"Мой король" реж. Майвенн в "35 мм"

В реабилитационный санаторий поступает с переломанным коленом средних лет женщина. Между процедурами, физиотерапией и ЛФК в бассейне, она знакомится и неплохо, с поправкой на ограниченную подвижность, проводит время в компании молодых арабов. Но каждую свободную минуту возвращается мыслями в свое прошлое, переживая заново на глазах у не то чтоб сильно изумленного кинозрителя предыдущие десять лет жизни, которые почти во всем определялись ее взаимоотношениями с - последовательно - возлюбленным, женихом, мужем, бывшем мужем и при всех изменениях статуса отцом ее сына. Рыдает на массаже, горюнится под душем, отвлекается от упражнений на тренажерах.

Главную роль играет Эммануэль Берко. Ее героиня - Мария-Антуанетта, но не жена Людовика Шестнадцатого, а всего лишь адвокат, так что можно просто Тони - однажды встречает ресторатора Джорджо, с которым когда-то была шапочно знакома, и остается навеки им покорена. Джорджо сразу берет Тони в оборот, хотя едва расстался со своей предыдущей партнершей Аньес. Тони очарована с первой же совместной ночи: от предыдущего мужа она слышала, что у нее, дескать, вагина чересчур широкая (православные в таких случаях говорят: "пизда с лукошко", но тут же французы - утонченность, изыск!), а Джорджо объяснил женщине, что это у ее бывшего просто член был слишком маленький: "Твоя дырочка - как рот. Только без зубов. Как рот старухи" - ну перед таким комплиментом, понятно, ни одна женщина не устоит. И Аньес не готова смириться с тем, что Джорджо ее бросил ради Тони, продолжает устраивать ему сцены, а узнав, что Тони беременна, даже пытается покончить с собой. Вот уже Джорджо и Тони женаты, она беременна, потом рожает сына, но Джорджо не оставляет своим попечением Аньес, которая становится крестной ребенка. Да если б только Аньес - молодые бабы, наркотики, вечеринки, поездки с друзьями. Джорджо задолжал по налогам и судебные исполнители описывают в их квартире мебель, включая антиквариат, принадлежавший еще бабушке Марии-Антуанетты, а муж еще и снимает отдельную для себя квартиру, куда водит девиц, потому что ему так удобнее. Он уходит, когда хочет, приходит, если пожелает, и уверен, что имеет на это право. Жена терпит, нервничает, сомневается, сходит с ума, подает на развод - но персонажа Венсана Касселя любит бесконечно, а он, козел такой, ничуть не раскаивается и знай себе пользуется женской слабостью.

Вообще-то баба в возрасте и с внешностью Эммануэль Берко должна радоваться, что ее хотя бы кто-то трахает, а не то что берет в жены. С другой стороны - неужели кому-то Венсан Кассель может казаться привлекательным? Вроде в фильме все понятно - и его феминистский пафос, и убогая, фальшивая псевдо-"сложность" характера героини, и "оттеняющий" противоречивый образ героя Касселя персонаж-друг, в роли которого выступает еще одна дутая французская кинозвезда Луи Гаррель, демонстрируя, не в пример Касселю, сдержанность манер. Друг оказывается куда более постоянным, чем возлюбленный муж и отец, так что, вероятно, пожениться стоило героям Берко и Гарреля, но они просто друзья, у того своя жизнь и своя подружка, а эта жить не может без своего единственного.

Мария-Антуанетта говорит врачу при осмотре, что ногу сломала, катаясь на лыжах, но поскольку основной сюжет проходит развернутыми флэшбеками, а между ними остается наблюдать, как старуха, развлекаясь общением с арабскими юношами (тоже инвалидами, впрочем), лечит коленку, я все ждал до последнего, что к концу драматические перипетии взаимоотношений Джорджо и Тони завершается всплеском агрессии с рукоприкладством, он ее покалечит и отправится в тюрьму, она в больницу, ребенок в приют. - ну то есть история обретет хоть какую-то осмысленность и завершенность. Похоже, однако, что травма героиней действительно получена во время лыжного катания, ребенок делает успехи в школе, где, собственно, мама с папой в финале и встречаются на консультации с педагогами, и Джорджо держит себя уверенно, как ни в чем не бывало, радуясь рисункам сына, а Тони продолжает сомневаться, страдать и любить.

Можно было бы смириться и с феминистским посылом, если б он реализовывался последовательно; и с метаниями "трепетной женской души", если б героиня хоть самую малость была бы симпатичной; и с невнятным персонажем Гарреля, когда б сценарий предполагал какое-то его развитие. Но как и подавляющее большинство плодов сегодняшнего французского кинопроизводства, протежируемого государством (о чем так любят говорить нынче православные евреи, намекая, что неплохо бы и им побольше отсыпать из госбюджета - вот тогда и начнется возрождение "великого советского кино"), "Мой король" - произведение сколь примитивное, столь и путаное, пафосное и одновременно занудное, пустое и тяжеловесное, а уж актеры-то, актеры. - глаза бы не глядели что на эту бездарную уродину Берко, что на облезлого Касселя (он и в лучшие-то годы красавцем не казался), Гаррель и подавно надоел хуже горькой редьки.

Вдобавок к прочему, предполагается, что образ сломанного колена еще и "глубоко" символичен. По крайней мере в начале фильма проговаривается: "колено" - это типа метафора "предела", потому что коленный сустав сгибается только в одну сторону. По-моему не только коленный, но и большинство других суставов - плечевой, локтевой - тоже лишь в одну сторону гнутся. То есть с символизмом в картине дела обстоят примерно так же, как с реализмом: не гнется, а сразу ломается. Но мне в связи с этим вспомнился прекрасный фильм Эрика Ромера "Колено Клер" - по-настоящему тонкий и умный, сложный, но внешне обманчиво простой, внятный, лаконичный, без психо- и вообще без патологии. Снятый во времена, когда правительство Французской Республики не было озабочено засильем Голливуда и поддержкой национального кинопроизводства, зато и режиссеры-французы (а не арабо-вьетнамская помесь) оставались свободными от пошлых модных идеологем, не оглядывались на конъюнктуру, но владели в совершенстве профессией.