и нет. Сынок, молись бурхану, сказала мне вечером бабушка. 14?

150 Видать, беда с нашим дедом. Она поставила светильник с жиром перед бронзовой фигуркой бога и заплакала. Бабушка, почему ты плачешь? пугаюсь я. Бабушка молчит. Притянула меня к'себе и гладит по макушке. Слезы капают мне на руки. На ночь стала приезжать с покоса мама. Но мне обидно, что каждое утро она запрягает коня и опять уезжает косить сено. Однажды утром я услышал такой разговор. Дулсама, с кем едешь в лес? С отцом Рэншэнэ. Бурьялом. Ну, благополучный путь. Ладно. уж как-нибудь. Мне показалось, что мать что-то не договорила. Подъехал на Сивке отец Рэншэна таабай Бурьял, а затем дедушка Даржап на Карьке, запряженном в телегу. Я тотчас в нее забрался. Максар, куда ты собираешься? Малышам положено сидеть дома. А в тайге, ты знаешь, и волки, и медведи. У-ух! испугался я и слез на землю. Вместо меня села мама и поехала со стариками в лес. В той стороне от нашего дома, где восходит солнце, живет Мунко. мой друг и друг Рэншэна. Втроем мы и играем. Иногда приходят к нам Ардан и Базырка, которые младше нас на год. Но сегодня почему-то никого не видать. Я бегу к Рэншэну. По сторожам от дороги стоят знакомые ели, высокие и стройные. А вот и восьмиугольная деревянная юрта, где живет Рэншэн. Вбегаю. И вижу: мать Рэншэна плачет, зажав в руке зелененький бумажный квадратик. За что нам такая беда? причитает в углу, у полочки с божками бабушка. Почему мы обделены судьбой? и смотрит на меня слезящимися, воспаленными глазами. Максар деда потерял недавно. А наш Рэншэн отца! О, дети мои, бедные дети! О-о, сироты мои! Ох-хо-о. Ум-маани-падми-хум! Рэншэн тянет меня на улицу. Не поднимая головы, прошептал: Я теперь уже не буду ждать отца. Летом у нас в Улбугае жарко-жарко. Мать Ардана, разжигая дымокур, жалуется: Телята и коровы, задрав хвосты, мечутся от зноя, словно угорелые. К тому же пауты, комары да мошкара досаждают. Вот только дымом и спасается скотина. А почему коровы и телята не купаются в жару? спрашивает Рэншэн у Мунко. Мунко на два года старше нас и потому знает все-все. Потому, что они животные, отвечает Мунко. Как им догадаться? И тут же зовет нас купаться. Но мы не сразу пошли на озеро, а решили поначалу заглянуть к Базырке. У Базырки давно болеет мать, все хлопоты по дому лежат на нем, играть с нами ему некогда. Жалеем мы Базырку. Когда идем к нему, непременно насобираем хвороста для печки. Вот и сегодня мы набрали сухого валежника. Спасибо вам, ребята, похвалила нас мать Базырки, не поднимаясь с постели. И потом втроем мы идем на озеро. 148

151 Мама по-прежнему на покосе. Там и сестра моя Долгор. А я с бабушкой. Бабушка молчаливо хлопочет по дому. Я то и дело пристаю к ней с вопросами: Бабушка, почему из трубы дым идет? Потому, что печь затопили. А почему в печь нельзя бросать мусор? Потому, что священный огонь рассердится. Очаг нельзя осквернять сором. Люблю я бабушку. Она у меня высокая и до того белолицая, словно русская. Сплю я вместе с ней. И пока не засну, спрашиваю, спрашиваю или сам рассказываю об чем-нибудь. Бабушка знает, что я люблю курунгу 1. И потому в амбаре всегда стоит деревянный лагушок с кислым молоком. Я и Рэншэн пьем его, не спрашивая разрешения у бабушки. Но однажды мы сняли с крынки сметану и съели. Бабушка, конечно, узнала об этом, и нам досталось. Если я заиграюсь с ребятами допоздна, до темноты, то бабушка приходит за мной и уводит за руку. А дома, я знаю, для меня всегда приготовлено что-нибудь вкусное. Сынок, когда тебя до потемок нет дома, мне становится не по себе, ворчит бабушка. И чай не могу я пить без тебя, кусок в горле застревает. После того, как мы похоронили таабая, бабушка осунулась и сгорбилась. Нос на исхудавшем лице стал еще больше. Говорить она стала мало, все думает о чем-то, наверное, дедушку вспоминает. Мамы целыми днями нет дома. Приходит она ночью, когда я уже сплю. Вечером, конечно, я хочу дождаться ее, но незаметно для себя засыпаю. Мама ниже, чем бабушка. К тому же, мама еще и горбится. Это оттого, думаю я, что она все время работает в наклонку то сено косит, то картошку копает, то грузит навоз. Мама уходит на работу рано-рано утром, когда я еще вижу сладкие сны. Но однажды она почему-то задержалась дома.проснулся я оттого, что кто-то тихо, ласково гладил меня по голове и рукам. Оказывается мама. Есть хочешь? спрашивает. Спать хочу, отве(чаю. Ну, ладно, спи. Но прежде, чем заснуть, я услышал такой разговор: Жамсо почему-то не возвращается, горестно вздохнула бабушка, ведь война давно закончилась. Помолчала и добавила: И писем не пишет. Вернется Жамсо, обязательно вернется, сказала мама и нежно дрожащей рукой погладила меня. С утра до вечера я играю на улице с ребятами, а дома толкусь возле бабушки. Правда, у меня есть сестра Долгор, но она совсем большая, старше меня на девять лет, и потому тоже работает с мамой вместе. Долгор всегда разрешает мне сводить ее коня на водопой к роднику. Однажды Долгор посадила меня на своего Рыжку, и мы поехали по улице. Я радовался так, словно поднялся на белую, сверкающую вершину Саян. Неожиданно конь резко рванулся, и я оказался на земле. 1 Курунга кислый молочный напиток. 149

152 Максар, ты только бабушке не говори об этом, попросила меня сестра, отряхивая от пыли. Я, как мужчина, конечно, никому не сказал, что свалился с коня и ушиб колено. Да, я мужчина, единственный мужчина в доме. Одно плохо мал я покамест, и силы у меня мало. Мне даже чурку не расколоть. Я только помогаю бабушке пилить дрова. Возьмусь за ручку пилы и туда-сюда. Не таскайся за пилой, почему-то то и дело говорит мне бабушка. Видимо, и пилить дрова я не умею. Но зато воду домой я ношу с ручья. Конечно, не сразу все у меня получилось. В первый раз я принес в ведрах всего-то несколько ковшей. Но и тому обрадовался. Я помогаю бабушке! Пусть немного, но помогаю! В тот памятный день чай показался мне особенно вкусным: он был сварен из моей воды! Осеннее утро, теплое и ласковое. Русский дедушка, что частенько бывал у моего чаабая, я слышал, говорил, что эту добрую, приветливую погоду принесло бабье лето. Я, мама, бабушка и Долгор пьем чай. Давно, пока шел сенокос, мы не собирались за одним столом. И сегодня у нас вроде бы маленький праздник все вместе! Неожиданно в дом вбегает запыхавшийся Базырка. Чуть отдышался и торопливо проговорил: Мама моя никак не хочет проснуться. Будил ее, будил, а она не просыпается. Бабушка испуганно посмотрела на маму. И мама, я заметил, тоже испугалась. Долгор, иди-ка к деду Аюше, говорит бабушка, скажи ему, чтобы немедленно к нам пришел. И сама торопливо вышла из-за стола. Перед обедом бабушка сказала: Мать Базырки уснула непробудным сном. Почему «непробудным»? удивился я. Голодно, сынок. К тому же она давно болела. Да, правда, живем мы по-прежнему голодно, хоть и кончилась война. Мальчишки и девчонки Улбугая ходят в поле собирать колоски. И я хожу вместе с Рэншэном, Мунко и Базыркой. Сегодня мы решили податься на поля в долине Абайн Байдал. Взяли по ведерку и в путь. Поле усеяно соломинками. На некоторых из них сохранились колоски. Но легче собирать колоски, роясь в копнах соломы. Но что это делает Мунко? Наклонился и руками роет землю. Так вот собаки добираются до сусличьих нор. Я иду к нему. И что вижу: ведро у Мунко почти полностью наполнено колосьями! Вот это да! Смотри, Максар, какие склады бывают в мышиных норах, с гордостью говорит Мунко. Он стоит на коленях возле вырытой ямы, на дне которой золотятся аккуратно уложенные колоски. «Да это настоящий подземный склад!» Бери! великодушно предлагает Мунко. Мы с тобой не одну еще нору раскопаем. Мы не спеша наполняем ведерки, изредка посматривая на Базыра и Рэншэна, которые бродят по полю. Неожиданно запахло ды- 150

153 «ом. Мы поднимаем головы и видим косматое пламя, взметнувшееся над стерней. Что это они? недоуменно спрашивает Мунко. И догадывается: Когда запалишь сухую стерню, то земля почернеет, и на ней легко заметишь колоски. Да и колоски обжарятся. Вкусные они, обжаренные! Пойдем, попробуем. сказал я. Но Рэншэн и Базыр почему-то кинулись бежать. И Мунко вдруг кричит мне: Беги! Не отставай от меня! и припустил за ребятами. Не понимая, что к чему, я тоже сорвался с места. Мы бежим к лесу, в чащобу Ары. Сердце колотится так, словно хочет выпрыгнуть из груди. Остановились, спрятались в кустах и смотрим на поле, по которому гуляет огонь, смешиваясь с дымом. Неожиданно увидели: по полю скачет на коне отец Ардана. Вернувшись с фронта прихрамывая, отец Ардана стал бригадиром. А до него заправлял делами Маркоондой, тот самый, который однажды отобрал у сестры Долгор ведро с колосками и разбросал по полю. Долгор, помню, вернулась домой в слезах, хотя никогда раньше я ее не видел плачущей. С Арданом мы друзья, часто вместе играем, и потому я знаю, что отец его добрый. Но сегодня нам не сдобровать. Ты зачем поджег солому? накинулся Мунко на Рэншэна. Рэншэн виновато молчит. Мы смотрим, как отец Ардана тушит сосновыми ветками растекающийся по полю огонь. Базырка плачет. Плачет потому, что ему, как и нам, страшно смотреть на пожар. А еще Базырке обидно: убегая, он споткнулся и рассыпал ведерко с колосками. Все оказались удачливыми, лишь он один невезучим. Потушив пожар, отец Ардана уехал. И мы подались домой. По дороге Мунко говорит: Ребята, давай разделим собранные колосья поровну? Как это?! не понял Рэншэн. А так. на равные доли. И Мунко ведерком поделил «урожай» на всех. В дом я влетел, словно на крыльях. Еще бы хлеба принес! Бабушка зутараан будет варить. Вы знаете, как варится бурятский чай зутааран? Вначале надо обмять колоски, затем поджарить зерно, истолочь его в ступке, а муку вновь поджарить на масле или на жиру. Положишь к кружку с кипятком две-три ложки муки, плеснешь молока вот и готов зутааран! Ох, и вкусно. Ни глоточка не оставишь. Я подумал, каким радостным зашел в дом Базырка. Словно угадав мои мысли, бабушка сказала: Хорошо, что Базырку взяли с собой. Бедный Базырка.. И мать его Дулма мало хорошего видела в жизни. А теперь и сыну бедовать. Но мир, как часто приговаривает бабушка, не без добрых людей. ^Нашлись добрые люди и для Базыркн. Приехал в Улбугай родственник милиционер и увез Базырку в райцентр, в Кырен. Отцвело лето. Сегодня утром потянулись ребята в школу. Играть -мне не с кем. К Ардану пока нельзя. Мать Ардана запретила ему играть со 151

154 мной. Мы на днях забрались на крышу нашего дома и бегали. Увидела нас сестра Ардана Хандушка и пожаловалась матери. Мунко уехал из Улбугая к старшему брату в неизвестную мне деревню Тунку. Одиноко мне, грустно. Я жду, когда закончится последний урок в школе и ко мне прибежит Рэншэн. А вот и он! Наконец-то! Максар, почему ты не ходишь в школу, кричит он еще издалека, словно об этом только и думал на уроках, ведь мы с тобой в одном году родились? Бабушка не отпускает, говорит, я еще маленький. Маленький? возмущается Рэншэн. Ну-ка, на сколько ты ниже меня? Мы примерились друг к дружке: я уткнулся носом в шею Рэншэна. Поменьше ростом и то пришли в школу. Попроси у бабушки двадцать копеек на тетрадку и ручку и приходи. Дома я тотчас пристал к бабушке: Ты говорила, что Рэншэн старше меня всего на семь дней. Он учится, а я Нет. Завтра я тоже пойду в школу. Как хочешь, сдалась, наконец, бабушка. Иди, если тебе спокойно жить не хочется. Утром она дала мне двадцать копеек, достала из сундука кожаную сумку («Это сумка твоего отца»), и я вместе с Рэншэном пошел в школу. Как хорошо быть учеником! Зазвенит колокольчик, и ты выбегаешь из класса, снова зазвенит и ты садишься за парту. Садишься и слушаешь Дари Доржиевну. Она рассказывает о том, чего мы никогда не знали. Интересно! Скоро я научусь писать. И тогда я напишу письмо отцу, пусть приезжает поскорее. Кончилась зима. Однажды, вернувшись из школы, я играл с ребятами в прятки у речного обрыва. Неожиданно вижу бежит стремглав сестра Долгор и машет над головой белым платком. Мак-сар! «Что случилось дома? Под ложечкой засосало-засосало больно, а потом во мне екнуло и что-то оборвалось. Я почему-то тотчас вспомнил умершего дедушку. Максар, пошли! Отец приехал, еле вымолвила запыхавшаяся Долгор. Я испугался. И удивился: почему испугался? Или оттого, что так долго ждал отца? Или оттого, что не знаю, какой он? Я и Долгор бежим домой. Сердце мое стучит все быстрее и быстрее. «Отец, мой отец приехал! Ура!» Дом полон народа. Люди говорят шумно, радостно, вразнобой. Особенно живо ведут себя старики и старухи. Мать разливает гостям чай. Суетится между столом и печью бабушка. Я ищу взглядом отца. «Где он?» На стенке, где висит дедушкино ружье, замечаю зеленую военную фуражку с красной звездой. И тут же кто-то взял меня сзади под мышки и поднял к потолку. Я услышал, как звякнули медали и ордена. «Отец! Он, конечно, он, ведь никто в нашу деревню не приезжал с войны без наград. » Я смотрю вниз и вижу военного с тонкими усами под крупным, как у меня, носом, глаза блестят, словно земля на свежем срезе, губы вздрагивают, будто человек вот-вот расплачется. А военный опускает меня, прижи- 152

155 мает к груди и целует. Я замечаю на погоне три маленьких звездочки. Макеар, вот и приехал твой отец! сказала мама. Как долго ты ждал его. Глаза у мамы блестят, блестят, как весенний ручей. Ты узнал меня? сказал тихо военный. Я твой отец. Военному словно было трудно говорить, мне стало жалко его, и я сказал: Ага. Бабушка прикрыла глаза рукавом, чтобы скрыть слезы. А ее сморщенные соседки, перебирая четки, запричитали: О-о, бурхан! Жамсо наш живым из огня вышел спасибо тебе за это! Бурхан милостив Жамсо к сыну вернулся. А дедушка Рэншэн, погладив меня по голове, сказал отцу: Уж если человек на белый свет явился, то обязан большим человеком стать. Рядом сидящий старик добавил, соглашаясь: Малыш всегда станет мужчиной. Отец недолго гостил дома. Помню, как весной, в середине мая г отец и мама сажали картошку. На запад от нашего дома есть в лесу небольшая поляна, которую мы зовем своим огородом. Я попросился сесть верхом. Отец подкинул меня, и я оказался на спине коня. Приехали на поле. Пашем. Мама ведет лошадь, отец правит деревянной сохой, а я наверху ездок. Втроем обрабатываем деляну. Хорошо! Всегда бы так. Конь вскоре устает, тяжело дышит, фыркает и, наконец, останавливается. Давай и мы отдохнем, предлагает мама. Сидим на меже, слушаем жаворонка, оглядываем вспаханную землю. Когда же, Жамсо, отпустят тебя из армии? спрашивает мама и тяжело вздыхает. Не знаю, недовольно отвечает отец. Ну, а кто знает? Отец хмурится и говорит: Ты же знаешь, я должен отслужить двадцать пять лет. Я офицер. А как мы будем жить? Вновь одни? Почему одни? Поедете со мной. Ну, а мать-старуху куда денешь? Она из Улбугая, сам знаешь,, никуда не поедет. Мы будем ей помогать, невесело говорит отец. И так же невесело ему отвечает мама: Да и у меня мать больная. А сестры как живут? Вот уж верно: где тонко, там и рвется. Нет, Жамсо, мы не сможем поехать с тобой, и мама резко взметнулась с межи. Я не все понял в этом разговоре, но почувствовал происходит что-то неладное. По утрам меня никто не будит, сплю, сколько хочу. Но сегодня разбудила мама. «Хочет, наверное, напоить парным молоком», думаю спросонья. А она говорит: Вставай, Максар. Отец уезжает. Сон мигом отлетает прочь. Я испуганно вскакиваю. 153.

156 В избе сборы в дорогу. Затем все выходят в ограду. Я крепколкрепко держу руку отца. Мне не хочется, чтобы он уезжал. И тут отец, как в день приезда, поднимает меня на руки и целует. Потом целует Долгор и бабушку. Приезжай, сынок, поскорее, шепчет дрожащими губами бабушка. Какая нам жизнь без тебя! Приеду, мать, приеду. И отец торопливо смахивает ладонью выскользнувшие слезинки. Немного погодя отец и мать сели на оседланных коней. Кони ^промчались через поле Абайи Байдал и скрылись в кустах. Майское солнце, тепло светившее с утра, неожиданно скрылось за тучи, и повеяло сумерками. Ура! Я в первом классе! Из подготовительного, из нулевого переступил на ступеньку выше. Учительница у нас та же Дари Доржиевна. И учит она тому же правильно писать и читать. Вернувшись сегодня из школы, я застал дома бабушку и сестру. Долгор читала письмо. Кто написал? спрашиваю. Отец. А мама где? В поле. Бабушка попыхивает трубкой и слушает. «Из армии меня не отпускают, читает Долгор, надо служить. Дулсама, ты сама виновата, что отказалась поехать со мной. Вот я и решил завести новую семью». Бабушка вскочила со стула, прошлась из угла в угол и запричитала: Разве для этого я вырастила его?! Подумал бы обо мне, старой! Кто меня кормит, поит? Кто мне душу лаской согревает? Он! Или его отец, ушедший в сырую землю? Дулсама! Добрая моя Дулсама! Золотая у меня невестка. Бабушка плачет, вздыхает: Оххо-хо. В дом неожиданно входит мать, усталая, потемневшая на ветру. Бабушка меняется в лице, становится более строгой, жестковатой. Наливает чай, отводит от всех глаза. Почаевали. И тут бабушка сказала Долгор: Дай матери письмо дурака. Мать молча прочитала письмо. Тихо-тихо, словно больная, поднялась с табуретки и подошла к окну. Стоит, не шелохнется. Наступают сумерки. А мать все стоит и смотрит на густеющий вечер. Что она видит? Не оборачиваясь к нам, наконец, выдавливает из себя: Шесть лет. За что. Зачем я берегла очаг? И день, и ночь рук не покладала. И вот он чем отплатил за все! Мать плачет. А сколько я пуль отвела от него мольбами и слезами? И вот тебе благодарность! Я впервые вижу, как плачет мама. По спине у меня прокатываются мурашки. На другой день мама собралась в улус к своей матери, собралась, чтобы жить у нее. А ты, сынок, останешься здесь, сказала мне. Весной, когда закончишь первый класс, я заберу тебя к себе. В тот же вечер Долгор написала письмо отцу. Ей диктовала бабушка. «Домой, к жене, к детям, к матери возвращайся», наказывала бабушка. 154

157 . И вот уже я иду с мамой рука в руку по берегу реки. Школа -кончилась, и она приехала за мной. Волны по-весеннему шумливой Тунки подкатываются к ногам, словно спрашивают: «Куда вы? Куда?» А мама рассказывает: Мы спустимся по Тунке на большом плоту. На плоту? Да. Он связан из бревен. ' А как ездят на нем? Гребут веслами? Нет. Длинный шестом упираются о дно и плывут. Скоро увидишь. А еще, Максар, у меня для тебя новость. У тебя теперь будет другой отец. Другой? Почему? А потому, что Жамсо бросил нас. Я чувствую мама сердится и замолкаю. Мы прошли еще немного по берегу, и я увидел мужчину с топором в руках. Он рубил жерди. Р-раз, и тонкая сухая лесина упала от сильного резкого удара. Разогнувшись, мужчина взглянул на меня. I Как зовут тебя? Максар. Красивое имя. А у нас, Максар, есть собака. Шариком зовут ее. Какое мне дело, как зовут собаку! И вообще, я не люблю собак. Не люблю потому, что однажды меня укусила серая овчарка деда "Рэншэна. Вот с тех пор и боюсь собак. Мы поплыли, когда солнце уже шло к закату. Я сразу заснул, и мама растормошила меня, когда уже забрезжило утро. Мы сошли на -берег и пошли тропинкой среди кочек. Вскоре послышался лай собаки. Шарик узнал нас, сказал мой новый отец. Мы подошли к юрте, очень похожей на юрту Рэншэна. Сидим за столом и пьем чай. Перед глазами переливается, высвечивается бликами река, а по ней плывет с тихим шорохом плот. Я дремлю за столом, но, очнувшись, снова принимаюсь за чай. Чужой дом, все в нем чужое, кроме мамы. Где мне ложиться спать, не знаю. И невольно вспоминается родной улус, Улбугай. Как хорошо на родине! Как хорошо в избе, где бабушка, Долгор и мама! ГЛАВА ВТОРАЯ Утро. Через дымоход восьмиугольной юрты просачивается солнце. Юно падает на узкий верстак, возле которого стоит старик и, словно дятел, стучит маленьким молоточком. С горбатого носа вот-вот свалятся очки. Но дедушка, увлекшийся каким-то делом, этого не замечает. Я лежу, прислушиваясь к перестуку молотка. Подходит мама. Вставай, Максар, солнце уже высоко, пора завтракать. Старик поднял очки с кончика носа и сказал: О-о, проснулся. Ну, вставай, сынок. Я умылся. Сел за стол около мамы. А напротив устроился мой «овый отец, такой же молчаливый, как вчера. На столе вкусно дымятся оладьи, поблескивая жиром. Около печи хлопочет старушка, ^наливает в чашки чай, погромыхивает сковородой. Я принимаюсь за оладьи, но тут в юрту вихрем врывается девчонка чуть старше, пожалуй, меня: Наши коровы.в колхозном покосе! Бегите. Ася! Максар! Бегите. переполошилась бабушка. «Колхозный покос. Бед не оберешься! 155

158 Не дослушав бабушку, мы с Асей выбежали из дому. И сразу за деревней увидели стадо коров, забредших в покос, видимо, через поваленную изгородь. Максар, какой ты класс окончил? Первый. Ну, а я перешла в четвертый. Между прочим, меня зовут Асей. Дорогу нам преградила река. Это Тунка, поясняет мне спутница. Я знаю, мы вчера по этой реке приплыли на плоту к вам. Мы перебегаем Тунку по шаткому мостику. А вот и стадо, пробравшееся к заповедным травам через проем в поскотине. Мы завернули коров и погнали к настилу через реку. Они должны пастись по ту сторону, объяснила Ася. А сколько в стаде ваших коров? спросил я. - Три. А телята во-он там. и Ася показала влево, за речную, излуку. А еще у нас пять овец. И Ася кивнула в сторону косогора, взбегающего вверх от Тунки. А у нас всего лишь одна корова, начал объяснять я, и телка Барбуунай, ну и младший ее братишка Бухаада. Далеко' ваш дом? поинтересовалась Ася. Не знаю, замялся я. Вчера на закате мы сели на плот и к утру приплыли к вам. А-а, неопределенно протянула моя новая знакомая. Говорить нам было не о чем, и мы почти до самого дома молчали. Пристально-пристально посмотрела на меня Ася возле дома, остановилась и спросила: Максар, а знаешь ли ты, что стал моим братом? Почему я стал твоим братом? удивился я. Потому. У нас теперь один отец. Честно признаться, я из этих слов не все понял. Вспомниласьсестренка, Долгор. «Неужели она теперь стала сестрой Аси? Как всенепонятно получается. » От Аси узнаю, что местечко, где я оказался, называется Харагуном. А на восход от Харагуна село Шуранхан, где живет мать моей" матери. Ася говорит, что до Шуранхана рукой подать, так что при случае можно навестить бабушку. Мама каждый день уезжает в Шуранхан. Доит там колхозных коров. По словам Аси, отец ее тоже в Шуранхане, он пастух. Называть его своим отцом у меня язык не поворачивается. Мы с Асей сходили к соседям. Как не пойти, если в Харагуне всего два двора? В избе сидела тетенька одних лет с моей мамой, но выше ростом и шире лицом. Около нее крутился мальчишка, сухонький, еще тоньше меня, но повыше на ладонь. Сэрэн, у меня теперь брат, сказала ему Ася, познакомься с ним. Меня зовут Максаром, представился я. А меня Сэрэном. и мальчишка с любопытством уставился-- на меня поблескивающими глазами. А тетенька, видимо, мать Сэрэна, похвалила Асю: Молодчина! Хорошо, что привела к нам брата и познакомила его с Сэрэном. Осенью они вместе пойдут в школу, а теперь играть, станут вместе. Я оглядел дом Сэрэна. Три стула, стол, деревянная кровать. чисто. Позже я узнал, что у Сэрэна есть бабушка, такая же старенькая. 156

159 жак моя бабушка в Улбугае, и так же вечно занятая хлопотами по дому. Новая жизнь на новом месте. Новые люди, новаяг земля, новое небо. Все новое. Интересно! Но вечерами, когда ложусь спать, я вспоминаю родной Улбугай и нетерпеливо жду: «Скорее бы пришла мама. » Мама для меня не только мама, но и сам Улбугай. Мне почему-то приятно, что Улбугай намного больше Харагуна. Здесь два двора, а там домов сорок с лишком! Но в Харагуне хорошо тем, что рядышком протекает Тунка. Выскользнул за ограду и бултых в воду! Правее от восхода солнца синеет самое большое озеро в округе Ганга. Почему оно так называется? Я решил спросить об этом дедушку, и тот объяснил мне, что когда-то давным-давно, на месте озера был большой обрыв, потом яма наполнилась водой, вот и назвали озеро Ганга, то есть обрыв. Недавно мы с Сэрэном рыбачили на этом озере. Улов оказался удачливым принесли домой по тяжелой связке окуней. Но больше всего мне запомнилась не сама рыбалка, а один случай.. Я пристроился на большой лиственничной коряге и закинул удочку. И вдруг, переполошив меня, едва ли не из-под ног вырвалась серая утка. В ее гнезде я увидел пять голубоватых яиц по размеру чуть меньше куриных. L Сэрэн! Сюда! закричал я. Сэрэн прибежал, вслух пересчитал яйца, затем довольно улыбнулся и сказал: Как мы их поделим поровну? Зачем делить? ответил я. Съедим и все тут. А утка низко-низко раз за разом пролетала над нами. Ты, Максар, нашел гнездо и потому возьмешь три яйца, раздумывал вслух Сэрэн, а моя доля два яйца. Молчаливо метавшаяся утка начала громко и надсадно крякать, и я сказал: К чему нам эти яйца, ведь утка с пустым гнездом останется. Она другие снесет! не отступал от затеи Сэрэн. Я не знал, снесет ли утка яйца снова, и потому повторял: Давай уж лучше оставим яйца. Ну, ладно, согласился, наконец, Сэрэн. Я рассказал о находке, об утке маме. Правильно сделал, сынок, погладила она меня по голове, все живут ради своих детей. Пройдет время из яиц появятся утята, то-то будет радости у матери! Мама помолчала, тяжело вздохнула и добавила: Дети с матерью никогда не станут сиротами, если даже нет у них родного отца. Мы с Сэрэном часто ходим на озеро. Рыбачить или просто так. ^купаться. И вот однажды увидели знакомую нам серую утку, а рядом с ней плавали пять пушистых потешных утят. Да, это была наша Серышка со своим семейством! Я ждал дня, когда птенцы поднимутся на крыло. И этот день наступил. Однажды, еще до школы, я увидел над озером пять небольших серых уток, уверенно взмахивающих крылами. А впереди них, немного поодаль, летела раздобревшая Серышка. Мать готовила детей.к дальнему полету. Никак не могу я привыкнуть к Харагуну. Все здесь не так, как в Улбугае, все здесь не то. В Харагуне, куда ни взглянешь, степь, скучная, пустая степь. А вокруг Улбугая тайга. Красиво! Мне то.и дело вспоминается как пахнет весной цветущий багульник. А брус-

160 ники сколько осенью в Улбугае! Бери не надо. А шишки кедровые. Заберешься на кедр, что пониже, наберешь в подол рубахи и к бабушке, высыпешь в чугунок и ждешь, когда сварятся. А там вышелушиваешь, выгрызаешь желтые орешки с молочными, чуть сладковатыми ядрышками. Вкусно! Ох, и вкусно! Быстро отгорает осень в Харагуне. Не заметишь, как пожелтеет степь и болото возле реки и озер. Каждое утро мы втроем уходим в школу. Школа от Харагуна далеко в пяти километрах, в улусе Толтой. Дорога туда идет по болоту, по кочкам. В обед возвращаемся. Поедим, поиграем и за уроки. А там на боковую. И эта размеренность стала для меня привычной, как сам Харагун. Пришла зима. И тут вновь потянуло в Улбугай. Смотрю, как валит в голой степи снег, а сам вижу, как он оседает на таежные лиственницы и кедры, как поводят они плечами, сбрасывая с себя излишнюю тяжесть. В свисте метели мне нет-нет да и послышатся голоса друга Рэншэна, сестры Долгор и бабушки. Они зовут к себе,, зовут, зовут. На дворе-желтый туман. Его, наверное, приносит с Тунки хиус пронзительный, холодный ветер. А сама река едва-едва угадывается, укутанная овечьей шерстью тумана. Я прибрал в стайке, вошел* в дом, и тут дедушка Тугдэн удивил: Максар, пойдем на речку? Зачем? Узнаешь. И мы пошли. Попыхивая серебряной трубкой, дедушка, думая» о чем-то своем, спрашивает: Максар, почему налим прячется под корягой? Не знаю, отвечаю, наверное, людей боится. Да, да, боится, соглашается дедушка, но почему сидит под корягой? Он ленивый, не любит плавать, говорю. Видел летом, как налим с неохотой, еле-еле двигался в воде. А вот щука. Верно говоришь, поддерживает дедушка Тугдэн. От ленвсвоей торчит налим под коряжиной. Нельзя людям, нельзя и нам с тобой, жить по-налимьи, лениться нельзя. Я не ленюсь, дедушка. Я и вправду много успеваю сделать после школы: и в сарае приберу, и дрова пилю (уже научился), а когда и поколю которые поменьше чурки. И я был таким в твои годы, продолжает дедушка Тугдэн,, ловким, быстрым был, все на лету улавливал. Смолоду надо многое уметь, многое видеть. На будущий год я покажу тебе Байкалморе. По нему ходят параходы, а по берегу быстрыми рысаками несутся поезда. Спасибо, дедушка Тугдэн, сказал я, довольный разговором, похвалой и обещанием показать Байкал-море. Дети должны любить старших, и, помолчав: Старые долго не живут. Раздумывая о чем-то своем, дедушка Тугдэн неторопливо шел по берегу, изредка взглядывая на воду, чуть-чуть отсвечивающую в тумане. Максар, нравится ли тебе, как я мастерю украшения? неожиданно спросил меня дедушка. Я сказал, что люблю смотреть, как он закаливает золото, как. распиливает серебро, как выводит по нему узоры

161 Дедушка Тугдэн колет дрова. Я таскаю их в дом. Солнце село, но на вершинах гор еще теггло-тепло светят последние лучи. Люблю я смотреть на закат. Красиво! Я даже пробовал красным карандашом нарисовать горы, облитые угасающим солнцем, но у меня ничего не получилось, нужны, видимо, специальные, особые краски, чтобы правильно рассказать, как закатывается солнце. И восход я нарисовать не сумел. Хотелось мне показать первые, самые первые лучи на горных макушках, «мышиное солнце», как называют его у нас в Улбугае. Вы спросите, почему «мышиное»? А вот почему. Дедушка рассказывал мне, как однажды мышь и верблюд поспорили, кто из них первым увидит солнце. Мышь раньше заметила первые лучи на горной вершине. Вот потому и «мышиное солнце»! Пришли весенние каникулы. Третья четверть, длинная как осенняя ночь, закончилась. И тут в Харагун приехала погостить мама Рэншэна. Увидев ее во дворе, я с разбега радостно уткнулся в подол. Затем взял тетю за руку и ввел в дом. Как там Рэншэн? допытываюсь. Отчаевав, наговорившись вволю с мамой, мать Рэншэна стала собираться в дорогу. И тут я спросил маму: Можно- мне в Улбугай? Я же вернусь. Что ты, Максар, ведь каникулы закончатся скоро. И тут я решился подойти к дедушке Тугдэну. Еле-еле сдерживая слезы, сказал: Можно мне с матерью друга моего Рэншэна съездить в Улбугай? Дедушка Тугдэн молчал. Я смотрел на него и думал: «Откажет, конечно, откажет!» А мой дархан неожиданно сказал: Дулсама, пусть Максар дня два побудет в Улбугае. Погостит и вернется к занятиям в школе. Я подпрыгнул от радости. И тепло прижался к дедушке. А тот: Максар, подаришь бабушке вот это, и подал мне с верстака трубку в серебряной оправе. Я с\'нул ее в карман, оделся потеплее и вышел из дому с матерью Рэншэна. Я шел, словно кто-то подталкивал меня сзади. «Скорей, скорей!» Шел, томясь долгожданной встречей с Улбугаем. Первые ручьи пели счастливые песни только для меня. Шарик, сорвавшийся с цепи и. догнавший меня, сердито лает, словно спрашивает: «Куда ты? Куда?» Как хорошо, что мама Рэншэна пришла в Харагун. 1 Спасибо! говорю я ей. За что? смеется она, понимая, как я соскучился по своему улусу. И добавляет: Встретишь, встретишь скоро Рэншэна! Потерпи. В густых сумерках показался Улбугай. Я ищу свой дом, но найти его не могу. И тогда я решаю, что самая яркая звезда горит как раз над нашим домом. Иначе и быть не может. Я побежал, оставив на дороге мать Рэншэна. Бегу, в лицо ласково веет ветер, пропахший дымом нашего очага. Как сладко! Как легко мне дышится! Как долго я не был у тебя, Улбугай! И вот он дом. В груди сладко-сладко заныло. Я смотрю на сизый дымок, вьющийся над избой, и чувствую себя счастливым как никогда. Дым родного очага. Наверное, только ласточки, возвратившиеся на отчую землю из дальних краев, бывают счастливы так, как счастлив сейчас я! Здравствуй, дом! Дом дедушки, бабушки, мамы, отца и сестренки! Мой дом! Завтра я увижу Рэншэна и обо всем-обо всем расскажу ему Перевод с бурятского.

162 Мы строим БАМ" В светлые апрельские дни к Улан-Удэ, столице Бурятия, было обращено пристальное знакомы союзному зрителю,, иные побывали и на международных вернисажах. Выставка внимание художественной обществен в Улан-Удэ собрала лучшее, что сделано в ности нашей страны: здесь проходил выездной IV пленум правления Союза художников этом направлении, развернула тему многогранно, широко, выразительно. РСФСР, в работе которого приняли, К рассмотрению было представлено свы участие признанные мастера изобразительного искусства Российской Федерации, предли экспозицию, являют собой все виды ше 6000 работ. Те две тысячи, что составиставители ЦК ВЛКСМ, Министерства культуры РСФСР, Академии художеств СССР, ние свежести, высокого мастерства, граж изобразительного искусства, несут ощуще Союза художников СССР, трудящиеся и данственности позиции художника. Отметим одну из особенностей выставки: общественность города. Пленуму предшествовало открытие традиционной треть ее участников художники моложе Недели изобразительного ис 35 лет. Это убедительное свидетельство кусства, посвященной в этом году 60-летию первого коммунистического субботника сущным проблемам страны. Можно также интереса молодых мастеров к самым на и 50-летию первой пятилетки. Центральным событием Недели стала Всероссийская думанная как тематическая, о БАМе, пе с уверенностью сказать, что выставка, за художественная выставка «Мы строим реросла свои рамки: она знакомит с трудовой жизнью Сибири и Дальнего Востока «БАМ», развернувшаяся в залах Республиканского художественного музея имени вообще. Образ современника, строителя Ц. С. Сампилова. Организаторы выставки коммунизма, образ времени запечатлены в ЦК ВЛКСМ, Министерство культуры скульптурных композициях, плакатах, сюжетных картинах и зарисовках, портретах, РСФСР, Союз художников РСФСР. БАМ утвердившаяся тема изобразительного искусства страны, буквально с дениях мастеров декоративно-прикладного пейзажах, графических работах, произве первыми отрядами строителей к месту работ искусства. устремились и молодые художники- Значительно представлен на выставке энтузиасты. Чуть позднее прочно утвердилась нрактика художественных бригад, знакомились с работами С. Г. Рннчинова, Союз художников Бурятии, зрители по сформированных из живописцев, графиков, Д-Н. Д. Дугарова. А. В. Казанского, плакатистов. Многие работы, привезенные Г. Г. Васильева, Э. Д. Цыденова, А. Н. Сахаровской, А. Б. Даржаевц н из подобных творческих командировок, уже других. 1