Лучшие еврейские анекдоты. Разное — ассорти. Часть 5

Поспорили киевский и одесский евреи, где евреи самые богатые. – У нас в Киеве еврей степенно гуляет по Крещатику, и если ему стало холодно, он идет в магазин и покупает себе шубу! Если ему затем стало жарко, он просто скидывает шубу на тротуар. – Разве это еврей?! Это жлоб, а не еврей! У нас в Одессе, если еврею стало жарко, он снимает с мизинца бриллиант чистой воды, воду вычмокивает и бриллиант выкидывает!

Встречаются два еврея: – А а, здравствуйте! Говорят, вы выдаете замуж свою дочь? – Да знаете ли, уже пора! – И за кого? – За мясника! – Да? А что, она у вас такая красавица?!

После войны встречаются два еврея: – Где ты потерял руку, Исаак? Ты что, был на фронте?! – Нет, не был. – Значит, попал под бомбежку? – Нет, не попал. – А что же случилось? – Да оторвали, когда на фронт тащили.

В поезде едут девушка и парень. Разговорились, и молодой человек спрашивает: – А какие народы вам больше нравятся? – Ну, наверное, индейцы, потому что они самые смелые и сильные, и евреи, потому что они умеют приспосабливаться к любым условиям жизни. – Ну тогда разрешите представиться: Чингачгук Аарон Моисеевич.

Вы не слышали о еврейском Деде Морозе? Нет?! Ну что вы?! Он спускается в дом через трубу и говорит: – Здгаствуйте, милые детки! С Гождеством вас! Не хотите ли купить подарки?!

После Великой Октябрьской революции Господь Бог послал в Россию святых Луку, Илью и Моисея, чтобы те разобрались в происходящем. Через несколько дней приходит Богу послание: «Попал в ЧК. Святой Лука». На следующий день еще одно: «Попался и я. Пророк Илия». Через два дня прошло третье послание: «Жив‑здоров. Нарком Петров».

Рабинович однажды в один прекрасный день сходил в поликлинику и получил справку, в которой было написано: «Страдает манией выезда».

Два еврея идут вечером по Одессе. Идут себе, гуляют, никого не трогают, радуются одесским городским пейзажам. Вдруг их останавливают налетчики: – Руки вверх! Деньги наружу! Один еврей достает деньги и передает их приятелю: – Кстати, Абрам. Вот, возьми. Я ведь тебе сто рублей был должен.

Большая компания мальчишек школьников утром перед уроками ждет, пока Изя с большим портфелем выходит из дома и идет в школу. После этого они по очереди звонят в его квартиру. Им открывает дверь квартиры его старенькая бабушка. Ребята же по очереди спрашивают: – Изя дома? – Изя в школе. Снова звонок: – Изя дома? – Изя в школе. – Изя дома? На шестой раз бабушка не выдерживает и на очередной вопрос: — Изя дома? Отвечает: – Изя в жопе!

В Одессе ночь. На Молдаванке шайка грабителей забралась в большую квартиру. То и дело слышится сдавленный шепот: – Жора! Хрусталь увязан в узлы. Куда нести? – Жора! Серебро сложили у окна. – Жора! Мы нашли вино! Давай выпьем. Жора велел развязать хрусталь. Разлили, выпили. – Жора, еще по одной. Выпили еще. – Жора! Ну что – на посошок? – Ладно! На посошок и тихонько споем.

Рабинович носил длинные волосы, бороду и усы и был страшно похож на Карла Маркса. Его пригласили в одно учреждение и предложили изменить внешность. – Ну ладно, усы с бородой я сбрею. Но умище то, умище куда девать?!

В купе поезда один еврей долго смотрел на пассажира у окна и затем говорит: – Вы знаете, если бы не усы, вы бы были очень похожи на мою жену Сару. – Но у меня нет усов! – Зато у моей Сары есть!

Мама говорит сыну: – Мойша! Ты только что ходил смотреть на луну, а теперь этими же руками берешь хлеб!

Умирает старый еврей. Говорит жене: – Мой серый костюм отдашь Изе. – Нет, лучше Якову. – Сара, я хочу Изе. – А я хочу Якову. – Слушай, Сара, кто умирает: ты или я?!

Старый еврей сидит на пляже со своим внуком. – Слушай, Мойша. Тебе нравится вон та блондинка в красном купальнике? – Нравится, дедушка. – А вон та брюнетка с пышненьким задиком? – Нравится. – А вон та рыженькая, с высоким бюстом? – Да, дедушка. – Так запомни, Мойша. Чтобы их иметь, надо хорошо учиться.

Симпатичный молодой еврей говорит своей знакомой: – Норочка! Что же ты делаешь? Ты же отдаешь ему все свои деньги, которые оставили тебе твои родители! А он их пропивает! Он же потом тебя бросит. Ты же отдаешь деньги неизвестно кому! Ну тогда отдай их мне, я хоть вместе с тобой учился.

Сара получает телеграмму: «Рабинович не стоит и не лежит».

В одесском порту еврейский мальчик, увидев название парохода, пристал к маме: – Мама, а кто такой Сергей Есенин? – Отстань, не морочь мне голову. Биндюжник, стоявший рядом, говорит мальчику: – Ну откуда же маме знать, что «Сергей Есенин» – это бывший «Лазарь Каганович»?

– Софочка, ну как прошли похороны? – О, все было очень хорошо. Йося постарался. Он за все заплатил сам. – Да. Йося очень любит мертвых.

Идет собрание колхоза. Выступает мужик: – Был у соседей… Видел у них нутрий… Нутрия – это богатство – мясо и шкуры. По второму вопросу: «Разное» – взял слово Абрам: – Мужики, подпишите заявление о том, что я в колхозе не нужен, хочу за границу. – Ты что? Ты хороший еврей, и мы не против… – Мужики, да я вам свой дом оставлю, пусть там будет колхозный Дворец культуры. Дача моя на Черном море будет колхозным пансионатом, каждому из вас по тысяче рублей, только подпишите… Тут встает первый оратор: – Мужики, к черту нутрий! Давайте евреев разводить.

– Абрам, что за бестактность! Я тебе говорю, что моя жена ждет ребенка, а ты спрашиваешь, от кого? – Извини, пожалуйста, я думал, ты знаешь.

Встретились Абрам с Мойшей. – Послушай, Мойша, водка в магазине дорожает в три раза. – Пусть дорожает в десять раз. Я за свои никогда не пил и пить не собираюсь.

Умирает старый армянин: – Дети мои, берегите евреев. Их перебьют, за нас возьмутся!

– Софочка, какой на вас чудесный гранатовый гарнитур! Это вам Йося подарил? – О, почти. – Надо же! И сколько же это стоит? – Ах, страшно сказать!

Рабинович приходит в клуб конного спорта: – Я хотел бы покататься на лошади. Можно у вас взять напрокат? – Конечно. Вы какую лошадь предпочитаете, какой породы? – Мне бы подлиннее. – Зачем? – А то нас пятеро.

Заделался Изя пчеловодом. Приходит он как то в банк просить заём на развитие бизнеса, а ему говорят: – Мы ведь вам уже в прошлом году давали деньги. Вы ещё хотели пчеломатку из Одессы выписать. – Да шо, вы не знаете эту Одессу!? Да эта их матка, шо б вы знали, спуталась с какой то мухой, и мёд получился на вкус, как говно, ну я все ульи и спалил.

Одного раввина всегда терзало искушение отведать свининки. И вот однажды он отъехал от города подальше и в какой то придорожной забегаловке заказал большое блюдо из свинины. И вот сидит он, ждёт заказ и вдруг видит, что в кафе заходит главный раввин его синагоги. А тут официант приносит и ставит на стол такого румяного жареного поросёночка с зеленью и яблочком во рту. Главный раввин выпучил глаза на это дело, а раввин всплеснул руками и сказал: – Ну надо же, как они тут сервируют яблоки.

– Тетя Саpа! Тетя Саpа! А Вовка с Витькой в вашем лифчике гамак устpоили! – Шо ты кpичишь? Пусть дети игpают себе на здоpовье! Он все pавно на меня маленький.

Однажды делегация советских евреев приехала в Пекин на конференцию. И вот ходят они по городу, смотрят по сторонам и вдруг видят дом, а на нём – Звезда Давида. Думают: «Неужели синагога?!» Зашли туда, а там одни китайцы и еврейская служба вовсю идёт. Наши стоят, удивляются, а китайский раввин закончил свои дела, подходит к нашим евреям и спрашивает, что это за добрые люди пришли к ним в синагогу? Наши отвечают, что они – делегация советских евреев, а китайский раввин им и говорит: – Осень плиятно! Но сьто то вы не осень похози на евлеев!?

Трагедия в японской семье: муж — рикша, жена — гейша, зять — Мойша.

На скамеечке сидят девицы в суперминиюбках, мимо проходит старый еврей: — Девочки, в наше время это было принято мыть, а не проветри­вать!

Встречаются как-то друзья-ев­реи после долгих лет разлуки, гля­дят — у друга Изи руки нет. — Изя, ты что, на фронте был, руку-то потерял?! — Да нет ! В армию тянули… ото­рвали…

— Рабинович, вы можете купить «Волгу»? — Разумеется… Но зачем мне столько пароходов?

Еврейский погром в Одессе. К погромщикам обращается старый еврей: — Берите все, что хотите, только не трогайте мою дочь Сару! Сара: — Ну папа! Погром есть погром!

— Хайм, твоя дочь сидит на крыльце и кормит ребенка грудью. — Ну и что? — Так ведь она не замужем? — Ну если есть лишнее время и молоко, почему бы не накормить?

Одессита знакомят с двумя вос­точными людьми. — Айваз, — представляется один, — по-русски — Вася. — Акоп, — говорит другой, — по- русски, по-русски… — По-русски — траншей, — помо­гает одессит.

Звонит Рабинович в милицию: — Алло, милиция? У меня дома массовые беспорядки! — А что случилось? — Моя Сарочка разбушевалась! — Так какие же это массовые бес­порядки? — О, вы не знаете какая у нее масса…

Встретились два еврея: — Что ты такой грустный? — Да вот, топиться иду. — С ума сошел! В новом костю­ме.

Однажды он попробовал… По­том ему понравилось… И с тех пор Изя заряжает свой мобильный толь­ко в гостях.

На работе умирает старый еврей. Другого еврея посылают под­готовить его жену — ну, как-то поде­ликатнее… Тот приходит к дому усопшего. Стучит. Открывает жен­щина. — Простите, вдова, Рабинович здесь живет? — Я не вдова… — Поспорим?

Идут по пустыне русский и ев­рей. Русскому делать нечего, так он от тоски анекдоты про евреев расска­зывает. В конце концов еврей не вы­держал, заплакал и просит русского: — Иван, не рассказывай больше анекдотов про евреев. Ваня сжалился: — Ладно, — говорит, — не буду. Пять минут проходят в молча­нии. Потом русский за свое: — Давай анекдот расскажу. — Но только не про евреев ! — Ну ладно, не про них, так не про них. Идут, значит, по пустыне два негра — Мойша и Исаак …

Встречаются два еврея. — Ты знаешь, кто был Исаак Ле­витан? — Нет. — А кто был Авраам Линкольн? — Тоже нет. — А я знаю, потому что каждый вечер хожу то на лекцию, то в му­зей. — Молодец. Теперь ответь мне: ты знаешь, кто такой Мойша Розентул? — Нет. А кто он? — А это тот, кто ходит вечерами к твоей жене, пока ты шляешься по лекциям и по музеям.

— Абрам, зачем ты молишься по утрам? Бог не будет помогать тако­му грешнику, как ты. Абрам: — Ну, я прошу его: помоги мне сделать это, помоги мне сделать то. Конечно, Бог не поможет такому грешнику, как я. Но пока я его так прошу, я таки вспоминаю, что я се­годня должен сделать.

— Ты знаешь, Абрам, моя Сара такая добрая, хозяйственная, ум­ница… — Неужели, Зяма, у тебя так пло­хи дела, что ты продаешь мне жену?

Нищий стучится в еврейский дом: — Месье, я уже три дня не видел мяса. — Сара, покажи ему котлету.

Гость на обеде у старого еврея. Еврей: — Вы возьмите еще кусочек мяса. — Спасибо, я уже съел два ку­сочка. — Вообще-то четыре, да вы ку­шайте, кто же считает…

Выходит Сара на балкон утром: — Роза, мой Абрам у тебя? — Шоб он у меня был? — Римма, Абрам у тебя? — Шоб он у меня был? — Рахиля! Мой Абрам у тебя? — Шоб он у меня был, а шо та­кое? — Да вот, сказал, что по блядям пойдет, и нет. — А шо, мы бляди? — А шо, спросить нельзя?

Еврей приходит в ЗАГС и пишет заявление на смену фамилии. Его спрашивают: — Что, от кредиторов скрывае­тесь? — Да нет, просто недавно очень выгодно приобрел подержанную надгробную плиту…

Один раввин получил назначение на работу в синагоге на Гаваях. Приехав и заселившись на первое время в гостинице, он, к своему удивлению, обнаружил голую деви­цу у себя в комнате. Взяв трубку и набрав номер портье, он заорал: — Как вы смеете! Я ваш новый раввин! А у меня тут голая баба в номере! Я очень вами недоволен и сильно зол… Услышав это, девица стала оде­ваться, чтобы уйти. Не отрываясь от трубки, раввин заорал еще громче: — Стой! Ты куда. Это я ими недоволен.

— Тетя Соня! Зачем ваш Яша хо­дит в музыкальную школу? У него же нет никакого слуха! — Дурак! Яша ходит туда не слу­шать! Яша ходит туда играть!

Еврейское кладбище. В самом центре за очень красивой оградой стоят три красивых памятника. На одном написано: «Здесь покоится самый известный наперсточник Се­мен Либерзон». На другом — «Или здесь», на третьем — «А может и здесь».

Мальчик подходит к папе и спра­шивает: — Папа, а мы русские или евреи? — А тебе зачем это знать? — Да у нас во дворе мальчик ве­лосипед классный продает. Вот я и думаю мне поторговаться и купить или украсть и поломать?

Зима. Старый еврей просыпается. В квартире тепло. Потрогал бата­реи — горячие, чуть не обжегся. Включил воду — чуть не ошпарил­ся. Включил свет — горит. Газ — идет. В ужасе кричит жене: — Сара! Коммунисты к власти вернулись.

Молодая девушка выходит за­муж за еврея. После первой брач­ной ночи мать у нее спрашивает: — Ну что, доченька, довольна? — Слышала, что у них в детстве делают обрезание, но чтобы на­столько…

Русский, кавказец и еврей реши­ли отметить какое-то событие. Рус­ский говорит: — Я водки принесу. Кавказец: — Я шашлык пожарю, винограду принесу! Еврей говорит: — А я брата приведу. Он анекдо­ты рассказывает — пальчики обли­жешь!

Еврей рассказывает жене: — Ты не можешь себе предста­вить, дорогая, сколько с меня содра­ли в ресторане за чашечку кофе! Но есть на свете и справедливость. — Что ты имеешь в виду? — Когда я ехал домой, то по до­роге обнаружил у себя в кармане три серебряные ложечки.

Поутру встречаются два друга: — Сема, — говорит Яша, — сегод­ня у меня была ужасная ночь! Пря­мо-таки кошмар! Софи Лорен, Клаудиа Шиффер, Деми Мур, Памела Андерсон и моя жена Роза дрались за то, чтобы отдаться мне! — И это ты называешь кошма­ром? — Да, потому что победила таки моя Роза!

Посреди Атлантического океана тонет лайнер. Капитан в панике, и тут ему сообщают, что среди пас­сажиров есть раввин, который мо­жет творить чудеса. Его срочно при­водят к капитану, и тот просит: — Ребе, что можно сделать? — Интернет есть? — Есть! — Тогда продавайте корабль.

Тренер сборной Израиля по на­стольному теннису выступает перед журналистами на пресс-конферен­ции: — Вчера, после полугодового пе­рерыва, наша команда возобновила таки тренировки. Вопрос из зала: — Значит, вы все-таки нашли по­терянный тогда мячик?

Электронная коммерция. Два еврея встречаются: — Абрам, я слышал, ваше дело приносит хорошие деньги? Чем же вы занимаетесь? — Открыли виртуальную гос­тиницу в сети. — Гостиницу. Так в ней же нельзя ни жить, ни спать, ни есть. За что же тогда брать деньги? — За вход и выход.

— Чем бендеровец отличается от еврея? — У бендеровца обрез — на боку.

Еврейский юноша решил женить­ся и рассказывает об этом своей матери. — Мам, я решил сделать тебе сюрприз. Я приведу в дом сразу трех девушек, а ты попробуешь догадать­ся, какая из них — моя невеста. На следующий день он приводит домой трех девушек: блондинку, брюнетку и рыжую. Вечер проходит превосходно, все довольны. Когда гостьи разошлись по домам, он спра­шивает у матери: — Мам, ну как ты думаешь, кто она? — Рыжая, без сомнения! — отве­чает мать. — Мамочка, — расплывается в улыбке сын, — но как ты догадалась? — А она мне сразу не понрави­лась…

Приходит еврей в паспортный стол. — Скажите, теперь действитель­но графа «национальность» не ука­зывается? Действительно. — И теперь у нас с Сарой паспор­та будут без этой графы? — Да. Только они у вас будут ше­стиугольные.

Сосед — соседу еврею: — Если вы будете целыми днями пиликать на скрипке, я запущу в ваше окно камнем! — Ну и чего вы добьетесь? Тог­да вы будете слышать меня еще лучше.

Из-за потрясающей способности к регенерации бессмертному горцу Дункану Маклауду так и не удалось принять иудаизм…

В Иерусалиме. Американец, же­лая попасть к стене Плача, но не зная, как она точно называется, го­ворит таксисту: — Подвези меня к тому месту, где вы, евреи, плачете,, кричите и бье­тесь головой о стенку… Шофер подвез его к зданию На­логовой Полиции.

Редактор газеты получил пись­мо, в котором предупреждалось: — Господа, если вы не прекрати­те печатать анекдоты о скупых евреях, я перестану занимать вашу газету у своего соседа.

— Много ли надо бедному еврею? Кусочек белого хлебца, а икра — да бог с ней, пусть будет черной.

Если бы евреи делали револю­цию, Зимний дворец был бы взят в аренду!

— Рабинович, как вы посмели, за­полняя анкету, в графе «иждивенцы» написать — «государство»?

В еврейской полицейской школе молодого курсанта спрашивают: — Что бы вы стали делать, если бы вам в одиночку пришлось разго­нять демонстрацию? — Я снял бы фуражку и стал со­бирать на благотворительные нужды.

— Мама, что такое пятиконечная звезда? — спрашивает Изя у Фриды. — Это обрезанная шестиконеч­ная, сынок.

— У вас кошерные презервативы есть? — Есть. — А чем докажете, что они ко­шерные? — Так они же обрезанные.

Мойша с Абрамом поругались и не разговаривали в течение года. На­кануне праздника Йом Киппур они ре­шили простить друг другу все обиды. — И желаю тебе, — сказал Мой­ша, — всего того, что ты желаешь мне! — Снова начинаешь… — злобно отвечает Абрам.

Задачка: У Леши было одно яблоко, а у Левы — четыре. Определите нацио­нальность каждого мальчика.

Евреи — парадоксальный народ. Рождаются в России и уезжают на родину.

ЧЕЛСИ расшифровывается как: Чукотские Евреи Любят Скупать Игроков

— Кто самые оптимистичные люди в мире? — Евреи… Они еще не знают, до какого размера это вырастет, а уже обрезают…

Приходит налоговый инспектор в синагогу и спрашивает раввина: — Скажите, числится ли в вашем приходе некий Самуил Яковлевич Кац, владелец ресторана? — Да, сын мой. Он примерный прихожанин! — В своей налоговой декларации, в статье расходов, он указал 20 ты­сяч долларов пожертвований. Ска­жите, вы получали эти деньги? — Не волнуйся, сын мой, прямо завтра и получу.

— Ребе, несколько лет назад у меня исчез муж. Как вы думаете, он вернется? — Такой сложный вопрос я дол­жен выяснить у главного раввина. Приходите завтра. Назавтра: — Ребе, ну что сказал главный раввин? — Он сказал, что видит, что ваш муж вернется. А я вам говорю, что я вижу, что он таки не вернется. — Почему? — Потому что главный раввин вас не видел!

Вы представляете Еврейский пи­ратский корабль? Это большой чер­ный фрегат, с одного борта — 40 пу­шек, с другого борта — 40 пушек. На флагштоке большой черный флаг с веселым роджером, а рядом ма­ленький белый флаг. Это так, на вся­кий случай.

Только у нас можно за американ­ские деньги купить у лиц кавказс­кой национальности товары китайс­кого производства и туркменского качества, а потом долго, чисто по-русски, возмущаться, мол, довели евреи страну.

Пастор говорит своему прияте­лю раввину: — Слушай, я знаю гениальный трюк, как в ресторане бесплатно по­есть. — Ну-ка, расскажи! — Идешь в хороший ресторан, где тебя не знают, незадолго до закры­тия. Заказываешь закусочки, самые лучшие блюда, десерт, потом конь­ячок, кофе… Сидишь, не спеша, ку­ришь сигару. Когда все официанты разойдутся, последний к тебе подой­дет за деньгами — говоришь, мол, а я уже вашему товарищу заплатил, тому, который ушел. — Отлично! Попробуем завтра? — Хорошо. На другой день идут приятели в ресторан. Заказывают все по пол­ной программе и сидят до упора. Наконец последний официант подхо­дит к ним и говорит: — Извините, но ресторан закры­вается, давайте рассчитаемся. Пастор: — Но мы же уже вашему коллеге деньги отдали. Раввин: — Кстати, и долго нам еще сдачи дожидаться?

— Знаете почему евреи не едят шоколад? — У них от фольги изжога.

Взлетает самолет. В пассажир­ский салон выходит летчик и спра­шивает: — Террористы есть? — Нет. — Диссиденты есть? — Нет. — Ну хоть евреи есть? Поднимается дряхлый старичок: — Я — еврей. — Все! Летим в Израиль.

Новый русский решил сделать ремонт у себя на вилле. Открыл га­зету и видит объявление: «ЕВРОРЕ­МОНТ». В общем, заказал. На сле­дующий день приезжают к нему ук­раинцы, а новый русский им и гово­рит: — Во дела, в натуре. А я думал, евреи будут.

— Я совсем не похож на еврея! — Конечно. Но все евреи похожи на тебя.

— Почему евреи не играют в пре­феранс? — Потому что они знают более честные способы обманывать лю­дей.

Ходят евреи по Лувру. Подходят к картине Пикассо «Нищий и маль­чик». Смотрели, смотрели, и Раби­нович говорит: — Смотри, Сара, нищий-то он ни­щий, а картину у Пикассо заказал.

— Папа, мы евреи? — Нет, сынок. — А когда будем?

Знаете ли вы, что расточитель­ные итальянцы на Новый год выб­расывают в окна старую мебель? А хитрые евреи ее подбирают и пере­продают в Россию.

На стройку приходит новый мас­тер и видит, что работают две бри­гады рабочих — арабы и евреи. Ев­реи носят по одному кирпичу, а ара­бы — по два. Мастер спрашивает у прораба: — Почему евреи носят по одно­му кирпичу, а арабы — по два? — Ты что, этих арабов не знаешь, им даже за лишним кирпичом схо­дить лень.

На митинге выступает генерал. Выкрикивает лозунг: — Всех евреев — в гробы! Из толпы раздается голос: — Позвольте, но есть же и хоро­шие евреи. Генерал: — Хороших евреев — в хорошие гробы.

— Основные темы в КВНе — по­литика, шоу-бизнес, телевидение… — А евреи? — Я же сказал — политика, шоу-бизнес, телевидение…

Все народы любят хвастаться своими победами, и только евреи уже не одну тысячу лет жалуются, как их обижают.

По деревне бегали евреи и всех пугали своими обрезами.

Встречаются на лестничной пло­щадке евреи-соседи: — Послушайте, Абрам, вы же, если мне не изменяет память, ме­ховщик? — Таки да, Сарочка, меховщик. — Ну так зашейте своей кошечке задницу, чтобы не опорожнялась у меня под дверью.

Встречаются двое. — А вы слыхали, какое пугало Ра­бинович поставил у себя на огоро­де? — Нет, а какое? — До того страшное, что вороны вернули весь урожай за прошлый год!

— Мойша, когда тебя нет дома, соседи про тебя такое говорят! — Ой, когда меня нету дома, так пусть они меня даже бьют!

Звонок по телефону: — Алло! Общество «Память» слушает. — Здравствуйте! Это Рабинович. Скажите, правда, что евреи Россию продали? — Правда, конечно, морда жидов­ская! Чего тебе еще? — Скажите, где я могу получить свою долю?

Встречаются вождь индейцев и вождь папуасов. Вождь папуасов: — А как у тебя еврейский вопрос решается? — А очень просто: у меня евреев нет — и вопроса нет! А у тебя? — А у меня плохо. Сколько я ни объясняю своему племени, что ев­реи такие же люди, как и мы, все равно не едят!

Устраивается еврей на работу и ему предлагают рыть траншею, а он спрашивает: — А где у лопаты кнопка? — А где вы видели лопату с кноп­кой? — А где вы видели еврея с лопа­той?

Приходит еврей в контору и спра­шивает: — У вас евреи работают? — Да. Еврей разворачивается и уходит. Приходит в другую организацию и снова спрашивает: — У вас евреи работают? — Нет. — Ну тогда возьмите меня. Его берут на работу, но через месяц сослуживцы замечают, что он ничего не делает. Еврея вызывает руководство и интересуется, в чем дело, почему он не работает. — Вы же сами сказали, что у вас евреи не работают.

— Доктор, кастрируйте меня скорее! — Вы уверены, что вам это необ­ходимо? Может, передумаете? — Нет, мне срочно нужно! — Зачем так спешить? Подумай­те хорошенько. — Да нет, мне срочно надо, да­вайте быстрее. — Ну хорошо… Доктор кастрирует мужика, па­циент довольный: — Спасибо, доктор, а то, видите ли, я на еврейке женюсь, а у них так принято. — Так может, вам нужно было обрезание сделать? — А я что сказал.

Еврей вытаскивает из моря зо­лотую рыбку. Она на него внима­тельно смотрит и спрашивает: — Еврей? — Да. — Лучше зажарь.

— Изя, скажи, почему ты все вре­мя на бегах выигрывать? Откуда ты знаешь, на каких лошадей ста­вить? — Семчик, просто угадываю и все. — Нет, Изя, у тебя какой-то сек­рет есть. Ну поделись, мы ж с то­бой друзья. — Ну хорошо, слушай. Идешь в синагогу. Молишься изо всех сил, молишься, молишься. Потом напря­гаешь слух и слышишь числа. Пер­вые три числа для первого забега, вторые три числа для второго. На ипподроме ставишь на эти номера, потом идешь в кассу за выигрышем. Через неделю снова встречают­ся. Сема с убитым видом: — Все проиграл. — Ты был в синагоге? — Был и молился изо всех сил, и числа услышал. Все поставил, как надо, только пришли не те лошади. — Ничего не понимаю. Все дол­жно было быть нормально. Слушай, а ты в какой синагоге был? — В той, что у базара. — Идиот! Та, что у базара, — это ж для Спортлото!

Едет еврей в метро и замечает негра, читающего Талмуд. Подхо­дит к негру, наклоняется и тихонько говорит: — Уважаемый, вам таки мало того, что вы негр?

— Слышь, Абрам! А кроме тебя, у твоей мамы выкидыши были?

В советское время: Сидит суровый кадровик, к нему заходят посетители для того, чтобы устраиваться на работу. Посетитель: — Здравствуйте. Кадровый сотрудник: — Пьянствуете? Посетитель: — Ну… Бывает… Кадровик: — До свидания! Следующий! Посетитель: — Здравствуйте. Кадровик: — Аморальничаете? Посетитель: — Да уж… Как сказать… Кадровик: — До свидания! Следующий! Посетитель: — Зд-г-г-авствуйте! Кадровик: — До свидания!

На улице имени Великого Мао (бывшая улица Дерибасовская) си­дят два китайца и разговаривают: — Слушай, Абрам, все-таки при русских не нужно было щуриться.

Спускается на землю Мессия. Всеобщее ликование, народные гу­ляния — один только ребе Либерман сидит и деньги пересчитывает. На него шикают — мол, какие могут быть дела в такой момент, а он от­махивается. Наконец сам Мессия не выдерживает и подходит к нему: — Либерман, сколько можно вас ждать? Ребе поднимает на него глаза и едким тоном отвечает: — Ой, ну кто бы говорил!

Лежат на тротуаре часы. Прохо­дит мимо француз, обошел их не­сколько раз, плюнул, ушел. Проходит немец, поднял часы, сверил со сво­ими, положил их на место и пошел дальше. Проходит еврей, поднял часы, поднес к уху: — Идете? Тогда пойдемте со мной.

— Почему у евреев носы длин­ные? — Так воздух же бесплатный!

— А зачем евреи обрезание де­лают? — Пространство в трусах эконо­мят!

Молодому еврею говорят: — Абрам, что же ты не женишь­ся? Будешь умирать стакан воды некому будет поднести. Абрам женился. Прошло много-много лет. Лежит старый Абрам, умирает. Лежит и думает: «Сколько средств и сил потратил и даже пить не хочется».

В Одессе на малой Арнаутской заболел антисемит в седьмом коле­не. Вызвали врача.Тот произвел ос­мотр и грустно покачал головой. — Ну шо, доктор, год ще протя­ну? — Затрудняюсь ответить… — Ну мисяць? — Вряд ли… — Ну хоч до ранку дотягну? — Пожалуй, да… Больной приказывает позвать раввина и посвящается в иудейство. Ему делают обрезание, он лежит и корчится в муках. У постели умира­ющего собирается вся его русско-украинско-еврейская родня: — Иван, ну нафига тебе все это понадобилось? — Ще одным жидом мэнше будэ.

— Стыдно мне, — говорит Раби­нович жене, — так стыдно. — Что случилось? — спрашивает она. — Абрам уже третий раз пригла­шает меня на похороны его жены, а я его еще ни разу не пригласил.

— Хайм, ты знаешь, где живет Мойша? — Конечно. Он живет напротив го­родской тюрьмы. — У тебя сведения устарели: те­перь он живет напротив своего дома!

— Товарища Дортмана можно пригласить к телефону? — Его нет на работе. — А завтра будет? — Нет, завтра его тоже не будет. — А через неделю товарищ Дортман будет на работе? — Нет, и через педелю не будет. — А через месяц? — Нет, не будет. — Скажите… Я вас правильно по­нял? — Да, вы меня правильно поняли.

— Абрам, где ты достал себе та­кой костюм? — В Париже. — А это далеко от Вердичева? — Ну, примерно две тысячи кило­метров будет. — Подумать только! Такая глушь, а так хорошо шьюг!

Два еврея, живущие друг напро­тив друга, разговаривают: — Исаак! Когда у тебя день рож­дения? — А шо такое? — Да вот хочу тебе подарить за­навески, шоб не видеть, как ты каж­дый вечер бегаешь за своей голой женой! — Абрам! А у тебя когда день рождения? — А шо такое? — Да вот хочу подарить тебе би­нокль, шоб ты видел, за чьей женой я бегаю!

— Сарочка, а шо, Абрамчик умер? — Умер. — То-то я смотрю, его хоронят…

— Вы — еврей? — Нет, я не еврей. — Хорошо, значит, вы не еврей? — Я же сказал, что я не еврей. — Отлично. Последний раз спра­шиваю. Вы — еврей? — Да не еврей я, не еврей! — Что вы горячитесь? Я так и пишу, что вы — еврей. — Щас как дам в морду! — Вот теперь я вижу, что вы не еврей. Тогда переходим ко второму вопросу анкеты. А ваши родители не евреи.

Продают живую рыбу, в бочке. Абрам спрашивает. — У вас свежая рыба? — Ты что, не видишь, она живая. — У меня Сара тоже живая, но не свежая.

Мойша рассказывает друзьям ночное происшествие: — Ворвались, все обыскали, все разбили и забрали! Вы думаете это все? Нет. Изнасиловали меня, жену, тестя и кошку! Вы думаете это все? Нет. Они сказали, что завт­ра еще придут. Вы думаете что те­перь все? Нет. Когда уходили, один меня пнул и говорит: «У, бан­дюга!» Нет, вы подумайте, это я-то бандюга! Мы с женой так смеялись, так смеялись…

— Сара, ты знаешь, кто, пишут в газетах, потопил «Титаник«? Айс­берг. — Так и знала, что обвинят кого- то из наших!

— Абрам, не пей такой горячий чай. Лопнет мочевой пузырь и ош­парит ноги.

Умирает старый еврей, и просит, чтобы ему перед смертью принес­ли чашечку кофе с двумя кусочка­ми сахара. Приносят кофе, еврей его выпивает с превеликим наслажде­нием и говорит: Хоть перед смертью я получил то, о чем мечтал всю жизнь. — Абрам, но ты же был не самым бедным евреем в нашей деревне, и разве ты не мог позволить себе чаш­ку кофе? — Мог, но дома я пил кофе с од­ним кусочком сахара, а в гостях — с тремя.

Встречаются два еврея. — Слышал «Биттлз». Не понра­вилось. Картавят, фальшивят, что только в них находят? — А где ты их слушал? — Мне Мойша напел.

Абрам неожиданно возвращает­ся домой, заходит на кухню и видит следующую картину: какой-то му­жик в его домашних тапочках и мах­ровом халате жарит яичницу. Абрам заходит в спальню. Там лежит го­лая Сара, на лице блаженство, а на кровати следы бурной ночи. — Сара? Что это такое? Как это понимать? — Ну вот, Абрам, сейчас опять начнутся необоснованные упреки, подозрения…

Рабинович заходит домой, смот­рит — из-под койки торчит огромная задница: — Сара, что это? — Обыкновенный таз! Муж бьет «таз» ногой. Голос из-под кровати: — Ой, то есть — бом!

— Абрам, как жизнь? — Плохо. Моя жена спит с лор­дом Лестером. — Да уж, плохо. — Правда, я сплю с женой лорда. — Так это ж хорошо! — Хорошо. У нее от него уже двое детей! — Да, плохо… — Правда, и у его жены от меня двое детей. — Но тогда вы квиты? — Какое квиты? Я ему делаю лор­дов, а он мне делает евреев.

Умирает старый еврей. Вокруг собрались родственники и друзья. Все вспоминают, какой хороший был Абрам и какими нехорошими они были иногда по отношения к нему, и потому просят перед смертью про­стить их всех. — Хорошо, я прощу вам все, но с одним условием: когда я умру, запих­ните мне в задницу кактус. Да, да, это мое последнее желание. Умер Абрам. Ему в задницу за­пихали кактус. Через пару минут звонок в дверь. Открывают, а там менты: — Где здесь зверски замученный еврей?

Мойша жене: — Сара, ты зачем вешаешь свой бюстгальтер сушить на улице. Дети думают, что это гамак, и качаются в нем.

Беременная еврейка пришла к ги­некологу. Он ее осмотрел: — У вас неправильно расположен плод: он повернут. — Доктор, что же мне делать? — Отец ребенка тоже еврей? — Да. — В таком случае, не волнуйтесь: ребенок выкрутится.

В еврейской семье родился мальчик с несросшимся в уголке глаза веком. Врач говорит отцу ре­бенка: — Вы же все равно будете делать обрезание мальчику. Так что, давай­те сейчас его сделаем, и кожицу перешьем на веко. — Так я не против, — отвечает отец, — но… — Что — «но»? — Но не будет ли он хреново смотреть на жизнь?

— Рабинович, одолжите 100 руб­лей? — Хорошо, а у кого?

Одессит в кругу своей семьи рассказывает, как он воевал: — Залетаю я в окоп. Смотрю — немец. Вынимаю шашку, бах его по руке и бегу дальше. — Постой, почему по руке, а не по голове? — Зачем я его буду бить по голо­ве, если он уже был без головы?

Из одесских трущоб. В связи с повышением цен на продукты одна соседка предложила другой: — Если вы согласитесь, чтобы я пожарила яичницу на вашем сале, я разрешу вам сварить ваше мясо в моем супе.

В командировке умер Абрам. Надо было как-то тактично, дели­катно сообщить его жене, чтобы та не убивалась от горя. Решили, что кроме Семы никто лучше этого не сделает. Он — интеллигент и дипло­мат. Сема отыскал квартиру Абра­ма, позвонил. На пороге появилась жена Абрама: — В чем дело? Сема был обескуражен, но не на­столько, чтобы потерять дар речи. — Вы знаете, мы с Абрамом были в командировке? — Знаю. И что? — Вы знаете, что мы прилично за­работали? — Знаю. И что? — Вы знаете, мы все деньги про­пили. И Абрам тоже. — Чтоб он подох! — вскричала жена. — Уже, — вздохнул Сема.

Москва. Красная площадь. Два еврея разговаривают: — Слушай, Изя, а как нам стать русскими? — Давай спросим у настоящего русского! Подходят к русскому: — Вот ты русский… Скажи — как нам стать русскими? — Видите звезду на кремлевской башне? Вот залезете по стене, дот­ронетесь до нее и считайте — вы русские! Евреи полезли по стене. Один лез повыше другого и, соответственно, первым дотронулся до звезды. А второй кричит ему снизу: — Изя, помоги мне. — Пошел на хрен, жидяра позор­ный!

— Мойша, почем у тебя гробы? — По пятнадцать. — Ха, у Рабиновича — по двадцать, так там хоть есть где развернуться!

Банкир Абрам вручает бедному еврею конверт со сторублевой бу­мажкой и говорит: — Бери и благодари Господа, ибо все делается по воле его! Узнав об этом, жена бедняка за­мечает: — Если Абрам по поручению Все­вышнего дал нам сто рублей, сколь­ко же он оставил себе за посредни­чество?

Зильберштейн, страховой агент, уговаривает Гольдберга застрахо­ваться: — Господин Гольдберг, если, к примеру, вы сломаете руку, то по­лучите двести рублей; сломаете ногу — триста; а если вам посчаст­ливится сломать хребет — ну, тогда вы — богач!

Хайм с Натаном возвращаются домой поздно вечером. Вдалеке они замечают двух подозрительного вида субъектов. — Знаешь что, — говорит Хайм, — давай перейдем на другую сторону, их таки двое, а мы — одни.

В еврейском местечке жандар­мы обыскивают дома в поисках при­зывников, уклоняющихся от службы в армии. Старик Рабинович нервни­чает и просит семью спрятать его в погребе. — Тебе-то чего боятся, в твои-то годы? — успокаивает его жена. — Да? А генералы в армии уже не нужны?

Изя сидит за прилавком. Пора закрывать лавку, а клиентов все нет. В последнюю минуту вбегает мо­лодой человек, бросает на прилавок рубль, хватает конверт за копейку и выбегает, не ожидая сдачи. Дома жена Изю спрашивает: — Ну, какой сегодня был оборот? — Оборот так себе. Зато доход колоссальный!

На еврейском кладбище мать хоронит малолетнего сына, причи­тая: — И попроси, сыночек, Господа, чтобы Сарочка вышла замуж. И еще попроси у него, чтобы дядя Хайм выздоровел. И чтобы Натана не взяли в солдаты… Наконец стоящий рядом могиль­щик не выдерживает: — Послушайте, почтеннейшая, если у вас столько дел к Господу Богу, надо было идти самой, а не по­сылать несмышленого мальчика.

Банкир Изя показывает знакомо­му свой только что отстроенный особняк: — Вот тут салон… Тут спальня… Тут кабинет… А в этой большой сто­ловой на первом этаже может одно­временно сесть за стол, не приведи Господи, пятьдесят человек.

Начальник отдела кадров задум­чиво смотрит на Рабиновича: — Вы нам по профилю не подхо­дите.

Рабинович пришел в магазин: — Мне, пожалуйста, сто комплек­тов портретов членов Политбюро. — Зачем вам столько? — Видите ли, я получил визу и хочу открыть в Тель-Авиве тир.

Дряхлый, но богатый банкир Айзерман женится на молоденькой де­вушке. Приходит к врачу и просит: — Доктор, сделайте, пожалуйста, так, чтобы мое супружество было не только формальным. Врач осматривает его и говорит: — Увы, вам уже ничего не помо­жет. — А пчелиное молочко? — Господин Айзерман, я могу прописать вам пчелиное молоко. Я могу даже сделать так, что вы нач­нете жужжать. Но жалить — это уж извините!

На приеме у банкира Гольдберга встречаются бывшие компаньо­ны, Коац и Кон. Гольдберг: — Господа, позвольте, я вас пред­ставлю друг другу. Кац (Кону): — Свинья! Кон (Кацу): — Подлец! Гольдберг: — А, так вы уже друг друга зна­ете!

Сидит почтенный еврей на база­ре и торгует дерьмом. Проходят мимо два его знакомых и в ужасе спрашивают: — Хайм, зачем ты это делаешь? — А вдруг кому-нибудь понадо­бится плохой анализ?

Пожилой еврей всю жизнь молил­ся Богу, вымаливая себе крупный выигрыш в лотерею. Каждый день он исправно возносил молитву с этой просьбой, пока наконец не достал этим Бога. В очередной раз тот явился таки к нему и взмолился: — Хайм Абрамович! Ну дайте же мне хоть один шанс! Купите хотя бы один лотерейный билет!

— Товарищ Рабинович, мы вы­нуждены вас уволить. — Да я же по паспорту русский! — Вот именно поэтому — мы уже уволили десять евреев, надо же ког­да-нибудь уволить и русского!

Заходит сосед к Абраму, а тот стоит возле батареи, положил свой член сверху и читает учебник физи­ки. Сосед его спрашивает: — Абрам, что ты делаешь? — Да вот, в книге написано, что от нагревания тела расширяются, а от охлаждения — сужаются. — А где же Сара? — А Сара в холодильнике…

— Ты знаешь, теперь я пришел к убеждению, что у нас в Одессе есть сотни способов очень много зарабо­тать. Но только один из них — чест­ный. — Очень интересно, какой? — А откуда я знаю?

— Рабинович, вам не кажется, что ваш попугай немного картавит? — Ничего удивительного — у него и нос с горбинкой.

Пригласила Сара к себе в гости троих приятелей, но при условии, что каждый из них принесет ей что-ни­будь золотое. Первый пришел Аб­рам: — Вот тебе, Сара, лекарство из женьшеня — «Золотой корень». Второй пришел Мойша: — А я, Сара, принес тебе чай — «Золотой слон». Расстроилась Сара и думает: «Ну ладно, этих — фиг проведешь. Вот сейчас Ваня придет, уж он по­радует». Через час является пьяный Ванька: — Сарочка, я так долго не мог выбрать тебе подарок, что взял са­мое дорогое. Вася, друг ты мой зо­лотой, заходи.

Рабинович пришел к раввину: — Ребе, происходит нечто ужас­ное, и я должен с вами посовето­ваться. — В чем дело? — спросил раввин. — Моя жена добавляет мне в пищу яд. Удивленный раввин: — Неужели? А вы уверены в этом? — Я точно знаю, — удрученно от­ветил Рабинович. — Я проследил за ней и видел все это собственными глазами. — Ну что ж, — ответил ребе. — Я поговорю с ней, и тогда мы снова встретимся. Через неделю раввин звонит Ра­биновичу: — Я таки говорил с вашей женой по телефону. Три часа. Хотите мой совет? — Да, разумеется. — Продолжайте принимать яд…

— Рабинович, сколько денег ты положил в конверт молодоженам? — А разве конверт уже ничего не стоит?

— Ты что здесь делаешь, Абрам? — Как что? Приехал с женой в те­атр! — А почему не заходишь? — Сегодня моя очередь охранять машину.

Один религиозный еврей сидит и изучает Талмуд. Там написано: «Чем у еврея длиннее борода, тем он глупее». Еврей глядит в зеркало — борода чуть не до пояса. Задумал­ся. С одной стороны — стыдно с та­кой бородой по местечку будет хо­дить. А с другой — тот же Талмуд говорит, что нельзя религиозному еврею бриться. Думал он, думал, на­конец, взял свечу и опалил себе бо­роду, при этом обжег все лицо. От­крывает еврей Талмуд на той же странице и пишет на полях свой ком­ментарий: «Проверенно на собствен­ном опыте!»

Престарелая еврейская пара: Аб­рам и Сара. Сара — стареющая жен­щина, Абраша — мужчина еще хоть куда, ходит по дамам. Саре дома одиноко, она решила изменить ситу­ацию. — Абраша, так же нельзя! Надо выполнять свои супружеские обя­занности хоть раз в неделю. — Сара, сколько лет мы с тобой живем? — 30 лет. — Ну так ты мне уже, как род­ная; А с родными людьми разве можно сексом заниматься?

Старый еврей жалуется доктору, что плохо слышит левым ухом. Пос­ле осмотра доктор говорит: — Ничего не могу поделать. Это — старость. — А что, мое левое ухо старше правого?

— Здравствуйте, мосье Абрамо­вич, как ваши дела? — Помаленьку, мосье Гольдберг, а ваши? — Тоже так, потихоньку. У меня к вам интересное дельце. Для вас есть роскошная невеста — молодая вдова, редкой красоты, очень серь­езная. И невинная. — Как невинная? Вы же сказали, что она вдова. — Ой, одно слово что вдова, но это было так давно, что она уже все забыла.

Еврейка жалуется своим подругам на своего русского мужа: — Он за это время из меня столько крови выпил, что сам уже стал наполовину евреем.

Пришел Абрам к дантисту. — Доктор, сколько стоит удалить зуб мудрости! — 80 долларов! — А подешевле можно? — Ну, если без наркоза, то можно и за 60! — Все равно дорого… А дешев­ле нельзя? — Ну, если без наркоза и просто — плоскогубцами, то можно и за 40. — А за двадцать? — Это если без наркоза, пассати­жами, да еще и студентом-практи­кантом! — Хорошо, доктор, запишите, по­жалуйста, мою жену Сару на среду…

Абрам Маркович купил два ло­терейных билета и по одному из них выиграл машину. К нему подходят друзья, знакомые, чтобы поздра­вить, а он стоит грустный, сам не свой, чуть ли не плачет. — Абрам Маркович! Как же так? Вы же машину выиграли! Чего вы такой убитый? — Да я думаю, зачем я второй билет покупал…

Рабинович является в клуб кон­ного спорта: — Хотелось бы поездить на ло­шади. Можно ее у вас взять напро­кат? — Конечно. Вы какую лошадь предпочитаете? Какой породы? — Мне бы подлиннее, а то нас пя­теро…

Рабинович пытается снять квар­тиру. Как только узнают, что у него семеро детей — сразу отказывают. Наконец, однажды он говорит жене: — Возьми четверых детей и пой­ди погуляй по кладбищу. — А что, поможет? — Должно помочь. Вечером жена узнает, что Раби­нович таки квартиру снял, и спраши­вает у мужа, как ему это удалось? — Я пришел, с тремя детьми. По­говорил с хозяевами. Меня спраши­вают: «А сколько у вас детей?» Я вздыхаю, и честно говорю хозяину, что вообще-то семь, но моя люби­мая жена и четверо незабвенных детей на кладбище…

Сын украинца женится на дочке еврея. Отцы планируют свадьбу. Украинец мечтательно так говорит: — Породнимся, сусиде! А если ще на вашу мацу положить кусок сала… Еврей (обеспокоенно): — Так ведь получится засаленная маца! Украинец опомнился: — Та ни, замацане сало…

Одесса. Обычная еврейская се­мья. Сына посылают в магазин за сметаной. Через час мальчик воз­вращается без сметаны и со слеза­ми на глазах: — Продавец в магазине сказал, что маленьким еврейским мальчи­кам сметану не продает! Взбешенный отец побежал в ма­газин. Влетает и орет: — Что это такое? Что за антисе­митизм? Я буду жаловаться! Выходит старый еврей-продавец в грязном халате и говорит: — Тише, тише, ну шо вы орете? Вы пробовали эту сметану?

Умирает Рабинович. Подозвал к себе Сару и говорит ей: — Сара, выполни мою последнюю просьбу! Сожги мое тело в крема­тории! Прах положи в конверт, на­пиши на нем: «ТЕПЕРЬ ВЫ ПОЛУ­ЧИЛИ С МЕНЯ ВСЕ» и отправь в налоговую полицию.

В разгар нацистских преследова­ний старый еврей произносит в си­нагоге страстную молитву: — Господи, четыре тысячи лет назад на склоне Синайской горы Ты избрал евреев как особый народ, святой народ, нацию священников, чтобы евреи могли нести бремя Тво­их заповедей и свидетельствовать истину остальному миру. Господи, спасибо тебе за великую честь, но, может, хорошего понемножку? Мо­жет быть, пора уже избрать какой-нибудь другой народ?

— Ребе, вы считаете себя поря­дочным человеком? — Конечно да. — Неужели если вы найдете мил­лион шекелей, вы, не колеблясь вер­нете их его владельцу? — Если он принадлежал малоиму­щему человеку, то обязательно вер­ну!

Через городскую площадь идет еврей, за ним семенит дворняжка. К еврею направляется полицейский: — Господин еврей, возьмите со­баку на привязь. Еврей продолжает свой путь так, как будто ничего не слышит. — Возьмите пса на привязь или платите штраф! Опять еврей не обращает на по­лицейского никакого внимания. — Ах так? Платите штраф! — За что штраф? Это не моя со­бака! — Но она же за вами бегает! — Ну так что? Вы тоже за мной бегаете, но вы же — не моя собака!

На рынке торгуются покупатель­ница и старый еврей, продающий шубы. — Я бы и за полцены не купила такую шубу. Посмотрите — вон мех лезет! — Мадам, да за эту цену через пару лет у вас будет отличное ко­жаное пальто.

Звонок во Всемирный еврейский конгресс. — Здравствуйте, говорит Сема из Жмеринки. Я услышал, что мы пра­вим всем миром, это правда? — Ну, как еврей еврею скажу вам — это правда. — А нельзя ли мне тоже получить какую-нибудь страну — поуправлять ею чуток? — Видите ли, все страны уже ра­зобрали, осталась только Малайзия. — А мне подойдет. — Ну берите на здоровье, тем бо­лее что там премьер-министр тоже из Жмеринки.

— Сара Исааковна, вы слышали, вчера у мужа Фимочки вырезали гланды? — Бедная девочка, она так хотела иметь детей.

В результате землетрясения два еврея оказались заваленными в под­вале. Спасатели из Красного крес­та разгребают руины, чтобы их ос­вободить. Их разделяет уже только одна стена. Один из спасателей сту­чит молотком по этой стене. Из-за стены слышится голос: — Кто там? — Красный крест. — На Красный крест мы уже да­вали.

Встречаются два еврея. — Абрам, ты почему такой пья­ный? — Так сегодня же День железно­дорожника. — А какое отношение ты имеешь ко Дню железнодорожника? — Так моя фамилия — Шлагбаум.

Идут два мужика по берегу и видят — еврей рыбу ловит. Один му­жик говорит другому: — Давай приколемся. Спросим у еврея, клюет ли рыба. Если он от­ветит, что да, клюет, то мы скажем: «Везет же этим евреям». А если ска­жет, что нет, мы ответим: «Так вам, евреям, и надо!» Подходят к еврею: — Ну что, клюет? Тот им в ответ: — Да пошли вы на хрен. Тогда один другому говорит: — Вот видишь, я же говорил, что даже среди евреев есть нормальные люди!

— Мойша! Ты почти два часа вы­носил мусор! Как так можно! — Сара, успокойся! Я ж его таки продал!

В простой еврейской семье умер дедушка. Близкие думают — надо род­ственников в Житомире известить. Приходят на почту, долго думают, как составить телеграмму, чтобы поко­роче получилась и денег как можно меньше заплатить. После долгих спо­ров и дебатов отправляют текст: «Изя — все». Через 2 дня приходит от родственников ответ: «Ой».

Приходит старый еврей к нота­риусу. — Здравствуйте! Вы — нотариус? -Да. — Настоящий? — Настоящий. — И что, свидетельство у вас есть? — Да, вон, на стене висит. — Можно взглянуть? — Пожалуйста. Смотрит, что-то изучает, губами шевелит… — А печать у вас есть? — Есть, конечно. — Настоящая? — Настоящая. — Можно взглянуть? — Можно. Нотариус достает печать из сей­фа, еврей вертит ее в руках… — А гербовая бумага у вас есть? — Ну, разумеется. — И что, настоящая? — Самая что ни на есть. — С водяными знаками? — Ну да. — Дайте взглянуть? — Взгляните. Долго смотрит на свет… — И что, можно составить заве­щание? — Пожалуйста. Садитесь, вот ручка. Написал заголовок, задумался… — Скажите, а «никому ни хрена» слитно или раздельно пишется?

Встречаются Абрам и Изя. Аб­рам говорит: — Изя, где ты пропадал? — Я был в Америке. — Ну и как там? — Та ты шо, такая страна краси­вая, обслуживание первоклассное, а какая там медицина. Представля­ешь, мне мой член отрезали и но­вый пришили. Спустя год встречаются снова. Изя интересуется: — Абраша, где ты пропадал? — Как где? В Америке. — Ну как тебе там? — Ты правду говорил — такая страна красивая, обслуживание пер­воклассное, а какая медицина. Представляешь, мне тоже мой член отрезали и новый пришили! Во, гля­ди какой классный. Изя посмотрел на новое досто­инство Абрама и говорит: — Знаешь, Абраша, ты с ним бу­дешь иметь проблемы… — Почему? — Это мой член…

Приходит Рабинович наниматься агентом по продажам. Ему говорят: — Имейте в виду, наш агент по продажам должен уметь эскимосам загнать холодильники. — Это для меня пустяки, — гово­рит Рабинович. — Однажды я про­дал арабскому шейху, владельцу га­рема из 347 жен… — Ну, шейху нетрудно продать. — Да, Ролс-Ройс нетрудно. Но я-то впарил ему надувную бабу…

Стюардесса: — Наш самолет совершает посад­ку в столице Папуании. Это неболь­шая африканская страна, половина жителей которой болеют СПИДом, а другая половина — туберкулезом, так что будьте осторожны. Глуховатый еврей спрашивает у своего друга, сидящего рядом: — Няма, повтори, что она сказа­ла? — Она сказала, что заниматься сексом можно только с теми, кто кашляет.

Моня побывал на курорте и при­вез оттуда невесту Цилю. Собрал друзей на смотрины. Красивый стол, невеста со всеми мило беседует… Друзья благодарят за приятный ве­чер и в дверях шепчут Моне: — Ты с ума сошел — жениться на этой женщине. Знаешь, сколько у нее было мужчин. Моня расстроился и говорит Циле: — Извини, я не могу на тебе же­ниться, у тебя было слишком много мужчин. Циля отвечает: — Минуточку. Я тебя не устраи­ваю как женщина? — Нет, наоборот. — Я плохо готовлю? — Замечательно. — Я не умею принимать гостей? — Прекрасно принимаешь. — Так что ж я, по-твоему, всему этому на заочных курсах училась?

— Скажите, Рабинович вам нра­вятся женщины-идиотки? — Нет, конечно! — А такие, безрукие, которые не могут даже яичницу приготовить? — Да нет же! А почему вы об этом спрашиваете? — Мне просто интересно: зачем вы пристаете к моей жене?

Отсидев два года, Рабинович вернулся домой и застал жену с двух­месячным ребенком на руках. Ради мира в семье он не стал поднимать шума. Но случилось так, что через месяц ребенок умер. Возвратившись с кладбища, вся родня по обычаю сняла обувь и села на пол, молясь за усопшего. В дом пришли соседи, чтобы выразить свое сочувствие. Грустный Рабинович им говорит: — Я часто сидел ни за что, но так ни за что, как сижу сейчас, я сижу впервые в жизни.

Идут по пустыне русский и ев­рей. Еврей нашел мешок с золотом, а русский — мешок с едой. Шли-шли, еврею захотелось есть. Он и гово­рит русскому: — Давай с тобой в рынок играть, ты будешь продавцом, а я — покупа­телем. Русский отвечает: — Давай. Еврей подходит к русскому и го­ворит: — Иван, почем у тебя эти бутер­броды? — Мешок золота. — Вань, да ведь дорого. — А ты по рынку походи, может, дешевле найдешь.

Начинается война. Еврей причи­тает: — Боже мой! Как всего много сделать нужно! Жену с ребенком в Америку отправить, бизнес продать, в Швейцарию деньги перевести. И самому в Англию успеть нужно…. Рядом стоит русский и говорит: — Да… И у меня тоже пробле­мы… — Да какие у тебя могут быть проблемы. Взял винтовку — и на фронт!

В кабине самолета пилот не вык­лючил громкую связь и говорил вто­рому пилоту — Сейчас выпью кофе, пойду и займусь сексом со стюардессой. В салоне все услышали эти сло­ва. Стюардесса, краснея, роняет поднос и бежит в сторону кабины. Голос старого еврея сзади: — Дочка, не спеши, он же еще кофе не выпил!

Российский еврей ведет с сыном воспитательную работу: — Сынок, ты уже взрослый, тебе уже восемнадцать. — Да, папа… — А ты знаешь, сынок, что есть такая профессия — Родину защищать? — Знаю, папа… — Так запомни, сынок: ЭТО — НЕ НАША ПРОФЕССИЯ.

Похоронная процессия в Иеру­салиме. За гробом молодой женщи­ны идет муж — пожилой еврей. Из толпы зевак вываливается такой же еврей: — Исаак, здравствуй, сколько лет, сколько зим, как поживаешь? — Здравствуй, Соломон, плохо я живу… Вот, вторую жену уже хо­роню. — Так ты был второй раз женат? Прими мои хоть и запоздалые, но искренние поздравления!

— Еврей вернулся домой раньше обычного. Видит — у его жены в по­стели мужчина. Еврей — растерянно: — Сарочка, как же ты могла? — Тише, тише, Абрам. Я приез­жему предложила пожить у нас. Он за это уже заплатил! — Дура. На этой площади тро­их можно было разместить!

— Почему евреи отмечают Но­вый год осенью? — Потому что осенью елки де­шевле.

Сидит мужик дома, и тут звонок в дверь. Открывает — на пороге ев­рей стоит: — Простите, это не вы вытащили вчера из проруби еврейского маль­чика? — Ну, я. — А шапочка, простите, где?

Два еврея поссорились и решили обратиться в суд. Судья рассудил, что Изя должен извиниться перед Абрамом и сказать: «Абрам — хороший человек! Я извиняюсь!» Стоит Изя перед публикой, делает глубокий вдох… — Абрам — хороший человек. Ну, я извиняюсь. Судья попытался что-то возра­зить, а Изя ему и отвечает: — Господин судья, слова — ваши, музыка — моя.

Моется еврей в бане. К нему подходит другой еврей и спрашивает: — А вы тоже из Жмеринки? — Да. Но как вы узнали. — Узнаю ажурную работу наше­го раввина.

— Рабинович, вы слышали? Аб­рам серьезно заболел! — Интересно, зачем это ему по­надобилось?

— Приходит еврей домой и гово­рит: — Сара, помнишь мой костюм, ко­торый мы купили за 200 рублей 10 лет назад? — Да, помню. — Так вот, я его сегодня проиг­рал за 250 рублей!

— Сара, ты слыхала? Говорят, что те, кто занимаются сексом больше трех раз в неделю, те живут дольше других! — А я тебе говорила! Эта старая проститутка Зося еще нас переживет!

В еврейской семье: — Мама, а что такое «епи кру­гом»? — Не знаю, по-моему, такого вы­ражения нет. — Как же, есть! У Пушкина есть стихи: «.. .И днем, и ночью кот уче­ный все ходит по цепи кругом…» Что такое «поц» — я знаю, а вот «епи кругом» — нет.

— Сорок лет водил Моисей евре­ев по пустыне. Это был единствен­ный случай, когда евреи во что-то поверили!

Старый еврей-бизнесмен учит сына вести дела: — Понимаешь, Изя… Всегда нужно помнить про свой капитал. Вот, например, мой партнер Моня Каплан занял у меня месяц назад 6000 рублей. Ему надо напомнить. Иди и напиши ему приличную теле­грамму. Приходит Изя с телеграммой и зачитывает: «Господин Каплан, Вам следует вернуть долг Вашему парт­неру Лейзерштейну». — Шо такая большая телеграм­ма. Надо короче. — закричал отец и написал правильную теле­грамму: «Моня — пора!»

Фронт. Под команду: «В атаку, ура-а-а. » все ринулись вперед, один Рабинович пятится назад. Зам­полит кричит ему: — Ты куда? Расстреляю. Рабинович: — Шо вы кричите, я брал разгон!

Урок атеизма в школе. Учитель­ница говорит детям: — Дети, кричите в небо: «Бога нет!» Вдруг замечает, что мальчик-еврей стоит молча. Она его спраши­вает: — Почему ты молчишь? А мальчик ей и отвечает: — Если там никого нет, то зачем кричать? А если там кто-то есть, то зачем портить отношения?

Обычная еврейская школа. Урок истории. Учительница: — Сема, выйди к доске и расска­жи всем, кто такой был Моисей. Сема выходит и бойко начинает: — Моисей был внебрачным сы­ном египетской царицы… — Стой, что ты такое гово­ришь. Он не был ее сыном! Она нашла его в кустах! Сема иронически отвечает: — И вы ей верите?

Три очень прогрессивных равви­на-реформиста хвастаются своими приходами. — Мы так современны, — сказал первый, — что установили в каждом ряду пепельницы, чтобы прихожане могли молиться и курить. — Вот это да! — воскликнул вто­рой. — А у нас в подвале есть кафе­терий, в котором после службы про­даются бутерброды с ветчиной. — Ребята, — сказал третий, — вам еще очень далеко до нашего прихо­да. Мы ушли так далеко вперед, что даже закрываемся на еврейские праздники.

Умирая, один очень богатый и очень скупой старик призвал к сво­ей постели трех священнослужите­лей — раввина, католического свя­щенника и протестантского священ­ника. Когда святые отцы прибыли, он сказал: — Джентльмены, вы знаете ста­рую поговорку: «С собой на тот свет деньги не возьмешь». Ну а я имен­но это и собираюсь сделать. В силу вашего рода деятельности я чув­ствую, что могу вам доверять. Здесь, в этих трех ящиках, большая часть моего благосостояния. Вот мое последнее желание: я хочу, что­бы каждый из вас поместил в моги­лу одну коробку. Все трое согласились на его просьбу, после чего старик распре­делил коробки и умер. И правда, в день похорон все они пришли и по­местили каждый свою коробку в его могилу. Затем священники решили пойти выпить в местный бар, где после долгого молчания первым за­говорил католический священник. — Друзья, — сказал он. — Боюсь, что должен вам кое в чем сознать­ся. Я положил в могилу не все день­ги. Учитывая, что церковь нужда­ется в ремонте, а пожертвований в последнее время перепадает очень мало, мне показалось грехом не вло­жить немного денег туда, где они послужат добру. — Отец, я рад, что вы заговори­ли, — сказал протестант. — Как вы знаете, я возглавляю несколько бла­готворительных организаций. И мне тоже показалось грехом просто так похоронить эти деньги. Так что и я сохранил немного денег, конечно, не­большую сумму, чтобы помочь этим достойным и бедствующим благотворительным фондам. После долгого молчания священ­ник и аббат спросили раввина, кото­рый все это время смотрел в окно, что он думает об их действиях. — Должен сказать, — ответил рав­вин, — что я глубоко удивлен, если не сказать, шокирован. Как раввин, уважая желания усопшего, я мог по­ложить лишь всю сумму — я выдал ему свой личный чек!

Идут два еврея по кладбищу. Один говорит с сожалением: — Каких людей с нами нет! Вот лежит Соломон Яковлевич. Ты бы хотел лежать с Соломоном Яковле­вичем, Абрам? — Нет, Изя. Я хочу лежать с Ро­зой Сигизмундовной. — Так ведь она жива! — Ну тем более.

Учится Изя за границей и пишет родным письмо с просьбой о финан­совой поддержке, так мол и так, нуж­ны деньги… Приходит ответ: «Сынок, дорогой наш Изенька! Мы таки живем хорошо, тетя Циля шлет тебе привет, но письмо, в ко­тором ты просишь денег, мы таки не получали…»

На уроке по религии учительни­ца спросила учеников: — Кто хочет отправиться на не­беса? Все дети, кроме маленького Мойши, подняли руки. Учительница спросила Мойшу о том, почему он не хочет отправиться на небеса. — Понимаете ли, — ответил Мой­ша. — Мой папа все время говорит: «Весь мой бизнес провалился к чер­тям!», а я хочу быть там, где кру­тятся деньги!

Надпись на могиле еврейского кладбища: «Циля, ну а теперь ты ве­ришь, шо у меня был рак?»

Отец-еврей и сын стоят перед собором.

— Отец, что это за здание с вы­сокой колокольней? — Сын, тебе следует знать. Это церковь. — А что такое церковь? — Ну, христиане говорят, что в ней живет Бог. — Но, отец, разве Бог живет не на небесах? — Да, сынок, ты прав. Но здесь он занимается бизнесом.

Сарочка жалуется Абраму, как ей тяжело, как у нее все плохо. Абрам ей отвечает: — Сарочка, ну кому сейчас легко? Спустя месяц стоит гроб, в гро­бу лежит Сарочка, рядом — безу­тешный Абрам: — Сарочка, ну почему же ты не сказала, что тебе хуже всех?

Ватикан. Наши дни. Ежедневно на прием к папе римскому приходят два еврея. На вопрос: — Вы по какому делу? Отвечают: — По личному. Их не пускают. Так проходит ров­но год. Наконец, решились доложить папе о странных визитерах. Папа распорядился-таки пропустить ходо­ков. Заходят они в папские покои. — Здравствуйте. — Здравствуйте. — Вы — папа? -Да. Один из евреев достает из кар­мана какой-то листок: — Вы кого-нибудь из этих людей знаете? Папа смотрит в бумажку — реп­родукция картины «Тайная вечеря». — Разумеется. Это же все наши святые: Апостол Петр, Апостол Па­вел… Вот — Иисус… Да, я знаю их всех… Другой еврей тоже достает из кармана какую-то бумажку: — Тут мне от предков их счет ос­тался. Они тогда за обед таки не заплатили…

Встречается Изя и Абрам. Аб­рам напоминает: — Изя, за тобой 2 рубля. Изя смотрит назад через плечо и отвечает: — За мной ничего нет. Ничего не вижу! Абрам поясняет: — Я имею в виду, что ты мне дол­жен 2 рубля, ты что, забыл? — А-а-а… отвечает Изя. Ну тог­да возьми те, что за мной.

Жил-был еврей Мойша. Сначала он женился на девушке Саре. Но через год она скончалась. По еврей­скому закону Мойша женился на сестре Сары — Риве. Но через год Рива тоже умерла. Тогда Мойша женился на самой младшей сест­ре — Хане. Через год родителям се­стер приходит телеграмма: «Папочка, Ви таки будете смеять­ся, но Ханочки тоже больше нет».