«Помогите мне выжить, пожалуйста!»: исповедь Али Феруза

Гражданин Узбекистана, журналист "Новой газеты" Али Феруз получил убежище в Германии. Полгода общественной кампании, борьбы за свободу передвижения, а может быть, и за жизнь Феруза принесли результат: российские власти пересмотрели решение о его депортации в Ташкент. На родине, по убеждению Феруза, ему грозили тюрьма, пытки, вероятно – смерть.

Шесть месяцев он, родившийся в России и проживший в ней несколько последних лет, провел в центре содержания мигрантов, ожидая выдворения из страны. В здании суда пытался совершить самоубийство. За Феруза вступились журналисты и правозащитники из нескольких стран, акции в его защиту проходили в Москве, Петербурге, Нью-Йорке, Берлине, Вильнюсе.

​Сейчас 30-летний Али Феруз находится в Геттингене. Это небольшой город в 120 километрах от Ганновера, известный своим университетом. По городу ездят студенты на велосипедах, здесь очень спокойно. На территории университета мы и встречаемся в морозное и солнечное утро. Али говорит тихо и размеренно, кажется, что он обдумывает каждую фразу. На нем черная парка и трехслойная кофта, скрывающая татуировки.

Мать Али Феруза родом из Алтая. Она оказалась в Узбекистане после ташкентского землетрясения 1966 года, когда восстанавливать город приехали люди из разных краев Советского Союза. После распада СССР, рассказывает Али, в бывших союзных республиках было неспокойно: закрывались русские школы, многие русские уезжали. Мама Али решила вместе с сыном вернуться в Горно-Алтайск. Там он пошел в школу, но у его семьи не было дома, поэтому приходилось жить у друзей или родственников. В какой-то момент Али уехал в Узбекистан к отчиму, но после того как его семье удалось купить жилье, вернулся в Россию.

– До середины одиннадцатого класса я учился в России, готовился к ЕГЭ, – рассказывает Али. – В конце 2004 года у меня возник конфликт с мамой – подростковый период был сложный, я рос проблемным ребенком – и я настоял на том, чтобы она отвезла меня в Узбекистан. Я приехал и сразу получил узбекский паспорт, сдал экзамены и получил школьный аттестат.

– Ваша мама и родные – граждане России. Почему вам не удалось получить российский паспорт?

– Я помню, что когда учился в одиннадцатом классе, то ходил в паспортный стол. Там мне сказали: ты по линии матери можешь получить гражданство, но нужна некая справка, что она не против. Мне сказали, что если такой справки не будет, то через пару месяцев – как раз в 2005 году мне исполнилось 18 лет – мне сразу дадут гражданство. Так получилось, что я поругался с мамой, за два месяца до своего восемнадцатилетия уехал в Узбекистан и там сразу получил узбекский паспорт.

Потом Али Феруз вернулся в Россию. До 2008 года он учился в Российском исламском институте в Казани. По словам Али, он постоянно искал себя, увлекся изучением арабского языка и религии, стал соблюдать нормы ислама. В Казани он познакомился в девушкой из Киргизии, на которой женился. Потом снова вернулся в Узбекистан, уже с супругой, и стал торговать на рынке, помогая отчиму.

В одно обычное сентябрьское утро в его дом постучалась полиция – проверка документов. Как объясняет Али, полицейские потребовали поехать в паспортный стол и написать заявление о том, что он ответственен за пребывание супруги в Узбекистане:

– В Узбекистане много разных законов, поэтому я подумал, что это какой-то новый очередной приказ. Ладно, думаю, съезжу, напишу заявление. Но машина поехала не в паспортный стол, меня отвезли в другой город. Я начал паниковать, расспрашивать, что случилось, на все мои вопросы отвечали вопросом: что ты натворил? Ты учился в российском исламском университете? Меня избили, потом до позднего вечера продолжался допрос.

​– У вас есть предположения, почему они именно на вас обратили внимание?

– Я сам до конца не понимаю. Потом я узнал, что существует такая довольно распространенная практика: людей под разными предлогами пытаются завербовать. Возможно, причина заключалась в том, что я был мусульманином, что я учился в исламском университете.

– Какого типа сотрудничества от вас добивались?

– Я должен был доносить на местных мусульман. Они очень долго расспрашивали про университет, про людей, которых я знал в Казани, кто кем является, что я знаю о них, есть ли среди них граждане Узбекистана. Что я знал – я все сказал, плохого ничего не было. Моя задача состояла в том, чтобы внедриться в местную общину. Говорили, что будут еще какие-то определенные просьбы, не знаю какие. Вообще в Узбекистане распространена такая практика: людей, соблюдающих нормы ислама, обвиняют в экстремизме и надолго сажают.​ Я знаю людей, журналистов, правозащитников, которых таким образом посадили на 10–15 лет. Как я считаю, их дела были сфабрикованы. Если ты избил кого-то, украл, то можно откупиться, но если подпадаешь под "политическую" категорию – откупиться не удастся.

​Сотрудники узбекской специальной службы пригрозили Ферузу уголовным делом и тюремным сроком в 20 лет, если он откажется от сотрудничества. Стандартные статьи в Узбекистане в таких случаях, как утверждают правозащитники, – экстремизм, терроризм, попытка антиконституционного переворота. После нескольких дней издевательств и пыток Феруз согласился сотрудничать, но при первой возможности уехал из страны. Несколько месяцев он жил в Киргизии, затем перебрался в Казахстан. Там он начал изучать журналистику в Казахстанском институте менеджмента, экономики и прогнозирования, стал заниматься правозащитной деятельностью.

В 2010 году многих узбекских беженцев, продолжает Феруз, в том числе и его, задержали. Большинство посадили по "стандартным статьям" – экстремизм и терроризм. Но Али повезло, его отпустили, и в 2011 году он смог уехать в Россию. В Москве поначалу работал официантом, поваром, посудомойщиком, потом занялся журналистикой. Собирался подать на вид на жительство в стране, но в феврале 2012 года в электричке потерял документы – паспорт, школьный аттестат, дипломы.

– В 2012 году я осознал свою гомосексуальность, первые год-два изучал себя. Тогда я понял, что я не могу соблюдать религиозные законы, я не верю в Бога, я не понимаю, почему людей за гомосексуальность должны убивать? Я понял, что религия – институт управления людьми.

В 2014 году Али попросил помощи в правозащитной организации "Гражданское содействие", одновременно обратившись к властям за получением статуса беженца. В Федеральной миграционной службе долго не могли зарегистрировать его заявление. В итоге выдали документ, удостоверяющий личность, с которым Али свободно перемещался по территории России.

– Моя мать – гражданка России, Россия – моя родина. Россия – это та страна, где я вырос, это близкая для меня культура. Я хотел в этой стране остаться, хотел там учиться, работать, там мои родственники, мои друзья.

– Вы три года ожидали получения статуса беженца, а потом временного убежища, и никаких проблем с этим не возникало. Почему ситуация обострилась в прошлом году?

– Я это связываю со своей журналистской деятельностью. Как раз в конце 2016 года в Узбекистане проходили выборы президента, я написал материал, который называется "Рабы на день отработали на избирательных участках". Думаю, именно с этим мои проблемы и связаны.

Али задержали в начале августа 2017 года, когда он шел на занятия по музыке – у здания музыкальной школы стояла полицейская машина. Полицейские проверяли документы у прохожего, когда увидели Али. По его словам, один из полицейских сказал: "Вот он!" Журналист предъявил документы, его отвезли в полицейское отделение для установления личности, а поздно вечером доставили в суд.

– Во время судебного заседания вы попытались совершить самоубийство, вас спасли приставы. Почему вы решились на такой поступок?

– Этот случилось после того, как суд принял решение выдворить меня в Узбекистан. Я не хочу возвращаться в Узбекистан, я лучше умру. Я считаю, что лучше помучиться полчаса и умереть, чем мучиться бесконечно, когда будут тебя пытать. Они пытают, причиняют боль до определенного момента, сколько человек может выдержать, потом дают немного восстановиться, потом пытают заново. Так может продолжаться бесконечно.