Интервью с профессором славянских литератур Софийского университета Панайотом Карагьозовым

Проходя обучение в рамках семинара по болгарскому языку в Софии летом 2017 года, активист Балканского клуба Владимир Токтаев взял интервью у профессора славянских литератур Софийского университета имени Климента Охридского Панайота Карагьозова.

В ходе интервью господин профессор ответил на вопросы, касающиеся системы образования, глобализации, положения русского языка и литературы в Болгарии, а также на вопросы текущего состояния российско-болгарских отношений.

Владимир Токтаев: Как Вы считаете, как изменилась система образования в Болгарии после 1989 года и что её ждёт в дальнейшем?

Панайот Карагьозов: После 1989 года в Болгарии вместе с политическими переменами наступили перемены и в области образования, которые были неизбежными и неоднозначными.

Вначале начался процесс деидеологизации, согласно которому из учебных программ среднего и высшего образования исчезли такие дисциплины, как «история болгарской коммунистической партии», «научный коммунизм», «диалектический и исторический материализм» и т.п. Предпринималась попытка заменить их предметами типа религиозных учений, однако в целом образование сохранило свой светский характер.

Изменения в законодательстве позволили открывать частные детские сады, школы и университеты, в некоторых из которых изучение конкретных религий и конфессий представлено более широко.

Болгарское образование пока еще не сумело успешно сочетать патриотизм и интернационализм, или как сейчас его называют – европеизм.

Одновременное резкое снижение духовного и материального статуса учителя и введение нескольких учебников по одному и тому же предмету для одного и того же класса действует негативно на реальные знания у учеников средней школы, ведь общеизвестно, что высшее образование – это функция и продолжение среднего.

Дополнительным фактором в изменениях образовательной подготовки является все более сильное присутствие интернета, который постепенно из вспомогательного средства образования превращается в альтернативное образование.

Как только мы откажемся от деидеологизации, высшее образование сохранит свои старые форму и содержание, которые уже не отвечают изменившейся экономической ситуации в стране. Такие факторы, как открытие и узаконивание частных университетов, трансформация филиалов и институтов в университеты, снижение рождаемости и возможность учиться за границей, резко нарушили пропорцию между спросом и предложением. На данный момент в нашей стране действует свыше 40 высших учебных заведений, в которых количество свободных мест для приема больше, чем реальное количество всех потенциальных абитуриентов.

По моему мнению, Софийский университет им. „Св. Климента Охридского“, Медицинская академия и Технический университет в Софии все еще являются учебными заведениями мирового уровня, так как их выпускники успешно продолжают свое обучение в магистратуре или докторантуре в престижных европейских и мировых вузах. Трудно найти известные университеты за рубежом, в которых бы не учились или не преподавали болгары! Последнее обстоятельство связано с огромной аудиторной занятостью студентов в болгарских университетах. Это означает, что квалификационные преподаватели обильно „вливают“ знания в головы наших студентов во время лекций и семинаров, которые часто превышают 40 часов еженедельно. Однако у такого типа обучения есть и негативные последствия. Во-первых, высшее образование обходится достаточно дорого. Но это для государства! Для студентов, поступающих на бюджетные места, оно дешёвое, так как они платят символическую сумму денег, которая сводится к минимальному семестровому взносу. Во-вторых, студенты не получают навыка самостоятельной подготовки. Кроме того, им не хватает свободного времени, чтобы устроиться на почасовую работу.

Болгарское высшее образование сохранило высокий уровень преподавания (в сфере обучения), но сильно отстаёт в области научных исследований. Университетами мирового уровня считаются те учебные заведения, где есть нобелевские лауреаты, в которых регистрируются патенты на научные открытия и создаются новые научные направления.

В целом, подрастающие поколения читают все меньше, но это не мешает им быть оптимально информированными и иногда даже лучше, чем их предшественники. Образование становится подвластным новому типу мышления, которое сформировано электронными ресурсами и направлено к их овладению и усовершенствованию.

Владимир Токтаев: Существует ли в настоящее время в Болгарии утечка мозгов и как правительство пытается решить эту проблему?

Панайот Карагьозов: Утечка мозгов существует. Она началась еще во времена позднего социализма, когда оперные певцы и спортсмены отправлялись на Запад.

Интересно отметить, что, когда какой-нибудь болгарский футболист начинает играть за известную иностранную команду, большинство людей говорит, что он прославляет свою родину. Однако, как только какой-либо ученый или преподаватель начинает преподавать в большом иностранном университете, общественность сразу же начинает считать, что он продался за деньги.

Коротко говоря, всё больше болгар предпочитают получать образование за границей и все больше высококвалифицированных исследователей, ученых, врачей, инженеров и др. продолжают искать (и находят) работу за рубежом. Очень мало тех, кто возвращается обратно в Болгарию. А болгарские правительства, сменяя друг друга, не делают ничего существенного, чтобы вернуть эти ценные кадры.

Владимир Токтаев: На сегодняшний день процесс глобализации оказывает сильное влияние на многие культуры, во многом даже обезличивает их. Как, на Ваш взгляд, это отражается на болгарской культуре?

Панайот Карагьозов: Глобализация – это факт, который отрицают, не замечают или делают вид, что не замечают, только крайние националисты. Мировая культура – это сообщающийся сосуд. Еще русский филолог Александр Николаевич Пыпин отмечал, что величие какого-либо языка (или культуры) зависит не от количества людей, которые на нем говорят, а от возможности создавать культурную, научную и пр. продукцию, которая успешно воздействует на другую языковую среду. Вторым важным фактором культурного обмена является решающая роль принимающей стороны в культурном/литературном восприятии. Например, так называемая болгарская „чалга“ (тип балканской поп-музыки) находится на «мировом» уровне, но нет каких-либо признаков того, что она „вытеснит“ английскую, российскую или итальянскую поп-музыку на мировой сцене или на радио.

Теперь конкретно по Вашему вопросу – болгарская культура в ряде случаев формирует свой образ, который парадоксально не включает её в мировой процесс, а лишь обезличивает ее. Часто болгарская культура мешает сама себе.

Владимир Токтаев: Каково на сегодняшний день положение русского языка и русской литературы в Болгарии? Существует ли у молодежи интерес к русскому языку и литературе? Если нет, то почему?

Панайот Карагьозов: Сейчас интерес к русскому языку находится на самом низком уровне за более чем 60 лет. Однако отношение к русской литературе и культуре неизменно высоко, несмотря на то, что количество людей, которые читают в оригинале русскую классическую и современную литературу, постепенно сокращается. Причиной такой отрицательной тенденции являются следующие, бытующие в болгарском обществе, ошибочные представления:

— русский и болгарский языки очень близки и поэтому болгары могут понимать русских и говорить на русском языке, не изучая его;

— русский язык связан с коммунизмом;

— значительно сокращён двусторонний культурный обмен.

Сейчас большинство болгар моложе 35 лет уже не понимают русский. Предыдущие поколения владели русским языком на приличном уровне, так как они изучали его в школе, каждый день слушали русскую эстраду по радио и смотрели множество советских фильмов и сериалов по телевидению. Также стоит напомнить тот факт, что во времена социализма каждую пятницу болгарское телевидение в сущности было русским.

Болгарская академическая русистика (в отличие от ряда других славянских и не славянских стран) все ещё в кризисе. Число студентов, желающих изучать русскую филологию, продолжает сокращаться. Необходимо изменить учебные программы и наряду с преподаванием языка давать обобщённые знания о российском обществе, культуре, экономике и т.д.

Владимир Токтаев: После 2014 года отношения России и Болгарии заметно ухудшились, это напрямую связано с санкциями, к которым присоединилась Болгария, будучи членом Евросоюза. Однако отразилось ли это на самих гражданах? Как сегодня относятся к русским в Болгарии? И почему?

Панайот Карагьозов: Я не считаю, что события 2014 года (конфликт между Россией и Украиной – прим. автора) резко изменили отношение болгар к России. На мой взгляд, значительно более негативное влияние оказало решение российской стороны трансформировать газопровод „Южный поток“ в „Турецкий поток”.

Болгарский народ, в большей своей части, продолжает быть русофильски настроенным. Я не вижу противоречия между чувством привязанности болгар к России и принадлежностью нашей страны к Европейскому Союзу одновременно. Болгария – маленькая страна, и ее судьба и геополитика иногда предопределены внешними факторами. Не нужно забывать, что ни в Ялте, ни на Мальте болгарские представители не участвовали.

Я убеждён, что наступает время восстановления исконной российско-болгарской дружбы. Поколения, которые помнят коммунизм и советское доминирование, уходят.

Молодые (к счастью или несчастью) почти ничего не знают о социализме. Иными словами, сейчас самое время для возобновления традиционных отличных отношений.

Владимир Токтаев: Можете ли Вы сказать, какие связи в области искусства и литературы (выставки, фестивали, концерты) существуют сегодня между Россией и Болгарией?

Панайот Карагьозов: Как я уже говорил, культурные связи сведены к минимуму. Я могу ошибаться, но из наиболее значимых российских музыкальных групп в последние годы у нас выступал только коллектив «Любэ» (1-2 раза). Помимо этого, были дни России в Болгарии, и наоборот, но они не нашли широкий общественный отклик. Надеюсь, что предстоящая годовщина (140 лет с момента освобождения Болгарии от турецкого владычества), на которую болгарский президент Румен Радев пригласит своего российского коллегу Владимира Путина, положит начало ренессансу традиционных российско-болгарских отношений.