На Евровидении Украина одержала победу над Россией: почему это важно

Когда в начале мая знаменитый оркестр Мариинского театра исполнял Баха в древнем амфитеатре сирийской Пальмиры, спустя всего несколько дней после того, как сирийские и российские войска заставили боевиков «Исламского государства» покинуть город, Кремль совершил чрезвычайно ловкий медийный маневр. Миллионы телезрителей и интернет-пользователей по всему миру увидели, как сила России — военная и культурная — одерживает победу над варварством «Исламского государства». Перед тем как боевиков «Исламского государства» вытеснили из Пальмиры, они уничтожили часть культурных и исторических памятников, занесенных в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, и использовали развалины римского амфитеатра в качестве места проведения казней.

14 мая тот же самый российский режим потерпел поражение на конкурсе «Евровидение», уступив Сусане Джамаладиновой, известной как Джамала — крымской татарке, которая спела песню о гонениях крымских татар.

Сегодня музыка и культура все чаще становятся важными инструментами ведения конфликта.

Евровидение — это чрезвычайно популярный общеевропейский конкурс талантов, в котором один певец или группа, представляющие свою страну, исполняют оригинальную песню, а зрители выбирают победителя путем голосования. Около 200 миллионов зрителей увидели, как Джамала исполнила песню «1944» — чрезвычайно эмоциональную элегию, в которой смешались турецкие мотивы и холодный западный бит и в которой рассказывается о том, как в период Второй мировой войны власти Советского Союза депортировали крымских татар.

«Чужаки идут, — пела Джамала. — Они заходят в ваш дом. Они всех вас убивают и говорят: „Мы не виноваты, мы не виноваты“». Джамала признала, что ее песня несла в себе откровенно политический смысл. И хотя в ней рассказывалось об эпизоде масштабной депортации сталинской эпохи, в ней также были проведены параллели с аннексией Крыма Москвой в 2014 году.

Возникает вопрос: в нашу странную эпоху нетрадиционных конфронтаций может ли музыка служить активным инструментом ведения конфликта? Музыка была частью войны на протяжении многих столетий — вспомните средневековых трубачей, шотландских волынщиков и военные парады с марширующими оркестрами. Однако сейчас у нас появились причины утверждать, что музыка и культура в целом приобретают все большее значение в процессе ведения конфликтов.

Почему? Во-первых, потому что сейчас растет значение «мягкой силы».

Джозеф Най (Joseph Nye) определил мягкую силу как «способность добиваться желаемых результатов на основе добровольного участия, симпатии и привлекательности», и включил культуру, поп-культуру, торговлю и государственную политику в список инструментов мягкой силы. Независимо от того, верите ли вы в это или нет — многие эксперты по международным отношениям не верят — правительства национальных государств считают, что мягкая сила имеет большое значение, вкладывают в нее довольно значительные средства и связывают ее с другими формами власти, чтобы добиться полного спектра воздействия.

Во-вторых, в нетрадиционных войнах бойцами часто являются вовсе не профессиональные солдаты — особенно это касается тех, кто сражается на стороне негосударственных субъектов. Подумайте о террористических группировках и повстанцах, таких, как «Аль-Каида», «Исламское государство» и Талибан. Музыка и другие продукты, имеющие непосредственное отношение к культуре, помогают им продвигать свою идеологию, вербовать и мотивировать своих боевиков.

«Исламское государство» и «Аль-Каида» широко применяют нашиды — мусульманские песнопения, исполняемые без сопровождения музыкальных инструментов — а также традиционные формы арабской поэзии, чтобы привлечь представителей различных племен. Элизабет Кендалл (Elisabeth Kendall) из Оксфордского университета занималась изучением этого вопроса. По словам Кендалл, на Аравийском полуострове поэзия и нашиды убеждают боевиков в том, что они — воины Бога, сражающиеся в апокалиптической войне, которая длится испокон веков. Это искусство убеждает их в том, что их жизни и смерти служат эпической цели, что делает их равными прославленным воинам эпохи раннего ислама.

В-третьих, музыка помогает донести и убедительно преподать сообщения политического характера аудитории, далекой от политики. Это имеет особое значение в нашу медийную эпоху, когда информация о любом событии может передаваться по всему миру в режиме реального времени. И аудитория намного охотнее проглатывает подслащенное музыкой политическое лекарство.

Эта аудитория всегда имела большое значение. Примерно полвека назад Роджер Тринквер (Roger Trinquier), изучавший нетрадиционные методы ведения войны, отметил, что общественная поддержка является обязательным условием современных войн. Однако диффузия политической власти — хотя и не слишком равномерная — и стремительное развитие интернета придают этой тенденции дополнительный мощный импульс, предоставляя больше власти большему числу людей, которые теперь могут не только получать новости, но и комментировать их и влиять на них.

Россия часто и успешно использует мягкую силу культуры.

Лишь немногие страны — точнее немногие лидеры стран — предпринимали попытки соединить столько различных уровней власти и влияния, как это сделала Россия. Концерт в Пальмире, возможно, стал одним из самых успешных проявлений мягкой силы, которые Россия организовала за последние несколько лет, и отчасти это объясняется тем, что ей удалось привлечь внимание аполитичной аудитории. Хотя западные репортеры предупреждали слушателей о том, что это мероприятие было организовано российским телеканалом RT, фотографии и отрывки музыкальных произведений, исполненных в Пальмире, затронули эмоциональные струны многих представителей аудитории. Именно такое событие может до глубины души тронуть мою аполитичную и обожающую Баха маму.