«Голос» на Первом, 2-й сезон: Антон Беляев: «С Наргиз Закировой и Андреем Давидяном мы еще споем»

Эксклюзивное интервью с одним из фаворитов вокального шоу.

Главный вокальный проект страны «Голос» продолжает удивлять зрителей Первого канала.

Представляем вашему вниманию эксклюзивное интервью с Антоном Беляевым, популярным участником из команды Пелагеи. 34-летний музыкант из Магадана рассказал корреспонденту «Вокруг ТВ» о закулисных хитростях шоу и том, почему одни конкурсанты выбиваются в безоговорочные лидеры, а другие — с треском вылетают из проекта.

— Антон, вы прекрасно выступили с песней No woman no cry (смотрите видео) и прошли в полуфинал. До конца шоу осталось совсем немного, с кем из участников проекта «Голос» хотели бы стоять на одной сцене в финале?

Антон Беляев: Понятия не имею… Но с кем бы ни вышел в финал, знаю, что придется проигрывать. К этому случаю приготовил прощальную песню (смеется). Подниму лапы, с удовольствием проиграю какой-нибудь прекрасной даме или молодому человеку — и буду счастлив.

Андреем Давидяном, например. Думаю, эту идею мы осуществим. С Наргиз тоже может получиться интересный дуэт… С Гелой Гуралия хотел бы спеть, но чувствую, что не вправе портить эту музыку (смеется). Там никто не нужен, мне кажется. Вот Полине Конкиной удалось соответствовать: она сама была на высоте. Ну а как мне с ним петь — буду выглядеть грубым и неотесанным (смеется)… Да, пожалуй, с каждым на проекте будет интересно вместе поработать.

— В предпоследнем этапе «Голоса» вы выбрали песню Агутина, решили отомстить Леониду за то, что он предпочел Алену Тойминцеву вам?

Антон Беляев: С одной стороны, этим выступлением я сказал Леониду спасибо, с другой — пошутил над ним. На бэк-вокал позвал ребят (Алексей Минченко. — Прим. ред.), которые тоже покинули команду Агутина. Слова «Ты вернешься когда-нибудь снова» звучали очень уместно в этом контексте. К тому же рад, что мне удалось найти для себя русскоязычную песню. Когда-то давно у меня был кабацкий опыт выступлений в ресторане, но целенаправленно никогда не исполнял — только писал аранжировки для русских песен. На себе испробовал в первый раз, и мне понравилось.

Правда, в тот раз на «Голосе» была проблемы со звуком. Не знаю, что случилось, но за время на проекте это был лучший звук на репетиции и худший на выступлении: с первого аккорда понял, что не слышу оркестра вообще. В некоторых моментах был вынужден отдергивать руки от фортепиано и не играть, чтобы по звуку не опередить оркестр. Вышел со сцены с ощущением полного провала. Не удалось побыть в музыке: много сил ушло на то, чтобы попасть «в оркестр».

— Леонид оценил сюрприз?

Антон Беляев: Леониду номер понравился. Конечно, это меня обрадовало. С одной стороны, не сомневался в том, что то, что я придумал, хорошо, но услышать это от Агутина было приятно. Мы по-прежнему дружим. После нокаутов продолжили еще «тот»… ресторан (смеется). Леонид пригласил меня на юбилейный концерт в «Крокус Сити Холл»…

— Во время онлайн-конференции вы признались, что нокауты оставили неоднозначное впечатления. Что конкретно вы хотели этим сказать?

Антон Беляев: Формат поединка, если его можно так назвать, немножко не «поединочный»: в нем нет очевидного победителя. Даже пройдя в четвертьфинал, не ощутил себя победителям. Честно говоря, больший прилив эмоций ощутил в дуэте с Аленой Тойминцевой: она — победитель, я — проигравший.

— А в тройках заранее знали, с кем будет петь?

Арцвик Арутюнян в нокаутах спела на порядок выше. Не исключено, что эта была задумка наставника или даже самого Давидяна. Но это был тот самый момент, когда человеку дали показать то, на что он способен.

Про себя я, например, тоже могу сказать: не знаю, как, достигнув планки Hit The Road Jack, удержаться на том же уровне. Конечно, я стараюсь искать сильные песни, но почти все они наверняка проиграют Hit The Road Jack. Пелагея меня тогда спасла, и спасибо ей за это, но для меня выйти из проекта на том этапе было бы фееричнее.

— Аранжировка к Hit The Road Jack была уже написана раньше?

Антон Беляев: Да, я написал ее задолго до «Голоса», но для того, чтобы исполнить ее в дуэте с Аленой Тойминцевой, написал несколько новых партий.

— Не могу не спросить: почему вы имеете свободу в выборе песен, а другим участникам приходится довольствоваться песнями, которые зачастую навязывают наставники.

Антон Беляев: Видимо, мне удается аргументированно донести до наставника, почему я должен спеть именно эту, а не другую песню. Например, с песней Леонида «Ты вернешься когда-нибудь снова», наставник меня не сразу понял. Но я объяснил идею, и все остались довольны. Не понимаю, зачем мучить себя, зрителей песней, которая тебе не подходит. Скандальный дуэт с песней «Солнечный остров» именно таким вымученным и получился: сразу было видно, что парням было некомфортно ее исполнять.

— Выходит, эта проблема самих конкурсантов?

Антон Беляев: Да, считаю, что эта проблема участников. Наставники, насколько бы они ни были заинтересованы в комфорте участника, не могут знать до конца, что чувствует конкурсант. Если ты вовремя не вцепился зубами в песню, не сказал: перережу себе вены если ее не спою, то все пропало. Наставники — авторитеты, и они умеют убеждать: ты просто еще не понял, как это будет классно, говорят они нам. Конкурсант соглашается, кивает головой: наверное, будет классно, говорит он, а сам глубоко внутри понимает, что песня не его. Получается скомканный номер, противоречащий самой идее нашей профессии: мы же себе профессию музыканта выбрали, чтобы получать удовольствие. Вроде как обманули всех: не работаем, а только кайф получаем. А тут ты выходишь на сцену, и должен делать то, что тебе не нравится. Для меня это неприемлемо: поэтому я сопротивлялся, и буду сопротивляться песням, которые мне не подходят.

— С первого взгляда вы производите впечатление самоуверенного человека, сноба. А на самом деле какой вы?

Антон Беляев: Это очень сложный вопрос. Не знаю… Я самый обыкновенный. У меня, наверное, есть бзики: мания величия, например. Но то, что я представляю на сцене, и то, что есть в жизни, — это разные вещи. На сцене я достаточно самоуверенный, может быть, даже излишне. Но для меня такое состояние — привычный режим работы, как для ведущего на радио, который в эфире говорит одним голосом, а вне эфира — другим. Дома я могу сидеть в трусах, в растянутой майке, пить воду из бутылки и тушить сигарету в кружке. Но, когда выхожу на сцену, переключаю режим.