Откровения родного брата Муслима Магомаева: "У меня в свидетельстве о рождении в графе "отец" стоял прочерк"

- Лет тридцать назад ко мне на эстраду в ресторане "69 параллель" поднялся какой-то подвыпивший мужчина и бойко заявил: "Я на ящик коньяка поспорил с соседом по столику, что вы брат знаменитого Муслима Магомаева!" - с грустной улыбкой вспоминает Юрий Магомаев.

В молодости мурманского музыканта подобные беспардонные расспросы донельзя раздражали, особенно когда в душу пыталась ступить нога незнакомого человека. Вот и в тот раз клавишник и певец ответил назойливому меломану коротко и ясно:

- Вы проспорили соседу ящик коньяка.

И только самые близкие друзья знали, что мурманчанин Юрий Магомаев не только родственник великого певца Советского Союза, но и его родной, вернее, как в старину говорили - едино-утробный, брат по матери.

Простая история

- Мама с детства воспитывала меня с сестрой в скромности. Я ведь даже в мурманских средней школе № 35 и в музыкальной школе № 1 значился в классных журналах под нейтральной фамилией Кинжалов. И только когда получил в шестнадцать лет паспорт, открылась моя настоящая фамилия. В Мурманское музучилище я поступал уже Магомаевым.

История семьи Магомаевых проста и горька, как история многих семей в сороковые-роковые. Девушка Айшет вышла замуж в Баку за театрального художника Магомета Магомаева буквально накануне войны. В 1942 году родился мальчик Муслим, а отец ушел на фронт и погиб в бою за несколько дней до Победы в 45-м.

Айшет Ахмедовна, сталинский стипендиат ГИТИСа, в полной мере вкусила прелести кочевой жизни провинциальной актрисы. Театры в Вышнем Волочке, Твери, Усть-Каменогорске, Чимкенте, Улан-Удэ.

- Время доказало, что мама поступила мудро, не таская Муслима за собой по гастролям. Он проявлял большие способности к музыке, а получить с детства полноценное музыкальное образование он мог только в родном Баку. Поэтому и решили, что жить он будет в семье родного брата погибшего отца, хотя мама однажды не выдержала и увезла мальчика с собой в Тверь, - рассказывает Юрий.

Но жизнь есть жизнь. Через десяток лет после смерти мужа Айшет Ахмедовна познакомилась в Улан-Удэ с коллегой по сцене Леонтием Кавкой. Здесь и родился в 1958 году Юрий.

- У меня ведь в свидетельстве о рождении в графе "отец" стоял прочерк, - философски вздыхает Юрий Леонтьевич. - Советская власть не признавала гражданских браков, хотя мы всю жизнь прожили одной семьей.

Родителей великолепный клавишник похоронил уже за полярным кругом - двадцать лет назад отца, актера Мурманского драмтеатра, а в 2003 году и маму, вышедшую на пенсию актрису нашего же областного.

Былое "Созвездие"

В областную драму маму пригласили служить в актерском составе в 1971 году. Тринадцатилетний Юрий после среднеазиатского Чимкента словно попал на другую холодную планету. Но планета оказалась населена хорошими людьми, особенно музыкантами.

Еще будучи студентом нашего музучилища, сначала по классу фортепиано, а затем эстрадного отделения, подающий надежды клавишник начал профессионально работать в ВИА "Созвездие" Дома культуры железнодорожников на улице Октябрьской.

- Семидесятые годы - пора расцвета вокально-инструментальных ансамблей и в стране, и в Мурманске, - говорит сегодня чуть поседевший заполярный Алан Прайс (имя чудесного английского клавишника из "Энималз" помянуто не всуе). - К каждому нашему ДК тогда был прикреплен свой ВИА, состоявший в основном из выпускников и студентов музучилища. В "Кировке" блистал ансамбль "Второе дыхание", в Первомайском ДК гремела "Аэлита", в клубе моряков зажигало "Стремление". Все мы были штатными единицами, получали зарплату как музыкальные спецы на танцах.

О, эти танцевальные вечера в столице Заполярья в стародавние годы, до рождества дискотек! Главное место знакомств молодежи обоего пола, бесспорный повод для создания многих будущих семей. На пляски в ту же "железку" набивалось людей вдвое больше официальной вместимости танцевального зала в фойе на первом этаже.

- Дело прошлое, но тогдашний директор ДК умудрялся продавать под видом билетов на танцы билеты в кино. Посещаемость по средам, пятницам и субботам вырастала с трехсот человек до шестисот, а заодно и перевыполнялся план по кинопрокату! - раскрывает Юрий Магомаев секрет культурно-массовой кухни.

Он молодеет на глазах от грез по той атмосфере праздника 1975 года. Он до сих пор встречается с бас-гитаристом былого "Созвездия" Александром Игнатенко, который теперь музицирует в ансамбле песни и пляски Северного флота и заодно поет в популярном североморском вокальном квартете "Сенатор", сравнимом по уровню исполнения со знаменитым хором Турецкого. А вот ударник Виктор Варник отдалился от музыки, по образованию он врач, с головой ушел в медицину. Гитарист Андрей Карпенко давно уехал из Мурманска в среднюю полосу. И только вокалист "Созвездия" Вячеслав Усов по сей день работает рука об руку с Магомаевым на одном музыкальном поприще.

- Я счастлив, что уже не играл на танцах, когда в конце 70-х бездушные механизированные дискотеки начали вытеснять из мурманских ДК и клубов живых музыкантов, - бросает прочувствованную ремарку умудренный ветеран танцполов.

Иронический оптимизм

В портовом Мурманске на рубеже семидесятых-восьмидесятых годов функционировало не менее двадцати ресторанов. Возможно, это был своего рода рекорд СССР среди некрупных областных центров (например, в Курске, абсолютно равном тогда Мурманску по числу жителей - 380 тысяч, было всего лишь три ресторана).

И в каждом таком "заведении общепита с высшей категорией наценки" по вечерам играл свой ансамбль, что и определяло статус ресторана в отличие от столовых и кафе. Любопытно, что ни в одно такое заведение после 18 часов попасть было практически невозможно. Даже забегаловки, уж простите за прямоту, типа ресторана "Заполярный" на северных кварталах были полны публики, и без трешки в лапу швейцару не войти. Впрочем, извините, перегнул - в середине 70-х достаточно было и твердого советского рубля, который стоил официально в полтора раза дороже американского доллара. А уж на червонец можно было и вечерок культурно скоротать, если, конечно, не тратиться на заказ песен по пятерке.

Другая страна. Другие люди. Иронический оптимизм золотой эпохи застоя.

Я не зря приставил эпитет "портовый" к названию нашего города. Тысячи и тысячи мурманских рыбаков, возвращаясь с промысла, практиковали предварительный заказ столиков радиограммой в администрацию того или иного ресторана - "половину зала на весь экипаж!".

- Именно моряки привозили из загранки свежие грампластинки, моментально становившиеся популярными в городе. Так и я познакомился с сольным творчеством великих клавишников Джона Лорда из "Дип Перпл" и Алана Прайса из "Энималз", - говорит Юрий. - А уж когда на экраны Мурманска в 1976 году вышел английский кинофильм "О, счастливчик!", где Алан Прайс под электроорган пел свои песни с одноименного диска-саундтрека 1973 года, я их все включил в свой репертуар, просто сняв по слуху кальку с магнитофона. Ничего не поделаешь, публика настаивала. Но вскоре всех затмила гениальная песня "Отель Калифорния" группы "Иглз". Вот уж был безоговорочный хит мурманских кабаков, как, впрочем, и песня "Для меня нет тебя прекрасней" Юрия Антонова.

Играл тогда Магомаев в ансамбле самого престижного в городе ресторана при только что открывшейся в Долине Уюта гостинице "69 параллель". Шикарное было местечко. На первом этаже каминный зал, где магнитофон наяривал через хай-файевскую акустику шлягеры "Бони М" и перешедших в новую диско-веру "Би Джиз". На втором этаже - настоящий огромный бар с длинной стойкой и высокими сидушками. Бары только-только вошли в острую моду, еще два маленьких было при ресторане "Панорама" у Семеновского озера и при гостинице "Север" на улице Профсоюзов. Долгострои же "Арктика" и "Меридиан" еще не были тогда возведены, раздражая горожан вечными строительными лесами и заборами.

- Стройки века! - по привычке иронизировали над плановым хозяйством мурманчане, покупая в рыбном магазине близ Пяти Углов свежую треску по 46 копеек.

Меридианы и параллели

- Наш ансамбль, между прочим, открывал ресторан "Меридиан" в 1985 году, - скромно, но с достоинством роняет Магомаев. - И, видимо, там-то на следующий год меня и услышал Владимир Мулявин из "Песняров".

А дело было так. В 1986 году в столицу Заполярья впервые приехал знаменитейший белорусский ансамбль "Песняры". И стал на постой в отеле "Меридиан". А на концерте в ДК Кирова Юрия Магомаева провел за кулисы и познакомил с отцом-основателем "Песняров" известный мурманский пианист Владимир Чалый (к слову, дело ныне покойного Владимира Лукича сейчас успешно продолжает его сын клавишник Олег Чалый, создавший качественное джазовое трио в Греции). Так вот, Мулявин предложил нашему Магомаеву приехать в Минск и попробовать поработать с "Песнярами". Причем имел он в виду не только виртуозное владение клавишами, но и интересный баритон Юрия. Ведь именно "Песняры" ввели в высокую моду на советской эстраде свое изумительное многоголосие.

- Да какой из меня белорус! - с юмором комментирует сейчас мурманчанин свой вежливый отказ от предложения, сулившего золотые эстрадные горы.

- Да какой из меня казах! - сказал он и тогда, когда десятью годами раньше отклонил в Чимкенте предложение войти в состав группы "Арай", всенародно известной теперь под названием "А-студио".

- Да какой из меня финн! - тоже отшутился заполярный Магомаев, получивший десятью годами позже лестное предложение остаться профессиональным исполнителем в Финляндии, которую он всю объездил в 90-е годы с выступлениями.

Но самое, быть может, заманчивое музыкальное предложение, способное в корне перевернуть жизнь, Юрий Магомаев все-таки получил от брата, легендарного Муслима.

Человек-оркестр

Примерно в 1978 году, когда Юрий в очередной раз приехал в Москву повидаться с братом, Муслим на полном серьезе попросил молодого мурманского пианиста стать его штатным концертмейстером, то есть подыгрывать певцу и на репетициях, и на сцене, и в многочисленных гастрольных поездках. Но юноша как раз пребывал в том романтическом возрасте, когда всего хотелось добиться самому, и уж тем более без родственной протекции. В общем, опять отшутился.

- Муслим впервые познакомился со мной, когда я еще был двухлетним малышом и мама взяла меня с собой к нему на свадьбу в Баку, - рассказывает Юрий. - А вот лет через пятнадцать на его вторую свадьбу с певицей Тамарой Синявской в Москву поехали мама с моей и его сестрой Татьяной, а я уж не помню, чем был занят в музучилище. В 1996 году Муслим приезжал в Мурманск, выступал в филармонии, заходил к нам в гости в нашу квартиру на улице Самойловой.

Кстати, в московской квартире Муслима Магомаева Юрий впервые потрогал руками редчайший по тем временам в СССР инструмент, который кормит его сегодня.

- Муслим и сам был отличным пианистом, но когда я увидел в конце 70-х у него дома синтезатор, да не один, а целых два - солидных американских марок "Профет" и "Полимуг", я был поражен. Хотя Муслим всегда был современным человеком, и новые звуки ему казались любопытными. Мог ли я тогда подумать, что через тридцать лет синтезатор станет моей музыкальной судьбой, - размышляет клавишник.

Сегодня Юрий Магомаев успешно работает своего рода человеком-оркестром на многочисленных корпоративных вечерах, юбилеях, торжествах, он объездил с выступлениями всю область. Современный синтезатор позволяет ему собственноручно наигрывать и заранее заносить в компьютерную память партии различных инструментов от барабана до саксофона, включить собственные аранжировки в нужный момент, но одновременно вживую играть ведущую партию клавишных. А как он поет!

Мне довелось на днях побывать на юбилее "Учительского братства" мурманских учителей физкультуры, который отмечался в ресторане "Полярные зори". Играл и пел человек-оркестр Магомаев. Так завораживать публику песнями может только большой мастер.

Дома у Юрия небольшая студия звукозаписи, где он готовит материал для первого диска своих собственных композиций. Жене Светлане, бухгалтеру по профессии, он запретил работать, справедливо полагая, что домохозяйка - это одна из самых трудных профессий, а кормить семью должен все-таки мужчина. Свою двухлетнюю дочку он назвал в честь любимой мамы - Ая, уменьшительно-ласкательное от Айшет.

- Стоя 28 октября 2008 года в Большом зале консерватории, где вся Москва прощалась с Муслимом, я почему-то вспомнил, как он впервые в жизни сводил меня, провинциала, в Большой театр послушать живую оперу. Он был очень остроумным человеком, любителем веселых розыгрышей, но над братом своим меньшим не подшучивал. Моя жизнь, пусть и в его тени, оказалась вполне счастливой. И единственное, о чем я, может, и жалею, так это то, что не оставил себе, получая паспорт, сценический псевдоним моей мамы - Кинжалов.