Сокращение минерально-сырьевой базы Челябинской области в 1960-х гг. Как фактор сдерживания социально-экономического развития Текст научной статьи по специальности «История и археология»
Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Никитин Дмитрий Игоревич
На основе материалов федеральных и региональных архивов, а также публикаций историков и геологов в статье проведен анализ состояния сырьевой базы Челябинской области в 1960-х гг. Для изучения выбраны две важнейшие для региона отрасли черная металлургия и угледобыча. Приведена характеристика разведанных на тот период месторождений, а также перспективы их разработки. Рассмотрен процесс выбора новых источников сырья для обеспечения возрастающих потребностей промышленности области, приведший к распределению государственных инвестиций в пользу союзных республик. Последствием данных решений стало повышение экономических и инфраструктурных издержек для металлургии, выбывание добычных единиц и сокращение числа работников в угольной промышленности , а также нарастание социальной напряженности. Выявленные проблемы свидетельствуют о начале в 1960-х гг. этапа депрессивного состояния, характерного для развития старопромышленных районов. В рамках действовавшей в стране административно-командной системы экономики негативные последствия во многом удавалось сводить к минимуму за счет государственных субсидий. Однако распад СССР, переход к рыночной экономике и прекращение субсидирования привели к фактической ликвидации угольной промышленности , резкому снижению экономической эффективности черной металлургии и сокращению промышленного и социального потенциала региона.
Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Никитин Дмитрий Игоревич
Exhaustion of the mineral resources base in Chelyabinsk Region in the 1960s as a factor of restraint of the socio-economic development
The article views the analysis of the condition of the raw material base in Chelyabinsk Region in the 1960s based on the materials taken from the federal and regional archives as well as from some scientific papers of historians and geologists. Two mostly important industrial branches of the region have been chosen for the research: ferrous metallurgy and coal industry . Also, there is given a description of the explored deposits at that time and the prospects of their development. Moreover, the article views the procedure of choosing new sources of resources to meet the growing demand in the industrial sphere of Chelyabinsk Region which caused the distribution of the state investments in favour of the republics of the USSR. As a consequence, metallurgy had to face more economic and infrastructural distribution costs; there was a shootout of mining units and decrease in the number of workers in the mining industry as well as increase in the social pressure. The problems mentioned earlier give evidence that a depression stage began in the 1960s which was typical for the development of old industrial regions. Within the administrative-command system of economy in the USSR, some negative consequences were suspended due to the state subsidies. However, the collapse of the USSR, switch to the market economy and cessation of subsidisation led to the factual elimination of the coal industry , a sharp decrease in economic efficiency of the ferrous metallurgy and the reduction of industrial and social potential of Chelyabinsk Region .
Текст научной работы на тему «Сокращение минерально-сырьевой базы Челябинской области в 1960-х гг. Как фактор сдерживания социально-экономического развития»
Сокращение минерально-сырьевой базы Челябинской области в 1960-х гг .
Никитин Дмитрий Игоревич
Челябинский государственный университет dm.nikitin90@gmail.com
СОКРАЩЕНИЕ МИНЕРАЛЬНО-СЫРЬЕВОЙ БАЗЫ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ В 1960-Х ГГ.
КАК ФАКТОР СДЕРЖИВАНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ*
На основе материалов федеральных и региональных архивов, а также публикаций историков и геологов в статье проведен анализ состояния сырьевой базы Челябинской области в 1960-х гг. Для изучения выбраны две важнейшие для региона отрасли - черная металлургия и угледобыча. Приведена характеристика разведанных на тот период месторождений, а также перспективы их разработки. Рассмотрен процесс выбора новых источников сырья для обеспечения возрастающих потребностей промышленности области, приведший к распределению государственных инвестиций в пользу союзных республик. Последствием данных решений стало повышение экономических и инфраструктурных издержек для металлургии, выбывание добычных единиц и сокращение числа работников в угольной промышленности, а также нарастание социальной напряженности. Выявленные проблемы свидетельствуют о начале в 1960-х гг. этапа депрессивного состояния, характерного для развития старопромышленных районов. В рамках действовавшей в стране административно-командной системы экономики негативные последствия во многом удавалось сводить к минимуму за счет государственных субсидий. Однако распад СССР, переход к рыночной экономике и прекращение субсидирования привели к фактической ликвидации угольной промышленности, резкому снижению экономической эффективности черной металлургии и сокращению промышленного и социального потенциала региона.
Ключевые слова: черная металлургия, угольная промышленность, Челябинская область, сырьевая база, железная руда, инвестиционная политика, Урал.
В 1960-е гг. Челябинская область являлась крупным индустриальным центром, специализирующимся на добывающей и тяжелой промышленности. Наиболее высокими темпами развивалась черная металлургия: к 1965 г. на данную отрасль приходилось 43% валового выпуска промышленности области. Только за последний год семилетки предприятия выдали для народного хозяйства СССР 10,5 млн. т. чугуна, 16 млн. т. стали, 12,4 млн. т. проката, 2 млн. т. стальных труб [4, Л. 38].
Постоянное наращивание объемов производства требовало увеличения добычи железной руды. В целях выявления сырьевых возможностей металлургии региона, по указанию Совета производительных сил АН СССР, Горно-геологическим институтом АН в 1959-1961 гг. была проведена научно-исследовательская работа на тему: «Оценка сырьевой базы черной и цветной металлургии Челябинского экономического района» [5].
По состоянию на 1961 г. суммарные балансовые запасы качественных железных руд оценивались в 926 млн. т. Основной сырьевой базой являлись Магнитогорское и Бакальское месторождения, а также Златоустовско-Кусинская группа, включающая Кусинское, Ахтенское, Чернореченское и Копайское месторождения.
Доля Златоустовско-Кусинской группы в общей добыче была сравнительно мала. Кусинское ти-таномагнетитовое месторождение промышленно эксплуатировалось с 1930-х гг. и было практически выработано, запасов хватало на продолжение добычи ориентировочным сроком до 1970 г. Кроме того, часть руды поставлялась для выплавки титана. В связи с этим на Кусинскую обогатитель-
ную фабрику начали поступать руды с Ахтенского карьера, запущенного в 1956 г. Его производительность составляла 600 тыс. т. в год.
Удельный вес руды Ахтенского месторождения в шихте доменных печей был настолько незначительным, что в последующем не был включен в расчет потребностей на выплавку металла на 1970-1980 гг. Разведанные запасы вкрапленных титаномагнетитов Копайского месторождения составляли 750 млн. т. со средним содержанием железа 22% и двуокиси титана 6%. Промышленные испытания обогащения показали, что для получения 1 т. железо-титано-ванадиевого концентрата требовалось переработать 4 т. сырой руды, что было возможно в промышленных условиях на Кусинской обогатительной фабрике. Однако разработка месторождения не была начата [4, Л. 41].
Основная масса выявленных запасов (85,5%) была сосредоточена в месторождениях Магнитогорского и Бакальского районов, где находились основные предприятия железорудной промышленности Челябинского области.
Гора Магнитная, разрабатывающаяся с 1930 г., являлась основной сырьевой базой Магнитогорского металлургического комбината (далее - MMX). Запасы месторождения иссякали, к 1961 г. составляли 230 млн. т. Рудник отрабатывался открытым способом с применением буровзрывных работ, погрузка взорванной руды и породы производилась экскаваторами, откатка - электровозами. Средняя годовая добыча составляла более 15 млн. т., или 73% от общей добычи руды по Челябинской области. По проекту института Гипроруда окончательная отработка месторождения ожидалась к 1980 г. В связи с этим на MMK требовался завоз руды из других месторождений.
* Статья подготовлена при поддержке гранта РГНФ. Проект № 15-31-01226.
© Никитин Д.И., 2015
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова «S> № 6, 2015
ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ
Наиболее перспективным в 1960-х гг. считалось Бакальское месторождение, находящееся в 260 км. от г. Челябинска и являвшееся сырьевой базой Челябинского металлургического завода (далее - ЧМЗ). В 1961 г. было добыто 4,5 млн. т. руды. Разведанные запасы позволяли нарастить ежегодную добычу до 10-12 млн. т. руды в течение 50-60 лет при условии её обогащения. Запасы бурых железняков были практически отработаны, основную массу составляли сидериты, относящиеся к труднообогатимым рудам.
Однако использование большого количества сырого сидерита в шихте уменьшало производительность доменных печей и повышало расход кокса, негативно влияло на химическую чистоту чугуна. Масштабных научных исследований силами крупных НИИ по данной тематике не проводилось. Поиск технологии обогащения, начатый молодым коллективом Челябинского научно-исследовательского института металлургии ещё в 1959 г., так и не дал приемлемых результатов. По этой причине Бакальское месторождение не рассматривалось в качестве главной сырьевой базы металлургии Челябинской области.
Известны в 1960-х гг. были и месторождения Малый Куйбас и Теченское (сейчас Сосновское). В силу незначительных запасов рудник Малый Куйбас, расположенный в 15 км. от г. Магнитогорска, был сдан в эксплуатацию только в 1972 г. как вспомогательный для ММК. Запасы Теченского (Сосновского) месторождения, расположенного в 60 км. от г. Челябинска, оценивались в 55 млн. т. со средним содержанием железа в 35%. По проекту Челябинского Гипромеза теченский концентрат должен был начать поступать на ЧМЗ только с 1980 г. [2, с. 15], в реальности же освоение началось лишь в 2010-х гг.
Перспективные месторождения бедных вкрапленных титаномагнетитовых руд (Суроямское, Амамбайское, Субутакское, Кондуровское), схожих с разрабатываемыми с 1963 г. рудами Качканара Свердловской области, в исследованиях того времени не упоминались.
По состоянию на 1958 г. ММК почти полностью был обеспечен собственной рудой с месторождения горы Магнитной; ЧМЗ более чем на 80% снабжался рудой с Бакала, остальные 20% руды завозились с месторождений области - Ахтен-ского и Магнитогорского, а также из Казахстана; Саткинский и Ашинский металлургические заводы полностью обеспечивались за счет Бакальского месторождения. Однако дальнейшее расширение доменного производства требовало увеличения поставок железорудного сырья.
Как мы видим, в 1960-х гг. запасы богатых железных руд Челябинской области дорабатывались, а использование бедных руд было невозможно без дорогостоящего и не всегда эффективного обогащения. Инвестиции в горнодобывающие предпри-
ятия области не приводили к росту добычи, темпы которой снизились в 1965 г. по сравнению с 1958 г. до 93% с тенденцией к дальнейшему сокращению [3, с. 47]. Потребность в привозном сырье на 1961 г. составляла 3 млн. т., на 1966 г. она возросла до 4,5 млн. т., а по плану на 1970 г. должна была повыситься до 7,5 млн. т [4, Л. 45].
Проблема сырьевого обеспечения, кажущаяся при поверхностном взгляде региональной, являлась основополагающей для последующего развития народного хозяйства страны. Решение её проводилось на уровне Госплана СССР, а не в рамках получившей широкие права системы советов народного хозяйства.
Наиболее рациональным источником покрытия дефицита являлась руда с магнетитовых месторождений Кустанайской области: Качарского, Ли-саковского и Соколовско-Сарбайского. Разработка Качарского месторождения была признана нецелесообразной из-за сложных горно-геологических условий залегания [7], Лисаковская руда характеризовалась повышенным содержанием фосфора, что приводило к значительному удорожанию металлургического производства. В результате Госпланом СССР решено было активно разрабатывать Соколовско-Сарбайское месторождение с одновременным строительством ГОК [6].
Потребности металлургии Челябинской области были замкнуты на руду из Казахской ССР. Переход на привозное сырье негативно сказался на экономической эффективности производства за счет повышения себестоимости продукции. Помимо экономических издержек появились и инфраструктурные - пропускная способность и подвижный состав железных дорог не были рассчитаны на крупномасштабные перевозки руды с южных направлений, потребовалась их модернизация. Потерялась оперативность в работе с поставщиками, возникли межведомственные бюрократические барьеры. Задержки с доставкой сырья приводили к простоям металлургических агрегатов. Добавим, что уже в 1970-х гг. потребовался завоз руды из Курской магнитной аномалии с ещё большими транспортными расходами, так как Соколовско-Сарбайский ГОК не мог удовлетворить возросшие потребности производства.
Исчерпание собственной железорудной базы привело к перераспределению инвестиций в пользу Казахской ССР на разработку добывающих карьеров и строительство ГОК. Для трудящихся был заложен новый город Рудный с сопутствующей современной инфраструктурой. Данные действия органично укладывались в рамки политики развития союзных республик. Очевидно, что в горизонт планирования Госплана СССР не могли входить факторы возможного распада страны.
Схожим образом обстояли дела и в угольной промышленности. Следствием активного развития
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова jij- № 6, 2015
Сокращение минерально-сырьевой базы Челябинской области в 1960-х гг .
индустрии области в 1960-х гг. являлось постоянное увеличение потребности в энергоносителях. Единственным видом промышленного топлива собственной добычи являлся уголь Челябинского угледобывающего бассейна, который начали разрабатывать в начале XX в. По своим химическим характеристикам он не имел способности к коксованию и мог использоваться только на энергетические нужды. Для снабжения металлургии осуществлялся завоз коксующихся углей из Кузнецкого, Карагандинского и Донецкого бассейнов.
По состоянию на 1958 г. балансовые запасы угля по Челябинскому бассейну составляли 1371 млн. т., что могло обеспечить добычу сроком в 46 лет. Максимальный уровень производительности был достигнут в 1965 г., когда 26 шахт и 3 разреза дали 23,7 млн. т. угля [1, с. 232]. В дальнейшем, в связи с истощением месторождений, даже поддержание данного уровня требовало технического перевооружения предприятий, что повышало себестоимость и без того дорогой добычи. Кроме того, в 1960-е гг. подземная добыча была в совокупности убыточной, что частично компенсировалось относительно недорогим углем с разрезов. Но и уголь открытой добычи в 1966 г. имел плановую себестоимость 6 руб. 31 коп., при отпускной цене 3 руб. 69 коп за тонну [4, Л. 34]. С экономической точки зрения в долгосрочной перспективе наращивание работ по Челябинскому бассейну было признано нецелесообразным.
Для обеспечения потребностей региона в энергоресурсах выбор был сделан в пользу природного газа. Инвестиции, которые могли быть использованы на модернизацию угледобывающих предприятий, геологоразведку и повышение рентабельности производства, направили на добычу газа в Узбекской ССР и строительство газопровода «Бухара-Урал». В районе месторождения в 1958 г. был основан поселок Газли, а также целый ряд населенных пунктов по пути прокладки газопровода в местах расположения компрессорных станций. Как мы видим, снова было принято решение в пользу развития союзных республик, а не РСФСР.
Отсутствие возможностей экстенсивного увеличения добычи Челябинского бассейна, наряду со смещением приоритета в сторону развития нефтегазового комплекса страны, стали началом упадка угольной промышленности области. Происходило постепенное выбывание добычных единиц - закрывались отработанные шахты и разрезы. Следствием данной политики стало высвобождение трудящихся, которые не имели возможности трудоустроиться в моногородах. Имевшиеся проекты создания новых рабочих мест в Копейске, Еманжелинске и Коркино не были реализованы. Вместо этого государство предпочло гасить нараставшую социальную напряженность субсидированием угледобычи.
Исчерпание железорудной и угольной базы Челябинской области следует рассматривать как один из факторов этапа депрессивного состояния, характерного для развития старопромышленных регионов. Благодаря действующей в СССР административно-командной системе экономики негативные последствия во многом удавалось сводить к минимуму: государство субсидировало нерентабельную угледобычу и не стремилось сокращать высокие экономические издержки при транспортировке сырья для металлургических заводов. Наибольший ущерб нанесло перераспределение инвестиций в пользу союзных республик: область не получила новых производственных мощностей, рабочих мест, жилья и объектов соцкультбыта. Позитивным следствием отказа от строительства новых добывающих предприятий являлось отсутствие дополнительной техногенной нагрузки на экосферу региона.
Распад СССР и переход к рыночной модели экономики привели к тяжелым последствиям для всей индустрии области. Наибольшим образом это сказалось на угольной промышленности. Несмотря на инерционное продолжение государственных субсидий в 1991-1995 гг., происходило резкое сокращение добычи и закрытие шахт, сопровождавшееся увольнением квалифицированных рабочих и ростом социальной напряженности. Если в 1990 г. по бассейну было добыто 12,8 млн.т угля, то в 2010 г. лишь 700 тыс. т. Имеющиеся проекты по закрытию Коркинского разреза свидетельствуют о фактической ликвидации отрасли [1, с. 276].
Быстрее других под новые экономические реалии сумели перестроиться металлурги, во многом благодаря переориентации на экспорт продукции и девальвации рубля. Решение о переводе предприятий на привозную руду, являвшееся рациональным в условиях 1960-х гг., начиная с 1990-х гг. привело к огромным экономическим издержкам для Челябинской металлургии. К ценовому диктату Казахстанских поставщиков руды добавились таможенные пошлины и постоянный рост тарифов железнодорожных перевозок. За счет снижения прибыли уменьшаются финансовые возможности для модернизации производства и сокращаются налоговые отчисления в областной и федеральный бюджет.
Таким образом, исчерпание сырьевой базы Челябинской области в 1960-х гг. стало фактором ликвидации угольной промышленности и привело к снижению экономической эффективности черной металлургии. Перераспределение инвестиций в пользу союзных республик привело к сокращению промышленного и социального потенциала региона. При этом сильнее всего негативные факторы проявились после распада СССР и перехода к рыночной модели экономики.
Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова «S> № 6, 2015
ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ
1. Баканов С.А. Угольная промышленность Урала: жизненный цикл отрасли от зарождения до упадка. - Челябинск: Энциклопедия, 2012. - 327 с.
2. Васильев М.В. Оценка и перспективы развития сырьевой базы металлургии Челябинского района. -Свердловск: Книжное издательство, 1964. - 69 с.
3. Народное хозяйство Челябинской области.
Статистический сборник / ЦСУ СССР. - Челябинск: Статистика, 1967. - 430 с.
4. Объединенный государственный архив Челябинской области (ОГАйО). - Ф. П-288. - Оп. 162. - Д 157.
5. ОГАйО. - Ф. Р-1613. - Оп. 7. - Д. 208. - Л. 348.
6. Российский государственный архив экономики (РГАЭ). - Ф. 252 - Оп. 3. - Д. 1220. - Л. 8.
7. РГАЭ. - Ф. 4372 - Оп. 66. - Д. 269. - Л. 146.
Сазонов Дмитрий Иванович
кандидат богословия Общецерковная аспирантура им. святых Кирилла и Мефодия
БРЕЖНЕВСКИЕ ГОНЕНИЯ НА ЦЕРКОВЬ (по материалам Центральной России)
Считается, что брежневский период «застоя», в отличие от реформ «хрущевской оттепели», является периодом стабильности и даже некоторого потепления в государственно-церковных отношениях. Но, несмотря на некоторое изменение формулировок, отразившееся в законодательстве о религии и новой Конституции СССР 1977 года, суть политики государства и партийных органов оставалась прежней. Церковь по-прежнему вытеснялась из всех сфер общественной жизни, существовал запрет на обучение религии подростков и их присутствие на богослужениях, запрет на благотворительность, дискриминация верующих в образовательных учреждениях и на производстве, разложение исполнительных органов церкви с целью закрытия прихода, тотальный контроль за деятельностью и финансами церковной организации, регистрация священнослужителей как инструмент давления на неугодных, администрирование на местах в отношении церковных приходов. За Советом по делам религий было закреплено право последней инстанции при закрытии приходов. Отмечалось использование ренегатов и негативных явлений в церковной среде в качестве примеров для дискредитации религии, процветала антирелигиозная пропаганда. Все перечисленное в совокупности и явилось фактом нарушения конституционных прав и прав свободы совести. Государство, провозглашая свое отделение от Церкви, беззастенчиво вмешивалось в ее жизнь. История показала тщетность усилий по ликвидации Церкви. После смерти Брежнева и ухода «сталинско-хрущевской номенклатуры», наметились тенденции к возрождению церковной жизни. Празднование 1000-летия Крещения Руси дало мощный импульс к восстановлению религиозных прав и свобод.
Ключевые слова: гонения на Церковь, верующие, двадцатка, приход, регистрация, религия, уполномоченный.
Принято считать, что с отстранением Н. Хрущева от руководства партией и государством, закончился период гонения на Церковь. Брежневский период, когда у руководства партией и государством встал номенклатурный работник Л.И. Брежнев, по мнению некоторых исследователей, характеризовался относительно стабильным отношением к религии. Не было уже жестких административных наскоков на религиозные организации, не было развернутой клеветнической компании в прессе по дискредитации религии и священнослужителей, не было массового закрытия церквей. Однако при всей видимой «стабильности» государственно-церковных отношений налицо был тотальный контроль за церковными структурами, священнослужителями и верующими, притеснение верующих на всех уровнях хозяйственной и общественной жизни, дискриминация при приеме на работу, лишение права открыто исповедовать свою веру и т.д. После «хрущевских гонений» жесткое давление и контроль над церковными структурами не ослабевали, но внешне не афишировались, видоизменялись, внешне не принимая формы открытого противостояния. Брежневские гонения характеризовались более тонкой и разнообразной ор-
ганизацией. Всякая попытка выйти из отведенных законодательством о религии рамок пресекалась и наказывалась.
Протоиерей Д. Константинов писал, что «брежневские гонения» внешне были более прилизаны, чем хрущевские, и их активные деятели, как он отмечал, «работали даже иногда в белых перчатках» [7, с. 102]. Ивановский историк А.А. Федотов пишет, что гонения утихли, «но продолжались, в более мягкой форме» [11, с. 145-146]. Недаром в воспоминаниях некоторых священников брежневский период характеризуется как период, когда вроде бы все поняли правила игры: кто как мог, тот так и договаривался с властями (на уровне архиерей-уполномоченный, священник-председатель исполкома), но никто не чувствовал себя в безопасности, поскольку стратегия государства в отношении Церкви оставалась неизменной - ликвидация Церкви, как пережитка прошлого. Выдвиженцы сталинско-хрущёвской системы по-прежнему оставались на идеологическом фронте, имеются в виду М.А. Суслов, Ю.В. Андропов и др. Да, была подчас «дружба» у архиереев с уполномоченными и властями, что иногда помогало решать проблему кадров и некоторые административные