Американский брат Анны Ахматовой
Когда Лев Николаевич Гумилев, сын Анны Ахматовой и Николая Гумилева, жил в 1970-е годы в Ленинграде, в его почтовом ящике время от времени оказывались письма из Нью-Йорка. Соседи называли их «привет от американского дяди». И это было действительно так — письма писал Виктор Андреевич Горенко, младший брат Анны Андреевны.
Виктор родился в 1896 году, младшим ребенком в семье Андрея Антоновича Горенко и его жены Инны Эразмовны Стоговой. В июле 1916 года окончил Морской Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича корпус — и это оказался последний предреволюционный выпуск офицеров Российского флота. Мичман Виктор Горенко был направлен в Черноморский флотский экипаж, получив назначение на эскадренный миноносец «Зоркий». Когда «Зоркий» в 1916 году уходил в море, Анна Ахматова и ее сестра Ия провожали миноносец с Графской пристани Севастополя. Это была их последняя встреча с братом.
Инна Эразмовна Горенко с детьми. Фото: http://elegantnewyork.com
Шла Первая мировая. «Зоркому» было предписано нести охранную службу у западных берегов Черного моря. Но в декабре 1917 года здесь начались кровавые революционные события. Восставшие матросы арестовывали и расстреливали офицеров. Во время этих событий Виктор исчез. Семья была уверена в его гибели — Анне рассказали, что «тела расстрелянных сбросили с мола в море». Она написала стихи:
Для того ль тебя носила Я когда-то на руках, Для того ль сияла сила В голубых твоих глазах! Вырос стройный и высокий, Песни пел, мадеру пил, К Анатолии далекой Миноносец свой водил.
На Малаховом кургане Офицера расстреляли. Без недели двадцать лет Он глядел на Божий свет.
Но ему удалось спастись. Моряк-вестовой, пожалевший юного мичмана, предупредил его об опасности. Виктор незаметно сошел на берег и пешком, в штатском, добрался до Бахчисарая. Оттуда он перебрался во Владивосток. Служил в Морской роте Штаба командующего колчаковской Сибирской флотилией. После расстрела Колчака оказался в Александровске-на-Сахалине. Здесь он познакомился с Ханной Вульфовной Райцын, дочерью аптекаря, во время Гражданской войны потерявшей всю свою семью. В 1922 году они поженились.
В мае 1925 года Северный Сахалин стал советским и воссоединился с Россией. Только теперь у Виктора появилась возможность сообщить родным, что он жив. Однако при новой власти он, бывший офицер, стал «лишенцем». Виктор не мог найти работы, а опасность ареста нарастала с каждым днем. И, перейдя границу, они с женой оказались в Шанхае. Ханна Вульфовна освоила английский и работала фармацевтом. Виктор Андреевич ходил на торговых судах грузовым помощником капитана, работал на берегу в торговых фирмах.
Живя за границей, Виктор Андреевич по изредка доходящим новостям с трепетом следил за судьбой сестры. Он не писал ей писем, понимая, как это опасно. Но, узнав о блокадном голоде в Ленинграде, они с женой отправили Анне Андреевне несколько продуктовых посылок, наивно полагая, что они могут дойти. Он знал и о роковом постановлении ЦК ВКП(б) 1946 года, грубо оскорбляющем сестру, и глубоко переживал это.
В 1948 году Виктор Горенко решил круто поменять свою жизнь и уехал в США. С женой они разошлись и больше никогда не виделись. В Штатах он стал security guard — сотрудником охраны личной безопасности. Например, в 1949 году он охранял Дмитрия Шостаковича, который принимал участие в Американском конгрессе деятелей науки и культуры. И именно через Шостаковича он впервые дал знать о себе сестре.
Другой связующей нитью со временем стала Ханна Вульфовна, которая уехала из Шанхая в Ригу, где у нее были родственники. В 1960-е она каждое лето приезжала из Риги в Ленинград, жила вместе с Ахматовой в Комарове. Их трогательной дружбе Иосиф Бродский посвятил строки:
В деревянном доме, в ночи беззащитность сродни отрешенью; обе прячутся в пламя свечи.
Теперь Виктор мог посылать Анне Андреевне весточки и подарки. Правда, получив в конце 1950-х первое письмо, Анна Андреевна испугалась и, чтобы предупредить неприятности, отнесла его в КГБ. Там ей в вежливой форме ответили, что «переписываться или нет с американским родственником — это ее личное дело». Однако брату она тогда так и не написала — считала, что ее письмо в Америку стало бы реальной угрозой для только что вернувшегося из ГУЛАГа сына. Лишь в 1963-м, прислушавшись к совету Эренбурга, она коротко ответила брату.
Это было ее первое письмо за 37 лет — предыдущее она писала брату еще на Сахалин. Сдержанный тон этого письма, а также предшествовавшее ему долгое молчание обидели брата.
Гораздо более близкие отношения у него сложились с племянником Львом, которому он начал писать сразу после известия о смерти Ахматовой в 1966 году. Они вели довольно активную переписку, при этом Виктор живо интересовался жизнью в СССР: «Мне, конечно, интересно, как ты живешь и как вообще жизнь в твоей деревне». «Правда ли, что в Ленинграде активно работает «самиздат?». «Мы много читаем в газетах об Аквитании (так иронически Виктор называл СССР) и евреях, которые хотят выехать в Израиль. Трудно понять, что правда, а что пропаганда». До него доходили сведения об ужасах сталинских репрессий — и он спрашивал, как же сами жители «Аквитании» могли их допустить. «Какое счастье, что я с аквитанцами никаких дел не имею. Какое счастье, что я гражданин Соединенных Штатов и умру под флагом полос и звезд», — писал он с гордостью.
Оборвалась переписка незадолго до смерти Виктора Андреевича, последовавшей 4 февраля 1976 года. Одно из последних своих писем он подписал: «Твой стрелянный, но не дострелянный дядя».