Изразцовый декор памятников архитектуры Москвы XVII века тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 17.00.04, кандидат искусствоведения Баранова, Светлана Измайловна

Оглавление диссертации кандидат искусствоведения Баранова, Светлана Измайловна

ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ИЗРАЗЦОВОГО ДЕКОРА ПАМЯТНИКОВ

1.1. История изучения русских изразцов XVII века. Оценка уровня изученности.

1.2 Состояние источников, степень сохранности памятников.

1.3 Вопросы установления подлинности, методика атрибуции.

ГЛАВА 2. ИЗРАЗЕЦ В СТРУКТУРЕ АРХИТЕКТУРНОГО ДЕКОРА.

2.0 Предыстория изразцового декора Москвы.

2.1 Корпус выявленных памятников с изразцовым декором.

2.2 Типы композиций в изразцовом декоре.

2.3 Композиция и сюжет изразца:. особенности использования тематических изображений.

ГЛАВА 3. АРХИТЕКТУРНЫЙ ИЗРАЗЕЦ МОСКВЫ КАК СОЦИАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ФЕНОМЕН.

3.0 Предыстория производства.

3.1 Организация производства изразцов в Москве XVII века.

3.2 Исполнитель и заказчик. Типология заказа.

3.2 "Миграция" изразцов: изразцы, формы, мастера.

Рекомендованный список диссертаций по специальности «Изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура», 17.00.04 шифр ВАК

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Изразцовый декор памятников архитектуры Москвы XVII века»

Изучение изразцового декора принципиально важно для уяснения источников художественного своеобразия зодчества середины - второй половины XVII столетия. Ему было отведено первостепенное место в наружном убранстве церковных и гражданских зданий, и именно в нем, как в активнейшем элементе композиции, наиболее ярко проявлялась присущая декору способность быстро реагировать на происходящие изменения, отчетливо проявленные в культуре позднесредневековой Руси.

Необходимость более тщательного изучения истории московского изразца диктуется тем, что именно "московская стадия" в его развитии во многом определила становление изразцового производства в общероссийском масштабе. Московские мастера и заказчики имели прямое отношение к созданию, переработке и копированию изразцового декора на местах, где в силу этого возникали и устойчиво развивались локальные варианты "обще-московского" направления. В результате география распространения московского изразца, в сущности, совпала с географией Русского государства XVII века. Причина этого в организационных и финансовых возможностях столицы, в более открытом доступе к европейским технологиям и вкусам, в ее воздействии на формирование "моды" через хорошо известный механизм подражания придворным (и вообще престижным) элементам в оформлении государственного и церковного быта. Поэтому можно сказать, что хотя художественные и технологические приемы были широко востребованы провинцией, изразцы продолжали оставаться явлением московской культуры.

Об актуальности темы свидетельствует нарастание потока публикаций за последние тридцать лет, что связано как с результатами архитектурно-реставрационных исследований и археологических раскопок, приносящих значительное количество свежего материала, так и с естественным стремлением ученых заняться классификацией накапливаемого и его осмыслением.

К настоящему времени обрисована общая картина развития русского изразца, определены и обозначены главные центры его производства, выявлены некоторые местные особенности. Однако воссоздание полной и исчерпывающей картины развития русского изразцового искусства еще впереди. Особенно это касается не изразца в его, так сказать, самодовлеющем, археологическом измерении, а изразца как особого художественного элемента архитектуры. Слова известного историка архитектуры М.А. Ильина, сказанные еще в 1950-х годах: ". архитектурная керамика XVII столетия до сих пор мало изучена, хотя она составляет один из важнейших видов русского монументального декоративного искусства"1 -по-прежнему актуальны.

Актуальность темы настоящего исследования может быть определена как на теоретическом, так и на практическом уровне. В теоретическом плане очевидно поднятие уровня источниковедческого анализа и интерпретации его результатов в области изучения изразца до, по крайней мере, того уровня осмысления художественных процессов в Московской Руси, который уже достигнут, как для более ранних (домонгольская архитектура и прикладное искусство), так и для более поздних периодов (архитектурная декорация России в эпоху модерна).

Это отчасти определяет актуальность исследования и в сфере практической деятельности, тесно связанной с осмыслением культуры прошлого, например, с преподаванием. Сегодня, когда идет напряженный поиск в русском искусстве элементов, позволяющих увидеть, назвать и, главное, глубже понять характерные, неповторимые, присущие только ему структурные особенности, работа с таким исконно московским материалом, каким являются изразцы и изразцовый архитектурный декор, исключительно

1 Ильи» М.А. Декоративное искусство XVII века // Русское искусство. Т. 4. - М., 1959. С. 288. своевременна.

Во многом актуальна эта работа и для музейного дела. Слабая изученность материала, хранящегося в музейных коллекциях, постоянно требует повторной атрибуции, которая невозможна, разумеется, без выявления и объединения в единое целое результатов исследований, подготовки научных каталогов, введения в оборот накапливающихся данных (в том числе - реконструкций изразцового декора утраченных памятников Москвы).

Очевидна своевременность появления данного исследования для реставраторов-архитекторов, работающих над воссозданием утраченных композиций. Сегодня, когда на памятниках ведутся постоянные и крайне активные реставрационные работы, недостатки детального изучения изразцового декора и отсутствие исчерпывающе собранного круга аналогов рождает угрозу частичной, а подчас и полной утраты его остатков на еще сохраняющихся памятниках. Там, где такой декор не выявлен, принципиально важно приложить усилия к его выявлению или убедиться в его отсутствии; к полнейшей фиксации выявленного; наконец, к точности воссоздания (что не всегда происходит в практике реставрации).

Пробелы, существующие в исследовании этой темы, очевидны, хотя не всегда осознаются современной наукой. Таковой является, прежде всего, практически вся область московского изразцового декора второй половины XVII века. На первый взгляд это звучит неожиданно, если не парадоксально. Исследователи, занимающиеся московским зодчеством позднего русского средневековья, по праву считают этот период временем расцвета изразцового искусства, и правильно подчеркивают очевидную роль Москвы в производстве и архитектурном использовании изразцов. Однако в большинстве случаев этими общими наблюдениями дело и ограничивается. Хотя памятники Москвы этого периода были рассмотрены как группа, обладающая стилевым единством, представляющая особый этап развития зодчества и обозначающая намеченный в общих чертах круг таких памятников, состав их не был уточнен и обоснован. В должном объеме никогда не предпринималось и попыток источниковедческого разбора накопившихся материалов и стремления интерпретировать получаемые сведения.

Проблема исследования изразцового декора включает два аспекта:

1) изучение изразцов как группы артефактов с определенной функцией (их классификация, разработка терминологии и периодизации, и т.п.) и

2) определение их места в структуре архитектурного декора, что неразрывно связано с изучением самих памятников архитектуры.

Первый аспект давно осознан как научная задача, но объектом системного изучения, требующего специального методического подхода, изразцовый декор Москвы до сих пор не был. В частности, никогда не ставилась задача создания сводного каталога памятников с изразцовым декором, в силу чего современная наука оперирует далеко не полным списком объектов изучаемого времени. По сути дела, отсутствие полноценной фактологической базы стало главной причиной слабой изученности феномена.

Можно сказать, что избранная область нуждается пока не только и не столько в упорядочении и систематизации имеющегося, сколько просто в максимально полном выявлении и введении в оборот фактического материала. Только это даст возможность перейти к интерпретационному анализу, с большей точностью выявить и охарактеризовать присущие Москве приемы производства и использования изразцов в архитектурном декоре, и с большим основанием говорить о существовании московской школы ценинного дела. Делать выводы, опираясь только на тот круг источников, который находится в обороте к настоящему моменту, - значит рисовать заведомо обедненную, искаженную картину.

Поэтому источниковедческий анализ рассматривается в настоящей работе как инструмент, позволяющий, при опоре на изразец как на подлинный документ своего времени, проникнуть в суть рабочего метода древнерусских мастеров, выявить творческие приемы зодчих. Отсюда -важность второго, главного аспекта исследования, связанного с рассмотрением творческого метода древнерусского строительства, который ранее относился главным образом к зданию в целом, почти не затрагивая деталей. Поэтому исследование закономерностей построения изразцовых композиций явится одним из путей к решению проблемы в целом.

Понимание процесса развития древнерусской архитектуры и, в частности, художественных особенностей архитектурно-декоративной керамики памятников Москвы невозможно без учета исторического контекста и особенностей развития русской культуры. Монументальное строительство Москвы в XVII в. оставалось связанным, в первую очередь, с заказами царского двора и Церкви. Роль таких заказчиков можно априорно признать определяющей, но выявление их конкретных требований, установление форм и путей их воздействия на конечный результат заслуживает специального исследования. Отсюда — очевидная необходимость ввести в круг исследования материалы, связанные с историей строительства, взаимоотношений заказчика и исполнителя в ходе создания памятника и, особенно, изразцового декора.

Неизбежно приходилось начинать с выявления полного круга московских памятников с изразцовым декором и лишь затем приступать к анализу композиционных приемов использования изразца в структуре архитектурного декора и определению элементов его своеобразия; систематизации и анализу основных изобразительных (иконографических) мотивов с раскрытием содержательной тематики композиций (и отдельных изразцов); изучению организации и истории производства изразцов в Москве в XVII веке: определению периодов становления и развития московской школы ценинного дела; выявлению круга мастерских (школ) и мастеров; изучению их отношений с заказчиками.

Это позволило в ходе исследования обратиться к решению следующих конкретных задач: определение степени подлинности (достоверности) изразцового декора памятников Москвы; внесение уточнений в датировку московских изразцов путем сужения хронологических рамок их бытования с помощью выделения хроно-видовых групп; реконструкция общей картины изразцового производства, выявление роли заказчика и исполнителя в процессе создания изразцового декора и формирование выводов относительно социальной структуры заказа, т.е. определение степени влияния заказчика на художественные предпочтения (в данном случае использование изразцов); попытка атрибуции ряда памятников определенному зодчему на основе анализа изразцового декора.

Границы периода исследования охватывают приблизительно столетие и включают в себя памятники архитектуры с середины 1630-х годов по начало XVIII века, то есть практически всю так называемую "эпоху первых Романовых". Хотя период расцвета московского изразца связан в основном со второй половиной столетия, автор счел необходимым расширить рамки исследования, чтобы обозначить изменение особенностей художественных традиций в этой области русского искусства.

Нижняя граница рассматриваемого периода традиционна и относится ко времени становления Русского государства после разорения Смутного времени. Окончание истории московских изразцовых декораций XVII века сложнее связать с конкретной датой, но здесь есть очевидный (и также вполне традиционный) рубеж: это этап сложения тех новых художественных приемов и архитектурных форм, которые отождествляются с наступлением эпохи петровских преобразований. Таким образом, выбранный период обладает внутренней исторической цельностью, в нем сочетается хронологический и формально-стилистический подход.