Почему нельзя есть варёные сосиски?

Гавайские острова – самая молодая земля на свете, все они вулканического происхождения. И хотя на цивилизованных берегах главного острова температура круглый год – 27 градусов по Цельсию, вообще-то здесь целых семь климатических зон – от пустыни до тропиков. А ещё – круглогодичный серфинг на неунывающей океанской волне, самый дорогостоящий в мире аэродром – насыпной, в океане, третья, запасная полоса для посадки космических Шатлов, знаменитый музей в заливе Пёрл-Харбор с затопленным линкором «Аризона», ремонтная база для колоссального плавучего радара с белым шаром антенны, удивительное по красоте и строгости воинское кладбище в кратере потухшего ЗО тысяч лет назад вулкана. И конечно, самое крупное в мире военно-морское командование США.

В Гонолулу у меня выдалось два свободных дня, и один из них я посвятил поездке в знаменитый и огромный по масштабам здешний национальный парк, где воедино, со всей огромной Океании собраны достопримечательности Полинезии – от островов Фиджи и Пасхи до Самоа, Тонга, Папуа и других, чьи названия я не запомнил. С заселившими парк аборигенами этих островов, лазящими босиком по высоченным голым кокосовым пальмам, разжигающими огонь трением сухих палочек, играющими на барабанах и танцующими вокруг знаменитых каменных идолов, доставленных с острова Пасхи.

Национальный парк довольно далеко от Гонолулу. Но помог Виктор Жарно – поляк, хромающий на одну ногу после детского полимиэлита, неизвестно какими путями лет сорок назад попавший на Гавайи, из любопытства хорошо освоивший русский язык, а теперь зарабатывающий на жизнь экскурсиями. Вообще говоря, Жарно – личность незаурядная: ему удалось доподлинно раскопать истинную историю капитана Кука. Вопреки легенде, вовсе не съели его аборигены. Совсем-совсем иначе всё вышло. Впрочем, это другая история.

У Виктора минивэн на 10 мест и он, набрав попутчиков, везёт их за 50 миль в национальный парк. Все попутчики – русскоязычные, но российское гражданство было только у меня. Остальные – американские туристы, прилетевшие на Гаваий из разных штатов США. Эта поездка – с утра до ночи – десяти человек, видевших друг друга в первый и в последний раз, не знающих друг друга даже по имени, с очень разными эмигрантскими судьбами – все, кроме меня, из бывшего СССР, — сама по себе была необычайно интересной, благодаря откровенности разговоров, и если описывать её в стиле Сергея Шаргунова, дело растянется надолго.

Но здесь я хочу рассказать только об одном. Среди нас оказалась молодая украинская пара – лет под сорок, с сыном и дочерью 10-12 лет, оба из Сакраменто, а в Америку приехали почти два десятилетия назад откуда-то из-под Сумм. Он – редкий случай – фрезеровщик на заводе, с гордостью говорил, что недавно обрабатывал какую-то деталь по российскому заказу. А она – назову её Наташей, поскольку настоящего имени не знаю, — много лет работала медсестрой, потом училась, получила диплом диэтолога, лицензию и теперь лечит американцев от излишней полноты.

— От клиентов отбоя нет, — говорила Наташа, явно игравшая заглавную роль в семье. – Объёмы талии и бёдер просто потрясают, сумасшедшие! Я раньше и не думала, что такое бывает.

Тема интересная, пошло слово за слово. Наташа оказалась человеком душевным, вдобавок аналитически мыслящим и километров двадцать разъясняла мне особенности дешевого американского питания, где главную пагубную роль, по её мнению, играет вовсе не фаст-фуд как таковой, а соевые и прочие добавки к рациону животных, позволяющие быстро нарастить вес, а потом нарушающие у людей обмен веществ.

Не буду, впрочем, вдаваться в детали, тем более тонкости её рассказа по-настоящему не уразумел. Но зато запомнил главное: человек сердечный, искренний, она просто молила меня:

_ Ну скажите вы там, у вас в России, у нас в Украине, что осторожнее надо с американскими продуктами. Я знаю, что это мясо и к вам всё больше проникает – дешёвле! В варёные колбасы, а особенно в сосиски, в сардельки. Они же обмен веществ жутко портят! Вот всякие там вяленные, копчёные, ну в общем, специального приготовления дорогие сосиски – их из другого мяса делают. А обычные–то – наталкивают туда вот эту самую мясную дешёвку. Это же ой как вредно! А я, говорю, слышала, что вы этого мяса закупаете всё больше. Посмотрели бы на моих клиентов! Ноги жуть! Знаете, как трудно хоть немножко привести их в порядок… Так что осторожнее будьте, это я вам по-свойски говорю, мы же вроде как соотечественники, хотя и бывшие. Очень прошу, ну просто умоляю.

Вот этот случайный разговор запомнился очень отчётливо, как и искренний совет Наташи.

А через два дня я был в библиотеке Гавайского университета, где очень мощный русский отдел – 40 тысяч томов. И пока двигался по длинным кампусным переходам, с грустью замечал немало молодых потенциальных наташиных клиентов разного пола. Но, к счастью, в самой библиотеке увидел большую фотографию Евтушенко. На радостях, сразу позвонил Евгению Александровичу в Оклахому, и он воскликнул:

— Как же! Я там был ровно сорок лет назад! Но как хочется вместе с Машей приехать на Гавайи снова!

А в библиотеку меня привезла замечательная русская женщина, почётный консул Российской Федерации на Гавайях Наташа Оуэн, невозвращенка советских лет, вышедшая замуж за американского космического астронома и теперь от всего сердца помогающая россиянам. И на следующий день начались телефонные переговоры о визите Евтушенко в Гонолулу.

А напоследок – личное. В воскресенье я отправился в православную церковь – арубежную, приходов московского Патриархата на Гавайях нет, но теперь это не имеет значения. И после литургии за скромной трапезой разговорился с настоятелем, профессором, бывшим преподавателем китайского языка Анатолием Левиным, который два года назад встал на служение. Жена у него китаянка, один сын женился на китаянке, другой – на русской. Но самое поразительное – оказалось, что оба мы – он и я – родились не только в один день, но и в один год. Левин – в Сербии, а я в России. Никогда раньше не встречал я человека, с которым родился бы не только в один день, но и в один год. Вдобавок, тёзку…