Историческая правда о "26": где останки троих комиссаров?
Свидетельство Пюстыханум Азизбековой вынудило меня заняться поисками в данном направлении. В последние месяцы на месте захоронения "26" в одном из садов в центральной части Баку проводились реставрационные работы и потому история с наложением запрета на исследования специалистов в общей могиле стали причиной появления различных кривотолков. Именно поэтому, основываясь на свидетельствах Пюстыханум Азизбековой, предлагаю читателям итоги многолетних исследований о "загадочном исчезновении" дашнакско-большевистского лидера армянина Степана Шаумяна.
О расстреле "26" писали выходившие в те годы на Южном Кавказе газеты "Искра", "Знамя труда", "Народное Знамя" и другие. Но ни в одной из них нет достоверной информации о судьбе 26 бакинских комиссаров и содержавшихся вместе с ними в ашхабадской тюрьме Диктатуры Центрокаспия других большевистских руководителях. Статьи составлялись на основе сведений, полученных от приезжавших из Красноводска. Разноречивая информация в периодической печати не способствовала установлению истины. Потому что в одних статьях говорилось о "бесследном исчезновении" комиссаров, в некоторых об их "расстреле", а в других об отправке лидеров большевиков в Индию, что вовсе не подкреплялось официальными документами.
Однако, после обстоятельного исследования ответственного лица, эсера Вадима Чайкина, изучения показаний людей, виновных в кровавом событии, в газетах "Искра" и "Знамя Труда" публикуется статья "Казнь 26 бакинских комиссаров", в которой содержится вывод о расстреле англичанами вожаков бакинского пролетариата в пустыне Агджагум. Наряду с зачинщиками этого исторического преступления - местными предателями, В.Чайкин признает виновными также находившегося в Ашхабаде главу военной миссии капитана Тиг Джонса, осуществлявшего оккупационную политику правительства Великобритании на Востоке и его патрона в Мешхеде генерала Маллесона.
В связи с этим, британский генеральный штаб публикует в газете "Азербайджан" сообщение, в котором заявление В.Чайкина, обвиняющего Тиг Джонса в расстреле "26", называется "полностью лживой и преследующей основную цель превратить англичан в мишень общественности". "Капитан Джонс предложил отправить комиссаров в Индию и в ответ один из членов Ашхабадского комитета (исполкома) сказал, что он может распорядиться на этот счет. Спустя два дня Тиг Джонсу стало известно, что в отношении комиссаров приняты меры и даже указывалось на их убийство. Капитан Тиг Джонс уведомляет об этом генерала Маллесона. Проходит еще некоторое время и тот же член Ашхабадского комитета взволнованно сообщает капитану Тиг Джонсу о том, что родственники Шаумяна справляются о его местопребывании и он просит Тиг Джонса точно подтвердить факт отправки комиссаров в Индию.
Тиг Джонс с недовольством отказывается сделать это. Этим и завершается причастность Тиг Джонса к убийству комиссаров".
Подобное заявление вызывает ряд вопросов: разве слова о "просьбе родственников Шаумяна" не подтверждают бродившие периодически среди общественности слухи о проживании дашнакско-большевистского лидера до кончины в Индии, в том числе, и свидетельство Пюстаханум Азизбековой о хранящейся в индийском музее книги, написанной в последние годы "расстрелянным" комиссаром? И вообще, были ли казнены в тот период 26 комиссаров?
Ясный ответ на эти вопросы дают имеющиеся у нас на руках тексты телеграмм, официальные документы.
Телеграмма P.№M.D 00538, дата 18/ получено 19 сентября 1918 года/ От генерала Маллесона - начальнику Главного штаба. По проводу.
1. 17 сентября Баттин посредством телеграфа сообщил из Красноводска, что среди прибывших из Баку они арестовали большевистских руководителей Петрова, Шаумяна, Авакяна, Джапаридзе, Корганова. В это же время вместе с провизией были конфискованы 2 пулемета и другое оружие.
2. Посылаем запрос ашхабадскому правительству в связи с передачей мне вышеназванных лидеров касательно их отправки в Индию, потому что их последующее пребывание в Закаспии крайне опасно".
Речь в телеграмме, относящейся к 18-19 сентября 1918 года, идет об указанных лидерах, их отправке в Индию - в Главный штаб английских колонизаторов на Востоке. В таком случае не укладывается в сознании как после четкого указания британского командования спустя всего несколько часов, то есть в ночь на 20 сентября, комиссаров на специальном поезде вывозят в получившую в истории название "Агджагумская пустыня" местность в 207 километрах от Ашхабада и "расстреливают" вместе с другими единомышленниками. Потому что в телеграмме ничего не говорится о расстреле, а отмечается чрезвычайная опасность их дальнейшего пребывания в Закаспийской диктатуре.
Телеграмма, посланная из Мешхеда в Индию спустя три дня после кровавого преступления, через 90 лет (1918-2009) привносит ясность в историю "расстрела". К сожалению, в тексте телеграммы опущены последние мысли.
Телеграмма P.N M.D. 00581 23 сентября 1918 года. Генерал Маллесон. Мешхед - начальнику Главного штаба. По проводу. Секретно. В вашем запросе 1 75457 M.O.İ. от 21 сентября сообщается, что 26 бывших большевистских руководителей расстреляны, пять или шесть менее влиятельных людей помилованы".
Во-первых, из документа неясно, кто эти "помилованные" и благодаря чему им удалось спастись из кровавых когтей безжалостных английских колонизаторов. Ясно, что никто не поверит делению на "более влиятельных" или "менее влиятельных" большевистских лидеров, являвшихся непримиримыми врагами британского империализма. Во-вторых, в телеграмме говорится о "помиловании пяти-шести менее влиятельных людей", что полностью соответствует числу лидеров, упоминаемых в первом документе.
"Телеграмма P. № M.D. 00595 25 сентября 1918 года. Генерал Маллесон, Мешхед - начальнику Главного штаба. По проводу.
Освободите линию: В вашем запросе № 76488 - M.O.Z. от 24 сентября.
По информации, перечисленные нами лица уже казнены (см. мою телеграмму M.D. 00581 от 13 сентября). Трое большевиков здесь под арестом, но они не имеют достаточного влияния. Несомненно, я могу отобрать других у ашхабадского правительства, однако, мне дали поручительство, что все пользующиеся настоящим влиянием убиты".
Как видно, третий документ покрывает мраком неизвестности уже прояснившееся дело, запутывает мысли и рождает новые вопросы. Думается, во-первых, может быть помилованные "пять или шесть малозначимых" большевиков спустя день или несколько часов по какой-то причине повторно "сортируются" на "церемонии помилования", во-вторых, непонятно кого "помилуют" и "зачем помилуют".
Но несравненный мастер наводить тень на плетень в те годы Анастас Микоян сам того не желая раскрыл карты. С этой точки зрения, интересна опубликованная им статья в "Бакинском рабочем". Она называлась "В связи с кровавой годовщиной" и была посвящена дню скорби по 26-ти. Будто он находился в одной камере смертников, созданной в Ашхабаде англичанами и Диктатурой Центрокаспия тюрьмы вместе с 16 лицами из числа "26 бакинских комиссаров". Но в материалах следствия, проведенного в те годы по делу "26", нет никаких отметок о пребывании А.Микояна в ашхабадской тюрьме.
Собранные по делу факты подтверждают, что А.Микоян на основе официального документа, выданного британцами и Диктатурой Центрокаспия, вывел их ярых противников - "26" из Баиловской тюрьмы и под ружьем доставил комиссаров не на готовившийся отплыть в Астрахань пароход "Севан", а на "конвейер смерти" - "Туркмен", взявший курс на Красноводск.
Откуда такое высокое доверие? На этот вопрос можно ответить, изучив официальные документы, высвечивающие политическую безликость пробравшегося в когорту "славных кремлевских большевиков" А.Микояна, ознакомившись с его показаниями на судебном процессе по делу обвиненных в убийстве "26" 41 подсудимом, объяснениями, данными следователю. Он был ответственным работником Диктатуры Центрокаспия, преступником-маузеристом. Чтобы скрыть предательство С.Шаумяна, двух его единоверцев и свою измену, А.Микоян искусственно выстроил собственную "тюремную биографию", превратившуюся в антифакт.
Выдержки из статьи:
"Вот уже три дня как мы брошены в эту темницу. В нашей камере находились Шаумян, Джапаридзе, Фиолетов и другие товарищи - всего шестнадцать человек. Ночь на 20 сентября. Всех арестантов в камере разделили на три группы. Первые две группы вырвали из наших рядов и вывели из камеры".
Неизвестно кто был включен в первые две группы и из кого состояла третья группа Микояна. А где содержались другие большевики, не относившиеся к этим трем группам? Об этом нет никакой информации. Остается неясной и судьба выведенных из камеры людей.
В статье читаем:
"Проходят мучительные дни и недели, нет известий".
Выходит, с 20 сентября, другими словами, после кровавого события в "Агджагуме" "проходят недели" и намеренно не называемые Микояном большевики из третьей группы все еще находятся под арестом. Из "показаний" свидетеля рождается естественный вопрос: с какой целью Диктатура Закаспия и английские колонизаторы не уничтожили вместе всех захваченных своих ненавистных врагов - большевиков, а разделили их на "третий сорт" и по "прошествии недель" после кровавого события продолжали содержать под арестом?! Предположим, одним из этих "узников" был Микоян. А кто же были другие узники? И они тоже были расстреляны? Если да, то какое "чудо" спасло "славного кремлевского большевика" Микояна?
Статья не дает ответы на эти вопросы.
Микоян делит якобы содержавшихся с ним в одной камере из 26 бакинских комиссаров 16 человек на первую и вторую группы, но не называет общего числа арестантов. Он пишет:
". Не знаем где они, куда их увели. Одни говорят, они в Ашхабаде, другие - в Иране. "
Свидетельства А.Микояна проливают свет на "таинственную" гибель С.Шаумяна, 90 лет скрывавшуюся Кремлем от народа. Выдумками типа "Алеша", "Ванечка", называя имена троих комиссаров - представителей иных национальностей, он стремится замазать страшную измену свою, С.Шаумяна и троих его единоверцев.
Продолжая свои измышления, лжесвидетель пишет: "Ничего не знаем о местонахождении близких друзей. подозрения охватывают душу, разрывают сердце. Тяжело думать, что нет больше Степана, Алеши, Ванечки. Вдруг кто-то неожиданно снаружи доносит до нас в тюрьму жуткую весть и изображает мне картину ужасного и невиданного в истории преступления эсеровских палачей. Этот человек - рабочий на железной дороге в Красноводске, кажется, проводник. Мы его не знаем, так же как и он нас. В ту ночь он был на вокзале. Видел здесь изменивших внешность, с белыми тюрбанами на голове подозрительных, вооруженных людей. В вагонах находились лопаты. Он понял, затевается что-то страшное, потому решил стать свидетелем готовящейся расправы".
Оживите перед глазами обстоятельства, в высшей степени угрожающее положение для совершенно постороннего человека. Войдите во внушающее страх психологическое состояние "свидетеля" Микояна и постарайтесь ответить на один вопрос: при виде "лопат в вагоне" и "вооруженных людей с белыми тюрбанами на голове", можно ли предположить о "подготовке чего-то страшного?" Как вы узнаете, что "люди с белыми тюрбанами" готовятся произвести "кровавую расправу"? Для этого надо было увидеть "лопаты в вагонах"? Может, эти люди собирались в песчаной пустыне прорыть лопатами канаву, или использовать эти самые лопаты для выполнения какой-либо иной работы? И как можно узнать, что "люди с белыми тюрбанами" на голове "сменили внешность"? Если вы верите в высосанные из пальца "свидетельские показания" Микояна, то необходимо иметь информацию о предыдущей форме одежды этих людей.
Так и хочется сказать: "ври, да не завирайся. " Представьте себе, до какого сумасбродства доходит интерес не преследующего никаких политических интересов свидетеля Микояна, что он подвергает смертельной опасности свою драгоценную жизнь. В том же предложении далее читаем: "Не показываясь на глаза, пробирается между вагонами, садится на буфер. Отчетливо видит как поезд останавливается в далекой пустынной местности, из вагонов группами выводят "борцов" за коммунизм и около линии железной дороги совершают над ними зверскую расправу".
Да что там "невидимка" или "лопаты в вагонах"?! 1. Если нельзя было показываться на глаза, следовательно, в вагонах находилась вооруженная охрана, и приближаться к поезду становилось крайне опасно. 2. Если "увидеть в вагонах лопаты" явилось обычным делом для случайного человека, значит, вагоны не охранялся, а потому не было надобности превращаться в "невидимку". Какая неправдоподобная армянская сказка!