СТИХИ ХОККУ: БАСЕ: Разговор с самураем
Здесь представлены «дзисей», «прощание с миром» – особый жанр японской поэзии. Их сочиняли самураи, разбойники и поэты перед лицом неминуемой смерти. В некоторых случаях их писали перед сражением, некоторые — перед казнью, или во время неизлечимой болезни.
Аривара-но Нарихира (825–880), поэт, внук императоров Камму и Хэйдзэя, один из шести величайших поэтов древности. Прославился как автор и возможный герой «Исэ-моногатари», повести начала X века о любовных похождениях столичного кавалера.
Знал я: этот путь — Раньше или позже — всем Суждено пройти. Но что ныне мой черед, Нет, не думал я о том…
Тайра-но Таданори (1144–1184), младший брат Тайра-но Киёмори, ставший главой клана после смерти старшего брата. Погиб в битве при Итинотани, стих был найден в его шлеме после смерти.
В дороге на ночлег Под деревом остановлюсь, Усну в его тени. Пускай вишневые цветы Дадут мне этой ночью кров.
Сайгё (1118–1190), буддийский монах, великий поэт, реформировавший жанр танка. Умер в храме Хирокава провинции Кавати.
Умереть весной, Лежа так, чтоб на меня С вишни падал цвет, И чтоб полная луна Мне сияла с высоты.
Оути Ёситака (1507–1551), князь провинции Суо, проиграл во внутриклановой борьбе Суэ Харуката и покончил с собой.
И победитель, И побежденный В игралище этого мира — Не больше чем капля росы, Не дольше проблеска молний.
Асикага Ёситэру (1536–1565), 13-й сёгун из династии Асикага. Погиб в сражении с вассалами клана Миёси, которые добивались его смещения, чтобы посадить на престол марионеточного сёгуна Асикага Ёсихидэ.
Первый летний дождь. Это слезы ли? Роса? О, кукушечка! Мое имя на крыльях Вознеси за облака!
Бэссё Нагахару (1558–1580), полководец в эпоху Сражающихся княжеств, выступал на стороне клана Мори. Осажденный в замке Мики войсками Тоётоми Хидэёси и принужденный сдать замок, покончил с собой в обмен на сохранение жизни гарнизона.
Ныне, сожалея Об уделе своем, Все-таки я Ни с кем из людей Не поменялся бы долей.
Симидзу Мунэхару (1537–1582), даймё в эпоху Сражающихся княжеств. Правитель провинции Биттю, воевал против Тоётоми Хидэёси. Покончил с собой, потерпев поражение.
Зыбь мира сего Ныне пересекая, Прошу: имя воина Здесь, под сосной, Оставить во мхах…
Тоётоми Хидэёси (1537–1598), вассал Ода Нобунага, выходец из простых крестьян, дослужившийся до военачальника. После смерти Нобунага завершил дело объединения Японии.
Падает роса, Исчезает поутру. Не таков ли я? Что ни говори, а жизнь — Это сон, всего лишь сон.
Оиси Ёсио (1659–1703), лидер и вдохновитель 47 самураев из Ако, прославившихся местью за Асано Наганори.
До чего хорошо, Мысли очистив, Тело отбросив, как ветошь, Любоваться ясной луной, В безоблачном небе плывущей.
Оиси Ёсиканэ (1688–1703), старший сын Оиси Ёсио, один из 47 ронинов. Самый юный из мстителей.
В час расставанья, Прочь отбросив страх, О часе встречи думаю, И слово Я оставляю в память о себе.
Симаги Акахико (1876–1926), японский поэт, редактор литературного журнала «Арараги». Умер от язвы желудка.
Куда девался пес, Что заходить ко мне привык? Уж вечер наступил. Дремота веки тяжелит, Все думаю о нем…
Ониси Такидзиро (1891–1945), адмирал японского флота. Один из главных инициаторов создания отрядов «симпун», более известных как камикадзэ. После капитуляции покончил с собой, совершив сэппуку. Агония длилась несколько часов, в течение которых он успел показать предсмертные стихи адъютанту. «Неплохо для старика?» — спросил он.
Чиста и свежа, После яростной бури Сияет луна. Пускай сто раз По десять тысяч лет Продлится сон мой. 11903
Ольга Чигиринская — Предсмертные стихи самураев. Страница 10
Кидо Такаёси (Коин) (1833–1877) — один из лидеров роялистского движения Мэйдзи. Был учеником Ёсиды Сёина, первоначально примкнул к движению «Почитай Императора, изгони варваров», но затем склонился в сторону сторонников реформ по западному образцу. После реставрации Мэйдзи стал членом правительства и императорским советником, но в 1874 году подал в отставку в знак протеста против вторжения на Тайвань. Считается одним их трех величайших деятелей Реставрации (наряду с Сайго Такамори и Окубо Тосимити). Умер в 1877 году от хронической болезни.
Ночь в сезон дождей. Как непостоянен мир… Ирисовый цвет. Только мы с тобой не спим — Ты, кукушечка, да я.
Ёсида Тосимаро (1841–1864) — ученик Ёсиды Сёина, друг Такасуги Синсаку. Избрал путь политического террора, в 1864 году планировал вместе с Миябэ Тэйдзо и еще несколькими соратниками поджечь Киото, похитить императора и от его имени объявить иностранцам войну. План не удался, штаб заговорщиков в гостинице Икэда-я атаковали бойцы Синсэнгуми, Ёсида погиб при сопротивлении. Как и многие политические террористы того времени, предсмертный стих написал загодя.
Связывать ли их, Дважды связывать ли их — Пряди черные Перепутанных волос… Не таков ли этот мир?
Мукава Нобуоми (1845–1868), третий сын Найто Нобуёри. Сражался на стороне Сёгуна в битве за Эдо (битва при Уэно), после поражения остался в расположении противника, чтобы собрать информацию. Был схвачен, подвергнут пыткам и казнен.
Словно алый лист Клена, ветром сорванный, Сердце верное, Вырванное из груди, Пламенеет на земле.
Кусака Гэнсуй (1840–1864), самурай из клана Тёсю, роялист, политический террорист. Был учеником Ёсиды Сёина. В 1864 году был среди тех, кто предпринял атаку на Запретные ворота императорского дворца в Киото. После поражения покончил с собой.
Короткая жизнь Выпавшей ныне росы Еще никому не известна — Но месяц тысячелетний Ее своим взором коснется.
Ёсимура Торатаро (1837–1863), самурай из Тоса, роялист. Принял деятельное участие в попытке вооруженного восстания против правления сёгуна, известного как восстание Тэнтюгуми («войск небесного возмездия»). После окончательного поражения восставших покончил с собой в деревне Ёсино.
Горы Ёсино! Листья кленов алые По ветру летят. Так же яростно красна Кровь на лезвии меча.
Окада Идзо (1832–1865), мастер фехтования, один из самых известных политических убийц-хитокири во времена падения сёгуната. Работал на Такэти Ханпэйта из клана Тоса. Был схвачен и казнен.
Сердце истощив Ради вас, мой государь, Пеной на воде Расточусь я, чтоб затем Возродиться в чистоте.
Кондо Исами (1834–1868), командир отряда Синсэнгуми. Родился в провинции Тама в семье крестьянина. Был усыновлен самураем Кондо Сюскэ, хозяином фехтовального зала Сиэйкан. В 1863 году вместе с Серидзава Камо и Киёкава Хатиро создал отряд Мибу-росигуми, впоследствии Синсэнгуми. В гражданской войне 1868 года сражался на стороне сёгуна, был схвачен правительственными войсками и казнен.
Воле судьбы подчиняясь, молчанье храню. Будучи воином, честь больше жизни ценю. В блеске меча — окончанье пути моего. Жизнью воздам господину за милость его.
Сэридзава Камо (1826–1863), один из создателей и первый командир отряда Синсэнгуми. Отличаясь буйным нравом, он был плохим командиром и погиб от рук товарищей по отряду. Нижеприведенный стих написан много раньше, когда Сэридзава ожидал казни, сидя в тюрьме по подозрению в убийстве правительственного чиновника Ии Наоскэ. Сэридзава написал стих на клочке собственной одежды кровью из прокушенного пальца.
И в стужу, и под снегом Цветущей сливы лепестки, Спадая наземь, сохраняют И цвет, И аромат.
Яманами Кэйскэ (1833–1865), начальник штаба отряда Синсэнгуми. Участвовал в убийстве Сэридзава и устранении его людей. Из-за разногласий с Кондо и Хидзиката попытался покинуть отряд, был пойман при побеге и приговорен к сэппуку.
С гордостью жертву кладу на небесный алтарь. Путь мой на тысячу ри простирается вдаль. Верность и преданность в этом сокрыта клинке — В дар его ныне прими от меня государь!
Это Симпэй (1834–1874), самурай из провинции Сага, роялист, член правительства Мэйдзи, первый министр юстиции Японии, позднее — член оппозиции. Несогласие с курсом на олигархизацию страны толкнуло его на отставку и восстание против центральных властей в родной провинции. После поражения был схвачен и казнен.
Доблестный герой Выжимает рукава, Мокрые от слез. Сердцем заблуждаясь, он Сыну Неба предан был!
Хидзиката Тосидзо (1835–1869), заместитель командира отряда Синсэнгуми. Родился в крестьянской семье в провинции Тама, дослужился до ранга хатамото (личного вассала сёгуна). Погиб на острове Хоккайдо [34] , отражая правительственные войска во время штурма Хакодатэ.
Плоть моя сгниет В почве острова Эдзо, Но бессмертный дух На восточных берегах Пусть хранит тебя.
В быстрый ручеек, Преклонив колени, я Рыбку отпущу.
Окита Содзи (1844–1868), командир 1-го отряда «Синсэнгуми» . Сирота из семьи обедневших самураев, поступил учеником в фехтовальный зал Сиэйкан и к 14 годам стал мастером меча и инструктором по фехтованию. Умер от туберкулеза в Эдо.
Неподвижные, Темнотой разделены Воды и цветы.
Сайго Тиэко (1835—68), дочь Сайго Таномо, военного советника клана Айдзу. Во время гражданской войны покончила с собой вместе с двадцатью другими женщинами клана, чтобы не попасть живой в руки солдат правительственных войск.
Пусть женское тело и слабо, Подобно бамбуку, Что гнется под ветром, — Но все же Мой дух несгибаем.
Такасуги Синсаку (1839–1867), ученик Ёсиды Сёина, самурай из провинции Тёсю, один из роялистских лидеров, создавший народное ополчение «Кихэйтай» по европейскому образцу. Умер от туберкулеза, оставив предсмертный стих незаконченным.
Если в мире нет Удивительных вещей, Удивительно ли то… …Что людское сердце в нем Не желает жить?
Стих закончила Номура Мотони (1806–1867), поэтесса, супруга роялиста Номуры Синсабуро. После смерти мужа приняла постриг, но это не помешало ей участвовать в движении роялистов.
Каваками Гэнсай (1834–1872), политический террорист (хитокири) времен падения сёгуната. После реставрации Мэйдзи получил пост командующего гарнизоном одной из прибрежных крепостей. В 1872 году предоставил убежище нескольким старым знакомым, участвовавшим в противоправительственном выступлении и за это был арестован и казнен.
Для вас, государь, Тело и кости свои Вырву, как траву Сорную, чтоб алое Сердце вспыхнуло цветком.
Масаока Сики (1867–1902), японский поэт, реформатор классического жанра хокку, основатель направления «сясэй» — «отражения натуры». Умер от туберкулеза.
Цветок тыквы-горлянки Захлебнулся в мокроте Умирающего.
Литры мокроты. Не успеваешь глотнуть Воды из горлянки.
Позавчерашней водой Из горлянки Уже не напиться.
Ноги Марэскэ (1849–1912), генерал японской армии, командующий войсками при осаде Порт-Артура и при Мукдене. В 1912 году после смерти императора Мэйдзи покончил с собой в традициях «смерти вослед господину» (дзюнси), совершив сэппуку. Был причислен к сонму синтоистских богов.
Божество мое! Ты усоп, наш государь, И тебе вослед Отправляюсь ныне я, Покидая бренный мир.
Предсмертные стихи самураев
Петр Андреевич Вяземский, негодуя на тех, кто готов был считать Москву 1820-х годов только такой, какова она изображена в комедии Грибоедова «Горе от ума», сплошь населенной Фамусовыми, скалозубами, молчаливыми, репетиловьши, князьями тугоуховскими и им подобными, утверждал: «Это разве часть, закоулок Москвы. Рядом или над этой выставленной Москвою была другая, светлая, образованная Москва». К этой, «светлой» Москве принадлежал литературно-музыкальный салон княгини Зинаиды Александровны Волконской, в котором встречались литераторы, художники, музыканты, любители литературы и искусств. Салоны играли огромную роль в культурной жизни русского общества, так как они в отличие от официальных кружков и учреждений были недоступны для правительственного контроля. Министр просвещения С. С. Уваров поэтому сетовал: «Частные, так сказать, домашние общества, состоящие из людей, соединенных между собой свободным призванием и личными талантами и наблюдающих за ходом литературы, имели и имеют не только у нас, но и повсюду ощутительное, хотя некоторым образом невидимое влияние на современников. В этом отношении академии и другие официальные учреждения этого рода далеко не имеют подобной силы». Салон Зинаиды Волконской имел не только «ощутительное», но и нежелательное для правительства влияние на современников: это был кружок, в котором царствовал дух свободомыслия, разума и понимания творческих устремлений писателей, музыкантов, художников. Княгиня Зинаида Александровна Волконская, урожденная княжна Белосельская-Белозерская, родилась в 1792 году. Ее отец был одним из образованнейших людей своего времени, переписывался с Вольтером, сочинял стихи на французском языке, изучал философию и написал философский трактат о возможности познания мира, который высоко оценил Иммануил Кант. Кроме того, он интересовался искусством и хорошо знал его, собирал картины и скульптуры. Волконская выросла в атмосфере высокой культуры, она получила великолепное образование, владела многими языками, занималась живописью и обладала музыкальным талантом и красивым певческим голосом. Выйдя замуж за князя Никиту Григорьевича Волконского — родного брата декабриста Сергея Волконского, она попадает в круг ближайшего окружения императора Александра I. Но ее не удовлетворяет хотя и блестящая, полная развлечений, но пустая жизнь придворной дамы. Привыкшая с детских лет к умственным занятиям, она занимается литературой, пишет стихи и прозу, для оперы «Жанна д’Арк» она сочинила либретто и музыку и выступила в главной роли. Волконская под влиянием национально-патриотического подъема в связи с Отечественной войной 1812 года изучает славянскую историю, в 1824 году в Париже вышла ее повесть «Славянская картина», рассказывающая историю девушки, которая впоследствии стала матерью легендарного основателя Киева князя Кия; в то же время она работает над повестью о княгине Ольге. Писала Волконская преимущественно на французском языке, но ряд произведений написан ею и на русском. Последние годы царствования Александра I ознаменовались усилением реакции. Зинаида Волконская уезжает из Петербурга в Москву, подальше от двора. Москва еще в конце XVIII века сделалась прибежищем всех, находившихся в оппозиции к правительству, поэтому здесь, говоря словами самой Волконской, «воздух как будто полегче». Литературно-музыкальный салон Зинаиды Волконской в Москве становится одним из самых замечательных культурных Постоянными посетителями салона были многие замечательные писатели: Карамзин, Жуковский, Баратынский, Дельвиг, Вяземский, Языков, Денис Давыдов, Веневитинов, Киреевские, ссыльный польский поэт Адам Мицкевич. Здесь поэты и писатели читали свои произведения, часто написанные специально для чтения в салоне, тут рождались новые творческие замыслы. Поэт А. Н. Муравьев пишет о Зинаиде Волконской: «Литераторы и художники обращались к ней, как бы к некоему меценату, и приятно встречали друг друга на ее блистательных вечерах, которые она умела воодушевить с особенным талантом». После подавления восстания 14 декабря 1825 года дом Зинаиды Волконской один из очень немногих аристократических домов, где не отреклись от осужденных и от прежних идей. Возвращенный из ссылки Пушкин в первый же день приходит к Волконской. В ее доме Москва провожает княгиню Марию Волконскую, уезжавшую в Сибирь за мужем. Многие поэты посвящали Зинаиде Волконской стихи. Лучшее принадлежит Пушкину: