На 104-м году жизни умерла старейшая в России актриса Варвара Шурховецкая

Об удивительной судьбе долгожительницы, актрисы ростовского театра Варвары Шурховецкой «Театрал» рассказывал не раз. Человек безграничного чувства юмора и прирожденного оптимизма, она, казалось, будет жить всегда.

25 мая пришло, увы, печальное известие: Варвара Ивановна скончалась утром на 104-м году жизни. Александр Калягин уже направил в ростовское отделение СТД свои соболезнования.

Ее знали и любили очень многие. Аристарх Ливанов два года назад навещал актрису во время визита в свой родной город. О ней помнили, ей передавали приветы, ей звонили. Причем не только местные артисты, но и те, кто давно не живет в Ростове. Несмотря на возрастные недуги, Варвара Шурховецкая до последнего месяца не теряла интереса к жизни. Совсем недавно, в январе нынешнего года, она сказала в беседе с журналистом «Театрала»:

– Если бы не нога (15 лет назад актрисе ампутировали ногу. – «Т»), дома вы меня бы сейчас не застали. – А где бы вы были? – На танцах… Володя Зельдин, жалко, умер. Смотрела на него – вселял надежду: вот бы с кем потанцевать.

Для Варвары Ивановны, казалось, никогда не было препятствий – ни в жизни, ни на сцене. В годы Великой Отечественной войны, она, ведущая актриса Театра красной армии Северо-Кавказского военного округа, играла центральные роли и в «Надежде Дуровой», и в «Полководце Суворове», и в «Порт-Артуре»…

– После третьего, четвёртого спектакля валились с ног, – рассказывала она. – Играли перед бойцами, перед ранеными. Иногда спектакль прерывался бомбежкой. Но выбирались из укрытия и… продолжали. А потом к нам, бывало, подходил начальник госпиталя: «Девочки, очень прошу вас, выручайте! Санитарки трое суток не спали – на ногах не стоят». И мы, не успев толком разгримироваться, мчались ухаживать за ранеными и мыть горшки.

Сколько спектаклей сыграла, сколько километров проехала вместе с театром – не считала никогда. Она и прибавку к пенсии за военные заслуги оформила лишь несколько лет назад – после настойчивых просьб друзей и коллег. – Никогда деньги считать не могла, – кокетливо говорила она, прикуривая крепкий табак (несколько сигарет в день, плюс растворимый кофе с чайной ложкой коньяка – была ее стабильная норма).

В 1942 году из Астрахани добирались до Гурьева на барже. Ехали под бомбежкой – уцелели чудом. – Летят самолеты, у наших актрис начинается паника: куда ты денешься в открытом море! – говорила Варвара Ивановна. – А я почему-то решила: будь что будет. Вот поверите ли, даже мысли не допускала, что жизнь может прерваться в секунду. Страшнее было, когда по дороге все заразились малярией, поскольку воду мы набирали, где придется. Да еще у одной нашей артистки роды начались. Врача нет, санитарок – тоже. Девочки плачут: что делать? Я младенца и принимала.

О прожитой жизни Варвара Ивановна могла рассказывать часами. И всегда любое воспоминание в ее устах превращалось почти в детективную историю. Вспомнить хотя бы рассказ о том, как будущая актриса в четырехлетнем возрасте помогла отцу избежать ареста:

– Папа был наборщиком в типографии у большевиков. Жили мы в Пятигорске… В 1918 году белогвардейцы заняли город, и тогда отец пошел на рискованный шаг. Он напечатал себе фальшивый паспорт, и под другим именем перебрался в Баку – подальше от революции. Каким-то чудом вывез и нас. До сих пор помню бакинский порт. Там стояла Антанта. Было множество иностранцев. А в целом – полная неразбериха.

Поначалу всё складывалось хорошо. Папа вернулся к своему подпольному промыслу, держал дома миниатюрный станок. Но однажды прибежал его товарищ: «Ваня, идет полиция». Папа выскочил из флигеля, а мама тем временем собрала его печатные клише и баночки с краской, разложила по кастрюлькам и отдала нам с сестрой – вроде как мы пошли за обедом. И едва мы вышли на улицу, как нам навстречу идут трое полицейских. «Крищук Иван Петрович здесь живет?» Крищук – фальшивая фамилия моего отца. Я говорю: «Да, вон там». И указала на дверь. Начался обыск. Но никаких компрометирующих материалов следователи не нашли. Они и представить не могли, что мы с сестрой унесли их в кастрюльках! Так я спасла отца. А сама смеюсь – говорю, что являюсь ветераном Гражданской войны.

Несколько лет назад Варваре Ивановне позвонили из Пятигорской полиции. Прочитали в «Театрале» очерк об актрисе – приехали к ней домой, расспросить подробнее об отце, который в двадцатые годы вернулся в Пятигорск и стал крупным следователем (в музее полиции ему посвящена отдельная экспозиция).

И вновь Варвара Ивановна готова была часами вспоминать и рассказывать – ясная память не подводила ее почти до самых последних дней.