Как рэп в Петербурге стал городским брендом и почему здесь проходят самые популярные баттлы
Рэперы собирают многотысячные залы и становятся хедлайнерами главных городских фестивалей, баттлы между исполнителями набирают миллионы просмотров на YouTube, а в места их проведения стекаются толпы поклонников.
Как в городе начали проводить поединки Versus, в которых участвовали Noize MC и Оксимирон и которые пародировал Шнур, почему в Петербурге появилась музыка для тех, кто не слушает Тимати, и чем современный рэп отличается от «читки про телок и тачки»?
«Бумага» поговорила с петербургскими рэп-исполнителями Ригосом, «Он Юн» и Андреем Позднуховым из «25/17», а также первой взяла интервью у Алексея Москвина — совладельца бара «1703» на Лиговском, где проходят баттлы Versus.
Знаменитые рэп-баттлы Versus начали проводить в Петербурге в 2013 году
В сентябре 2013 года петербуржец Александр Ресторатор Тимарцев запустил проект Versus. Вместо читки под музыку или фристайла, как это происходит в традиционных баттлах, участники приходили с домашними заготовками с заранее продуманной драматургией. Поединок в три раунда проходит в баре. Судьи — известные рэперы, диджеи, блогеры и журналисты — оценивают участников и присуждают одному из них победу. Через некоторое время результат выкладывают на YouTube — как ни странно, до этого обычно никто из гостей баттла не публикует результаты.
Сейчас, спустя четыре года, у канала Versus более 3 миллионов подписчиков. У самых популярных баттлов — за 30 миллионов просмотров, за их итогами следят крупнейшие СМИ: результат поединка ST и Оксимирона почти сразу появился на Lifenews, а баттла Оксимирона и Гнойного — на «Медузе». Их обсуждают за пределами рэп-сообщества и копируют политики. Иван Ургант и Сергей Шнуров снимали на площадке Versus пародийный поединок, а на передачу к Урганту ходил сам Тимарцев.
Для некоторых артистов Versus стал стартовой площадкой — например, петербуржец Гарри Топор после баттла стал активно гастролировать по России. При этом участие в Versus популярных за пределами баттл-тусовки рэперов многие сочли провальным. Например, выступление Noize MC: как выяснилось впоследствии, оно не удалось из-за проблем музыканта дома.
Помимо основных поединков существует лига новичков Fresh Blood, в которой участвуют начинающие и малоизвестные рэп- и хип-хоп-исполнители. Именно оттуда — знаменитый раунд москвича Rickey F про рак мозга у оппонента (тот был на самом деле здоров).
Баттлы — не только Versus — отличаются черным юмором, обилием мата, гомофобией, сексизмом, ксенофобией. Участники могут быть вдрызг пьяны, носить маски и поливать зал пивом, баттлить против невидимых оппонентов, плевать друг другу в лицо, бесконечно шутить про условных мам и пассий противников.
Замечать Versus стали после поединка Оксимирона с рижским рэпером Джоннибоем. Тот к настоящему моменту набрал 37 миллионов просмотров. Победу Мирона Федорова обсуждали за пределами России, а вызов Оксимирону прислал Dizaster — звезда американской лиги King of the Dot. Пока неизвестно, когда состоится их баттл (баттл прошел в Лос-Анджелесе в ночь с 15 на 16 октября 2017 года, победителя в нем не выявляли — прим. «Бумаги»).
Другой самый ожидаемый баттл — поединок Оксимирона с Гнойным (он же Слава КПСС, он же Соня Мармеладова), успешным участником местного баттл-проекта #SLOVOSPB, — состоялся вчера, 6 августа. Как и в случае с баттлом Оксимирона и ST, информация о результатах стала появляться сразу после окончания поединка. Официально победитель еще не объявлен, но о первом проигрыше Оксимирона написала «Медуза», сославшись на свои источники, которые присутствовали на версусе.
Проект Slovo появился в Краснодаре, его филиалы быстро открылись по всей России. Петербургский — в 2014 году. Изначально там делали ставку не на знаменитых рэперов, а на тех, кто хорошо умеет выступать в баттлах. Именно оттуда вышли Гнойный, финалист Versus Fresh Blood Букер Д. Фред и Ден Чейни, который и сам участвовал в поединках и заправлял петербургским Slovo. В 2016 году из-за конфликта филиал отделился от проекта и переименовался в #SLOVOSPB.
Формат #SLOVOSPB похож на Versus. Поединки происходят в клубе Mod. Там же были баттлы между двумя проектами. При этом в #SLOVOSPB активно участвуют девушки: одна из них, Юлия Kiwi, заняла третье место по итогам одного из сезонов. В Versus же девушка была только одна и один раз — поэтесса Марина Кацуба.
Участники баттлов сталкивались и с политикой, и цензурой. В 2016 году в видео поединка Эрнесто Заткнитесь и Гнойного запикали упоминания Кадырова, патриарха Кирилла и украинцев. В 2017 году Гнойному же посыпались угрозы от жителей Чечни, которые раскопали его старое выступление, где он читал о готовности заняться сексом с девушками разных национальностей. Гнойный извинился.
Главное место, связанное с баттлами в Петербурге, — бар «1703». Оксимирон, по его словам, ходит туда с 2012 года. Versus здесь проходил с самого начала — практически постоянно. Около входа в бар, даже когда он закрыт, всегда стоят школьники или студенты, которые ждут появления Ресторатора или Оксимирона, пишут на стене названия своих аккаунтов в инстаграме. Родители водят во двор Лиговского, 50 своих детей, чтобы те сфотографировали вход в «1703».
Один из основателей бара — Алексей Москвин, до сих пор он не давал ни одного интервью. «Бумага» поговорила с Москвиным о том, как возник бар с рэп-баттлами, чем ему мешают школьники и почему известные участники поединков Versus больше не могут зайти в «1703» «попить пивка».
Совладелец бара «1703», где проводят Versus, Алексей Москвин — о фанатах рэпа, Оксимироне и оскорблениях на баттлах
— Для нас открытие бара было авантюризмом. Я с 14 лет работал в продажах, потом случайно через знакомых устроился барменом, мне понравилось. Познакомился с ребятами, и когда мы уволились, решили: почему бы не открыть бар. Все говорили, что цифры адские, много миллионов. Я говорю: «Это глупость». Я ведь считаю всегда, я торгаш. У нас денег ни фига не было. И только у одного из нас девушка могла взять кредит небольшой — 300 тысяч рублей, что-то вроде этого. И мы решили попробовать.
Изначально здесь был магазин посуды. Всё было в белом гипроке с офисными потолками. Когда открывались, всё было совершенно другое [по сравнению с тем, что есть сейчас].
Мы ориентировались на формат [ныне закрытого] «Циника», который на Антоненко. Года три я там протусил. Забавно, как мир перевернулся: дядя Вова (владелец «Циника» — прим. «Бумаги») теперь наш приятель. Он мне звонит, спрашивает, когда баттл, сын у него любит это. А мне прям приятно.
Когда мы открывали, был такой трэш-дэнс. Потом всё это деформировалось. Я не могу сказать, хорошо это было или плохо, но я хотел другой бар. Отпечаток Versus не то что ощутим — он знаковый. Но я считаюсь с этим. У меня уже нет постоянников, при которых мы открывались. Мы ориентируемся на, грубо говоря, ******** (малолетних проныр — прим. «Бумаги»).
— А чего они хотят от бара?
— Их два вида. Первые уже совершеннолетние, и у них есть деньги, не мажоры, конечно. У нас демократичный ценник. Эти люди остаются постоянниками.
Для второй группы «1703» — это какая-то Мекка. Пока сидишь тут, раз в десять минут люди будут туда-сюда ходить. Ресторатор и ребята тут часто бывают, люди от этого просто взрываются.
— Почему это их так заводит?
— Кто-то из моих друзей сказал очень четкую фразу: «Мы не умели фанатеть». Мы такое пуганое поколение. Ты же лещей получал за широкие или узкие штаны во дворе, обосновывал, когда и чего Кинчев там, в каком году.
Пуганые мы были, и фанатизм наш был такой петербургский богемный. Вот я, например, безумно люблю «Кирпичи». У меня вот такая пачка билетов, и каждый — с автографом. Я даже бухал с ними в баре. Но у меня не было такого, чтобы сфотографироваться, потрогать: мол, боже, ты Вася Васин!
— Эти школьники вам мешают?
— Да. Из-за них очень сильно изменился контингент. Стало сложно: паспорта проверяем у всех. Вместо паспортов несут какие-то подделки. А мы знаем, как это работает, и думаем: «Ребята, ***** (черт побери — прим. «Бумаги»), вы даже подделать нормально не можете!».
18-летние отморожены по-своему, это меня немножко очаровывает, хочется иногда быть таким, как они. Это непуганое бесстрашное поколение, они видят Ресторатора и кричат: «Привет, Саня!». Их трудно воспитать. Может, это старческая ***** (чушь — прим. «Бумаги»). Им сложно объяснить: «Киньте хабарик в урну». Они лезут в драку, понимая, что заведомо проиграют.
— Много драк было?
— Ну как драк — получение один раз по морде. Стоит охрана, они начинают бычить на него «синие». На охранника, который старше меня. Зачем, я не понимаю.
— Не напрягает, что образ бара подменяется образом того, что происходит в нем?
— Нет. На эго немножко влияет. Ты иногда сидишь и думаешь: чего ты добился. У меня друзья говорят: «Леха, ты красавчик». Какой красавчик? Просто так сложилось. А они говорят, я молодец, что сделал так, что они здесь остались.
У нас есть своя атмосфера, мы ее поддерживаем. Изначально она ******* (превосходно — прим. «Бумаги») сыграла. У Оксимирона были друзья Ян и Саша. У них была идея проекта, они искали помещение. Я согласился. Изначально это было прикольно, смешно. Никто всерьез это не воспринимал до 2015 года примерно.