«Гений места» П. П. Бажов: история увековечивания

Гением места в современном словоупотреблении объявляется «художник или творец, который сумел создать такое представление о территории, что оно превратило абстрактное географическое название в значимое, обладающее смыслами пространство, наделенное особыми, воспринимаемыми как специфические, в совокупности только ему присущими характеристиками» 1 . Образ одних территорий получает более широкий, других — менее широкий резонанс, но в любом случае результаты труда и вдохновения гения места заслуживают благодарную память жителей той или иной географической точки, хотя формы мемориализации существенно отличаются в зависимости от оценки ими сделанного.

Значительная роль, которую гении места играют в обществе, неизбежно приводит к необходимости регулярно осуществлять по отношению к ним ряд действий, направленных на актуализацию заложенных в их жизни и творчестве смыслов: тиражировать и распространять различными способами тексты, сохранять старые и постоянно продуцировать новые способы и формы их интерпретации, совершать в отношении текстов и их авторов разного рода символические ритуалы и жесты, подчеркивающие их общественное значение.

Роль гениев места для Среднего Урала сыграли Д. Н. Мамин-Сибиряк, П. П. Бажов, А. Т. Твардовский и В. В. Маяковский. Последние два писателя оставили несколько формул, непременно заучиваемых жителями Урала еще в школьные годы 2 . Много лет назад написанные поэтические строки с указанными фамилиями авторов, призванные подогревать гордость родным краем, осознавать его особость и значимость, до сих пор украшают публичные пространства, постоянно цитируются, включены в активный репертуар регионалистических текстов разного рода, идет ли речь о названии мероприятия или реферате по истории.

Особое место среди гениев места Урала занимает Д. Н. Мамин-Сибиряк. Он своими очерками, рассказами и романами ввел Урал как предмет художественного осмысления в общероссийскую литературу, сделал это пространство видимым в культуре, но его «уральские» тексты, в свое время очень популярные, остались, скорее, в истории литературы, а не в актуальном чтении; самые же знаменитые — «Аленушкины сказки» и «Серая шейка» («Серушка») — конкретной «территориальной привязки» не имеют. Благодарные потомки открыли мемориальные музеи в домах, где жил писатель 3 , в 1920-е его честь переименовали улицу Водочную, ему установлен бюст в центре города, исследователи и популяризаторы всячески акцентируют уральский след в его творчестве и биографии, исправно издают и комментируют популярные и забытые тексты писателя 4 .

Несмотря на усилия Мамина, ощущение «недопроявленности» пространства остро обнаружилось на Урале рубежа 1920 — 1930-х годов. В результате превращения региона в центр огромной Уральской области Средний Урал начал заново обустраиваться. Свердловск и другие крупные города кардинально меняли свой облик и вследствие этого как будто лишались истории. Кроме того, в результате модернизационной политики СССР регион потерял свою уникальность «страны горных заводов». К тому же индустриализация шла трудно, требовала от большинства участвующих в ней сверхусилий, необходимы были опоры, которые могли бы помочь людям, как местным, так и добровольным и насильственным многочисленным приезжим, преодолеть мощный социальный и идентификационный кризис.

Неудовлетворенность настоящим нередко порождает особую потребность в мифологическом обосновании общего прошлого. Не случайно в периоды национальных или региональных кризисов в качестве своеобразной компенсации создаются так называемые авторские эпосы — тексты, основанные на коллективной памяти, представляющие приемлемую для широкого круга воспринимающих интерпретацию исторического развития народа или региона и анализ его специфики. В кризисный для Среднего Урала период такой авторский эпос — «Малахитовую шкатулку» — создал П. П. Бажов и оказался жизненно необходимой региону фигурой, так как неожиданно и точно нашел точку роста для формирования региональной идентичности.

Главным в существовании Урала вчерашний учитель, редактор и журналист сделал то, что неизменно отмечалось приезжими как самое сильное туристическое впечатление. Речь идет о сувенирных «каменных лавках» с дешевыми, красиво обработанными камнями, а также изделиями из них, то есть о редком природном разнообразии пород полудрагоценных и поделочных камней и существовании целого сословия отличных гранильщиков. Центр металлургии, золотодобычи, раскольничьей жизни Бажов превращает в край мастеров, в первую очередь, знатоков горного дела и камнерезов. Воспринимавшееся местными жителями как обыкновенное нелегкое, хотя и прибыльное, ремесло преподносится в сказах как значительнейшее явление отечественной культуры, воплощенные мастерство и красота. Люди, населяющие Урал, при всей их внешней сдержанности и даже суровости наделены в его текстах не просто поэтичными душами, но в состоянии претворить скрытую в них поэзию в обращенное к людям искусство «каменного дела», в мастерство.

Писатель предпринял редкую по тем временам попытку предложить свой вариант истории Урала, опираясь на иные, чем в государственном варианте, основания. Таким основанием оказывается у Бажова не историко-материалистическое толкование истории, а коллективная память: его собственные воспоминания и рассказы, бытовавшие в уральских заводах. Для этого ему надо было не только собрать необходимый исторический материал, пока он не исчез совсем, но зафиксировать его и сделать общедоступной, то есть авторитетной его интерпретацию. В середине 1930-х годов Бажов начинает работать с формой сказа, который к этому времени отошел на периферию русской литературы. Художественный потенциал сказа позволял включить свое понимание исторических событий в границы «чужого» видения происходящего.

Кроме того, Бажов наделил регион полноценной мифологией, выведя происходящее в нем за пределы обозримой человеческой истории. На бажовском Урале появляются не только «стары люди» допетровского, дороссийского прошлого, но и свои фантастические хранители земельных богатств во главе с Хозяйкой Медной горы, Золотым Полозом и прочими демонологическими персонажами.

Тексты П. Бажова, создаваемые в формате популярной литературы «для народа», предложили ясные и доступные сознанию широкого читателя образы, которые возбуждали национальную гордость и способствовали формированию региональной идентичности. По сути дела писатель, создав авторский эпос Среднего Урала, структурировал особенности места и времени, определил основные параметры истории и праистории, обнаружил господствующие мужские и женские типы, предоставил слово простому человеку — жителю края. Сказы Бажова лаконичны, их легко читать, в то же время они в меру непонятны и многозначны. Сказы универсальны. Они свободно воспринимаются и детьми, и взрослыми, входят в круг детского чтения, оставляют отпечаток в сознании в раннем возрасте 5 . Создаваемая в них система этических принципов легко переносится на жизнь при любом режиме и профессии, а не сосредоточивается только на прошлом. Немаловажно и то, что Бажов тщательно разработал сказовую и сказочную предметность. Малахитовая шкатулка с чудесным «женским прибором», ящерицы, золотые самородки в виде редьки и маленьких лапоточков, Хозяйка Медной горы, Серебряное копытце, каменный цветок, Таюткино зеркальце, груды самоцветов, Огневушка-поскакушка и множество других запоминающихся волшебных предметов и образов с его легкой руки прочно ассоциируются с Уралом. Совокупности этих особенностей оказалось достаточно, чтобы оказаться единственным по-настоящему востребованным, не навязанным, а «естественно» сформированным, а значит — легко воспринятым образом региона.

Уроженец Урала, всю жизнь проживший на этой земле, именно Бажов создал «канонический» образ Урала, ставший широко известным и определивший восприятие региона как «чужими», не живущими здесь людьми, так и представление уральских жителей о себе и своем месте в мире 6 . Образ этот был благосклонно воспринят советской властью 7 , органично вписался в историю развития отечественной словесности 8 .

Естественно, что столь много сделавший для края писатель не мог не стать объектом пристального внимания жителей края, их поклонения, которое началось, собственно, еще при жизни. Центром мемориализации, связанной с творчеством П. П. Бажова, что обусловлено биографически, становятся Свердловск-Екатеринбург и его пригороды 9 . В Свердловске, городе с достаточно тонкой прослойкой художественной интеллигенции, Бажов был фигурой очень заметной и — что не так часто встречается с публичными людьми — любимой. Почтительно-умиленный тон разговора о писателе установился достаточно рано. Приведем образец типичного текста, появившегося еще при жизни Бажова: «Писатель неповторимым языком рассказал о красоте Урала, о несметных богатствах его недр, о могучих, гордых, сильных духом мастеровых. Тематика сказов охватывает времена от крепостного права до наших дней. «Малахитовая шкатулка» — это восторженный гимн ищущему, неуспокоенному мастерству русского рабочего человека« 10 .

Творчество Бажова — достаточно редкий в истории советской литературы случай, когда официальное представление о писателе соответствовало представлению о нем читателей. И — что еще более редко — это представление не слишком изменилось за последние полвека несмотря на все качественные изменения российской жизни, что связано, в первую очередь, с региональным контекстом интерпретации творчества писателя. Кроме того, Бажов один из немногих уральских писателей, получивший широкий общественный резонанс, то, что именовали всесоюзной известностью. В результате, с одной стороны, причастность к его имени повышает статус места, с другой — образ места, благодаря ему, приобретает необходимую завершенность, устраивающую едва ли не всех его читателей. Писатель еще при жизни был провозглашен живым классиком, благо, его солидный возраст это позволял; созданный Бажовым образ края был соответствующим образом проинтерпретирован, и эта интерпретация начала широко распространяться.

С середины 1940-х годов чтение сказов Бажова станет важнейшей составляющей «регионального» воспитания. В мае 1945 года в Свердловском Дворце пионеров открылась Комната сказов, стены которой украшала роспись, вместившая изображения едва ли не всех бажовских персонажей 11 . Во Дворце, через который проходили многочисленные юные жители города и области, Бажов представлен как сказочник и одновременно историк места. Выразительный визуальный ряд закреплял знание текстов сказов, обязательное к тому времени для каждого среднеуральского ребенка, и одновременно создавал целостное представление-образ родного края. В январе 1946 года в связи с выдвижение писателя кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР газета «Уральский рабочий» инициировала создание серии «парадных» снимков Бажова лучшим свердловским фотографом-портретистом И. Тюфяковым. Вместе с прижизненными живописными, графическими, скульптурными портретами они составили основу иконографии самой значительной писательской фигуры региона 12 .

П. П. Бажов умер 3 декабря 1950 года. Кампания по его мемориализации развернулась немедленно. Уже 25 января 1951 года Советом Министров СССР принято постановление об увековечивании памяти П. П. Бажова. Тогда же в честь писателя была переименована одна из центральных улиц Свердловска — Обсерваторская; 3 и 4 декабря открыты мемориальные доски на свердловском доме, где он жил, и на месте дома его рождения в городе Сысерти. Стремление «узурпировать» знаменитого литератора, привести его в соответствие с меняющимися политическими установками проявилось, в частности, в том, что на свердловской мемориальной доске он был назван «писателем-большевиком», тогда как на мемориальной доске 1955 года, установленной на здании бывшей Пермской духовной семинарии, уже именовался «известным уральским писателем-сказочником». Вписывание Бажова в официально-государственную парадигму продолжили составители трехтомного собрания сочинений, вышедшего в Гослитиздате в 1952 году 13 , последующих книг писателя.

В то же время каждое новое книжное издание побуждало художников искать варианты иллюстрирования сказов, соединение в них реального и фантастического оказывается для них вызовом, отвечать на который им было профессионально интересно. Вообще, в случае мемориализации П. П. Бажова за редкими исключениями трудно говорить о противопоставлении интересов государственной власти и потребностей широкой аудитории читателей. Скорее, речь может идти о сотрудничестве: государство было заинтересовано в пропаганде творчества патриота Урала и «певца рабочих», а читатели искренне любили книги писателя.

Вскоре после смерти писателя в Музее Д. Н. Мамина-Сибиряка открылся Бажовский отдел, ставший центром сбора материалов, связанных с жизнью и творчеством писателя. В историческом «сердце» Екатеринбурга — на заводской Плотине, где до революции располагались бюсты легендарных монарших «основателей» Екатеринбурга Петра I и Екатерины I, 11 марта 1958 года установили бюсты Д. Н. Мамина-Сибиряка и П. П. Бажова. Помещение этих памятников в символически самый нагруженный фрагмент городского пространства указывает на значимость писателей для регионального сообщества. Правомочность расположения памятников именно в этой точке пространства города воспринимается горожанами как естественная. Месторасположение их никогда и никем не оспаривалось. Гении места должны стоять в «священном месте» города. Тогда же отливка бюста работы М. Манизера начинает тиражироваться, и гипсовые (белые и посеребренные) бюсты ППБ устанавливаются в учреждениях образования и культуры: на кафедрах университета и пединститута, в школах, библиотеках. В 1960 году бюст Бажова в качестве регионального классика помещается и на фронтон библиотеки им. В. Г. Белинского.

Постепенно мемориальными досками были отмечены многие места учебы, жительства и работы писателя. Параллельно шел процесс музеефикации некоторых из этих мест. Все произведения П. П. Бажова написаны в доме, в котором семья жила с 1914 года. Одноэтажный, бревенчатый, на кирпичном цоколе дом из четырех комнат окружен небольшим садом, где все посажено руками Бажовых. В нем продолжала жить вдова писателя Валентина Александровна, она разрешала посетителям смотреть дом, завела Книгу отзывов. С 1960 года по постановлению Совмина РСФСР эта городская усадьба начал охраняться как памятник государственного значения. В 1962 году в нем сделали постоянную выставку о жизни и творчестве Бажова. В 1964 году Свердловское отделение Союза писателей СССР предложило официально открыть музей. Решение исполкома городского совета о его организации в Свердловске было принято 22 марта 1966 года. В 1968 году Валентина Александровна передала дом с личными вещами и архив по дарственной в распоряжение музея, а сама переехала в предоставленную ей благоустроенную квартиру. 3 февраля 1969 года мемориальный дом-музей П. П. Бажова был открыт. Он входит в число мест, рекомендованных для посещения как приезжими, так и местными жителями. Рядом с ним разбит небольшой сквер с деревянными скульптурами бажовских героев. Попытки в 2010 году построить на месте сквера здание вызвали энергичное сопротивление общественности города, и строительство было перенесено 14 .

Если дом-музей на Чапаева связывается с биографией писателя, то дом-музей в городе Сысерти, открытый 28 декабря 1982 года, выполняет, скорее, функцию демонстрации жилого помещения, типичного для определенных времени и социального слоя. Писатель в этом доме никогда не жил, поскольку здание, в котором родился и провел детские годы Павел Петрович, сгорел еще в 1892 году. Воссозданные заново на своих фундаментах жилые и отреставрированные надворные постройки представляют типичный дом рабочего 19 века, так как отец Бажова был мастером Сысертского железоделательного завода. В плане-проспекте музея также подчеркнуто, что «экспозиция отражает особый быт уральского рабочего».

Поскольку авторитет гения места, как уже отмечалось, повышает статус самого места, в Свердловской области создан ряд туристических программ «Полевской — родина бажовских сказов», «Сысерть — родина Бажова», «Бажовских сказов дивные места», «Малахитовая шкатулка: Путешествия со сказами ППБ» и выпущены соответствующие книги 15 . С именем Бажова связаны многочисленные акции и мероприятия регионального масштаба. Характер их различен: от «Бажовского фестиваля народного творчества» (проводится с 1996 года) до ежегодного вручения Всероссийской литературной премии им. П. П. Бажова, от издания в 2007 году «Бажовской энциклопедии» (2007) до проведения Объединенным музеем писателей Урала конкурса «Коренная тайность» в рамках проекта «Сотвори свой Каменный цветок» (2009) 16 .

Своеобразная мемориализация проявляется также в производстве несчетного количества артефактов и бытовых предметов, прямо или косвенно отсылающих к Бажову. В повседневность жителя Среднего Урала входят кафе и одеколоны, фонтаны и панно, пряники и шоколадные наборы, фарфоровые фигурки и шоколадные обертки с героями бажовских сказов. В центре города построен жилой комплекс «Бажовский». Образы Бажова давно приобрели самостоятельное значение, порой мало общего имеющее с первоисточником. Согласно сказу Бажова, невозможно остаться в мире живых и сделать Каменный цветок, тем не менее, в центре Екатеринбурга красуется сомнительных эстетических достоинств фонтан с таким названием; оно дано и одеколону, балету, ресторану, даже набору постельного белья. Разного рода ярмарки минералов, ювелирные выставки и т. п. широко используют бажовские образы, их много в рекламе местных услуг, поскольку информация, связанная с писателем, легко считывается и вызывает нужные ассоциации.

Характерно при этом, что, несмотря на неиссякающие способы выражения социального почтения к Бажову как гению места, все чаще говорят об усталости от изобилия того, что с недавних пор стали именовать словом «бажовщина» 17 . Время от времени и властные структуры, и жители региона предлагают найти для представления региона что-то новое, неизменно демонстрируя при этом неплохое знание фактов творчества Бажова. Что доказывает, помимо всего прочего, эффективность мемориализации писателя и точность выбора гения места.