Виктор Черников: «Кадры – вечная проблема для предприятия, и они действительно решают всё»

Польша, Чехия, Казахтан, Грузия, Израиль – таковы адреса поставок продукции боровичской «Вельгийской Бумажной фабрики». 33 года её возглавляет Виктор Черников. Несколько раз предприятие было на грани выживания. Оно одно из немногих в своей отрасли, которое устояло.

Об этом, а также о проблемах малого бизнеса – наша беседа с директором ОАО «Вельгийская бумажная фабрика» Виктором Черниковым.

Виктор Викторович, не могу не уклониться от темы беседы. А, какое отношение к бумажнику могут иметь МВД и военные? За что получены медали?

— Срочную службу я проходил в ПВО в Хабаровске. Значит, хорошо служил, поэтому и получил медаль «За воинскую доблесть». А МВД меня наградили за помощь. Помните, годы перестройки, когда ничего нигде не было? Фабрика помогала нашей милиции и бензином, и запчастями, другую помощь оказывала. Мы выступали, как спонсоры.

Что представляла из себя Вельгийская бумажная фабрикаеё возглавили, когда Вы?

— Она была немного в запущении, но работала. Потом мы резко занялись её реконструкцией, и социальной сферой. Но было два детских сада, свой клуб, сейчас он тоже работает, но уже не под эгидой предприятия, называется «Вельгия». Фабрика на собственные средства выполнила проектно-сметную документацию на строительство Вельгийского канализационного коллектора.

За первую пятилетку моей работы мы построили два пятиэтажных 75-квартирных дома. Потом ещё один. Было даже время, когда мы не знали, кому давать жильё. Когда обменивались жильём с другими предприятиями, чтобы удовлетворить нужны своих работников.

Параллельно, конечно, занимались и производством. Одну машину бумагоделательную списали, одну в 1988 году заменили на новую.

А что такое бумагоделательная машина? Это, как я называю в простонародье 250-тонная семиструнная гитара – в насосах, трубопроводах, прессах, цилиндрах и т.п., которую надо отладить, как семиструнную гитару, на которой играют далеко не все. Этому долго учатся. И многие, проработав всю жизнь машинистами, не могут до конца освоить все тонкости этой машины.

Сейчас у нас на производстве три машины, самая молодая с 1988 года. Ещё две установлены до моего прихода, но нельзя сказать, что они старые. От старых агрегатов остались разве что две станины, всё остальное заменено. Меняем оборудование понемногу и по сей день.

Техника сейчас так далеко шагнула вперёд, есть более современные бумагоделательные машины. У Вас не было мысли полностью обновить оборудование на более совершенное?

— Как бы объяснить? Во-первых, предприятие работает. Во-вторых, приносит, хоть маленькую, но прибыль. Предприятие понемногу реконструируется. Ведь можно так. Можно много перенести понемножку, а можно попытаться много перенести и надорваться. Тут уже сам думай, по какому пути пойти. Нам никто никогда не помогал, мы не пользовались никакой поддержкой. Мы сами стараемся выживать. Перестройку пережили, дефолты – тоже. Многие предприятия нашей отрасли развалились. Да и других отраслей – тоже.

Вот посмотрите по Боровичам. Завода деревообрабатывающих станков уже нет, нет и фабрики по производству эмальпосуды, закрылся даже ликёро-водочный завод! А мы живём.

Страха не было, что и ваше предприятие может постигнуть та же участь?

— Не было. Была трезвая голова, и трезвое восприятие ситуации. А уж, как выходить из неё – думай. Конечно, этот рубеж мы не легко перешагнули. Вначале думал, что политики поиграют между собою, и всё встанет в своё русло. Именно поэтому мы долго не акционировали предприятие, мы одни из последних в районе акционировались. Думали, то всё пройдёт, а не прошло…

Как предприятие пережило эту самую «перестройку»? Многих пришлось уволить, сократить?

— Мы никого не увольняли, люди уходили сами туда, где платили лучше. Каждый выживал, как мог. Мы не препятствовали людям. До перестройки было работающих 730 человек. Конечно, не все они трудились непосредственно на производстве. У нас были садики, столовая, подсобное хозяйство, ЖКХ, культура. Всё это мы вынуждены передать — образование, культуру, жилой фонд, вместе с ними ушла и численность. Первое, от чего мы отказались, это — от подсобного хозяйства. Мы держали 300 голов свиней. Нерегулируемые цены нас сильно подкосили. Жалко было отказываться от подсобного хозяйства, потому что это было моё детище. В своё время мне досталась старая конюшня…

Сегодня у нас работает 300 человек. Но это не говорит о том, что мы сделали что-то не правильно.

А на производстве, как отразилась «перестройка»?

— Мы вынуждены были закрыть обойное производство. Выпускали 24 миллиона условных единиц обоев. Четыре смены работали круглосуточно по скользящему графику. Машины едва успевали отвозить продукцию. Снабжали всю страну от Дальнего Востока и Юга до Северных районов. Пришлось отказаться от обоев, потому что торговле стало невыгодно ими торговать. Так сложились обстоятельства. Система была нарушена, никто рынок не регулировал. А мы, например, не выбросили ни одного куска обоев, все остатки, которые оставались на производстве, распродали.Сейчас нет-нет, да и вспоминают заказчики, спрашивают, не выпускаем ли мы обои?

Заменили эту продукцию другим ассортиментом. Стали выпускать гофрокартон, гофроизделия, туалетную бумагу, полотенца бумажные. Это для нас было новое производство. Так и двигаемся вперёд поступательно по мере потребностей рынка. Вот недавно стали выпускать одноразовые покрытия на унитазы, бумажные полотенца V-сложения.

Вы поработали в советское время, сейчас работаете уже в других условиях. Скажите, когда было лучше работать?

— Всегда было интересно. И тогда, и сейчас. Это если – работать. Но тогда было больше возможностей. Наша маленькая фабрика сейчас работает в окружении монстров. Например, Сыктывкарское объединение. Комбинат сам заготавливает лес, сам его перерабатывает, сам варит целлюлозу, делает бумагу, продаёт. Всё — сам.

В Советские времена таких объединений было несколько. В наше объединение «Союзбумага» входили комбинаты – Камский, Пермьский, Коасноярский, Саликамский, Балахнинский, Кандапожский, Вельгийская фабрика, «Маяк революции», «Красная роза»… Был приоритет для некоторых, более стабильных производств, а мы подтягивались. Мы как бы плавали в этом «монстре», и имели возможность «урвать» сладкий кусочек. То же оборудование, те же запчасти. Была весёлая, интересная жизнь. Жильё строили, дороги. Я даже не заметил, как дети выросли.

Сейчас этого уже нет. Сейчас мы работаем не в «монстре», а в окружении «монстров». Мы – это выжившие маленькие фабрики. Но и тогда, и сейчас, чтобы жить, надо было просто не лениться.

Как Вы умудряетесь столько лет с этими «монстрами» конкурировать?

— А мы и не конкурируем. Мы просто заняли свою нишу. Выпускаем ту продукцию, которые не выпускают «монстры», которая им не выгодна. Они ориентируются на крупные партии, а мы – на мелкий опт. Мы делаем основу для парафинирования, продаём её, а другая фабрика, такая же некрупная, как наша, наносит парафин и тоже находит своего покупателя.

Мы делаем малогромажную бумагу. Её производит ещё и «Коммунар», но он ей уделяет меньшее внимание, так как у него есть более перспективный ассортимент. А мы заняли эту, недоосвоенную другими, нишу.

Ориентируемся на торговлю. По мере спроса выпускаем всевозможный ассортимент бумаги для личной гигиены. Выпускаем бумагу с логотипом предприятия-заказчика. Вот недавно выполнили большой заказ санаторию Хилово. Работаем, в основном, по заказам. В частности, покрытия для унитазов мы разработали по просьбе заказчика. В разработке сейчас находятся ещё несколько новых изделий.

Если посмотреть на цифры, предприятие наращивает обороты?

— Слово «цифры», оно уже не актуально. Актуальна прибыль, новые виды востребованной покупателями продукции. Можно бумаги выпустить тысячу тонн и получить прибыль. А можно выпустить 500 тонн и получить в два раза больше прибыли. Нам нужна прибыль, а каким путём, ты уже сам выбирай. Мы ориентируемся на рынок.

В советское время считали, что кадры решают всё. У Вас есть проблема с кадрами?

— Это вечная проблема для всех предприятий. Но кадры действительно решают всё. Поэтому мы занимаемся воспитательной работой, боремся, как можем с пьянством.

Пришёл парень. Вроде нормальный. Отработал месяц-другой. Оказался рукастый. А вдруг вчера нет его. Мы его не бросили. Хороший рабочий. Пошли к нему, а он – никакой. Мать его выхаживает. Вот, как к нему отнестись? Меня спрашивают – увольнять? Нет, говорю, пусть работает, а параллельно — воспитать.

Мы работаем с каждым индивидуально. Кого-то увольняем, но с клеймом — за пьянку, за прогул. Я для себя взял за правило не выпускать в город человека без его трудового паспорта. То есть, он пришёл к Вам на работу, а Вы взяли его Трудовую книжку, посмотрели и сказали – о, парень, так дело не пойдёт, не нужны нам такие работники.

Когда выходит человек с таким паспортом, и ты знаешь, что ему нигде не устроиться, что он к тебе всё равно придет, ты ему уже можешь ставить условия – сначала закодируйся. Ну, и даёшь шанс.

И много у вас таких «воспитанников» работает?

— Есть. Кто-то, правда, не выдерживает и вновь срывается. А кто-то завязывает с пьянками, работает хорошо. Семья, опять-таки, довольна. Пусть даже на год! Многие становятся нормальными людьми.

Это в вас сказывается советское воспитание, советская жилка – воспитывать кадры. Сейчас современные руководители поступают жёстко. Относятся к работникам не, как к людям, а как к производственному инструменту.

— Попомните моё слово – все рано или поздно придут к этому. Это не жилка, это жизнь. Жизнь-то она не улучшается, имею ввиду воспитание. Она ухудшается. Мы где-то в школе не доработали, где-то в институтах чего-то недодали. И эти недоработки в воспитании растут, как снежный ком. И чем мы больше плюём на это сегодня, тем жёстче это отразится на нашем завтра. Чуда не будет!

Но нет такого фокусника, который укусил бы свой локоть, чтобы всё исправить. Поэтому я уверен, что рано или поздно бизнесмен придёт к пониманию, что кадры ему выгоднее воспитывать самому. Учить, заботиться о его социальном статусе, о его заработной плате, и тогда он будет отдавать твоему предприятию все силы, будет дорожить своим рабочим местом. А не бегать с одной работы на другую. Там напакостил, тут напакостил. Кому это выгодно? Не выгодно это прежде всего работодателю.

Виктор Викторович, скажите с высоты Вашего опыта, чего не хватает сегодня нашей промышленности для развития? И, в частности, Вашему производству?

— Нас мучают по всем статьям дороги, точнее, их отсутствие. Они нас просто разоряют. Неподъёмные тарифы транспортников, опять-таки, из-за отсутствия дорог.

В своём производстве мы используем вторичное сырьё, макулатуру. Так вот это вторичное сырьё находится в руках монополистов и они играют ценами, как хотят. Необоснованно поднимают цены, продают сырьё на экспорт, создают дефицит сырья на внутреннем рынке, отчего страдает отечественная промышленность. Мы не можем из-за этого спланировать свою работу.

На мой взгляд, это государственный вопрос – создать приоритетные условия для отечественного производителя. Годы 2014-2015 были для нас просто ужасными, когда цены на вторичное сырьё подскочили. Потом вышло постановление Правительства РФ «О временном запрете отгрузки сырья на экспорт». Мы, российские производители бумаги, получили глоток свежего воздуха. Цены на сырьё резко упали. Но это Положение имело срок действия только четыре месяца, и сейчас цены снова «поползли» вверх.

Причём, цены растут в разы. По отношению к 2014 года они выросли по разным позициям в 3-5 раз! Без государственного регулирования цен на вторичное сырьё российскому промышленнику не подняться.

Ещё один фактор, что мешает развиваться российскому производителю – это несовершенство законов. В частности, сейчас государство предоставляет определённые льготы малым и средним предприятиям. Но мы этими льготами воспользоваться не можем. По объёмам производства мы относимся к малому бизнесу, а по численности работающих – к крупному. Вот эта нестыковка не позволяет нам иметь льготы, в частности, по кредитованию.Непомерно высокие кредиты – это ещё одна причина, мешающая развиваться предприятию. Чтобы обновлять оборудование, расширять производство, повышать зарплату работающим и т.п.

Это основное, что не позволяет должным образом развиваться малому и среднему бизнесу, из-за чего закрылись многие предприятия нашей отрасли.