Евгений Карельских: «За роль в фильме «Переступи порог» меня благодарят до сих пор»

В самом начале 70-х в советском кинематографе появилась целая плеяда молодых актеров, показавших миру героев Великой Отечественной. На этот подвиг их выбрало время, наградой стала любовь зрителей, безмерная и безоговорочная. Роль молодого учителя в киноповести Василия Быкова «Обелиск», сыгранная Евгением Карельских, стала свидетельством его таланта.

«Вечный зов», «Письмо из юности», «Весенний призыв», «Черная береза». Его приглашали в серьезные картины, приглашали на главные роли, но перестройка изменила кинематограф. Время героев прошло. Хотя в 92-м Карельских, работая в театре, еще раз вспомнит о войне, сыграв маршала Рокоссовского. Профессия такая - сложная, непредсказуемая.

Евгений Карельских: Бывают такие случаи, когда хочется все бросить к чертовой матери, думаешь, на кой мне это все надо, шел бы ты в художники, тем более что рисуешь неплохо, и было бы все хорошо. Хотя там свои прибамбасы. У меня много друзей художников, которое плачут так, что мне и не снилось. Но эти временные депрессии они, в общем-то, довольно быстро уходили. Депрессия наступает, когда нечего делать, вот нет работы, сидишь - и тоска смертная. А когда есть работа, тогда все кончается, все плохое уходит, занимаешься делом.

Глава 1. Асфальтовый ребенок.

Евгений Карельских родился в 1946 году в Москве. Первые годы его жизни прошли в рабочем районе на шоссе Энтузиастов. Но главные детские воспоминания связаны с Чистыми прудами, куда вскоре переехала семья Карельских. Послевоенное дитя, ребенок асфальта - так характеризует свое детство артист.

Евгений Карельских: Я еще пленных немцев помню. Пленные немцы строили на шоссе Энтузиастов Горбатый мост, который и сейчас существует. И когда моей тете надо было куда-то уйти, она мне говорила: «Женечка, посиди с дядями немцами, пожалуйста, мне надо сходить туда-то». Вот дяди немцы меня и нянчили. Я помню и карточки. С бабушкой мы ходили на базар с сумочкой, она говорила: «У нас денег нет, пойдем на базар, на базаре дешевле».

Школа, куда отдали мальчика, располагалась недалеко от дома, так что ходил туда Женя сам. Собирал с вечера ранец, а утром шагал вдоль Чистых прудов, грыз гранит науки.

Евгений Карельских: Тогда школ было много. Сначала я учился в одной школе, потом перешел в другую. Где-то в седьмом классе перешел в другую школу, которая раньше была женской, и в классе я был единственным мальчиком, было 40 девочек и один я. Это было смешно. У меня было прозвище Сорок Первый. Потом пришло еще трое ребят, и нас стало четверо в классе, мальчиков.

Сколько бы мальчишек сказало сейчас актеру: «Повезло». Повезло, он и сам так считает. Девчонки не доставали, четверым товарищам жилось более чем прекрасно.

Евгений Карельских: Сначала они меня стеснялись, а потом принимали за своего и все свои проблемы решали при мне.

Учился Карельских прилично: отличником не был никогда, но вот четверки в дневнике красовались постоянно. Да, не понимал физику и химию, но никогда из-за этого не переживал. Карельских тяготел к гуманитарным предметам.

Евгений Карельских: У нас была замечательный педагог по литературе, звали ее Есфирь Ильинична. И был драматический кружок, все в силу своих возможностей там бултыхались. Но у меня-то немножко другая ситуация была, у меня папа был актером театра оперетты, хорошим очень, а мама певицей, так что я с детства в этой среде бултыхался. И в театре оперетты я просто вырос, а потом так случилось, что я там и работал. В последний год учебы я перешел в школу рабочей молодежи и работал в театре оперетты в декорационном цехе, красил декорации. Так что этот воздух заклятый, он во мне сидел с детства.

Не заклятый, а любимый театральный воздух. Атмосфера с молоком матери, тоже артистки, передалась маленькому Жене. Не заклятую, а волшебную профессию выбрал для себя еще в школьные годы Евгений Карельских.

Глава 2. Осознанный выбор.

Пойти в актеры - выбор, осознанный с детства. Не мудрено, что родители, мечтавшие, что их сын выберет более надежную профессию, были расстроены.

Евгений Карельских: Скептически относились, попробуй, говорили. А я же упрямый, я все равно сказал, что пойду, уперся. «Ну, иди», - ответили. Говорят, что многие с трудом поступают, с муками, по несколько раз - пять, шесть, с переживаниями, но мне как-то легко удалось. Я поступил в Щукинское училище на втором туре. Анна Алексеевна Орочко, наш худрук, взяла четверых парней со второго тура, вот четвертым был я. И когда все еще сдавали третий тур, этюды, мы уже сочинения писали, общеобразовательные экзамены. Как-то легко проскочил, как-то незаметно даже. Поэтому вот этих переживаний вступительных у меня не было. Ну не было, что делать, не получилось.

Тогда, в 60-е, Щукинское считалось одним из лучших театральных училищ, оно гремело на всю страну. Поступить в Щуку было непросто, но Карельских и удача улыбнулась, и сам он был крайне способным парнем.

Евгений Карельских: В годы учебы мне, скажу честно, тоже повезло, потому что я еще застал хороших педагогов, я бы даже сказал, очень хороших. Во-первых, ректором был Борис Евгеньевич Захаров, это уникальная личность, знаменитый человек. Кроме того, что он дядька был чудесный, он и педагог был замечательный. И курс набирала Анна Алексеевна Орочко, это первая Адельма, которая играла в «Принцессе Турандот» у Вахтангова, это женщина, о которой можно рассказывать миллион раз. К сожалению, она не дожила до нашего выпуска, в середине нашей учебы она ушла. Но те два года, что она с нами занималась, дали нам очень многое. Вообще первые два года самые важные, потому что закладывается фундамент, дальше идут чисто технические, практические дела, а вот основа - духовная, эстетическая, человеческая - закладывается в первые два года обучения.

Его актерская сущность, уверен Карельских, родилась именно в тот момент под пристальным взглядом лучших педагогов, лучших актеров Союза.

Евгений Карельских: Закваска у педагогов была хорошая. Цецилия Мансурова, Виктор Григорьевич Кольцов, Юрий Васильевич Катин-Ярцев. К сожалению, никого уже нет в живых, но это педагоги, на мой взгляд, уникальные, сейчас таких нет. И уровень, их человеческий уровень и профессиональный, был настолько высок, что было чему учиться, у кого учиться. Я думаю, в этом смысле мне повезло.

Повезло. Четыре года в Щуке пролетели, словно сон, прекрасный сон. А впереди ждала кропотливая и ежедневная работа.

Евгений Карельских: Учась уже на 4-м курсе, мы выпустили такой спектакль - «Самая короткая ночь». Делала его Инна Андреевна Андреева, замечательная актриса нашего театра и очень хороший педагог. И пришел Андрей Александрович Гончаров смотреть этот спектакль, ну и взял меня на постановку в театр Маяковского, так что, учась на 4-м курсе, я уже начал работать в театре Маяковского. Выпустили там замечательный спектакль (в те времена он нашумел), «Два товарища» Войновича, и это тоже была очень хорошая школа, ведь учеба не кончается с дипломом, она только начинается.

Четыре сезона, что молодой актер отработал в Маяковке, по сей день он считает началом своей серьезной профессиональной деятельности. Это было отличное место и время для старта.

Евгений Карельских: Гончаров - замечательный режиссер, несмотря на сложности характера, о которых все знают. Он крикун, такой-сякой, но он очень хороший режиссер, замечательный педагог к тому же, а это очень важно, когда эти два качества соединены вместе. Потом еще Марк Захаров ставил спектакль «Разгром», я тоже участвовал в нем, тоже было очень интересно. Так что мне в этом смысле повезло с режиссурой.

Однако в театре Маяковского после 4 лет интересной работы актер не остался, просто он мечтал работать в Академическом театре имени Евгения Вахтангова. А разве у молодых и амбициозных когда-нибудь бывают преграды в своих желаниях?

Глава 3. Последователи Вахтангова.

С 1970 года Евгений Карельских здесь, на Арбате, в Театре имени Вахтангова. Еще немного, и полвека будет, как он здесь играет. А актеру кажется, что пришел сюда он только вчера.

Евгений Карельских: Тогда, естественно, я пришел с растопыренными глазами. Потому что артисты, которых я боготворил, все были живы и в силах, и с ними играть-то какое удовольствие было! А играл я и с Гриценко, и с Плотниковым, и с Ларисой Пашковой, и, дай Бог ей здоровья, до сих пор играю с Юлией Константиновной Борисовой. А с Юрием Васильевичем Яковлевым мы уже почти 30 с чем-то лет сидим в одной гримерной. Так что здесь как раз все нормально. То, что на сцене происходит, не всегда меня радует. Изменилось время, изменилась режиссура, да все изменилось, страна изменилась. Все, что вокруг происходит, то и у нас происходит. Я бы не сказал, что стало лучше, не скажу, что стало хуже, стало по-другому. Жизнь другая, и театр другой. И не только наш.

На счету Евгения Константиновича около 30 спектаклей, и роли самые разные. От Хрущева до Моцарта, от учителя танцев до Казановы. Есть и классика: Левин из «Анны Карениной» или князь Мышкин из «Идиота».

Евгений Карельских: Была такая история в моей жизни - меня позвали в другой театр играть. Позвал меня Николай Николаевич Губенко к себе в «Содружество актеров Таганки» сыграть Иванова в пьесе Чехова, вот это классика. Это можно назвать классическим репертуаром. Поиграл я там несколько сезонов эту роль. Я должен сказать, что у меня очень разнообразные были роли: и героические, и комические, - всякие. И вообще я считаю себя артистом характерным, и я считаю, что это как раз хорошо.

У Карельских огромный опыт, и на сцене он, казалось бы, должен чувствовать себя как рыба в воде. Ан нет, каждый раз волнуется пуще прежнего.

Евгений Карельских: Комфортно не бывает никогда, бывает, что-то более удается, что-то менее удается, где-то ты получаешь наслаждение от работы, где-то мне не нравится, что я делаю. Я так не могу сказать, все по-разному. Иногда одну и туже роль играешь сегодня хорошо, а завтра вечером плюешься и думаешь, что ты натворил. Но должен сказать, что нелюбимых ролей, даже в зависимости от размера, у меня не было. Вот так, чтобы противно было, чтобы пришел, и мне не хочется это делать, такого не было. Бывает, что не нравится спектакль, в котором участвуешь, не нравится постановка, но это моя работа, и я обязан ее делать. А уж коли я ее делаю, я это должен делать хорошо, чтобы мне потом самому же не было стыдно за то, что я тут понавытворял.

Если уж берется за работу, то делает все на уровне - как в театре, так и в кино, и уж конечно, в преподавании. А работы никогда не боится, много для Карельских ее не бывает.

Евгений Карельских: Я считаю, что это вообще отвратительная практика, когда артист от чего-то отказывается. Не имеет он права отказываться, тебе дали - будь любезен. «Я это не могу, я это не хочу», - тогда ты не профессионал, тогда ты звездун. Непонятно, с какой стати и что это такое за «Я это не хочу играть». Будь любезен! Я ни разу ни от чего не отказался.

Сегодня Карельских в родном театре играет в трех спектаклях: «Без вины виноватые», «Царская охота», «Пиковая дама». Играет образцово, видна в нем эта вахтанговская школа. Он мог бы и в больших постановках участвовать, но и молодежи нужно место уступать, и это нормально, это жизнь. Карельских относится к этому спокойно, с мудростью.

Глава 4. Кино - особая жизнь.

Первая работа Карельских в кино пришлась на 68-й год. Венгерский кинорежиссер Миклош Янчо пригласил молодого актера в картину «Солдаты и звезды» на роль белогвардейца. Коллегами Карельских по съемочной площадке стали Глеб Стриженов, Никита Михалков, Михаил Козаков, Вера Алентова.

Евгений Карельских: Мне дали роль белогвардейского офицера, такого негодяя страшного, но она была практически без слов. Он всех этих несчастных большевиков убивал, расстреливал, пикой протыкал, садист страшный был. А потом, когда кино посмотрел, она как-то расширилась, длинная стала, через весь фильм прошла, такой интересный персонаж получился. Но это были, так сказать, пробы пера. А по-настоящему, если говорить о кино, первая моя работа была у Ричарда Викторова, к сожалению, тоже уже ушедшего. Фильм назывался «Переступи порог», в это время я уже работал в Маяковке, это был фильм про школу, рабочее название «10 класс». Вот это была хорошая роль, на мой взгляд, одна из немногих работ в кино, за которую мне не стыдно.

Фильм о первых жизненных испытаниях, настоящей дружбе и первой любви полюбился советскому зрителю. Этот фильм стал опознавательным знаком того времени, замечательно передававшим атмосферу конца 60-х.

Евгений Карельских: До сих пор, кстати, люди старшего поколения вспоминают эту картину. Один мне сказал: «Я вырос на вашем фильме». Вот это было хорошо. А потом там были работы поменьше, но несколько было вполне приличных, например, «Обелиск», «Черная береза». Как ни странно, но сняли практически левой ногой в Одессе кино «Размах крыльев» в свободное от моря время. Снимали в бархатный сезон, все купались, загорали, но в свободное от моря время снимали кино. И сняли. Сейчас его чуть ли не каждый месяц по телевизору крутят.

Евгений Константинович, что удивительно, даже в молодости относился к своей узнаваемости равнодушно.

Евгений Карельских: После «Переступи порог» была масса писем, писали и девочки, и все остальные, но это по молодости, это нормально. Но это не знаменитость, я никогда не считал себя особенно знаменитым, хотя и фотографии мои в киосках продавали, и кошельки с ними. У меня валяется кошелек, в Одессе купил на «Привозе». Обыкновенное портмоне, а там я, приятно. Но тогда же не было этого, не было никаких звезд, ну, было штук пять по-настоящему звездных актеров, все остальные были просто популярными или менее популярными, и все. Это сейчас чистого неба не видать - сплошные звезды.

Карельских как театральный актер знает немало хитростей, о которых не все киношные актеры догадываются. Он роль на несколько ходов вперед выстраивает.

Евгений Карельских: В театре все постепенно рождается, и есть процесс рождения образа, процесс рождения спектакля. А в кино иногда снимают сначала конец, потом начало, потом середину, как я говорю, в обе стороны, в зависимости от массы причин: и от погоды, и от павильона, и от занятости артистов. Там столько вокруг всего, что кино подряд практически никогда не снимают. И артист должен, если он играет большую роль, а не эпизод, он должен роль выстроить, с чего она началась, какой характер вначале, какие поступки, все постепенно, к чему я и прихожу в результате. Не все артисты, которые снимаются в кино, этим владеют. Вот на этот кусочек он собрался, сделал то, что от него просят, а хорошо ли, плохо ли, это не важно, это уже от таланта зависит. А потом режиссер все эти кусочки собирает, ножницы берет и все это стрижет, монтирует, тогда получается кино.

Подобное умение объяснить, поделиться профессиональными навыками, разложив их по полочкам, - дар еще и педагога. Среди молодых актеров, в том числе и известных, немало воспитанников Евгения Константиновича.

Глава 5. В поисках талантов.

Пятнадцать лет Евгений Константинович преподает актерство слабослышащим молодым людям. До этого работал в «Щуке», а потом его пригласили на такую не совсем обычную должность. И в этом деле Евгений Константинович серьезно подходит к работе. Он своих подопечных великому искусству учит, они трудолюбием учителю платят.

Евгений Карельских: Дело в том, что я хочу, во-первых, чтобы они были хорошими людьми, потому что если человек подонок и мерзавец, это и видно, как бы он ни играл. Сволочь, ее всегда видно, что она сволочь. А если человек порядочный, то это тоже не спрячешь. А во-вторых, конечно, профессия, потому что талант, он или есть, или его нет, это от Бога, таланту научить нельзя. Но если есть у человека задатки, то их можно развить или не развить. Так вот развить в человеке те задатки, которые у него есть, которые заложены Богом, это моя работа. А поскольку я преподаю не в совсем обычном институте, а у слабослышащих, в простонародье глухонемых, с ними чрезвычайно интересно, потому что они эмоционально намного подвижнее, чем мы. В силу определенных недостатков у них немножко нервишки другие, у них эмоции другие, у них глаза другие.

Да что там говорить, он тоже другой, индивидуальность, характерный артист, мудрый мужчина с лукавым блеском в глазах. Да, может быть, сейчас Карельских не так узнаваем, как прежде, и о нем практически ничего не слышно, но сам актер от этого не страдает.

Евгений Карельских: С какой стати должно быть обидно? В свое время я пользовался определенной известностью, ну и что? Время ушло, поменялись герои, поменялась жизнь. Я не могу сейчас играть накачанных ментов и бандитов, как бы я ни хотел, не получится из меня накачанный бандит или мент, возраст уже не тот. На роли милицейских генералов меня тоже не берут, потому что там другие генералы есть, но я тихо и спокойно это переживаю, у меня нет проблем абсолютно.

А если вдруг переживания и закрадутся в душу, спасает работа в театре, работа с учениками, любовь к жизни, семья.

От приглашений в кино не отказался бы. Но в целом ему всего хватает. А счастлив ведь не тот, у кого всего в избытке, а тот, кому достаточно уже имеющегося. Лишь в молодость он бы вернулся, хотя бы на некоторое время.

Евгений Карельских: Я не буду оригинальным, если скажу, что я хотел бы помолодеть лет на 30, нет, даже побольше. Скоро будет 40 лет, как я закончил институт, и сбросить где-то 45 лет - вот это было бы хорошо, потому что студенческие годы всегда самые лучшие. До этого не надо, в школу ни в коем случае, не надо в школу. А вот студенческие годы - это замечательно.

И с Театром Вахтангова тоже связаны самые замечательные воспоминания.

Евгений Карельских: В любых его проявлениях я его люблю. Это мой дом, здесь я живу. И надеюсь, здесь и закончу, если Бог даст. Раньше вообще не практиковалось бегать из театра в театр, это были уникальные случаи, если кто-то где-то, это такой шум, да и не отпускали. Сейчас сюда приходят играть, остальное все на стороне, поэтому куда я, зачем, мне тут хорошо.

Кстати, как говорит Евгений Карельских, у него уже появились последователи. Девятнадцатилетний внук пошел по актерским стопам, внучке в актрисы еще рановато, но она тоже, кажется, не прочь.