Повести и рассказы - Бианки В.В.

В котелке поспела сухар­ница [1] , и охот­ники только было собра­лись ужинать.

Выстрел раз­дался неожи­данно, как гром из чистого неба.

Про­би­тый пулей коте­лок выпал у Мар­те­мьяна из рук и кувыр­нулся в костер. Ост­ро­ухая Белка с лаем рину­лась в темноту.

— Сюды! — крик­нул Маркелл.

Он был ближе к боль­шому кедру, под кото­рым охот­ники рас­по­ло­жи­лись на ноч­лег, и пер­вым успел прыг­нуть за его широ­кий ствол.

Мар­те­мьян, под­хва­тив с земли вин­товку, в два скачка очу­тился рядом с бра­том. И как раз вовремя: вто­рая пуля щелк­нула по стволу и с виз­гом умча­лась в темноту.

— Огонь… подь он к чомору! — выру­гался Мар­келл, трудно пере­водя дыхание.

Костер, зали­тый было выплес­нув­шейся из котелка сухар­ни­цей, вспых­нул с новой силой. Огонь добрался до сухих сучьев и охва­тил их высо­ким без­дым­ным пламенем.

Поло­же­ние было отча­ян­ное. Яркий свет сле­пил охот­ни­кам глаза. Они не видели ничего за тес­ным кру­гом дере­вьев, обсту­пив­ших елань [2] . Защи­щаться, отстре­ли­ва­ясь, не могли.

А оттуда, из чер­ного брюха ночи, осве­щен­ная елань была как на ладони, и чьи-то глаза сле­дили за каж­дым их движением.

Но Мар­те­мьян ска­зал совсем спокойно:

— Однако ништо. Белка ска­жет, откуда он захо­дить ста­нет. Вокруг лесины оту­ряться [3] — не достанет.

В этих немно­гих сло­вах было всё: и при­зна­ние опас­но­сти и точ­ное ука­за­ние, как ее избегнуть.

— Цел? — спро­сил Маркелл.

— В каза­нок [4] уго­дила, — про­сто отве­тил Мартемьян.

Больше они не ска­зали друг другу ни слова. Непо­движно сто­яли, вплот­ную при­жав­шись к жест­кой коре дерева, и вслу­ши­ва­лись в уда­ля­ю­щийся лай собаки.

Эти два чело­века и сроду не были болт­ливы, — они сты­ди­лись лиш­них слов. В тайге они роди­лись, в тайге про­жили вдвоем всю свою дол­гую жизнь. Стар­шему шел уже седь­мой деся­ток, млад­шему — шестой. Кто бы ска­зал это, глядя на их пря­мые плечи, креп­кие спины? Гро­мад­ные, с воло­са­тыми лицами, они сто­яли у тем­ного кедра, как два под­няв­шихся на дыбы зверя.

Напа­де­ние не тре­бо­вало объ­яс­не­ния: в руках у бра­тьев было сокровище.

На плече у Мар­те­мьяна висел кожа­ный мешок. Мешок был из тол­стой, гру­бой кожи, заско­руз­лый и гряз­ный. Но лежало в нем то, что счи­та­лось дороже золота: тща­тельно сня­тые, высу­шен­ные и вывер­ну­тые бле­стя­щей шерст­кой внутрь шкурки застре­лен­ных ими соболей.

Слиш­ком трудно дается осто­рож­ный зве­рек добыт­чику, слиш­ком часто в тайге лихие люди пыта­лись отнять у про­мыш­лен­ника его дра­го­цен­ную добычу. Бра­тья носили мешок на себе пооче­редно, ни на минуту с ним не расставаясь.

Враг умуд­рился застать их врас­плох. Оста­ва­лось только пря­таться от его неви­ди­мой руки, пока сам собой не потух­нет костер.

И оба мол­чали, потому что знали, каж­дый думает так же.

Лай Белки подви­гался вправо; они, хоро­нясь за ство­лом, пере­сту­пали влево.

Слышно было, как собака настигла скры­того тьмой чело­века, кину­лась на него.

«Дура… застре­лит!» — поду­мал Мар­те­мьян. И от этой мысли у него сразу похо­ло­дели ноги.

Вне­запно лай обо­рвался при­ду­шен­ным хри­пом. В разом насту­пив­шей тишине раз­дался глу­хой шум паде­ния тела и сей­час же — шур­ша­нье судо­рожно скре­бу­щих землю лап.

— Шай­тан… Белку! — вскрик­нул Мар­те­мьян и уже на бегу крик­нул брату. — Стой!

Мар­келл во всем при­вык слу­шаться стар­шего брата. Так пове­лось с дет­ских лет, так оста­лось и до старости.

Он с тре­во­гой сле­дил, как брат пере­бе­гает пре­да­тель­ски осве­щен­ную елань.

Когда Мар­те­мьян был уже у самой стены дере­вьев, за ней вспых­нул ого­нек и гро­мых­нул выстрел.

Мар­те­мьян выро­нил вин­товку, спо­ткнулся и упал.

— Бежи! — крик­нул он брату. — Белку.

Мар­келл понял с полу­слова: брат хотел ска­зать, что стре­ляв­ший при­шел не за кожа­ным меш­ком, а за соба­кой, и что собаку надо отбить во что бы то ни стало. Мар­келл выско­чил из-за при­кры­тия и широ­кими прыж­ками кинулся через елань.

Выстре­лов больше не было, но, когда Мар­келл добе­жал до дере­вьев, он услы­шал впе­реди треск сучьев: кто-то тяжело убе­гал по тайге.

Скоро чаща пре­гра­дила охот­нику путь. Ост­рый сучок полос­нул его по щеке, чуть не задев глаза.

Мар­келл оста­но­вился. В чер­ном мраке впе­реди не видать было даже ство­лов дере­вьев, и шаги бегу­щего смолкли.

Мар­келл сунул вин­товку в чащу и, не целясь, выпа­лил прямо перед собой — в темноту.

При­слу­шался. Сзади спо­койно потрес­ки­вал костер.

Мар­келл вер­нулся к брату.

Пуля про­била Мар­те­мьяну пра­вую руку и чирк­нула по реб­рам. Рана не опас­ная, но крови шло много.

Согнув боль­ную руку в локте, Мар­келл туго при­кру­тил ее к груди брата. Кровь уда­лось остановить.

Бра­тья поту­шили костер, улег­лись на земле и молча, не смы­кая глаз, стали дожи­даться рассвета.

Думали о своей Белке и как ее отбить. Дороже самой дра­го­цен­ной добычи охот­нику его вер­ный друг — собака.

Лучше б им лишиться кожа­ного мешка, чем Белки: была б собака, настре­ляли бы еще собо­лей. Теперь бра­тья были не только ограб­лены, — разорены.

Такой собаки, как их Белка, больше не доста­нешь. Моло­дая — ей не было еще и четы­рех лет, — она уже сла­ви­лась на всю округу как луч­шая про­мыс­ло­вая лайка. Щенки ее отли­ча­лись ред­ким чутьем. За каж­дого давали пят­на­дцать — два­дцать руб­лей. За мать не раз пред­ла­гали все две­сти. Но бра­тья не польсти­лись даже на такие неслы­хан­ные деньги.

Кто мог украсть ее?

Такая бело­снеж­ная лайка была одна в округе, ее все знали. Слухи о ней живо дошли бы до хозяев.

Украсть мог только тот, кто не боялся, что закон­ные хозя­ева судом или силой заста­вят его вер­нуть им собаку.

Такой чело­век был один в округе: исправ­ник [5] .

Он не раз уже пред­ла­гал бра­тьям про­дать ему Белку и вся­че­ски при­тес­нял их за отказ. Не было сомне­ния, что это он подо­слал к ним сво­его чело­века украсть собаку. Не было сомне­ния, что никто из дере­вен­ских не пой­дет в сви­де­тели про­тив него.

Бра­тья созна­вали свое пол­ное бес­си­лие перед поли­цей­ским там, в деревне, и в городе. Лежа рядом, они думали об одном: как пой­мать вора, пока он не ушел из тайги. И мысль их рабо­тала оди­на­ково, точно на двоих была у них одна голова.

В тайгу был един­ствен­ный путь — по реке. По ней захо­дили охот­ники на про­мы­сел, по ней и назад воз­вра­ща­лись, в деревни. Нет дру­гого пути и вору. Его лодка при­пря­тана, верно, где-нибудь поблизости.

Бра­тья оста­вили свою лодку выше по реке. Доби­раться до нее — уйдет целый день.

Река близко. Если бы не тайга, не чаща, добе­жать до реки — пол­часа. Тогда можно будет…

Было у бра­тьев еще сокро­вище, отнять его у них можно было только вме­сте с жиз­нью, — вер­ный глаз.

Только б уви­дать вора, а уж пуля, направ­лен­ная уве­рен­ной рукой, не даст ему ускольз­нуть. И тайга схо­ро­нит концы.

Едва в посе­рев­шей тем­ноте обо­зна­чи­лись ближ­ние дере­вья, бра­тья под­ня­лись с земли.

Мар­те­мьян только погля­дел на брата да пере­дал ему кожа­ный мешок, и оба шаг­нули в одном направлении.

Им ли не знать тайги! Ощу­пью, в тем­ноте, они отыс­кали неза­мет­ный зве­ри­ный лаз и вышли по нему на тропу.

Скользя в про­би­тые оле­ньими копы­тами кол­до­бины, спо­ты­ка­ясь о корни, они бежали и бежали по узкой тропе, пока не послы­шался впе­реди мер­ный гро­хот реки.

Тогда они пошли шагом, пере­вели дыха­ние, чтобы не изме­нил глаз, не дрог­нула бы рука, если сей­час пона­до­бится стрелять.

Они раз­дви­нули ветви и выгля­нули на реку так осто­рожно, точно высле­жи­вали чут­кого марала [7] .

Река взду­лась от обиль­ных осен­них дождей. Навстречу бра­тьям, гремя на пере­кате, несся широ­кий бур­ли­вый поток. Он был виден далеко вперед.

Лодки на нем не было.

Бра­тья погля­дели назад. Сей­час же за ними река, обо­гнув мыс, круто сво­ра­чи­вала. Высо­кий лес на мысу засло­нял реку за поворотом.

Если вор про­скольз­нул уже здесь, больше они нико­гда его не увидят.

Один и тот же невы­ска­зан­ный вопрос мучил обоих: да или нет?

И глаза их шарили по вол­нам, точно искали на них неви­ди­мые следы про­скольз­нув­шего по ним беглеца.

Так сто­яли они долго. Уже солнце под­ни­ма­лось над тай­гой, играя искрами в зыби потока.

Бра­тья устали от бес­сон­ной ночи, от быст­рого бега по тропе у них зудели ноги. Но им и в голову не при­хо­дило сесть, точно сидя они могли про­пу­стить плы­ву­щую мимо них лодку.

Ноч­ное напа­де­ние лишило их ужина; утром у них не было вре­мени поесть. Но они не дога­ды­ва­лись выта­щить из-за пазухи хлеб и поже­вать его.

Вдруг Мар­келл — глаза его видели дальше — вскрикнул:

Это было пер­вое слово после шести часов молчания.

Дальше все про­изо­шло быстро, очень быстро, гораздо быст­рее, чем можно это рассказать.

На них стре­ми­тельно нес­лась лодка.

Мар­келл пер­вый раз­гля­дел на ее носу собаку и крикнул:

Видно было: собака рва­ну­лась, но ремень, завя­зан­ный у нее на шее, сбро­сил ее назад в лодку. Слы­шен был хрип­лый, него­ду­ю­щий лай, заглу­шен­ный шумом реки.

Тогда Мар­те­мьян выдер­нул из повязки боль­ную руку, левой при­ла­дил вин­товку на сук, пра­вой потя­нул за спуск — щелк­нул выстрел.

Мар­келл тороп­ливо сказал:

— Не прой­мешь, брось, мешки.

Вдоль борта лодки сто­яли наби­тые зем­лей мешки. За кор­мой тор­чало руле­вое весло, но чело­век, управ­ляв­ший им, виден не был. Пули не могли ему при­чи­нить вреда.

На мгно­ве­нье бра­тья рас­те­ря­лись. Их послед­няя надежда рушилась.

Лодка быстро под­хо­дила. Что-то надо было пред­при­нять сей­час, немед­ленно, не теряя ни минуты.

И вот, в пер­вый раз за десятки лет, мысли бра­тьев поска­кали в раз­ные стороны.

Стар­ший тороп­ливо стал пере­за­ря­жать винтовку.

Млад­ший сорвал с себя кожа­ный мешок, под­нял его высоко над голо­вой, закри­чал, заглу­шая гро­хот потока.

— Бери собо­лей, отдай собаку!

В ответ ему с лодки стук­нул выстрел, пуля про­пела в воз­духе. Лодка, дер­жась того берега, нес­лась уже мимо них.

Мар­те­мьян опу­стил вин­товку на сук. Лицо его было страшно. Он бормотал:

— Щенят вору пло­дить. Врешь, никому не достанешься.

Боль­ная рука плохо слу­ша­лась его, мешала быстро упра­виться с ружьем.

Одним прыж­ком Мар­келл под­ско­чил к брату. Ски­нул его вин­товку с сука. На тот же сук опус­кая свою вин­товку, жестко сказал:

И тща­тельно, как соболя, — зверьку надо попасть в голову, чтобы не попор­тить дра­го­цен­ной шкурки, — стал выцеливать.

Мар­те­мьян впился гла­зами в бело­снеж­ную фигуру собаки на лодке.

Белка, натя­нув узкий ремень, вски­ну­лась на зад­них ногах, перед­ними повисла в воз­духе — рва­лась через борт к хозяевам.

Еще миг — и бес­цен­ный друг, исчез­нув за пово­ро­том реки, навсе­гда доста­нется нена­вист­ному вору.

У самого уха Мар­те­мьяна уда­рил выстрел.

Мар­те­мьян видел, как Белка суну­лась вниз — мор­дой вперед.

Несколько минут бра­тья сто­яли не шеве­лясь, глядя на волны, стре­ми­тельно убе­га­ю­щие за мыс.

Потом стар­ший ска­зал, кив­нув на боль­ную руку:

Из раны обильно сочи­лась кровь. К горлу под­сту­пала тош­нота, неис­пы­тан­ная сла­бость охва­ты­вала все гро­мад­ное тело Мартемьяна.

Он закрыл глаза и не откры­вал их, пока брат возился с перевязкой.

Не рана его мучила: сердце еще не могло поми­риться с поте­рей люби­мой собаки.

Он знал, что и брат думает о ней; открыл глаза и посмот­рел ему в лицо.

Левый глаз Мар­келла неожи­данно при­щу­рился и хитро под­миг­нул ему.

«Эк его кор­чит!» — поду­мал Мар­те­мьян и снова опу­стил веки.

Туго спе­ле­на­тая рука нали­ва­лась тупой зве­ри­ной болью.

Силь­ный шелест в чаще заста­вил его снова открыть глаза.

Не Белка — пре­крас­ное ее при­ви­де­ние, всё алмаз­ное в радуге брызг, сто­яло перед ним.

Собака кон­чила отря­хи­ваться, бро­си­лась на грудь Мар­те­мьяну, лиз­нула в лицо, отско­чила, кину­лась к Маркеллу.

Секунду Мар­те­мьян стоял непо­движно. Потом быстро накло­нился, здо­ро­вой рукой под­хва­тил обры­вок ремня у Белки на шее.

На конце ремня была полу­круг­лая выемка — след пули.

Воло­са­тое, гру­бое лицо ста­рого охот­ника осве­ти­лось счаст­ли­вой дет­ской улыбкой.

— Ястри тя… ладно уда­рил! — громко ска­зал он. И тут же спо­хва­тился: ведь это были лиш­ние слова, их можно было и не говорить.