Политэмигрант Борис Батый: "Вам нравится? Ну и ешьте сами!"

Эту фразу Борис Батый - недавний лидер либеральной оппозиции Ростова-на-Дону, а теперь беженец в Германии - повторяет на разные лады, с нецензурными словами и без, несколько раз за время беседы. Но уехал он не от разочарования в соотечественниках. Он бежал от угрозы уголовного дела и тюрьмы.

Тем, кто следит за новостями, известны имена таких новых русских политэмигрантов, как депутат Госдумы Илья Пономарёв, националист Даниил Константинов, эколог Евгения Чирикова или некоторые из фигурантов "болотного дела".

Однако оппозиционеров, которые в последние три года бежали из России, спасаясь от репрессий и давления властей, гораздо больше - десятки и сотни. Русская служба Би-би-си знакомит читателей с теми из политэмигрантов новой волны, чьи имена не так часто мелькают в новостных лентах.

До 2005 года Борис Батый был просто бизнесменом и гражданином, голосовавшим за либеральные партии. Затем сам стал активистом, в результате чего получил множество проблем, включая аресты, обыски и разорение бизнеса.

В 2015 году Борису пришлось бежать - ему угрожало уголовное дело по обвинению в экстремизме и призывам к "нарушению территориальной целостности" России - это всё на основании, в частности, записи в соцсети, сделанной после суда над оппозиционным журналистов.

"Мониторят-то не всех, мониторят тех, кто что-то реально делает. Потому что надо к чему-то прицепиться. А ко мне к чему прицепиться? Я не ору, не хулиганю, автоправил не нарушаю. Ну вот, можно прицепиться к интернету. А сейчас, в последние годы, это стала модная тема: людей сажают, штрафуют", - рассуждает Батый.

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

Конец истории Подкаст

Он предполагает, что дело против него завели в том числе и потому, что ростовским силовикам "была команда сверху немножко подчистить в Ростове оппозицию перед судами по Сенцову и Савченко".

Теперь Батый живёт в общежитии для беженцев в небольшом немецком городе и ждёт ответа на прошение об убежище.

Би-би-си: Почему пришлось уехать?

Борис Батый: Потому что началось уголовное преследование со стороны Центра противодействия экстремизму за - вы будет смеяться - комментарии в интернете и перепосты в "Твиттере".

Сначала, в 2014 году, были обыски в моей квартире, с изъятием носителей информации. Затем был вызов в прокуратуру. Прокуратура, видимо, решила не заводить уголовное дело, но дело завёл Следственный комитет.

Ну, и когда мне в мае прошлого года позвонили и потребовали срочно явиться на допрос - а дело было 8 мая днём, то есть в предпраздничный день - я подумал (а в принципе этот вопрос обсуждался в семье, я отлично понимал, что сейчас за тексты в интернете сажают, и даже за лайки и перепосты), и у меня не было никакого желания два-три года своей жизни, которой и так уже немного осталось, провести в тюрьме.

Тем более что народу абсолютно всё нравится, все 86% поддерживают Путина, все рады "крымнашу" - я не видел смысла нести какие-то моральные и физические страдания в такой ситуации и решил уехать.

"Понял, что возвращаться не следует"

Би-би-си: Как происходил отъезд? Или побег - как лучше его назвать?

Б.Б.: Да фактически побег. Адвокат попросил перенести допрос на после праздников, на 12 мая. В тот момент я был в статусе свидетеля, но я отлично понимал, что это ненадолго, может, уже на первом допросе я стану как минимум подозреваемым, может, будет подписка о невыезде, мог быть и домашний арест - в СИЗО вряд ли сразу посадили бы, но в домашнем аресте тоже хорошего мало.

В общем, судьба мне подарила три дня на сборы, я через интернет купил билет из Краснодара в Стамбул, с помощью друзей при полной конспирации доехал в Краснодар и улетел в Стамбул.

Би-би-си: Но в Турции не собирались оставаться?

Б.Б.: Да, тут сложная тема - может, и вернулся бы. Но 28 мая, когда я уже был в Стамбуле, в моей квартире прошёл второй обыск, причём довольно жёсткий, с попыткой вскрытия двери, опять была изъята компьютерная техника, а также техника, которая им сто лет не нужна - диктофоны, модемы, точки доступа и прочее. Просто так, чтоб навредить. А потом начались допросы активистов по моему делу - более 20 человек, активистов и журналистов.

И я понял, что возвращаться мне не следует.

Что делать - непонятно. Визы у меня не было никуда. В общем, пришлось через какое-то время лететь транзитом через Германию и в аэропорту Франкфурта просить убежища.

Борис Батый оказался в Германии совершенно неожиданно для себя, без знания языка, но надеется уже скоро начать самостоятельно зарабатывать на жизнь.

Би-би-си: Убежища вы пока не получили. Какие на него шансы?

Б.Б.: Не знаю. Конечно, всякое может быть, это всё-таки решают чиновники. Но если мне убежище не давать, по политическим мотивам, то кому же вообще давать?

Я около 10 лет в политической борьбе, был организатором и митингов, и наблюдения на выборах, и протестных акций, и не раз сидел за это на небольшие сроки в тюрьме. И сейчас вот уже второе уголовное дело на меня, явно была задача меня на два-три, может, на четыре года посадить.

Судья же ничего не решает. Когда идёт политический процесс - предъявляешь доказательства, что то и это не так, но это абсолютно никого не волнует. Выполняется "заказ". Я на собственном опыте всё это знал и решил, что мне это не нужно.

Я был уже готов, что придётся уехать - я в принципе уже знал приблизительно, что меня ждёт - но не знал, что это так морально тяжело на самом деле. Хуже, чем я думал.

Благодарность немцам

Би-би-си: А почему всё-таки именно Германия? Вы ведь даже немецким не владеете?

Б.Б.: Да, языком я совершенно не владел, сейчас с этим дело уже гораздо лучше, уже могу как-то объясняться.

Больше без визы в Европу никуда в тот момент попасть было невозможно, фактически все страны для транзита закрыты. А в Германии есть возможность обратиться (за убежищем) в аэропорту. То есть выбор был невелик.

Я, кстати, очень благодарен Германии. Кто я такой? Приехал, сел на голову налогоплательщиков. Ну, правда, может быть, если повезёт, то относительно скоро у меня будет работа - уже как-то морально будет полегче.

Би-би-си: Да, как раз хотел спросить: как тут с дальнейшим обустройством жизни, какие планы, что "светит"?

Б.Б.: Ну, я всё-таки в прошлой жизни был инженером - не всё время же я "воевал". Я думаю, я получу признание своего диплома - это займёт какое-то время и потребует какого-то количества денег - и рано или поздно найду работу инженера.

Би-би-си: Какого именно инженера?

Б.Б.: Я - инженер-физик. В области автоматики и электроники. Надо будет - могу и немножко поучиться, ничего страшного, я люблю это дело. Сейчас пока изучаю немецкий язык, сейчас уже по сравнению с тем, что было, это небо и земля. Хотя до хорошего владения ещё далеко.

Сотрудничество с эмигрантами

Би-би-си: Семью собираетесь перевезти?

Б.Б.: Насколько я знаю, семью я смогу перевезти только после получения статуса беженца. Я узнаю: если найду достойную работу, чтобы содержать семью, а не на социалке, то, может быть, и раньше можно будет, чтобы моя жена и дети приехали.

А в Германии всё хорошо, кроме одного: времени ожидания большого интервью, в котором ты расскажешь, что с тобой происходило, и на основании которого будет принято решение: беженец ты или нет. Это может и два года тянуться, или даже больше.

Би-би-си: С другими российскими политбеженцами в Германии и Европе общаетесь, какой-то политической деятельностью собираетесь заниматься?

Б.Б.: Пока общаюсь через Скайп, и с политбеженцами, и с некоторыми бывшими жителями Ростовской области, которые уехали по тем или иным причинам за рубеж.