Жена Валерия Леонтьева: "Если Леонтьев хочет иметь детей, пусть имеет!"

Зеркало своей жизни она разбила сама: 13 лет назад, во время гастролей, осталась в США на ПМЖ. На приемной родине сделала реальностью волшебную американскую мечту — из грязи в князи. Только стала ли она от этого более счастливой?Всю подноготную своей прежней и нынешней жизни Людмила Исакович раскрыла в интервью “МК”.

Это здесь, в России, она интересна всем как жена Валерия Леонтьева. А там, дома, американцы бегают за ней и канючат: “Луса, ну возьмите нас к себе”. Нас — это отнюдь не ребенка музыке пристроить учиться, нас — это пса подстричь. Потому что собака в США — член семьи и вправе претендовать на все лучшее, а Люся Исакович — самый крутой груммер. Или, по-русски, собачий стилист. И это в Бруклине (она насмешливо говорит “Брукленно” с ударением на последний слог), районе миллионеров. Однажды во время гастролей она попросила политического убежища в США и с тех пор не была в России 13 лет. И вот приехала. Встретилась со старыми друзьями, съездила в Ялту, в последний день успела главное — у мужа на даче побелила стенку. “Такой был желтый подтек, ну, я поехала с утра в магазин, купила краску, которая не пачкается, и целый день провозилась. Едва успела душ принять и переодеться”. А времени на часах — восемь вечера, и у нее, можно сказать, отходная.

— Завтра домой или вы сейчас дома? — Не-е-ет. Домой завтра. Здесь я в гостях. — Это после целой жизни, прожитой здесь, и тринадцати лет, проведенных за океаном? — Да я же даже не москвичка, я из Ивано-Франковска. — Так, может, настоящий дом остался там, где прошло детство? — Я давно забыла эти березки. — Кто ждет вас в настоящем доме, там, где нет ни родственников, ни старых друзей? — Две собаки. Мальтис, — на американский лад называет она мальтийца, — и пекинес, — произносит опять же не по-русски, с ударением на средний слог. — Почему именно эти породы? — Мне их принесли. Их куда-то хотели сдать, а я приютила. Они старые и больные. — Как их зовут? Мальтиса — Бобо, пекинеса — Чарли.

— Значит, вы в семье ведете? — Ну почему? Нет. У нас — два лидера. — Две сильные личности уживаются под одной крышей? — Да. — И ваша жизнь безупречна? — Абсолютно. — Так не бывает. — Бывает не бывает, но есть. — О чем жалеете, что в жизни не сложилось? — Ни о чем. Все шикарно. Мы понимаем друг друга как никто иной. — Вы никогда не хотели иметь детей? — Нет. — Почему? — Некогда. Без этого много дел. — А супруг? — А ему тоже некогда. Он все поет, когда же ему детей заводить? Их же надо воспитывать, не ездить на гастроли, это большая ответственность — иметь ребенка, а он постоянно занят. — Да? А вот Валера в интервью говорил, что стал в последнее время задумываться о ребенке. — Ну, сейчас, может быть, и задумывается. — А как вы относитесь к этому желанию? — Нормально, если он хочет иметь детей, пусть имеет. — Вы не будете возражать? — Конечно, нет! — И как вы будете к этому ребенку относиться? — Как к любому ребенку. Как к внуку, как к сыну, как к племяннику. На чужих балконах дети легче растут. — Вы мужа никогда не ревнуете? — Нет. Я лишена этого чувства, слава богу. У меня нет комплексов. — И вы никем не увлеклись за все эти годы? — Конечно, нет. У меня только животные. — Только животные — вразрез с американским менталитетом. Там принято кого-то все время усыновлять. — Ну да, ну да. Я там даже курить не бросила! А они все бросили. Меня зомбировать сложно, к телевидению я равнодушна, радио не слушаю, газет не читаю. Как меня можно зомбировать? — А зачем вы вообще туда уехали? — Президент нравится. — Последний, что ли? — Нет, папа. Папа Буш. — А за кого голосовали? — За кого? Да я вообще не пошла на выборы, я не лезу в политику. — А чем Буш-старший нравится? — Фигурой, по-моему. — Ничего себе мужик, да? — Мужик шикарный, всегда галстук выглаженный, рубашечка с иголочки, офигительно выглядит. Молодой — так себе. Грязный. Как бультерьер. — А вы когда оставались в Америке… кстати, вы прямо во время гастролей остались? — Да. Никто не знал о моем решении. Только Валера. — Одобрил? — Ну, нет, не сказала бы. — Произошел скандал? Ну, там, мы станем невыездными. — Какой скандал? Ничего подобного не было. Тогда время уже революционное наступило. Мы видели танки. — Вы остались по еврейской линии? — Да. Но я не воспользовалась помощью. Честно отработала грин-карт, все на своих плечах. — У вас были деньги или начинали с нуля? — С нуля. Тогда денег не было, мы за границу ездили через Госконцерт, валюту почти не зарабатывали. — Рассчитывали, что наладите свой бизнес? — Конечно. — А чем вас советская действительность не устраивала? — Да, у нас все было. Но. Мы сделали здесь такое большое дело, дошли до победы, куда дальше-то? А я люблю достигать. В США я воплотила в жизнь американскую мечту. Там если ты ничего не можешь, то ты и не можешь, а если ты что-то из себя представляешь, можно дойти до любых вершин. — И все, что у вас сегодня есть, вы достигли самостоятельно или с финансовой поддержкой мужа? — Первые четыре года, самые сложные, я выживала сама, не было возможности мне помогать. А потом, конечно, с финансовой поддержкой. — Вы остались в США, и муж с вами тут же развелся? — Развелся? Да нет же! Мы никогда не разводились, мы просто разъехались. — И сколько лет браку? — Официальному? Ну, считайте, с 97-го года. — Как с 97-го года, а раньше? — Мы живем вместе с 73-го. Никогда не скрывали своих отношений, но тогда был гражданский брак. Считались сожителями. — Все-таки получается, как у Мюнхгаузена: после заключения брака мы уехали в свадебное путешествие, я — в Турцию, она — в Швейцарию, где жили три года в любви и согласии. — Да нет, не так. Мы — единомышленники, понимаете? В музыке одинаково мыслим, в кино, в одежде, в еде, в отношении к собакам. Он очень любит собак. А потом, он ведь несколько раз в году приезжает, мы два раза вместе летали в отпуск — на Виргинские острова и на Гавайи. — Не густо. — Так некуда ехать. Все едут в Майами, там же курорт. В Магадан надо ехать? Это да. Но мы ведь везде были. Камчатку на автобусе объехали, шесть месяцев подряд колесили по Колыме, на Сахалине были. — А как сейчас время провели? — О, релакс был полный. Валера повез нас в Ялту. Мы поднимались на гору Ай-Петри, это 1274 метра над уровнем моря. Там мы выпили вина на воздухе, закусили шашлыком и после этого поехали кататься на верблюде и на лошадях. Я в первый раз в жизни ездила на верблюде. — Ну и как? — О! Я села на верблюда, а у него такие ресницы длинные, лицо такое умное, он такой гордый! Я ждала, что он в меня плюнет, но. он сдержался. А на следующий день мы поехали на яхте в открытое море, купались, ныряли. Все было замечательно. Только однажды во время концерта отключили свет. — Там еще с водой все время перебои. — Да ладно “с водой перебои”! Там в последний день дерьмо из крана потекло! — Ужас. И как вам после Америки дерьмо из крана? — Мне? Нормально. Я очень быстро ко всему адаптируюсь.

Комментарии

Опубликовано вс, 31/07/2016 - 21:37 пользователем Смольников Владимир (не проверено)