Белогорскую крепость берут измором

Мужицкий царь Емельян Пугачёв так и чудится сегодня на этих улицах над Уралом. Это село Нижнеозёрное, в котором узнается Белогорская крепость, где происходят ключевые события повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка». Поэт проезжал здесь, расспрашивал жителей. А до него предводитель крестьянского восстания трижды побывал в крепости, брал ее приступом. Об этом напоминают материалы местного краеведческого музея, которые собрали и показывают посетителям его первый директор Зайтуна Нагимовна Уразаева и ее преемница Равиля Хусаиновна Файзуллина. А в сегодняшних буднях села, как и повсюду, очень многое заставляет задумываться, почему тогдашние казаки поднялись за мужицким царем, которого и через два с лишним века величают народные песни. В музее хранятся исследования о казачке Ирине Афанасьевне Бунтовой, с которой А.С.Пушкин беседовал в Бердской слободе под Оренбургом. Она родилась в Нижнеозёрной крепости в семье казака Афанасия Болодурина. Тут и видела Пугачёва. Сегодняшний коренной житель села Валерий Степанович Болодурин, по изысканиям историков – один из продолжателей казачьего рода. Притом – духовного родства. Ветеран труда, общий стаж 45 лет. Инженер-механик. Председатель сельского Совета. Заместитель председателя колхоза «Борьба за мир». Теперь – в борьбе за само существование нашего народа, секретарь первичной организации КПРФ. Приехал к первому секретарю Оренбургского обкома КПРФ Владимиру Григорьевичу Новикову: «Давайте спасать детсад!» Разгром детсадов в стране – одна из стратегических операций необъявленной бытовой войны капиталистического режима по уничтожению нашего народа. Об этом В.Г.Новиков говорил на встрече возле детского сада. По призыву В.С.Болодурина сюда пришли мамы и бабушки с малышами. Двухэтажное кирпичное здание с разбитыми стеклами окон и сор­ванными дверями всем своим видом подтверждало обличительные речи. Все наболевшее выразила заведующая детским садом Евдокия Степановна Туряница. – Садик построил колхоз, открыли в 1989 году. Детей было много, три группы, около ста малышей. На полном содержании колхоза. Председатель Владимир Александрович Семёнов пригласил художников, они долго работали, по нашим пожеланиям на всех стенах помещений нарисовали сцены из сказок и детские игры. Все воспитатели имеют специальное образование, окончили Оренбургское музыкально-педагогическое училище. Потом начались перемены. Детей становилось все меньше, в последние годы их было двадцать с лишним. Раньше колхозный садик работал круглый год, а с началом «реформ» – только в теплый сезон, с мая до осенних холодов. Отопление стало дорогим, платить нечем, на зиму не включали. За детей платили сами родители. Половина были колхозники, у них высчитывали из зарплаты, остальные платили наличными. А когда колхоз довели до банкротства, то детский сад и на лето открывать не стали. Последний год он заброшен, нашлись мародеры, принялись не просто растаскивать оборудование, имущество, а крушить добро. Мы уже уволены, но старались плотно закрывать окна на шпингалеты, заколачивали гвоздями двери – ничто не спасает. Я не раз обращалась к главе села, но Василий Георгиевич Кожевников знать про детсад ничего не хочет, его это не касается. Сколько звонила в Илек, в район, обещали, но ничего не делали. И в области знают – все в стороне. Просила хоть сторожа оставить, за тысячу в месяц. Все было бы цело за 12 тысяч в год, а теперь многие миллионы на восстановление надо. Где взять? За счет виновных? Слышны обещания. Выборы близко. А дальше? В последние годы воспитателям колхоз платил хотя бы по минимальной ставке. А теперь мы вообще безработные. Я восемнадцать лет была воспитателем, шесть лет – заведующей, четыре года оставалось до пенсии. Все пропало, надо работать еще девять лет, а работы нигде нет. Беда общая и беды личные слились в одно. Заведующая Евдокия Степановна ведет нас через завалы в помещение детсада. На стенах прекрасные рисунки. Но везде поломанная мебель, ободранные полы, двери, окна. Правда, фортепиано кажется исправным – на прекрасное рука не поднялась? В общем, картина не новая даже в пределах села Нижнеозёрное и его окрестностей. К этому детсаду вплотную примыкает его одноэтажный предшественник – добротное здание первого колхозного детсада смотрит черными провалами окон без рам. А дальше – разрушенные животноводческие фермы и другие строения. Позже бывший председатель колхоза «Борьба за мир» В.А.Семёнов ответил на несколько вопросов. Он четверть века руководил общинным хозяйством и уже около десяти лет назад ушел на пенсию. Во многом именно ему ставят в заслугу живучесть колхоза, который продержался гораздо дольше других и лишь недавно его остатки подвергнуты-таки «лечению» убийством – банкротством ради ликвидации общественного производства. Рассказывают, например, что Владимир Александрович очень берег технику, и в конце концов она шла не на переплавку, а в домашние дворы механизаторов. Благодаря этому село лучше многих насыщено работоспособными машинами, что заметно выручает хозяев. И тут Владимир Александрович говорит: – Я просто взял на себя испытать, что такое частная собственность, как и что будет получаться в частном хозяйстве на земле. Теперь и на собственном опыте убедился в преимуществе коллективного труда. Я тоже фермер, у меня около 1000 гектаров пашни. Мне идет 72-й год, силы еще есть, да еще знания и огромный опыт. Есть фермеры крупные, по 3500–4000 гектаров пашни используют, у остальных тоже в пределах 1000. Да еще остатки колхоза в нынешнем году преобразованы в «общество с ограниченной ответственностью» «Борьба за мир». То есть бывшая колхозная земля используется полностью. А вот как используется? Большой вопрос. Я еще соблюдаю оправдавшую себя технологию обработки, на третьей части площади ежегодно делаю отвальную вспашку. Все остальные фермеры вынуждены ограничиваться «минимальной обработкой», а многие свели ее и вовсе к двум операциям: посеял-убрал. Так вздули цены на технику, удобрения и горюче-смазочные материалы. Экономим на затратах, но не получаем урожая и гробим землю. Тогда мы намолачивали 14–15 тысяч тонн зерна, собирали много другой продукции, а теперешние валовые сборы растениеводства не составляют и половины прежней. Еще больше разница в животноводстве. В колхозе было 4800 голов крупного рогатого скота и 2000 свиней. Теперь в остатках от колхоза около 900 голов крупного рогатого скота, а фермеры животноводством не занимаются, держат во дворах по 10–15 голов – и все. Тогда у населения было 3000 голов крупного рогатого скота, а сейчас лишь порядка1000. В общем – запустение. Наше село еще держится, но все равно идет к развалу. Людям негде работать. У нас сейчас на стороне работают более 100 человек. В Оренбурге, в Сибири, в Воркуте на вахте, на случайных работах. В основном молодежь. Уезжают временно – остаются навсегда. Село стареет, скоро некому будет работать. За нами поколение, кому сейчас 50–55 лет, отработают свой срок, а заменить их некому. Обучения никакого нет. Специалистов нет. Детей все меньше. В нашей школе было 300 учеников, сегодня около 160. людское обеднение села – это развал. Наше село было перспективным благодаря колхозу. Становились богаче – в 1961 году построили солидный детский сад. Со временем оказался мал. В 1989 году открыли настоящее детское царство. И строительство, и содержание – за счет колхоза. Село для нас – родное, и колхоз не жалел для него ни денег, ни сил. Вот тогда я не успел туалет теплый для школы сделать, до сих пор каюсь. Теперь уже три года в районном отделе образования разговоры ведут, вроде бы желание есть. Предлагают, давайте библиотеку выкинем, там устроим теплый туалет. Я построил бы новое помещение к школе, но сегодня говорят, нет проекта, нет денег. И все. Колхоз для людей находил средства. Построил кирпичный завод мощностью на три миллиона штук в год. Прочности хватало на фундамент для 9-этажного дома. Колхоз разорили – завод остановили. Хоть бы не растаскивали, поберегли до лучших времен. Всем миром трудились – весело отдыхали. Построили зал торжеств, отвели помещение под краеведческий музей. В зале за столами усаживаются 150 человек, еще и для пляски места хватает. Играли свадьбы, отмечали дни рождения, профессиональные праздники – День животновода, День урожая и другие. Все бесплатно. Зал и теперь используют, но уже за плату. Сейчас в связи с банкротством колхоза зал продают, ищут, куда определить музей. К сказанному В.А.Семеновым уместно добавить то, чем гордятся в музее. Материалы о первом космонавте планеты Ю.А.Гагарине. После полета в космос Юрий Алексеевич с друзьями дважды прилетал на короткий отдых. Ловил рыбу в Урале под Нижнеозёрным. Фотографировался на берегу с местными жителями. И в музее его легендарная фигура воспринимается как символ своего времени – эпохи социализма. И как оценка края. Как же он прекрасен, если первым облетевший землю человек выбирает его для общения с природой. Недаром здесь боролись за волю, недаром поколения трудового народа строили счастливую жизнь. И вот В.А.Семёнов делает вывод: – Наше село и сегодня еще считается перспективным. Еще держится. А другие? Наши соседи. Рассыпная, тоже крепость была, теперь рассыпается в самом деле. В упадке многие села. Такая беда – люди из деревни уходят. Порушили все основы жизни. Мы начали разговор в селе Нижнеозёрном, где жители добиваются спасения детского сада. Они, конечно же, видят горячее сочувствие со стороны Путина, Медведева, самозваных господ из области, от всей их «Единой России». Какие программы – приоритетные, национальные, перспективные, федеральные, областные. И речи, обещания – сладкие и приправленные уголовным жаргоном. А тем временем – словно медведь с фирменного клейма «Единой России» сел на теремок из детской сказки. Всех давишь. В 1990 году стараниями Советской власти в селах России «единственному привилегированному классу» служили 40596 детских садов. С приходом «его препохабия капитала» за двадцать лет не было ни одного года, когда бы «демократы» не закрывали и не разрушали детсады. В 2009 году в селах было лишь 18513 детсадов, в том числе переведенных в опустевшие классы школ. А ликвидировано 22083 садика с цветами жизни. Около 55% из дошкольных учреждений социалистической эпохи. Из них за десять лет словесной заботы Путина–Медведева уничтожено 5887 детсадов на селе. Это дало первому секретарю обкома, члену ЦК КПРФ В.Г.Новикову основание говорить о преступлениях реставраторов капитализма в нашей стране. Он направил свой запрос депутата Законодательного собрания главе области Ю.А.Бергу. Но главный запрос – родителям Нижнеозёрного, как и всех городов и весей. Не пора ли перестать надеяться на дядю или доброго царя, а самим встать на защиту своих детей, своего настоящего и будущего? Матерям и бабушкам ради детей и внуков объединиться в женский союз – ведь он уже во многих местах набирает спасительную силу. А вместе с мужьями и сыновьями – влиться в Народное ополчение России, как во многих краях. Литературная Белогорская крепость как олицетворение всех наших сел вот уже двадцать лет находится в осаде самозваных господ, зачинщики антикрестьянской войны норовят взять ее измором. Но труженики земли уже держали в своих руках власть и даже без мужицкого царя поднялись к звездам, а первого своего посланца и ныне зовут «наш Гагарин».

На снимке: так выглядит построенный колхозом детский сад под «неусыпной заботой» нынешней власти. Фото автора.

Напоминаем нашим читателям, что вы можете подписаться на 2022 год в настоящее время. Для этого посетите любое почтовое отделение связи.

Индекс газеты ПН010 в каталоге «Подписные издания. Официальный каталог Почты России на первое полугодие 2022 года». Оформить подписку на наше печатное издание можно и на интернет-сайте.

Газета по-прежнему будет выходить 3 раза в неделю: по вторникам, четвергам, субботам. Всего в первом полугодии планируется выпуск 69 номеров, из них 24 номера с полюбившимися вам приложениями «Отечественные записки», «Голос народа», «Улики».

***

***

***

***

***

Слово к народу о Ленинской России

К 150-летию со дня рождения В.И. Ленина

***

Владимирская область. 99-летнего ветерана поставили в очередь

99-летняя участница Великой Отечественной войны проживает в доме без канализации, ванной и туалета.