Живый в помощи. Чудеса случаются.

Я давно собираю и записываю истории, связанные с 90 псалмом, знаменитой молитвой «Живый в помощи Вышняго…» У этой молитвы, написанной израильским царем Давидом (XI-Xв. до н. э.) по случаю избавления его народа от трехдневной моровой язвы, какая-то особенная судьба именно в России. Многие из этих историй связаны с Великой Отечественной войной.

Живый в помощи Вышняго.

Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от сряща, и беса полуденнаго. Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши. Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое. « Осенью 41-го мне было семь лет, моей сестре Сонечке пять. Так получилось, что в эвакуацию в Актюбинск мы уехали только весной 42-го, поэтому страшную осень и зиму первого года войны были в Москве. Мой папа Гущин Андрей Федотович, несмотря на слабое зрение, добровольцем пошел в ополчение. Там и погиб. Моя мама Александра Филипповна, врач, все время проводила в госпитале, и мы с Сонечкой оставались с бабушкой – Натальей Тимофеевной. Бабушка была из крестьянской семьи, и перебралась к нам в Москву от голода конца тридцатых из Брянской области. Вспоминания о войне у меня обрывочные. Как началась война почему-то не помню, но зато хорошо помню чувство голода, и то, как осенью 41-го ездили с бабушкой на поля собирать капустные листья. Поля находились где-то в районе Сокола. Очень хорошо помню запах и вкус этих листьев – мы их очищали от гнили и ели, подмерзшие, а бабушка варила из них щи, очень вкусные.

Помню, как всю осень говорили про какого-то Гудериана: «Гудериан подошел к Туле, Гудериан подползает к Москве…» У меня, ребенка, это слово «Гудериан» почему-то ассоциировалось с какой-то огромной змеей – аспидом, василиском, я видела таких в книжке. Помню, как однажды мы с бабушкой были по делам в центре, и вдруг пошел снег, и снег был черный. И женщина, проходившая мимо, каким-то срывающимся на визг голосом запричитала: «Господи, пришел конец света!»

Помню, как бабушка, сердитая, крепко схватив меня за руку, сказала: «Никто не знает ни дня, ни часа. И даже если ангел с небес начнет возвещать конец света, да анафема ему будет». Сейчас понимаю, что это были слова из Евангелия. Мы быстро вернулись домой. В тот день я и выучила 90-й псалом «Живый в помощи Вышняго…» Может быть от недоедания, память у меня в детстве была плохая, мне с трудом далась даже таблица умножения, но молитву я запомнила быстро. Бабушка заставила нас с Соней ее повторять, пока мы ее не выучили. С тех пор мы каждый вечер молились. И еще: бабушка строго-настрого наказала, чтобы мы об этом никому не говорили. За капустными листьями мы ездили почти всю осень, но помню, как однажды соседка сказала, что Гудериан подошел совсем близко, он в районе метро «Сокол», прямо у наших капустных полей. В тот вечер мы долго молились, бабушка, думаю, всю ночь – как сейчас вижу ее, стоящую перед иконой на коленях. А ночью ударил мороз. И техника Гудериана встала.

У меня, ребенка, было такое чувство, что это произошло, потому что мы – я, Сонечка и бабушка, молились. «На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия». А бабушка с утра была такой просветленной, радостной, я ее такой видела только один раз, когда из ссылки вернулся ее старший сын Валериан, уже после войны. Она нам сказала, что в этот день, когда Гудериан стал под Москвой, был большой праздник – Введение во храм Пресвятой Богородицы. Потом 90 псалом помогал мне еще не раз. Бабушка скончалась во сне в 56-м, когда я уже закончила институт. С войны из пятерых бабушкиных сыновей вернулся только Никанор»

Гущина Наталья Андреевна

«В ряды Красной армии меня призвали в декабре 41-го. Когда уходил на фронт, мама дала мне листок с молитвой «Живый в помощи Вышнего» и велела зашить ее в гимнастерку. Знаю, что у многих солдат эта молитва была зашита. У кого в гимнастерку, у кого в подкладку шинели. Ее еще в народе называли «Живые помощи» или даже «Живые помочи», иногда «Помощи солдата». Знали, что она творит чудеса – обычно матери давали листок с молитвой, написанной от руки. Меня, я так считаю, она спаса не раз. Однажды, подвозил снаряды на лошадях, и началась бомбежка. Решил укрыться вместе с лошадьми – под навесом около дома было свободное место, но один из офицеров, стоявших там, начал на меня кричать: «Куда ты со снарядами! Назад, назад поворачивай!» И только я отъехал назад, на голое, неприкрытое место, как в дом, прямым попаданием упал снаряд. Никого в живых не осталось. До 44-го молитва всегда была со мной, а потом потерялась. Нас повели в баню, и от вшей всю одежду собрали в бак для кипячения. Я молитву успел отпороть, но когда мы парились, началась атака, и листок я потерял. Но молитва эта, я считаю, у меня уже была в сердце. Когда в 44-м ранило, пока был в сознании, молился. Врач мне потом сказал, что я в рубашке родился. «Не придет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих». Закончил войну в Германии, на Эльбе. Прошел через Сталинградскую битву, сражение на Курской дуге, был ранен, но домой к маме вернулся живым, да еще и с боевыми наградами – разве не чудо?»

Петр Егорович Завьялов.

«Я родился 4 февраля 1942 года, в Москве. Моя мама – Анастасия Ивановна умерла, когда мне не было и года, у нее был порок сердца, ей было двадцать два. Папу забрали на фронт в августе 41-го, погиб он в 44-м, и воспитывал меня мой дедушка – Павел Степанович и его сестра, я ее называл тетей Раей. От мамы у меня осталась только две вещи.

Фотография, где они с отцом – как раз в день знакомства: молодые, веселые, влюбленные. Это был апрель 1941 года. И еще листок с молитвой «Живый в помощи Вышняго». Бумага, на которой маминой рукой была написана молитва, очень необычная – тонкая, но прочная, я такой больше не встречал. Похожа на бумагу, на которой печатают деньги, но лучше. Откуда ее взяла мама? Загадка… Этот листок с молитвой тетя, обернув в платочек пришивала мне к безрукавке. Когда она ее стирала, она отпарывала платочек с молитвой, а потом пришивала опять. Когда я подрос, тетка заставила меня выучить молитву наизусть. Рос я дворовым, уличным, и мамина молитва, я считаю, меня не раз спасала. Послевоенные дети, мы были очень рисковые – и гранаты держали, и патроны, у меня, например, целый арсенал был – это считалось шиком, один пацан со двора так и погиб.

Случались серьезные драки – с кастетами, ножами, но ничего, Бог миловал. Многих ребят, в сущности неплохих, затянуло воровство. И хотя рос я без родителей, но даже институт закончил. Молитва меня хранила. «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога небеснаго водворится». Когда был уже взрослым, этот полуистлевший листок куда-то задевался. Я поискал- поискал и забыл о нем. А однажды, через годы, он сам нашелся – выпал из книги. И я его в карман положил. В тот день поехал в командировку в Орел, ехали мы в машине втроем, и ночью случилась авария. Мои товарищи погибли, а мне – ничего.

Раньше я не задумывался, но сейчас, с возрастом, когда у самого и дети, и пять внуков, ночами часто думаю о маме. Думаю о том, что она чувствовала тогда, осенью и зимой в первый год войны, в Москве, что думала, когда я родился. Получается, она дала мне жизнь, ценою своей жизни» Леонид Петрович Мозганов.

Летом на Байкале решил сходить посмотреть – есть ли кедровые шишки в лесу? Было 28 июля, день равноапостольного князя Владимира. Моросил мелкий дождь, отчего на улице становилось склизко.

Прочитал на дорогу молитву «Живый в помощи Вышняго» - все-таки опасно в мокреть лезть на крутую гору, заросшую буйной травой и лесом - и отправился. На Байкале даже в такую погоду чудно, особенно у захватывающего дух безбрежного моря волнуемой воды.

Кедрушки росли на самой верхушке сопки, расположенной у небольшого горного ручья. С другой стороны ручей подпирала такая же сопка, покрытая густым лесом. По скользскому склону с трудом, с передышками, осторожно - сапоги катились и приходилось цепляться за кустики, траву и деревья - добрался до верхушки, откуда открывался еще более чудный вид на необозримый Байкал с крутыми вырезами-изгибами бухт у скалистых сопок. Отсюда была видна и прозрачная толща вод, светло-зеленая у берега, в глубине переходящая в темный, почти черный изумруд. Полюбовавшись и заметив, что шишки есть, еще недозрелые, стал осторожно спускаться вниз. Сошел к ручью и по валунам начал перебираться на другой берег. Вдруг захотелось попить, и я неудачно ступил на громадный мокрый камень у воды. Ногу понесло – меня развернуло спиной, и я полетел с почти полутораметровой высоты неведомо куда. Даже не успел помолиться, лишь внутренне сжался от страха, ожидая удара о камни. Но … спиной плюхнулся в невидимую мной небольшую и глубокую лагуну, так что меня даже перевернуло в ней через голову немыслимым кульбитом. Весь мокрый и потрясенный случившимся вылез на берег, нигде не пораненный, только чуть ударивший при падении левую руку ниже локтя. И возблагодарил Бога за избавление от смертельной опасности! Окажись позади меня камни, возможно, живым бы я уже не вышел. Во всяком случае, целым. И откуда среди сплошных каменьев взялась эта купель?! Так в день своего святого князя Владимира, можно сказать, второй раз крестился полным погружением в байкальский ручей. Спас ли князь, Бог или молитва, читаемая при опасных обстоятельствах - «Живый в помощи Вышняго»? Наверное, все вместе!

Храни вас всех Христос.

Чудеса в годы войны Плач Богородицы

Место, где мы сидели в окопах, казалось каким-то особенным. Словно кто-то помогал нам: немцы атаковали нас превосходящими силами, а мы их отбрасывали, и потери у нас были на удивление небольшими.

А в тот день бой был особенно жестоким. Вся ничейная полоса покрылась телами убитых - и наших, и немцев. Бой стих только к вечеру. Мы занялись, кто, чем в ожидании, когда нам ужин привезут. Я достал кисет, закурил, а земляк мой, Иван Божков, отошел в сторону. Вдруг вижу: Божков высунул голову над бруствером.

- Иван, - кричу, - ты что делаешь? Снайпера дожидаешься?

Божков опустился в окоп - сам не свой. И говорит мне тихо:

- Петя, там женщина плачет.

- Тебе показалось, откуда тут женщине взяться?

Но, когда со стороны немцев стихла "музыка", мы услышали, что где-то и вправду плачет женщина. Божков надел на голову каску и вылез на бруствер.

- Там туман клубится, — говорит он нам. - А в тумане по ничейной полосе в нашу сторону идет женщина. Наклоняется над убитыми и плачет. Господи! Она похожа на Богородицу. Братцы! Ведь нас Господь избрал для этой памятной минуты, на наших глазах чудо совершается! Перед нами святое видение!

Мы осторожно выглянули из окопа. По ничейной полосе в клубах тумана шла женщина в темной и длинной одежде. Она склонялась к земле и громко плакала. Тут кто-то говорит:

- А немцы тоже на видение смотрят. Вон их каски над окопами торчат. Да, тут что-то не так. Смотри, какая Она высокая, раза в два выше обычной женщины.

Господи, как же Она плакала, прямо в душе все переворачивалось!

Пока мы смотрели на видение, странный туман покрыл большую часть ничейной полосы. Мне подумалось:"Надо же, будто саваном погибших укрывает. " А Женщина, так похожая на Богородицу, вдруг перестала плакать, повернулась в сторону наших окопов и поклонилась.

- Богородица в нашу сторону поклонилась! Победа за нами! - громко сказал Божков. Явление Богородицы немецкому офицеру спасло жизни жителей целой белорусской деревни

Жители деревни Рожковка в сентябре 1942 года едва не повторили судьбу печально известной Хатыни. 22 июня 1941 года — начало одной из самых кровопролитных воин. Неготовую к противостоянию Беларусь быстро оккупировали фашисты. Однако территория, покрытая лесами, деревнями и болотами оказалась идеальной для партизанской борьбы.

Немцы, изведенные длительным партизанским противостоянием, против которого не могли что-либо сделать, решили устранять поддержку партизан, уничтожая деревни. Жертвой такой карательной акции и стала Хатынь, а также 186 белорусских деревень. В сентябре 1942 года деревню Рожковка Каменецкого района немцы так же приговорили к сожжению. Деревня уже была в окружении, жителей согнали в яму для расстрела. Еще немного и приговор был бы приведён в исполнение. Как вдруг на поле приземлился самолет. Немецкий майор попросил остановить казнь на 4 часа. Спустя указанное время загадочный летчик вернулся с помилованием в руках. Несколько часов спустя вся деревня узнала причину своего чудесного спасения.

Как оказалось, во время полета немецкому летчику привиделась Дева Мария в голубом одеянии. Майор, увидев в этом знак свыше, отменил расстрел деревни. А еще спустя время привез написанный им лик Самой Девы Марии. Историю теперь передают по наследству. В память обо всех погибших во время лихолетья на рожковском поле установили памятный знак. А Сама Спасительница теперь на самом почетном месте в сельской церкви в честь Казанской иконы Божией Матери. За 66 лет икона Божьей Матери Рожковская совсем не изменилась. Краски такие же яркие, а желающих поклониться святыне с каждым годом становится все больше.

Сайт Центра просвещения и милосердия Белорусского Экзархата Знамение над Сталинградом

Этот недавно найденный архивный документ времен Великой Отечественной войны по-своему уникален. В отчете уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви сообщено о чуде, свидетелями которого были солдаты и офицеры целой воинской части, участвовавшей в боях за Сталинград.

. После сокрушительного поражения под Москвой зимой 1941 года германское командование рассчитывало нанести главный удар на южном участке - прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда - к Каспийскому морю. Этим путем немцы надеялись достигнуть источников кавказской нефти и повести дальнейшее наступление на север вдоль Волги. Поэтому оборона Сталинграда представлялась советскому руководству важнейшей стратегической задачей.

В середине июля 1942 года в район города была срочно перегруппирована 62-я армия генерала Чуйкова, на которую легла основная тяжесть борьбы с 26 дивизиями противника. Предприняв в сентябре два штурма крепости на Волге, фашисты теперь готовились к последнему, генеральному. К этому времени в их руках уже находилась часть Сталинграда. Атаки врага следовали одна за другой. 15 октября гитлеровцам удалось овладеть Сталинградским тракторным заводом и на узком двухкилометровом участке выйти к Волге. Положение наших войск осложнилось: те части, которые действовали севернее завода, оказались отрезанными, но героическая борьба продолжалась, в течение месяца шли тяжелые уличные бои за каждый квартал, дом, за каждый метр сталинградской земли.

11 ноября фашисты предприняли очередную попытку штурма города. В этот день они смогли занять несколько корпусов завода "Баррикада" и пробиться к Волге. Героически сражавшаяся армия генерала Чуйкова оказалась рассеченной на три части. И вот в самый критический момент битвы бойцы, на одном из участков сражения, увидели над Сталинградом нечто такое, что заставило их содрогнуться: в ночном небе появилось некое таинственное знамение, указывающее на спасение города, армии и на скорую победу советских войск. К сожалению, в найденном документе нет конкретных сведений о том, что именно увидели воины в сталинградском небе — было ли то явление Божией Матери, указующей путь отступления немецких войск, как это бывало не раз во время других сражений, или же какое-то другое знамение, свидетельствующее о явной помощи Божией нашему народу.

. Среди руин Сталинграда единственным уцелевшим зданием оставалась церковь в честь Казанской иконы Божией Матери с приделом преподобного Сергия Радонежского.

Голос Совести И вывела по тропочке к своим.

Среди наших известнейших священнослужителей было немало ветеранов Великой Отечественной войны, оставивших потомству свои воспоминания о боевом прошлом, о чудесных встречах на дорогах войны. Вот что рассказал о себе наместник Псково-Печерского монастыря архимандрит Алипий (Воронов).

В молодости он был неверующим человеком. Когда началась Великая Отечественная война, его, офицера, призвали на фронт. На прощание мать дала ему иконку Божией Матери и завещала: "Сынок, когда тебе будет трудно, достань иконку, помолись Богородице - Она тебе поможет!" Материнское напутствие не изгладилось из памяти: согревало, вселяло надежду.

Однажды с группой своих солдат он попал в окружение в лесу, был ранен. С трех сторон - немцы, с четвертой - вязкое болото. Тут-то и вспомнил он материнский наказ. Поотстал немного от своих, достал иконку и, как мог, стал молиться: "Богородица Дева, если Ты есть - помоги!". Помолился и возвращается к своим, а рядом с ними стоит старушка, обращается к ним: "Что, заплутали, сынки? Пойдемте, я вам тропочку покажу!". И вывела всех по тропочке к своим.

Отец Алипий отстал опять и говорит старушке: "Ну, мать, не знаю, как тебя и отблагодарить!" А "старушка" ему отвечает: "А ты Мне еще всю жизнь свою служить будешь!" - и пропала, как будто и не было. Тут-то и вспомнил он прощальное материнское напутствие, тут только и понял он, что это была за "старушка"!

И слова те оказались неложными: действительно, и служил он потом всю жизнь Божией Матери - долгие годы был наместником Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря.

Голос совести Чудесное освобождение из уз в Рождественскую ночь

В оккупированных южных областях религиозную жизнь на первых порах возглавили два уцелевших к 1941 г . и живших на покое архиерея — архиепископ Ростовский Николай (Амасийский) и епископ Таганрогский Иосиф (Чернов). Архиепископ Иосиф вновь возглавил епархию и даже въехал в свой прежний архиерейский дом. Владыка Иосиф вновь стал открыто служить в Таганроге. Но с немцами у него сразу возникли трудности. Они не могли простить ему его верности Московской Патриархии и поминовения им на богослужениях имени Патриаршего Местоблюстителя Сергия (Страгородского). Он безбоязненно поминал его даже тогда, когда тот стал Патриархом и осудил всех епископов-коллаборационистов. В дальнейшем на допросах и беседах, проводимых в Ростове, Таганроге и Умани, немецкое командование неоднократно предлагало владыке Иосифу сотрудничество в целях фашистской пропаганды, грозя арестом и расстрелом. Епископ Иосиф отвечал отказом.

"В гестаповской тюрьме я находился с 6 ноября 1943 г . по 12 января 1944 г . Меня допрашивал следователь Винницкой СД на русском языке, вначале по вопросам автобиографии, а затем о моей якобы проводимой работе через Патриарха Сергия в пользу СССР. Также меня подозревали в принадлежности к английской разведке. Я давал отрицательные ответы. Меня допрашивали три раза, пугали, что применят ко мне меры физического воздействия. Примерно через семь дней, до ухода немцев из Умани, мне Иван Скляров через старшего надзирателя тюрьмы Кучера Ивана передал письмо, в котором сообщал, что он делает все возможное для моего освобождения из тюрьмы. Через два дня после этого в мою камеру арестованные тюрьмы стали носить койки из других камер. Заставили камеру койками, оставив только проход .

"И вот под Рождество до трех часов ночи вызывали заключенных на расстрел. Возили все время в Красный яр. Приезжали три раза. Раскрывали большую книгу и по ней выкрикивали: "Иии-ва-нов!" — "Есть".— "С вещами". В три часа все смолкло. Приходит ко мне фольксдойч (помощник начальника гестапо, русский немец из г. Энгельса, помогавший владыке) и говорит: "Вы уже расстреляны". Говорит по-немецки: "Вы в большой книге уже помечены как расстрелянный". На второй день Рождества он ко мне раненько приходит и приносит Святые Дары от протоиерея Симеона Таборанского. Вторая ночь — та же самая выкличка. Но Чернова не было, и я поверил фольксдойчу. Он пришел поздно вечером, поцеловал меня и сказал: "На рассвете мы уходим. К Вам придут и Вас возьмут отсюда". Рано утром ушли немецкие войска и с ними позавчерашняя комиссия, решавшая, кого расстрелять. Таких было 500 или 600 человек".

Из воспоминаний митр. Иосифа (Чернова)

Из воспоминаний Раисы Таборанской, дочери протоиерея Симеона Таборанского: "Это было накануне Рождества Христова. Владыка просидел 66 дней в гестаповской тюрьме. Окна в камере были без рам и без стекол. На улице стояли морозы. Владыка был в легкой одежде. Мама сшила из ветоши на вате теплые брюки, и через дежурных немцев мы передали владыке. Передали также одеяло, чтобы закрыть от ветра выбитое окно. Владыка был очень благодарен. Нам с сестрой удавалось через дежурных немцев передавать передачи. Окно тюрьмы было со стороны улицы, и после получения передачи владыка выглядывал в окно и благословлял нас. Передачи носили владыке его иподиаконы. Святые Дары по просьбе владыки передал отец в маленькой баночке — сахарной торбочке. В Рождественскую ночь заключенных три раза выводили на расстрел. Владыка ждал, когда и его вызовут. Он причастился Святых Даров, которые передавал ему отец. Владыка просил папу передать молитвы на исход души. Папа передал, но не те молитвы, а после владыка сказал: "Хорошо, что В ы эти молитвы прислали, я всем расстрелянным их прочел". В день Рождества Христова мы пришли к тюрьме. В окне камеры показался владыка, благословил нас, и мы ушли. Вскоре наши войска стали приближаться к Умани, и немцы готовились к отступлению. Мы с сестрой Валентиной и двумя иподиаконами каждый день дежурили на краю города возле тюрьмы и следили, как немцы эвакуировали оставшихся в живых заключенных. Но владыки среди них не было, и мы не знали, где он.

А Владыка оставался закрытым в последней камере наверху тюрьмы. Он умирал от голода и холода, но сильнее всего страдал от жажды. В коридоре капала вода, но дверь была закрыта, и никто не заходил к нему. Он молился Богу: "Питоньки, питоньки пошли, Боже!". И Господь однажды чудесно посетил его. Невидимая рука открыла камеру, владыка вышел, попил воды, и дверь снова закрылась невидимой силой.

В тот день, когда немцы уходили из города, я с передачей пошла к тюрьме, но из окна никто не показывался. Я пошла на кладбище, где жили иподиаконы, и говорю им: "Владыки, очевидно, нет". Они мне ответили: "Мы подкупили дежурного немца, он открыл камеру и владыку выпустил". Владыка, когда его выпустили, сразу пошел на кладбище, а с кладбища пошел к нам домой. Это было 30 декабря (ст. ст.), в день Ангела нашей мамы (мученицы Аниси и ). Зашел и говорит: "Питоньки". Мама его напоила. Я прибежала с кладбища, увидела живого владыку, и радости нашей не было конца. Потом владыка попросил лист бумаги и написал о награждении моего отца митрой за его заслуги (митру сшили из сатина и украсили ее иконами и простыми брошками). И владыка дал папе напрестольный крест с накладным распятием, а с обратной стороны его открывается стеночка, где хранятся мощи. В крест вложены часть древа Господня и святые мощи: мучеников Меркурия, Мардария и Ореста, священномученика архидиакона Евпла, апостола и евангелиста Матфея, великомученика Пантелеимона, преподобной Пелагеи и преподобного Сергия Радонежского. Эту святыню владыка велел хранить и святых угодников прославлять".

"За Веру и Отечество"

Православный календарь 2007 год

Из рассказов протоиерея Василия Швеца О заступничестве святителя Николая в годы Великой Отечественной войны

Дело было в конце войны, когда наши войска стояли перед укрепленным районом Восточной Пруссии. Тогда явился святитель Николай и повелел отслужить молебен перед началом штурма, предупредив, что иначе многие воины погибнут из-за неверия, а город так и не возьмут.

Но начальники наши не послушались вразумления, повели войска в наступление, И полегло там наших воинов многие тысячи, а укрепления так и не были взяты. Лишь когда подошли поляки и, узнав о явлении святителя, попросили священников отслужить молебен, укрепленный район был взят нашими войсками совместно с Войском Польским.

Об этом случае я слышал. А вот моя встреча со святителем произошла при таких обстоятельствах.

Весной 1945 года кто-то из начальства додумался напоить солдат перед наступлением. Целый танковый корпус пошел вперед, пьяные танкисты давили гусеницами немцев-беженцев на дорогах.

Наш минометный дивизион двигался по следам танкового корпуса, и все мы ужасались такой жестокости.

К ночи мы подошли к какому-то селению, расставили часовых. Я пошел проверять посты, после чего отошел в сторону от дороги, взглянул на небо – и остановился , как вкопанный. На небе явились славянские буквы, которые не мог тогда прочесть, так как не знал славянского языка, разобрал только слово "БОГ". Это было какое-то озарение, я задумался о смысле бытия, о том, доживу ли до конца войны, о том, что меня ожидает – и так простоял всю ночь, не замечая времени.

Утром зашел в немецкий дом, недавно покинутый хозяевами. Печь была натоплена, кровати чисто застелены. Мне стало очень жалко хозяев дома, наверное, они где-то недалеко спрятались. Очень захотелось спать, и я решил устроиться на диване, чтобы не мять постель. Снял сапоги и только прилег, как в комнату вошел старичок. Русский с виду, благообразный, в простой одежде. Я решил, что это один из русских пленных или вывезенных на работу в Германию и удивился, неужели таких старых увозили на работы? Спросил его: "Ты откуда, дедушка, и как сюда попал?" Старичок ответил так: "Ты задумался о смысле жизни и о смерти – завтра встретишься с ней лицом к лицу, но не умрешь, а впоследствии послужишь мне. Тебя до конца войны ни одна пуля не тронет, даже ноготь не зацепит – по молитвам твоей матери".

Затем старичок начал обличать меня в грехах, вспомнил всю мою жизнь. Упрекнул меня, что не исполнил обещания, данного матери, не причастился, а только поисповедовался, уходя на фронт. "За это ты долго еще не увидишь ее", – сказал старец. Обличал он и русских солдат за безобразия, предсказал, что они будут наказаны" [1].

Старец стоял передо мной во время беседы, а я сидел на диване. В конце беседы я спросил: "Как тебя зовут, дедушка?" И наклонился, чтобы одеть сапоги. Когда поднял голову, никого в доме не было. Пошел по дому, заглянул за шкаф, затем спросил часового, не входил ли кто в дом и не выходил ли только что? Часовой ответил, что никого не видел.

А на следующий день я действительно увидел смерть лицом к лицу. Пошел по делам в штаб, перекинул автомат через плечо, хотя обычно ходил с пистолетом. На пути увидел, как в стороне от дороги метрах в пятистах что-то блеснуло. Удивился, кто там может быть – кругом наши войска, и решил подойти поближе. Когда приблизился вплотную к этому месту, обомлел: в укрытии находились девять немецких корректировщиков. Конечно, все стволы наведены на меня, за автомат хвататься было бесполезно – все равно не успею. Командир их вытащил пистолет, дал знак, чтобы остальные не стреляли и начал прицеливаться. Тогда я изменил направление движения и начал удаляться от них, каждое мгновение ожидая выстрела. Еще подумал: "Не так смерть страшна, как плен, они ведь могут скрутить меня". Вся жизнь прошла тогда передо мною, мышцы стали как каменные, казалось, что никогда не кончатся эти минуты, пока шел под пистолетом, направленным в спину. Когда зашел за ближайшую сопку, рухнул на землю, думал, что ранен, но оказалось, от нервного напряжения. Немцы так и не выстрелили. Потом доложил, что у нас в тылу корректировщики, но немцы успели уйти, и я был очень доволен, ведь они меня не тронули.

Тогда я дал обещание исповедаться и причаститься после войны, повенчаться с женой и, чем смогу, послужить Богу.

В ноябре 1947 года, когда я уже жил в Ленинграде, явился во сне тот самый старец уже в архиерейском облачении и обличил, что не выполнил я обещаний своих: не повенчался с женой, не ношу крест, боюсь в доме иконы держать. Затем сказал: 'Ты хотел знать мое имя – звать меня Николай, приходи ко мне, и назвал адрес. После этого добавил: 'Через три дня ты узнаешь как была спасена Россия и твой город – не забудь об этом и поведай другим". Я запомнил этот адрес и когда разыскал указанный дом, оказалось что это. кафедральный Николо-Богоявленский собор в Санкт-Петербурге (тогдашнем Ленинграде).

Через три дня я выяснил, что в Ленинград прибыл митрополит Гор Ливанских Илия и, что завтра он будет служить Литургию в Николо-Богоявленском соборе. 9 ноября после окончания Литургии митрополит Илия преподнес храму частичку мощей святителя Николая, которая и по сей день находится в старинном храмовом образе Святителя перед солеёй слева от главного Престола. В кратком слове владыка объявил о цели своего приезда в град святого Петра – поведать жителям его о том, как заступничеством Божией Матери была спасена Россия в минувшей войне".

Прошли годы. И выполняя обещание, данное святителю, я стал священником. Нательный крестик

Во время войны немцы вели на расстрел группу военнопленных. Палачи заставили русских солдат выкопать себе могилу. Когда яма была готова, один солдат, вылезая из нее, наклонился, и нательный крест на веревочке выскочил из-за пазухи. Немецкий офицер, увидев крест, сказал что-то конвою, и те отвели солдата в сторону, Всех товарищей его расстреляли, а он попал в концлагерь, но остался жив и вернулся после войны домой. Евангелие на славянском языке

Один солдат рассказал мне о своем обращении к Богу во время войны. В одном из боев он был контужен и остался лежать на земле под мертвыми телами своих боевых друзей. Когда очнулся, увидел поразившую его картину: по полю ходила женщина с двумя воинами в старинных доспехах. У воинов в руках находились чаши. Женщина что-то брала из чаш и вкладывала в рот некоторых из лежащих на земле солдат. Подошла к раненому, а у него нет сип подняться, хочет крикнуть, а не может.

– А этот трус, – сказала женщина и пошла дальше. Непонятно, откуда у него силы взялись, приподнялся и закричал:

– Я не трус, помогите.

– Посмотрим, – ответила женщина, – найди Евангелие на славянском языке и всегда носи его с собой – тогда вернешься домой живым.

Наши войска уже отошли далеко, и ему пришлось выбираться из окружения. В ближайшем селе он нашел в брошенном доме Евангелие на славянском языке и спрятал его на груди. Когда вышел из окружения, естественно, попал в штрафную роту и почти до конца войны воевал вместе со штрафниками. Евангелие зашил в одежду и постоянно носил с собой. В каких только переделках не побывал, штрафников посылали в самые безнадежные места, в прорывы и т.д. Бывало, что после боя оставалась в живых половина подразделения – и он среди них; бывало, оставалось четверо – и он среди них, а бывало, что оставался в живых он один. И все же прошел по дорогам войны до победы и вернулся домой. Подкова от святителя Николая

Одна простая верующая русская женщина во время Великой Отечественной войны постоянно молилась так:

– Святитель Николай, спаси сыночка моего Васеньку от смерти.

Тот же был командиром танка. Однажды подходит к нему благообразный старичок с бородой и говорит:

– Мать просила передать тебе подкову: повесь её в танке, и за всю войну ни одна пуля тебя не тронет.

И действительно, всю войну прослужил танкист на передовой без единого ранения. Вернувшись с фронта, увидел у матери икону святителя Николая, в которой признал того старичка, передавшего ему подкову.

А подкова эта сейчас находится в одном из музеев Санкт-Петербурга. Можно посмотреть и послушать, как экскурсовод повествует о "военном курьезе" – о том, как вера в "талисман" может спасать от смерти.

Записал Александр Трофимов.

'Русь Державная" №2 (46) 1998 год

1. Это предсказание вскоре исполнилось – немцы устроили засаду – и весь танковый корпус, который шел перед нами, был разгромлен – сотни танков сгорели и погибло наших солдат около 200 тысяч. После этого случая я дал обет – не брать в рот спиртного до конца жизни. Сила простой молитвы

"Бдите и молитеся, да не внидите в напасть:

дух убо бодр, плоть же немощна"

Рассказы, которые я хочу привести в назидание, читанные и слышанные в разное время, объединяет одно – вера в Бога и молитва о немощи к Нему: Единому, Благому и Всемогущему.

Когда началась война, Андрея забрали одним из первых. Наскоро обучили и на передовую. В первые месяцы 1941 года немцы быстро наступали, окружая и уничтожая многие русские части. Так случилось и с ним.

Ночью, когда он с другом спал в одной хате, село было окружено. Из окна они видели, как колонна танков прошла по улице, потом проехали мотоциклисты, после всех появились автоматчики с собаками. Заходили в каждую хату, тех, кто выскакивал на улицу, немедленно убивали. Если кто стрелял из окна, то просто сжигали хату вместе со всеми, кто там был. Да и что сделаешь с винтовкой против автомата? Тех же, кого находили с поднятыми руками, выводили и увозили на грузовиках.

От страха Андрей начал молиться, да только из всех молитв, что его мать учила, ничего припомнить не мог, кроме какого-то начала, а чего, он толком и сам не знал: "Живый в помощи Вышняго, живый в помощи Вышняго. " – только и твердил все время.

Когда немцы вошли в хату, он с другом залез от страха под кровать. Андрей лежал с краю, а его друг ближе к стенке. "Живый в помощи Вышняго. " – продолжал повторять он. Что же немцы? Зашли, сразу вытащили того, кто лежал ближе к стенке, а его оставили, как будто это был мешок или пустое место, совсем не заметили.

Прочесали село, отобрали, что хотели, и уехали. Он же лежал, до ночи повторяя: "Живый в помощи Вышняго. " Лиха беда начало. В первой же деревне, где была церковь, достал нательный крестик и переписал весь псалом. Потом выучил его наизусть. Позже достал и молитвослов, читал, когда мог. Всю войну прошел, домой вернулся "живый в помощи Вышняго. " (Пг, 1993г)

Это событие рассказывал мне очевидец (будучи девятнадцатилетним солдатом, как он уверовал в Бога), фронтовик Лоскутов Тимофей Михайлович – житель г. Тюмени.

В начале 1943 года небольшая группа русских солдат в 20 человек попала в окружение к немцам. Когда их выстроили в шеренгу, пришел немецкий офицер лет 50-ти, который хорошо говорил по-русски. Обратился к солдатам с вопросом: "Кто верующий? Шаг вперед!"

Вышло 15 человек. Офицер стал подходить к солдатам и спрашивать, чтобы рассказали молитву. Рассказали только двое, один – "Отче наш. ", другой – "Символ веры" (причем, в одном месте он ошибся и офицер его поправил).

После этого двое были отпущены, остальные расстреляны. Много имел скорбей вернувшийся солдат (который рассказал "Символ веры") от контрразведки "Смерш". Много раз его вызывали, допрашивали, кричали, подозревали в шпионаже, угрожали. Но он каждый раз повторял только то, что было. И никакая сила уже не могла лишить его жизни, выступить против Истины. Бог ли не защитит избранных Своих? (Лк. 18:7).

Очевидец всегда смотрел на него с удивлением и душевным трепетом, что все это не просто так. Что есть Кто-то, Кто повелевает жизнью. И Этот Кто-то, решил он, – есть Бог!

Мы русские и потому победим. Мы – русские. Какой восторг. Сам погибай - товарища выручай. Кто напуган - наполовину побит. Молись Богу, от Него победа! Великий русский полководец А.В. Суворов

Спасибо за чудесную молитву.Я ее распечатала,теперь постараюсь читать ее каждый день.

Захватить мир - полдела. Главное - как им править незаметно для санитаров?

Не за что. В силе молитв я для себя давно убедился! Главное чтобы все люди от души как можно чаще молились о спасении своем и о спасении других. Верю, что если каждый русский слезно помолится и поймет свою ничтожность и тленность пред Господом нашим Иисусом Христом то Русь сразу же воскреснет. И Царь вмиг у нас появится! Люди добрые - любите друг друга. Конечно же наша земная любовь ничто по сравнению с небесной, но там на небе такая радость, когда даже хотя бы один человек искренне со слезами молится.

Даю вам для пользы души очень хорошую молитву ко Царице Небесной:

Пресвятая Дева Мати Божия Благая Богородица Не остави нас своею вечною и доброю молитвою Вознеси над нашими главами и душами аки голубица Светлую явленную и радость ожидания прими свою Заступися и помилуй Мати Христа Бога умоляющая Телом и душою показавшая нам людям благочестие На пути идущего лукавых и нечистых удаляющая Бога ожидающая носишь ты радостное известие Радуйся Пренепорочная и радуйся Пресноблаженная Света небеси от этой радости все души согреваются Образа Твои сияют помощью и верою нетленною Чудными иконами твоими разум с телом укрепляются Возблагодарим тя Дево радостью на сердце исполнением В покаянии зовем тя, ты душевной скорби Победительница Вседержавная Царица всяким человекам наставление Христа Бога родшая и веры православной Сохранительница Пресвятая Дева Мати Божия Благая Богородица Не остави нас своею вечною и доброю молитвою

А вот ссылка на Хвалебную песнь, с этими же словами - прошу послушайте(душа благодатью покрывается):

"Единственный урок, который можно извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков." ШОУ Джордж Бернард

И в завершение молитва ко кресту Господню(все у кого есть крестики читайте обязательно а у кого нет - немедленно освятите для себя таковой. ) Очень действенная молитва она так же присутствует на ленте Живый в помощи(«Живый в помощи» - это древний монашеский и воинский «оберег», пояс с православными охранительными молитвами), коя не раз укрывала собой воинов в час неминуемой гибели.

Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на Тя пропятаго Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшаго и поправшаго силу диаволю, и даровавшего нам тебе, Крест Свой Честный, на прогнание всякого супостата. О, Пречестный и Животворящей Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.

И одни получат чистую мзду, а другие оплатят долги Из поучений Паисия Святогорца

- Сегодня стараются разрушить веру и, для того чтобы здание веры рухнуло, потихоньку вынимают по камешку. Однако ответственны за это разрушение все: не только те, кто разрушает, но и мы, видящие, как разрушается вера и не прилагающие усилий к тому, чтобы ее укрепить. Впоследствии эти развратители умышленно создадут нам еще большие трудности, озлобятся на Церковь, монашество. Нынешней ситуации можно противостоять только духовно, а не по-мирски. Шторм усилится еще немного, выбросит на берег весь мусор, все ненужное, а затем положение прояснится. И одни получат чистую мзду, а другие оплатят долги. - Я вижу, как зреет нарыв. Но он прорвется, очистится. То, что происходит сейчас, не может долго продолжаться. Разразится гнев Божий. Нам предстоит сдача экзаменов. Сперва медь отделится от золота, а потом станет ясно, сколько этого духовного золота в каждом из нас. - Дух теплохладности господствует, мужества нет совсем! Мы вконец испортились! Как нас Бог еще терпит? Сегодняшнее поколение - это поколение равнодушия. Не воины. Большинство только для парада и годится. Безбожникам, хулителям дают выступать по телевизору. И Церковь молчит и не отлучает этих богохульников. А надо было бы отлучать таких. Отлучения, что ли, жалко? Давайте не будем ждать, когда кто-то другой вытащит змею из дыры, чтобы мы оставались в покое. Молчат от безразличия. Плохо то, что даже люди, что-то имевшие внутри себя, стали охладевать и говорить: «Разве я смогу изменить ситуацию?» Мы должны с дерзновением исповедовать нашу веру, потому что если мы промолчим, то понесем ответственность. В эти трудные годы каждый из нас должен делать то, что возможно. А что невозможно, оставлять на волю Божию. Так наша совесть будет спокойна. Если же мы не противостанем, то поднимутся из могил наши предки. Они столько выстрадали за Отечество, а что делаем для него мы? Если христиане не станут исповедниками, не противостанут злу, то разорители обнаглеют еще больше. Но теперешние христиане не бойцы. Если Церковь молчит, чтобы не вступать в конфликт с государством, если митрополиты молчат, если молчат монахи, то кто же будет говорить? - Сейчас много таких, кто стремится разложить все: семью, молодежь, Церковь. В наши дни радеть за народ - это исповедание, ибо государство воюет против Божественного закона. Законы, которые оно принимает, направлены против Закона Божия. Но мы ответственны за то, чтобы не дать врагам Церкви все разложить. Хотя мне приходилось слышать даже священников, говорящих: «Вы этим не занимайтесь, не ваше дело!» Если бы они молитвой доходили до такого состояния, что ни к чему не прилагали бы попечения, то я им ноги целовал бы. Но нет, они безразличны потому, что хотят быть для всех хорошими и жить припеваючи. Безразличие непозволительно даже мирским, а уж тем более духовенству. Человек честный, духовный не должен ничего делать с безразличием. «Проклят творяй дело Господне с небрежением», - говорит пророк Иеремия (Иер. 48. 10). Сейчас война, духовная война. - Ни в одну эпоху не существовало такой беззащитности, как у современных людей. И поскольку человеческие усилия им не помогают, они бегут в Церковь, чтобы почувствовать себя в духовной безопасности. Однако если они увидят, что и в корабль Церкви сочится вода и там заняты духом мира сего, а Духа Святаго нет, тогда люди отчаются, поскольку после этого им уже будет не за что ухватиться. Мир мучается, погибает, и, к несчастью, все люди вынуждены жить среди этого мирского мучения. И если у них нет веры, если они не доверились Богу настолько, чтобы полностью на Него положиться, то им не избежать страданий. Доверие Богу - великое дело. - В наше время умножились слова и книги, но умалились жизненные опыты… Сегодня если человек хочет жить честно, духовно, то в мире ему не находится места. В прежние времена было обилие добра, обилие добродетели и зло тонуло во множестве добра. То немногое безчинство, которое существовало в миру или в монастырях, было незаметно и не вредило людям. А что происходит сейчас? Злых примеров изобилие, а то немногое добро, что еще осталось, не ставится ни в грош. Малое добро тонет во многом зле, и у власти находится зло. Давайте просить Бога, чтобы Он просвещал не только тех, кто принадлежит к Церкви, но и тех, кто находится у власти, чтобы они имели страх Божий. - В ту эпоху, которую мы переживаем, монашеству следует ярко сиять. Сегодня мир нуждается именно в этом. - Церковь сегодня лихорадит, потому что нет божественного просвещения и каждый судит и рядит, как ему вздумается. К несчастью, западный рационализм оказал влияние и на восточных православных владык. И вот они находятся в Православной Церкви Христовой только телом, в то время как всем существом своим пребывают на Западе, который, как им кажется, царствует в мире. А если бы они смотрели на Запад духовно, с помощью света Востока, света Христова, то они видели бы духовный закат Запада, который погружается в глубокую тьму. Но вместо этого они собираются на «богословские конференции» и обсуждают темы, которые и обсуждать-то нечего, которые за столько лет не обсуждали даже Святые Отцы. Все эти действия - от лукавого. Они направлены на то, чтобы заморочить головы верующим людям и соблазнить их, чтобы одних подтолкнуть к ереси, а других - к расколу. Таким образом диавол завоевывает новые плацдармы. Ох-ох-ох, эти люди мучают народ и морочат ему голову… - Темные силы развернули страшную пропаганду, они направляют ко злу молодежь, у которой в голове не хватает соображения. В этом их поддерживает и государство, их подталкивают ко злу. А те, кому нет дела ни до Отечества, ни до семьи, для кого нет ничего святого, используют такую молодежь для осуществления своих планов.

В нашей семье был один случай, который я отношу к разряду промыслительных. Моя прабабка по материнской линии Марфа Федоровна Порохонская (в девичестве - Титорова) горячо молилась о ушедших на фронт в 1941 г.муже Тимофее Леонтьевиче и сыне Василии. Жила семья в Ставрополе: Марфа Федоровна с двумя дочерьми, одна из которых - Нина Тимофеевна, моя бабка и,- рассказала мне эту историю. Город был под окупацией, но наши войска готовились немцев выбить. И вот, в один из дней, готовясь приготовить нехитрый обед на троих и, доставая для этого несколько картошек и плошку муки, Нина услышала от своей матери странные слова: -Набери две! -Зачем, мам, столько? -Гости будут, пирожков напечем. А НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ СТАВРОПОЛЬ БЫЛ ОСВОБОЖДЕН ОТ НЕМЦЕВ. НО ГЛАВНОЕ! НА КРАТКУЮ ПОБЫВКУ ДОМОЙ ВЕРНУЛИСЬ ( С ОСВОБОЖДАЮЩИМИ ЧАСТЯМИ) И МУЖ И СЫН. Нечаянной радости молившихся женщин не было предела. Через день мужчины отправились на фронт.Тимофей Леонтьевич после войны вернулся, а сын Василий погиб. Если бы не этот "СЛУЧАЙ", - они больше не свидились бы вот так - всей семьей. Вот так, - молитвами матерей,жен и дочерей - мы и победили.

Хочу выразить личную признательность ZorkiBoy!Вышеприведенные молитвы это действительно ЧУДО!В этом мне пришлось убедиться на своем опыте.Большое Вам СПАСИБО!Когда я впервые прочитала их я перекачала и распечатала все молитвы на отдельные листки.По какой-то,необьяснимой случайности я оказалась на прошлой неделе в местном онкодеспансере(не пугайтесь,ничего серьезного),меня уже выписали на этой недели,но я там насмотрелась многого.Так вот,я сообразила прихватить эти молитвы с собой ,когда шла на обследование.В первые же дни я раздала их всем страждущим из своей палаты и мы все дружно читали их поочереди каждый день,надо сказать,что с нами в палате были и мусульмане,они даже приветствовали нас.И чудо произошло,все в том числе и мусульмане быстро пошли на поправку.Меня выписали первой.Еще раз огромное Вам Человеческое СПАСИБО!Так же меня благодарили все больные люди,которым я раздавала эти листочки со спасительными молитвами.Воистину не исповедимы пути ГОСПОДНИ.

Люди добрые - на все воля Господа нашего сладчайшего Иисуса Христа! Мы лишь рабы его. Крепкой вам всем веры и железного здоровья милые мои.

«СНИМИТЕ ШЛЕМЫ. » Весной 1943 года 27-я отдельная гвардейская танковая бригада 2-го Украинского фронта под командованием полковника Бережного вела страшный бой на Украине, в районе Звенигородки. В составе экипажа нашего танка Т-34 было четыре человека: командир майор Николай Петрович Первушкин из г. Куйбышева, заряжающий Александр Фёдорович Подживотов из Челябинской области, радист-стрелок Сергей Васильевич Аверченко из Калужской области, механик-водитель Павел Егорович Фоменко. В этом бою было убито множество немцев и русских. Погода была мерзкая: снег, мороз, позёмка. Ночь. Ужас! Справа, слева бьют, отовсюду. А у немцев тяжёлые танки «Тигры», их можно было бить только сбоку. Они были самыми страшными для наших Т-34. У нас было 17 танков против 32-х «Тигров». Нас окружили. Мы прорывались с боем, с тяжёлыми потерями. Ночью попали совсем в безвыходное положение. И тут командир говорит: «У кого-нибудь есть, ребята, то, что написали матери, бабушки для помощи в тяжёлую минуту?» (Он имел в виду молитву, но сказать прямо не мог.) Я ответил: «Есть бумажка», - и достал листочек с молитвой. Ею меня благословила тётя Оля Ильменская в 1942 году перед моим уходом на фронт, сказав: «Сынок, читай, не забывай». Вот эта молитва: «Огради мя, Господи, силою Честнаго и Животворящего Твоего Креста и сохрани мя от всякого зла. В руцы твои, Господи Иисусе Христе Боже мой, предаю дух мой. Ты же мя благослови, ты мя помилуй и живот вечный даруй мне. Спаси Господи». Сначала прочёл молитву сам командир под светом малюсенькой электролампочки, под грохот артиллерийских снарядов. Потом сказал: «Снимите шлемы». Мы все сняли шлемы, и он прочёл молитву вслух ещё три раза. На Бога была наша последняя надежда, т.к. выйти живыми из боя в той ситуации было невозможно. Помолясь, мы надели шлемы и открыли сильный огонь по немецкой артиллерии и танкам и чудом прорвали оборону. Наш танк вышел из окружения без потерь. К сожалению, позднее погиб радист Аверченко, но в другом танке и в другом экипаже. Мы же, оставшиеся, прошли всю войну в одном экипаже и закончили её в Вене. За два с половиной года сменили пять танков, сгоревших в сражениях. Но нас хранил Господь. Был у нас фронтовой закон: не бросать в танке ни раненого, ни погибшего. В критических случаях, надвинув шлем поглубже на голову, снова лезли в горящий или подбитый танк, хватали оставшегося там товарища. Так спасали мы друг друга. Листочек с молитвой бережно хранится в нашей семье, я его всегда беру с собой в дорогу. Когда на войне попадал в госпиталь, то в опись личных вещей включали и этот листок, а при выписке возвращали. Так, с этой молитвой и прошёл всю жизнь. Все пять братьев в нашей семье вернулись с войны живыми. Этот рассказ, мне кажется, не нуждается в комментариях. Имеющий уши слышать - да слышит! Журнал «Русский Дом»

ЧУДЕСНЫЙ ПОПУТЧИК Произошло это во время оккупации немцами города Пушкина. Я хорошо владела немецким языком и работала медсестрой в оккупационном госпитале. Во время болезни мне передали распоряжение главврача собраться в дорогу, чтобы сопровождать колонну русских, которых немцы отправляли подальше от фронта - в поселок Веймарн. Мама, показав на меня, лежавшую в постели, сказала: «Вы видите, Зоя больна, как же может больная отправиться в такую дальнюю дорогу?» Но собираться все же пришлось, несмотря на сильную слабость. Можно себе представить, каково было матери отправлять родную дочь, больную, ослабевшую от голода, да еще и без куска хлеба, в неизвестность! Только и оставалось, что постараться потеплее одеть: вот шапка-ушанка, валенки с галошами, а под зимнее пальто - одну и другую кофту. «Ты, Зоенька, шапку поглубже надвинь на лоб, чтобы не застудить, и шарфом обмотайся. Дорога-то дальняя, и мороз сильный. Ну, иди с Богом. Вот я тебя благословлю!» Еще долго стояла она на дороге, крестя и благословляя уходившую вдаль дочь. С большими трудностями пришли в Гатчину. Я направилась в больницу и здесь встретилась со знакомым по институту врачом. Во время беседы с ним к нам подошел немец-полицейский маленького роста с плоским удлиненным лицом. Он внимательно и как бы сочувственно посмотрел на меня, потом отвел в сторону и сказал: «Тебе нельзя дальше отправляться с колонной, ты там погибнешь. Видела вдоль дороги, сколько людей нашли себе смерть? И ты там останешься. А ты совсем еще ребенок, тебе жить надо. У меня в Германии осталась семья и такие же дети. Разве виноваты дети, что взрослые воюют? Нет, нет, я не дам тебе погибнуть. Я помогу тебе. Сейчас пойдем к коменданту». Комендант направил меня к врачу, а молодой врач и осматривать не стал, а сказал: «Она вполне здорова, но ослабла от голода. Дайте ей поесть, только много не давайте». В столовой дали тарелку супа и каши. Полицейский снова повел меня к коменданту, и тот, к моему удивлению, тут же согласился, что меня надо отправить назад, к матери и сестре. Написал разрешение и сказал, чтобы я шла по дороге и при встрече с машиной поднимала «мандат» повыше: «Тебя обязательно должны подвезти, разве ты сможешь дойти пешком, по холоду, такая слабая?» Полицейский, проявивший такое горячее участие, не оставил меня и потом. Вечером отвел в сарай, в котором хранилось сено, и, закрыв на замок, пообещал прийти утром. Я забралась в сено и вскоре уснула крепким сном. Утром, еще когда было темно, пришел полицейский и выпустил меня. «Иди теперь на дорогу и постарайся сесть в машину. Да поможет тебе Бог благополучно добраться до дома». - «Спасибо вам за все, да поможет и вам Бог остаться в живых и вернуться к семье», - вытащила руку из рукавицы и перекрестила его. Он улыбнулся и, помахав на прощанье, исчез в темноте. Я пошла. Дорога была безлюдной, мороз крепкий, а силы на исходе. Несколько раз поднимала руку с разрешением, но машины, не останавливаясь, проезжали мимо. Отчаяние и глубокая тоска охватили душу. Господи, Господи. Помоги мне. Жить хочется! И вдруг увидела на дороге идущего человека. Кто он, друг или враг? Господи! Господи. Со мной поравнялся молодой мужчина в военной форме, среднего роста, лицо необыкновенно привлекательное, располагающее к доверию. Теперь уже вместе пытались остановить машину. Военного соглашались брать, а меня нет, боясь проверок, но он не хотел без меня. Вдруг вдали показалась машина. Он поднял руку, машина остановилась, в кузове были какие-то баки. Теперь голос его стал повелительным, даже с угрозой. Солдаты недоумевали, куда же меня спрятать, разве посадить в бак? Так и сделали. Попутчик взял меня подмышки и опустил в бак, прикрыв сверху тряпками. Машина тронулась, а я погрузилась в глубокий сон и не слышала, как машина остановилась, и не почувствовала, как меня вытаскивали из бака. Наконец, с трудом открыла глаза и никак не могла понять: где же я нахожусь и почему окружавшие меня немецкие солдаты смотрят на меня и смеются. Попутчик дал мне бутерброд с сыром - пришла в себя. Мы были уже в Пушкине, почти дома. После еды и глубокого сна я почувствовала себя настолько окрепшей, что стала уговаривать попутчика оставить меня. Тот не соглашался, говорил, что не будет спокоен, пока не доведет меня до дома. И мы пошли. Говорили о разном. Коснулись религии. Я объясняла значение восьмиконечного креста и даже остановилась, чтобы изобразить на снегу его очертание, но вдруг услышала за спиной чей-то голос: «Зоя Владимировна, что вы тут развлекаетесь? До того ли. Бегите скорее домой и утешьте матушку». Это был отец Федор, хорошо знавший нашу семью. Мы поспешили домой. Мама открыла дверь и всплеснула руками, увидев меня живой и невредимой. «Подожди, мама, не закрывай дверь, я не одна, со мной молодой человек. » Оглянулась кругом - никого. Как же так? Не мог же он раствориться! Чудо что ли какое?! Да, это было именно чудо.

ЕСТЬ БОГ, ЕСТЬ ПРОМЫСЛ БОЖИЙ О своей военной юности вспоминает протоиерей Василий Брылев, настоятель Спасского храма в селе Большое Свинорье Наро-Фоминского района Московской области. - В 1943-м году пошли в наступление. Вот летит снаряд - посреди нас упал. Мы уже с жизнью попрощались. Не разорвался. Связист-напарник, как разрыв случится, сам не торопится исправлять, меня посылает. Без связи в бою невозможно. А любой снаряд, осколок, пуля могли оборвать и провод, и жизнь связиста. Немцы это хорошо понимали, открывали беспрерывный огонь. Как-то под городом Козельском немцы оставили свой кабель, а у нас кабель кончился, весь измотали, не хватает. Командир приказал намотать немецкий кабель, обеспечить связь для своих. Я попросил напарника: хоть раз сходи. Тот ругается крепко в ответ. Хулит Бога и Церковь. А я молюсь, прошу его помолчать. Слезно прошу. Ему неймется. Пополз я под ураганный огонь, соединил кабели, обеспечил связь. А когда вернулся, места не узнал. Столь яростен был огонь немцев, всю землю взорвало. Тяжелораненого напарника своего еле откопал. Начальник штаба батальона перед всеми ротами объявил: вот как надо выполнять приказ командира. Медаль «За отвагу» вручили. Рассказывая об этом, Василий Михайлович смущенно оправдывается: «Не думайте, что я это ради похвальбы рассказываю, нет. Я хочу, чтобы люди поверили, что есть Бог, есть Промысл Божий, задумались бы над этим. На войне для верующего человека спасение было в уповании на Бога, чудесным образом избавлявшего от смерти». На войне отец Василий дал обет Богу: «Выживу, вернусь - стану священником, буду служить Богу и людям, чего бы мне это ни стоило. »

С ВЕРОЙ И НАДЕЖДОЙ Для отвлекающих маневров их батальон неоднократно бросали на позиции немцев, и в это же время удар наносился в другом месте. Но наших бойцов становилось все меньше. - А мой тесть каждый раз живым и невредимым возвращался из этих атак: так и дошел он до самого Берлина, даже без серьезных ранений, - рассказывает Стефан. - Уходя на фронт, мой тесть взял с собой иконку святителя Николая и молитву «Живый в помощи Вышняго» - молился с верой и надеждой. А вот рассказ и еще одного фронтовика. В начале войны он окончил военное училище: и перед отправкой на фронт предложил двум своим товарищам пойти в храм помолиться, поставить свечи перед иконами. Но один из его друзей отказался идти в церковь, другой, поколебавшись, все-таки пошел. И что вы думаете? В первом же бою тот, миновавший храм Божий, не миновал гибели. А второй его товарищ был ранен и отправлен в госпиталь. Самого же рассказчика, молившегося всю войну, так и не достигла ни одна пуля!

МОЛИТВА ПРЕПОДОБНОГО Сохранилось немало свидетельств о том, как во время войны преподобный Серафим Вырицкий оказывал молитвенную помощь своим духовным чадам. Среди них была и раба Божия Екатерина из Вырицы. Однажды, когда она шла на дойку коров, фашист натравил на нее двух собак-волкодавов: «Фас, рус, фас!» Огромные чудища буквально повисли на женщине, но. не оставили даже царапинки! «Не боюсь, не боюсь. » - кричала она в исступлении. Из штаба появился другой немец и крикнул ей: «Беги, мама, беги, вчера на этом же месте собаки разорвали мужчину». Не помнила даже, как добралась домой. Но лишь только переступила порог батюшкиной кельи, старец сказал: «Екатерина, твоя жизнь была на одной волосинке, а я, не переставая, молился, и Господь пощадил тебя ради детей».

Помощь святителя Николая Версия для печати Отправить на e-mail

На Руси святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских, живший в IV веке, самый почитаемый с древности. И особенно у нас на Севере, где во многих селениях стоял свой Никольский храм, а в каждом доме северянина, и особенно в Поморье, в красном углу обязательно хранилась икона угодника Божия - скорого помощника во всех бедах и скорбях, известного делами охраны, милосердия и спасения. В церковных песнопениях Николая Чудотворца славят как «верных утверждение», «побеждаемым помощь», как «великого учителя и заступника». О чудесах спасения святителем Николаем попавших в беду нередко можно услышать и в наши дни.

Надеяться больше не на кого

Н. служил на подводной лодке. Однажды произошло несчастье, что-то случилось с приборами, лодка не могла всплыть. Обстоятельства были настолько серьезными, что командир построил весь экипаж и сказал: «Верующие есть? Два шага вперед». Н. не считал себя верующим, но, когда уходил на службу, мать благословила его иконой Николая Чудотворца. Об этом он и сказал командиру. Тот приказал принести икону и всем встать перед ней на колени, а потом попросил: «Молитесь, как умеете. Надеяться больше не на кого». Лодка всплыла, а бывший матрос Н. служит теперь в церкви на Вологодчине.

Бывший военный летчик рассказывал о том, как во время Великой Отечественной войны его спас святитель Николай. Мать этого летчика была верующей, а сын был далек от Церкви, но смирился, когда родительница зашила ему в военную форму какой-то медальон. Воевать летчику пришлось на Севере. Однажды в бою его самолет подбили, и он выбросился с парашютом, но все равно был обречен. Утонуть он не мог, так как был со спасательным поясом, но температура воды в Баренцевом море была такой низкой, что смерть от холода наступила бы довольно скоро. Вдруг он услышал плеск весел. Смотрит: небольшая лодка, в ней — старичок, который не только втащил летчика в свою лодку, но и довез до берега, устроил на пригорке, откуда были видны огни, так редко встречающегося на Севере селения. А оттуда уже спешили на помощь люди. Летчика обогрели, накормили и очень удивлялись, как смог он добраться до берега. Никакой лодки на берегу не было, старичка, о котором рассказал летчик, тоже нигде не было видно, но когда летчику стали переодевать мокрое белье, обнаружили зашитый в нем медальон. Взглянул летчик на изображение — и узнал спасшего его старичка. Это была икона святителя Николая, которому мать всю войну молилась помощи сыну — и тот вернулся с фронта живым.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎