Преданные «нэнькой» и отцом, братья Лужецкие от своих убеждений не отступают

Население Украины планомерно истребляют. И один из самых изуверских методов хунты – медленное убийство в тюрьмах несогласных с режимом, пришедшим в 2014 году на волне государственного переворота. Число политических заключенных на Украине исчисляется тысячами, однако точное число вряд ли кто-то знает наверняка.

Дмитрий и Ярослав Лужецкие никогда не жили в Донбассе, не вставали с оружием на его защиту. Но будучи последовательными антифашистами, они считали и считают, что если западная Украина выбрала евроинтеграцию, то и восточная имеет право на собственный выбор. За это убеждение, а также за то, что не поддержали майдан, не стали финансировать украинских ультрарадикалов, а наоборот, помогали и призывали других помочь расстреливаемому Донбассу, они подверглись жестоким преследованиям. Братьям угрожали, избивали, разгромили квартиру и офис, отобрали бизнес. Они вынуждены были уехать в Россию. А когда обустроились на новом месте, занявшись привычным строительным бизнесом, и решили вернуться за семьями, то их схватили и бросили в тюрьму.

Здесь братья узнали о себе много нового. Что их обвиняют сразу по нескольким статьям УК Украины, инкриминируя действия, направленные на насильственное изменение или свержение конституционного строя или на захват государственной власти, посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины, обвиняют в государственной измене, создании террористической группы или террористической организации, в содействии совершению террористического акта, а также финансировании терроризма.

Братья себя виновными не признают. Разведенные по разным камерам (сегодня они сидят в Чортковском СИЗО Тернопольской области), они терпят лишения и издевательства, но стоят на своем. А «справедливое» украинское правосудие длится уже три года. Три года крадут здоровье и жизнь у Дмитрия, Ярослава, их родных и близких.

Суд первой инстанции по совокупности всех обвинений дал Дмитрию и Ярославу 15 и 14 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Апелляционный суд отменил приговор и оправил дело на дорасследование. Но из-под стражи, невзирая на ходатайство, их не выпустили. Ведь, как справедливо замечают наблюдатели, нормой для современного украинского судопроизводства стало бесконечное продление содержания обвиняемых под стражей и всяческое затягивание дела, потому что даже слепые видят, что состава преступления эти судилища выявить не могут.

Вот так с сентября прошлого года братья стали невольными участниками шоу под названием «судебные разбирательства», конца и края которому не видно. Время от времени градус накала поднимают десанты правосеков и прочей националистической мрази, которые пытаются не просто надавить, а запугать судей, адвокатов и самих фигурантов дела.

После очередного заседания суда мы получили возможность передать Дмитрию и Ярославу свои вопросы. Они прислали ответы, не персонифицируя их, потому что у этих близнецов, родившихся с разницей в 15 минут, и взгляды на жизнь, и совесть, и чувство справедливости, и, кажется, даже кровеносная система – общие. Их ответы позволят читателям получить информацию, что называется, из первых рук.

– Родились мы в Кировограде, где прожили до 8 лет – так издалека начали свой рассказ братья Лужецкие. Но, как станет очевидно дальше, это вступление помогает лучше понять происходящее. – Большое влияние на формирование личности оказала русская бабушка, мамина мама. Потом наши родители развелись, и отец увез нас на свою родину – Западную Украину. Там, попав в окружение бандеровцев, мы сразу оказались в роли «белых ворон». Чтобы не позволить себя сломить, пришлось быстро повзрослеть. Бандеровцами мы не стали, с чем родственники отца так и не смирились. Даже сейчас некоторые из них выступают свидетелями у нас на судах, рассказывая о нашей поддержке народа Донбасса и критике киевских властей. Как видите, мы с братом рассчитывать можем только друг на друга.

– Ваш отец на самом деле отправился добровольцем воевать против Донбасса?

– Не добровольцем, а контрактником. Этим он повторно всадил нам в спину нож. Первый нож он всадил, когда сдал нас в СБУ за поддержку Донбасса. Вот благодаря ему мы и сидим. 25 июля нашему заключению будет три года, 30 месяцев из этого срока мы находились в одиночных камерах.

– Какие условия содержания в следственном изоляторе? Отразилось ли пребывание в застенках на физическом состоянии?

– Какие могут быть условия, где в камере на 8 квадратных метрах находятся четыре человека, а температура летом превышает 40 градусов? Зимой это был настоящий холодильник – 10-15 градусов. Мы оба заболели воспалением легких, которое, как нам сказали в санчасти, лечить нечем. За три года жизни в таких условиях здоровье просто рухнуло. Три года мы добиваемся возможности пройти полное медицинское обследование в связи с головными болями, которые стали следствием нескольких сотрясений головного мозга, полученных во время ареста и допросов в подвале СБУ. Лишь после медицинского заключения можно говорить о состоянии нашего здоровья. Мы давно взяли себе за правило: если начинает болеть печень, сердце, голова или просто нет сил встать поутру, то лучше выпить анальгин и постараться забыть о том, что ты болен, потому что помощи все равно не получим. Да и жаловаться мы не привыкли.

– Как к вам относятся следователи, охрана, судьи?

– Следователи к нам не имеют отношения, ведь мы числимся за судом. Охрана относится со страхом, как к самым опасным террористам, ужесточая наше содержание и доставку на суд. Пару раз были потасовки с конвоем, который попытался спровоцировать бойню, чтоб иметь возможность применить оружие. Как пример, инцидент 30 мая в суде, где в ожидании заседания нас держали в течение нескольких часов без еды и воды – не положено, мол, по статусу. Когда стали выводить, то конвойные пренебрегли специальным разрешением суда надевать нам наручники спереди, данным из-за высокого кровяного давления, и, избивая, стали заламывать руки назад. Избили так, что суд пришлось перенести.

– Во время пребывания в заключении встречались ли вы с другими политзаключенными?

– Да. В СИЗО мы трижды встречали обвиняемых в терроризме (сепаратизме). Еще в сентябре 2014-го по этапу на суд мы встретили мужчину, 50-летнего жителя Тернополя, который оказывал помощь Донецку. Это и стало поводом для его ареста. Но, в отличие от нас, через месяц он был на свободе, благодаря минским переговорам. В конце 2015 года к нам в СИЗО привезли луганчанина, который был арестован в Киеве по обвинению в финансировании терроризма. Ели бы за три месяца его жена не нашла 1 миллион гривен наличными в обмен на свободу своего мужа, он продолжал бы сидеть. А вот в декабре 2016 года в камеру ко мне (Ярославу) заехал мужчина (по виду – лет за 50), разбитый и сломленный морально. Его привезли из города Рубежное (Луганская обл.), где осталась у него семья и маленькие дети. Обвиняют его в том, что он был участником акций движения «Антимайдан», которые проводились в Рубежном и Луганске. А также обвиняют в ведении телефонных разговоров с луганскими родственниками и друзьями, в которых он поддерживал ЛДНР и критиковал киевские власти. Почему его судят в Тернополе за 1000 км от дома, нам, честно говоря, непонятно. Но вскоре его перевели в другую камеру, решив, что беседы с сокамерником на него плохо влияют. Теперь он сидит в одиночке в ожидании приговора.

– Что и кто вас поддерживает?

– Ради детей (а у каждого из братьев – по два несовершеннолетних ребенка. – Г.С.) мы не имеем права сдаваться. Самая большая поддержка – это братская, хотя мы и встречаемся только в зале суда, ведь в единстве наша сила. Мы получаем много писем со словами участия от самых разных людей из России, Украины и других стран. Читая их, понимаем, что мы на правильном пути. Также не раз нам и нашим семьям приходила материальная помощь.

– Кто защищает ваши интересы?

– На данный момент наши права защищают адвокаты, которые предоставляются государством. И если смотреть на итоги апелляции, можно сказать, что они сработали достаточно хорошо, не испугавшись угроз со стороны радикальных организаций, которые не раз пытались давить даже на суд. Мы с уважением относимся к этим людям, для которых важен закон, а не мнение беснующихся радикалов. Это говорит о том, что не каждый проживающий на Западной Украине бандеровец.

– Помогают ли вам правозащитники? В минувшем году в Киеве был создан Центр свободы слова, который, по словам организаторов, занимается защитой прав и освобождением политзаключенных. Они как-то выходили на вас?

– Одним из первых, кто включился в процесс нашего освобождения, был Виктор Медведчук, который является представителем Киева в гуманитарной подгруппе по Донбассу в Минском процессе по мирному урегулированию конфликта в Донбассе. Также Виктория Шилова, лидер движения «Антивойна». И, по нашей недавней информации, Елена Бондаренко, возглавляющая Центр свободы слова, также подключилась к процессу нашей защиты. Может быть, мы кого-то и пропустили… Мы искренне благодарны всем, кто подключается к процессу нашего освобождения.

– Вы следите за процессом обмена пленными в рамках минских договоренностей. Что можете сказать об этом?

– Как и все те, кто незаконно удерживается киевским режимом, мы следим за этим процессом в надежде обрести долгожданную свободу. Ведь другого способа оказаться на свободе при этом режиме у нас нет. Если отбросить все эмоции и усталость от пребывания в застенках. Конечно же, мы понимаем, что сам процесс очень сложен и не всегда переговорщикам получается договориться. Раздражает лишь одно – объявляют даты обменов, а они так и не происходят. Мы поддерживаем обмен пленных в формате «всех на всех» и призываем киевские власти не затягивать процесс, который прописан в Минском соглашении.

– Как в отношении вас с братом проходила верификация? Не представят ли украинские власти ситуацию так, что вы якобы отказались идти на обмен?

– Киевские власти все что угодно могут представить, лишь бы не выполнять 5 и 6 пункты Минских соглашений. Верификация касалась лишь тех, кто якобы отказался ранее от обмена. Лично к нам перед новым годом приезжали сотрудники СБУ, чтобы взять согласие на перемещение на неподконтрольную им территорию Украины.

– Недавно экс-президент, представитель Украины в Трехсторонней контактной группе Леонид Кучма сообщил СМИ о том, что в соответствии с договоренностью с 5 июля начнется процесс обмена пленными. Как вы полагаете, попадут ли в списки «всех на всех» все те, кто томятся в украинских тюрьмах?

– Нам хочется верить, что обмен будет «всех на всех». Но сомневаемся в том, что киевские власти всех отдадут. А если и отдадут, то, не исключаем, что тут же начнут «закрывать» новых несогласных, чтобы на их примере держать всю Украину в тисках.