Рождение буффонады из зеленой тени на носу Ретроспектива авангардиста Аристарха Лентулова открылась в Бахрушинском музее

«Мистерия-буфф Аристарха Лентулова» — это 250 показанных бок о бок картин и театральных эскизов, архивные документы и вещи из семьи знаменитого бубнововалетовца. Собирали ретроспективу по 20 музеям и 11 частным коллекциям, включая собрание правнука художника — Федора Лентулова. Огромную лентуловскую ретроспективу показывали в ЦДХ в 1987-м, но теперь, сетует куратор Светлана Джафарова, многие произведения трудно разыскать, поскольку с тех пор они сменили хозяев.«Мистерию-буфф» Маяковского Лентулов не оформлял. Тем не менее в музее ориентировались как раз на Маяковского, говорившего, что Лентулов в живописи делает то же, что он — в литературе. И на слова ученика Мейерхольда Самуила Вермеля о том, что творчество Лентулова рождается из духа театральности.

Выставка же родилась как продолжение проекта, стартовавшего на рубеже 2015-2016 годов экспозицией «Прорыв. Русское театрально-декорационное искусство. 1870-1930» и призванного показывать искусство начала прошлого века, неотъемлемой частью которого для художников была и работа в театре. Что касается именно Лентулова, ретроспектива приурочена к 135-летию авангардиста, при этом музей одновременно вписался и в 100-летие революции.

От Левитана до орнеизма

Тут есть такая картина — она двусторонняя, и с одной ее стороны тепло светится осенний пейзаж 1922-го (будто привет левитановской «Золотой осени»), с другой же — «Солнце и рак» 1915 года. Там все дробится, под солнцем тенью висит золотой диск, на него ползет рак, тянется к небу пружина, и откуда-то появляется невесть чья рука. Все это написано совсем иначе, но стоит ли говорить, что цвет здесь тоже «звонкий». Лентулов — отличный колорист, и даже если из лучшего его авангардного периода переметнуться к работам конца 1920-1930-х годов (их сейчас собрали много, так что эволюция художника очевидна), ко всяким гимнам заводской жизни, при их унылости порой там все-таки видна умелая колористическая игра, что хотя бы отчасти сглаживает печальное впечатление.

Изображение: Аристарх Лентулов / artchive.ru

Колорит у Лентулова, надо думать, — это из детства. К прошедшей в 2014-м в галерее «Наши художники» его камерной, в 24 произведения (без театральных эскизов и поздних картин), выставке при участии правнука художника Федора Лентулова впервые полностью были опубликованы мемуары авангардиста, их обещают продавать и теперь. (А вот каталог выпустят ближе к закрытию выставки). Так вот, в воспоминаниях почти с самого начала читаешь, как мальчишкой Лентулов мечтал увидеть море, его освещение — словом, то, что имеет непосредственное отношение к живописности и палитре. «Море в натуре отличается от изображений моря на картинах всех художников и школ тем, что в картине видишь, что она измалевана красками, а в море всегда есть какой-то цвет, который трудно передать», — вспоминал он первое свое морское ощущение. И продолжал, совсем уж неожиданно для авангардиста: — «Приблизительно его могли передать только импрессионисты и Клод Лоррен в своих морских закатах». В импрессионизм, кстати, Лентулов играл и сам, одна из первых в выставочном маршруте работ — «Купальня» 1908 года.

Потом пошел в сторону экспериментов с формой, к ее дроблению, обобщению, к интенсификации цвета. Хотя это спрямленная траектория: несмотря на то, что в залах в основном придерживаются хронологического принципа, работы подобраны и развешаны куратором удивительно, они показывают, каким разным бывал художник в один год или в соседние. Так, в одном отсеке рядом оказываются «Красный платок» 1910-го с женщиной и смотрящим на нее мужчиной, тут форма упрощена, но в целом несильно утрирована, просто контуры даны синим цветом, — рядом «Пейзаж с церковью» 1911-го (отчасти напоминающий рериховскую стилистику) и того же времени «Париж», очень условный, с кубами домов, опрокинутых на нас, со сломанной перспективой, но невероятно нежный по цвету: маслом Лентулов здесь работает как мелками сухой пастели.

Сын сельского священника, сам окончивший Духовное училище и семинарию, ступив на артистическое поприще, он одним из излюбленных мотивов, как известно, оставит пейзажи с церквушками. Хрестоматийно известный «Василий Блаженный» из Третьяковки здесь есть лишь в виде фотокопии (все, что Бахрушинскому музею не удалось получить в подлинниках, представлено так), но имеется и целый ряд других пейзажей. Кубофутуристическая «Деревянная церковь», горящая красно-оранжевыми красками (причем цвет у Лентулова всегда дан в разных оттенках, это для него одна из любимых живописных задач), виды Нового Иерусалима, «Сергиевский пейзаж», все — разлапистые, декоративные, будто для огромной открытки сделанные. Словом, преображенные лентуловским темпераментом.