Глава V. Тюркизмы чувашского типа в венгерском языке
Следующим аргументом, «свидетельствующим» о ротацизме волжско-булгарского языка, Н. А. Баскаков и другие тюркологи называют «сообщение венгерских хроник» 1 , но это явное недоразумение 2 , ибо в венгерских хрониках таких сообщений вообще нет — речь может идти о другом — о «чувашизмах» в венгерском языке, которыми обычно оперируют ашмаринисты для доказательства булгаро-чувашской концепции.
Впервые этот вопрос был поднят венгерским ученым Бар- натом Мункачи в 1894 году, а затем поддержан Н. И. Ашмариным 3 . Особо следует отметить работу Золтана Гомбоца, которая посвящена анализу булгаро-тюркских заимствований в венгерском языке. Почти из 800 тюркских заимствований в венгерском языке Гомбоц выделяет 227 слов, которые, по его мнению, характеризуются так называемыми старочувашскими особенностями. На этой основе он заключает: венгры с чувашами никогда не общались, а более 100 лет находились в соприкосновении с булгарами, следовательно, такие слова попали в венгерский язык из языка волжских булгар, который был близок к чувашскому 4 .
1 Баскаков Н. А. Введение в изучение тюркских языков. — М., 1969, с. 231.
2 Закиев М. 3. Об истоках языка основных компонентов волжских татар. — Учен. зап. Казанского пединститута, 1978, вып. 186. — Казань, с. 3-65. Кузьмин-Юманади Я. Ф. Тюркизмы в венгерском языке и в славяно-болгарском именнике. — В сб. «Формирование татарского литературного языка». — Казань, 1989, с. 23-44.
3 Ашмарин Н. И. Болгары и чуваши. 1902, с. 34-35.
4 Zoltan Gombocz. Die bulgarisch-turkishen Lehnworter worter in der ungarischen Sprache. MSFOu, 30. Helsinki. 1912, стр. 203-206.
После этой работы 3. Гомбоца для венгерских ученых, а также для некоторых зарубежных и советских тюркологов мысль о тождестве булгарского и чувашского языков, т. е. булгаро-чувашская теория, стала положением, не требующим доказательств. Поэтому материалы эти никем не проверялись. Между тем первое же знакомство с книгой дает возможность установить следующую особенность анализа.
3. Гомбоц в области своего исследования не включает татарский и башкирский разговорные языки, которые формировались на территории, занятой когда-то волжскими булгарами. Такое искусственное сужение объекта сравнительно-исторического исследования привело его к необъективным выводам. Так, 3. Гомбоц почти каждое выбранное слово сравнивает не с реально существующим чувашским словом, а с ре- койструированным им самим словом, которое он называет старочувашским. Но. следует сказать, что, во-первых, поскольку этй реконструированные старочувашские слова не подтверждаются зафиксированными в письменных источниках действительными старочувашскими словами, постольку их реальность весьма условна. Во-вторых, большинство приведенных 3. Гомбоцем слов, называемых им старочувашскими, совпадает со словами тюркского языка огузокыпчакского типа, в частности, со словами татарского языка. Если бы 3. Гомбоц в своем исследовании оперировал и татарским языком, то он бы это легко заметил и сделал вывод о том, что старочувашский и, следовательно, булгарский языки представляли собой языки огузокыпчакского типа. Однако он сравнивал специально отобранные тюркские заимствования в венгерском языке лишь с созданными им весьма условными старочувашскими словами и, естественно, пришел к выводу о близости булгарского и старочувашского языков.
Если проверить близость 227 слов, проанализированных
3. Гомбоцем, не только к чувашским, но и татарским эквивалентам, то мы получим следующую картину.
1. Из 227 заимствований 87 слов настолько приспособлены к венгерским произносительным нормам, что их без тщательного фонетического анализа трудно приблизить как к чувашскому, так и татарскому языку, например, artany «очищать», baj «колдовство», beko «подкова», bika «упрямый», boglya «копна», Ьй «колдовать», gyur «давить, связать», koporso «гроб, ящик», tomeny «бесчисленный», zerge. »K03en» и т. д. Сюда мы включили и такие заимствования, которые фонети
чески стали далеки от чувашских и татарских слов, но больше напоминают татарские варианты. Например, в венгерском boglya, в татарском богол «копна, стог»; в венгерском artany, в татарском арыну «очищаться, освобождаться», в венгерском tomeny, в старотатарском темэн «бесчисленный, десять тысяч» и т. д.
2. 44 слова совпадают как с татарскими, так и с чувашскими эквивалентами почти в одинаковой степени. Например, sorke «гнида» — т. серке,: ч. шарка; szakal «борода» — т. сакал, ч. сухал и т. д.
Таким образом, из двух предыдущих пунктов 131 слово, т. е. 58% слов, не могут быть основанием для доказательства того, к какому языку близки эти заимствования; к чувашско- тюркскому или кыпчакскотюркскому.
3. 43 заимствования находят эквиваленты в татарском языке. Например, balta «топор» — балта; beka «лягушка» — бака; beke «закрытый» — беке; cziczkany «мышь» — сыч- кан; gozii «крыса» — KYce; gyalom «багор, невод» — ж,ылым; guart «сделать, изготовлять» — ярату; gyoplo «связка» — жэплэу; ildomos «мудрый» — ж,ылдам; kesik «поздно» — ки- чегу; kobak «тыква» — кабак; kedek «пупок» — кендек; so- ргб «дрожжи» — чупрэ; szan «считаться» — санау; szirt «хребет» — сырт; szongor «орел» — шонкар; teker «крутить» — тэкэрмэч; tiir «сложить» — тер; tyuk «курица» — таук и т. д.
4. 38 заимствований встречаются как в татарском языке, так и в чувашском, но с особенностями татарского языка, например, а1 «обманывать» — т. алдау, ч. ултала; alma «яблоко» или «картофель» — т. алма, ч. улма; агра «ячмень» — т. арпа, ч. урпа; bator «храбрый» — т. батыр, ч. паттар; bors «перец» — т. борыч, ч. парас; kender «конопля» — т. киндер,
ч. кантар; korom «сажа» — т. корым, ч. харам и др.
Следовательно, из двух предыдущих пунктов 81 слово, т. е. 35,5% заимствовано венгерским языком из кыпчако-тюрк- ского.
5. Лишь 15 заимствований, т. е. 6,5% можно обнаружить в чувашском языке и с так называемыми чувашскими особенностями: borji «телёнок», borso «горох», gyom «трава», gyiirii «кольцо», iker «близнецы», ir «писать», koris «ясень», or «молоть, дробить», бкбг бык, sar «грязь, болото», sarlo «серп», gy- tirii «кольцо», sziics «скорняк», tiikor «зеркало», йпб «корова».
Таким образом, если в область объектов сравнения 3. Гомбоца включить и татарский язык, то лишь 6,5% собран
ного им материала могут подтвердить теорию близости булгарского и чувашского языков, все остальные, т. е. подавляющее большинство материала, доказывает несостоятельность этой теории. Возникает закономерный вопрос: как же объяснить наличие среди этих заимствований нескольких слов с чувашскими особенностями? Объяснить это тем, что булгары являются предками чувашей, мы не можем, ибо ни лингвистические, ни этнографические, ни антропологические данные такое положение не подтверждают. Очевидно, дело здесь — в закономерностях процесса заимствования: как при формировании чувашского языка, так и при заимствовании венграми тюркские слова усваивались финно-угорами. Следовательно, в обоих случаях условия были одинаковыми. Тюркские слова воспринимались слухом, привыкшим к финно-угорской речи, воспроизводились устами, привыкшими к финно-угорской артикуляции. Поэтому как в чувашском, так и в венгерском языке можно обнаружить некоторые общие, в одинаковой степени фонетически измененные обычные тюркские слова. Но они и в том, и в другом языке появились не путем взаимовлияния, а совершенно самостоятельно. Это подтверждается и тем, что в материалах Золтана Гом- боца имеется несколько слов с ротацизмом, отсутствующих в чувашском языке или имеющихся в нем без ротацизма. Например, goreny «хорек» — т. кезэн (сасы козэн), ч. пасара; karo «кол» — т. казык, ч. шалса; tar «плешь» — т. таз, ч. кукша или таса в смысле «чистый»; tenger «море» — т. диц- гез, ч. тинес; tor «петля» — т. тозак, ч. йала (серепе) ; tiir «страдать, терпеть» — т. tYz, ч. туе.
Золтан Гомбоц позднее сам, видимо, почувствовал необъективность своего сравнительно-исторического исследования и нашел в себе силы отказаться от своих убеждений о проникновении булгарскиих слов в венгерский язык. Иначе венгерский ученый Ю. Немет не писал бы с сожалением: «От своей старой теории о соприкосновении ьилжских булгар с венграми Гомбоц не должен был отказываться» 5 . Таким образом, как тюркские заимствования в венгерском языке, так и их анализ, проведенный 3. Гомбоцем, не могут быть основанием Для булгаро-чувашской теории.
Об исторических обстоятельствах, способствовавших появлению этих «чувашизмов» в венгерском языке, среди иссле
5 Немет Ю. Ф. Венгерские племенные названия у башкир. — Археология и этнография Башкирии. T. IV, БФАН СССР, 1971, с. 261.
дователей нет единого мнения. Большинство историков аш- маринистского направления предполагают, что слова эти заимствованы венграми из языка волжских булгар, то есть от предполагемых предков чувашей, во время предполагаемого совместного пребывания их в районе Волжской Булгарии. В связи с этим высказывается догадка, согласно которой венгры до прихода в Паннонию якобы обитали на Каме, где в процессе обоюдных контактов с булгарами переняли их чувашского типа лексические элементы, называемые ими «бул- гаризмами».
Если бы слова эти были заимствованы в процессе обоюдных контактов венгров с булгарами, то не только венгры заимствовали бы «чувашизмы», но и булгары, то есть предполагаемые предки чувашей, тоже заимствовали бы венгерские слова. Однако в действительности только чувашские слова «перешли» в венгерский язык, а венгерских слов ни в булгар- ском, ни в чувашском языке нет. Констатируя это странное явление, В. Д. Аракин, например, писал, что вопреки всякому ожиданию в чувашском языке совсем нет мадьяризмов, что в нем есть только финизмы, которых можно ошибочно принять за мадьяризмы, но они все заимствованы от поволжских финнов, но не от венгров 6 . Такое одностороннее проникновение «чувашизмов» в венгерский язык, разумеется, не могло иметь места в процессе обоюдных контактов чувашо-булгар с венграми — для этого необходима была миграция хотя бы части предков булгаро-чувашей в Венгрию, и только в этом случае могли булгаро-чувашские слова односторонне перейти в венгерский язык.
Однако история венгров не знает такого случая, чтобы поволжские булгаро-чуваши когда-либо прикочевали или присоединялись к ним в таком количестве, чтобы повлиять на характер их языка. Следовательно, чувашеподобные тюркизмы в венгерском языке появились другим путем.
Некоторые исследователи считают, что наиболее вероятными посредниками, перенесшими «чувашизмы» в венгерский язык, были не булгары, а хазарские кабары, говорившие на языке, близком к чувашскому, и прикочевавшие к венграм перед приходом их на Дунай.
В наиболее четкой форме эту мысль высказал в прошлом веке венгерский историк и этнограф П. Гунфальви в его ра
6 Аракин В. Д. Ошибки в работе Н. Я. Марра по чувашскому языку. — Записки Чувашского НИИ. — Чебоксары, 1953, вып. VIII, с. 49.
боте «венгры или мадьяры» 7 . Базируясь на достоверных источниках, этот автор отмечал, что ни куманы, ни печенеги не могли быть носителями чувашского типа языка; хотя последние тоже внесли в венгерский язык элементы своих диалектов, но эти элементы носят явно общетюркский характер, а тюркизмы чувашского типа появились в венгерском языке гораздо раньше, чем кыпчакизмы, и были привнесены, по его мнению, кабарами.
Кабары, как явствует из сообщений их современников, были выходцами из среды рядовых «черных хазар» или гунно- хазар. После того, как хазарский каган Обадья произвел государственную реформу и стал насаждать в стране ортодоксальный иудаизм, исламизированные хазары подняли восстание против своих правителей, но оказались разгромленными, так как языческое население не поддержало повстанцев. Этих повстанцев хазарские правители прозвали заговорщиками — «кабарами» или, точнее, каварами (в византийских источниках они значатся kavaros, что соответствует чувашскому kavar «заговор, заговорщики, фронда»). Спасаясь от своих преследователей, кавары вынуждены были бежать в печенежские степи и присоединиться к кочевавшим там венграм. Византийский император Константин Багрянородный об этом событии писал следующее: «Так называемые кавары происходили из рода хазар. Когда у них произошло отделение от их власти и возгорелась междоусобная война, первая власть одержала верх,— и одни из них были перебиты, другие убежали и поселились с турками (т. е. венграми) в печенежской земле, заключили взаимную дружбу и получили название каваров. Они научили турков (венгров) хазарскому языку и доселе говорят на том же наречии, но владеют и турецким (венгерским) языком. Вследствие того, что они в войнах оказывались сильнее и храбрее восьми родов (венгров), то им давали первенствовать на войне в качестве первых родов. У всех трех родов каваров один князь, который существует по настоящее время. Первый род, оторвавшийся от хазар, это — вышеупомянутый род каваров. ». «Таким образом, кавары, соединившись с турками (венграми), поселились с ними (сперва) в печенежской земле; после этого по приглашению христианолюби- вого и славного царя Льва, они перешли (Дунай) « и «поселились в этой земле, где живут ныне», то есть «по ту сторону Ду
7 Hunfalvi P. Die Ungarn oder Magyaren. Wien. 1881, s. 55-62.
ная в земле Моравской, а также и по сю сторону между Дунаем и рекой Савой» 8 .
Как видно из сказанного, присоединение кавар к венграм произошло еще в IX веке, но ассимиляция их языка произошла позднее. Будучи еще в Восточной Европе, предки венгров находились под эгидой хазарских каганов и, несомненно, начали перенимать отдельные тюркизмы. После присоединения к себе каваров, по свидетельству Багрянородного, в Венгрии возникло двуязычие: кавары «научили турков (венгров) хазарскому языку», и сами кавары тоже владели венгерским языком 9 . Такое венгро-хазарское двуязычие просуществовало довольно долго, потому что приток хазарского населения в Венгрию не закончился с приходом трех каварских родов, а продолжался и позже, после падения Хазарского каганата.
Обуславливалось это тем, что кавары оказались нужными людьми в Венгерском государстве: они составляли ядро конной армии, были меткими стрелками и обеспечивали успех в сражениях не только в период обретения венграми родины, но и в последующих войнах с европейскими государствами. Венгерские короли использовали их также в борьбе со своими внутренними противниками и заставляли собирать дань с населения. Каварам же доверялось королевское казначейство и ведение военно-дипломатических переговоров с иностранцами, в частности, с Византией, в связи с чем Константин Багрянородный ошибочно называл всех венгров «турками». Особенно возросла потребность в наемных каварских воинах в период венгерских экспансий в Далмации, в связи с чем венгерские короли стали вербовать новых ландскнехтов в распавшейся к тому времени Хазарии, равно как и среди печенегов. Падение Хазарского каганата и принятие многими его жителями ислама создали для этого весьма благоприятные условия: лишенные своей государственности и ставшие мусульманами хазарские бесермены охотно отправлялись в Венгрию, к своим сородичам и единоверцам. В качестве вербовщиков среди них выступали посланные венгерскими королями ка- варские вожди. В 1150—1153 гг., например, когда в Венгрию приезжал Абу Хамид аль-Гарнати, такую вербовку проводил
8 Константин Багрянородный. Об управлении государством. —В кн: Известия Государственной Академии истории материальной культуры.
1934, вып. 91, с. 18-20,
9 Константин Багрянородный. Указанное соч., с. 18.
в Саксине на Волге некий Исмаил сын Хасана со своими гулямами. По возвращении из Венгрии в Саксин Аль-Гарнати тоже помогал ему в вербовке ландскнехтов. «Я набрал для этого посланца группу мусульман, которые мечут стрелы, и послал я вместе с ними своего ученика. »,— сообщает Аль- Гарнати 10 . Слова «кавар» Аль-Гарнати, естественно, не употребляет, потому что это прозвище не было самоназванием хазар. Кавар вместе с исламизированными печенегами Аль- Гарнати называет «ма*рибцами», то есть «западниками» или «западными турками», но сами венгерские хазары, как и их ис- ламизированные сородичи на Волге, называли себя «бесер- мен», и это самоназвание до сих пор сохранилось в ряде венгерских топонимов и ойконимов, как, например, в названии города Хайдубёсермень близ Дебрецена. В XII веке сообщения между венгерскими и поволжскими бесерменами осуществлялись через Киев и половецкие степи. Похоже, что венгерские бесермены же впервые принесли в южнорусские степи огнестрельное оружие из Европы. В летописи по Ипатьевскому списку сообщается, что половецкий князь Кон- чак в 1184 году нашел некоего бесерменина, который стрелял «живым огнем» 11 . Регулярные связи венгров с поволжскими потомками хазар прервались лишь после нашествия монголов.
Основываясь на целом ряде таких исторических фактов, Гунфальви высказал свои соображения и по поводу происхождения чувашей тоже. Как и русские ученые Френ, Фукс и Риттих, он считал чувашей потомками хазар, сохранившими следы своего пребывания в Поволжье. В том же своем сочинении он писал: «Ввиду того, что тюркские заимствования в мадьярском языке выделяются типично чувашскими фонетическими особенностями, а в хазарском языке тоже заметны чувашские элементы, то можно заключить, что нынешние чуваши являются потомками некогда могущественных хазар. Посредниками между хазарами (чувашами) и мадьярами, по- видимому, были кабары (одного с хазарами племени), которые потом смешались с мадьярами» 12 . Эту версию можно принять только с оговоркой о том, что хазары не были однород
10 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131—1153). — М., 1971, с. 44.
11 Исследования по отечественному источниковедению. — М. -Л., 1964.
12 Hunfalvi Р. Указанное соч. (Цитируется по кн.; Каховский В. Ф. Происхождение чувашского народа. 1965, с. 5).
ными: среди них были и монголо-тюркоязычные, и обычнотюркоязычные. У Гунфальви речь может идти только о хазарах, которые говорили на смешанном тюркомонгольском языке; часть этих хазар при дальнейшей туркизации могла лечь в основу предков чувашей; другая часть под названием «кабар» могла раствориться среди венгров. Так или иначе эти высказывания Гунфальви не получили дальнейшего развития и вскоре были забыты. Причиной тому послужила распространенная тогда в России версия Ильминского о булгарском происхождении чувашей. Не желая противоречить этому «новейшему открытию» русских ориенталистов, последующие тюркологи Венгрии отказались от идей своего прозорливого соотечественника и занялись поисками несуществующих историко-лингвистических связей венгров с волжскими булгарами. Ярким представителем этого поколения венгерских тюркологов явился, как уже мы знаем, Золтан Гомбоц, составивший наиболее полный перечень венгро-чувашских лексических параллелей и назвавший их «заимствованиями из булгарского языка». Принимая за истину версию Ильминского о принадлежности булгарам p-языка, Гомбоц писал: «Современный чувашский язык можно считать прямым продолжением вслго-булгарского языка или, по крайней мере, его диалектом» 13 . Примечательно то, что 3. Гомбоц, как мы уже знаем, затем отказался от этого взгляда. Но его прежняя трактовка, поддержанная тогда Б. Мункачи, Д. Неметом и другими лингвистами, господствовала в венгерской тюркологии почти до наших дней, а в России использовалась ашмари- нистами как один из аргументов булгаро-чувашской концепции. Произошла своего рода круговая дезинформация: сперва сторонники булгаро-чувашской концепции ввели в заблуждение Гомбоца, а затем они же стали ссылаться на высказывания Гомбоца для подтверждения своей версии. К счастью, ныне эти взаимные ссылки уже отпали, так как современные венгерские тюркологи в большинстве своем, как и сам Гомбоц, отказались от булгаро-чувашской теории и рассматривают венгерские «чувашизмы» просто как тюркизмы чувашского типа, не связывая их с волжскими булгарами 14 . Так что
13 Zoltan Gombocz. Die bulgarisch-turkischen Lehnwdrter in der ungari- schen Sprachen. S. 187.
14 Bibliotheca orientalis Hungarica, XXVIII. Budapest, 1983; Studia Altaica, 17. Szeget. 1982.
«чувашизмы» в венгерском языке отнюдь не свидетельствуют об их булгарском происхождении и тем более не могут свидетельствовать о принадлежности булгарам чувашского типа р-языка.