"Левиафан" реж. Андрей Звягинцев

Но о "Кочегаре" столько не орали, сколько о "Левиафане", он прошел почти незамеченным, при том что там звучит окончательный, не подлежащий обжалованию приговор и России, и русским, просто он выражен в художественных образах, а Звягинцев зачитывает его скороговоркой на манер "народного судьи" из своего же фильма. Вспоминая дальше, стоит иметь в виду еще и "Сумасшедшую помощь" Бориса Хлебникова, и "Шапито-шоу" Сергея Лобана - не вызывавшие искусственного и болезненного ажиотажа, но куда более значительные и искренние произведения, чем "Левиафан", если говорить об их художественной значимости. С другой стороны, социальная проблематика куда резче обозначена у того же Хлебникова в "Долгой счастливой жизни" или даже в "Дураке" Юрия Быкова. Звягинцев же, совсем как Михалков, рисует на стене плакат, а потом тычет зрителя носом в свою плоскую картинку. И подобно Герману, Звягинцева необязательно смотреть, чтоб понять, что он хочет сказать и зачем это делает. К тому же все желающие давно увидели картину в интернете, но у меня дома интернета нет и я пошел на нее только когда настал многократно переносившийся день проката.

Стоило идти разве что ради уточнения деталей сюжета - впрочем, малоинтересных, не слишком занимательных. Николай (Алексей Серебряков) - автомеханик, у него есть работающая на местном рыбзаводе жена (Елена Лядова) и сын-подросток Ромка от предыдущего брака (первая жена умерла). Еще есть доставшийся до дедов участок земли возле моря, на который претендует местная власть в лице вечно пьяного мэра (Роман Мадянов). Суд - несправедливый, разумеется - принимает решение о передаче земли в федеральную собственность за копеечную, сильно заниженную компенсацию. Армейский друг Николая, московский адвокат (Владимир Вдовиченков) приезжает с компроматом на мэра, рассчитывая склонить его к компромиссу, попутно заводя интрижку с женой приятеля. Адвоката похищают и при участии лично мэра увозят за город, жену топят в море, а Николая обвиняют в убийстве и сажают на пятнадцать лет.

Но шлейф мифов и скандалов, сопровождавший "Левиафана" с момента премьеры и, очевидно, по меньшей мере отчасти созданный продюсерами проекта, очевидно, связан в первую очередь не с пьяным мэром, не с продажными судьями и не с матом, который в результате убрали, а с образом православного "владыки", который лейтмотивом проходит через всю картину и выступает фактически "подельником" - "соработником", по-православному выражаясь - мэра-убийцы. В финале же лицемерный архиерей произносит пламенную проповедь о силе и правде, о любви и истинных ценностях, ну в обычном, привычном ныне духе. Вот за это одни "Левиафана" обожают, а другие проклинают - хотя, на мой взгляд, он ни заслуживает в принципе серьезного к себе отношения.

Звягинцев в "Левиафане", как и Михалков в "Солнечном ударе", выступает дешевым фокусником, манипулятором, хотя и работает чуть менее грубо, но для меня это тоже больше минус, чем плюс - Михалков, выходит, честнее. У Звягинцева только на первый взгляд все жестко и остро - а ухватиться-то не за что, не ловится его "Левиафан" на уду. На скелет мертвого, выброшенного на берег кита (вот где пошлятина похлеще михалковской - какое-то прям "хотиненко"!) находится плещущийся в море живой кит, на новодельную церковь, воздвигнутую мэром и епископом за счет страданий невинных жертв - старая, взорванная, но хранящая "истинную духовность" каменная церквушка, где собираются выпить у костра подростки и куда перед арестом приходит Николай с бутылкой водки; ну а на продажного епископа - мелкий "батюшка" с мешком "хлебов", которые Николай ему помогает поднести до машины от сельпо. То есть на "неправедное", "ненастоящее", "официозное" православие, самодержавие и прочие ужасы нашего городка Звягинцев находит нечто "истинное", "разумное", "доброе" - при том что обвиняли его как раз в отсутствии "света". Да мне от света "Левиафана" глазам стало больно! И совсем как в "Юрьевом дне" у Серебренникова и Арабова сатирическая карикатура на православного "батюшку" уравновешивалась (и дезавуировалась) образцом "подлинной духовности", а церковный новодел - монастырской стариной, так и Звягинцева с его "Левиафаном" все уравновешено, просчитано, выверено. В чем же тогда пусть не благая, так хотя бы свежая весть "Левиафана" - уж не в том же, что русские менты козлы, суды продажны, а православные попы ни в о что не веруют? Но тем, кто этого до сих пор не знал без Звягинцева, едва ли "Левиафан" покажется душеполезным зрелищем.

История о столкновении кого-то маленького с чем-то большим по духу очень американская (косвенно Звягинцев и отталкивается от американского материала, механически приспосабливая его к туземным реалиям), но в американском варианте, в "Оклахоме" Крамера, например, у маленького человека есть шанс одолеть политическое или корпоративное чудовище, поскольку в США стороны при неравных весовых категориях как минимум формально уравнены в правах и возможностях. На русской почве, разумеется, никакой надежды не предполагается изначально. Мне первые два фильма Звягинцева были совершенно поперек горла своей ложной многозначительностью и горделивым, пафосным занудством. Недавно по "ТВ1000" пытался пересматривать "Изгнание" - ну просто пытка, невыносимо вытерпеть. Зато когда появилась "Елена", казалось, с ней на экран вышел и новый режиссер, как раз потому, что там в лице отдельных персонажей сталкивались силы внеперсональные. А "Левиафан" даже не возвращает Звягинцева к прежней его претенциозной нудятине.

Самое обидное - и это пуще всего остального ставит в моих глазах Звягинцева ниже, чем Михалков - что в отличие от последнего, который пиздит, как дышит, и не умеет иначе, Звягинцев сознательно подлаживается под конъюнктуру, и не под химерические, существующие разве лишь в разложившихся от православия мозгах, пристрастия отборщиков европейских кинофестивалей, а под местечковые представления, каким должно быть т.н. "серьезное" кино. Хотя предыдущая его работа, "Елена" - как раз образец подобного кино, и в своем роде - замечательный пример. Там не найти ни спекуляций, ни манипуляций, и скандального флера вокруг "Елены" тоже не существовало, она мирно (довольно успешно, кстати!) прошла в прокате, сразу была показана по ТВ, но о России и русских открыла кое-что, чего ни Михалковы-Кончаловские, никто иной, включая великого Балабанова, до сих пор, прежде Звягинцева, не сказали:

"Левиафан" же переживывает старое, заскорузлое, неизбывное русское говно, да еще норовит положить это говно на тарелочку и преподнести как блюдо высокой кухни под музыку Филиппа Гласса. И актеры сплошь на штампах существует - вернее, режиссер использует исполнителей в амплуа, которые ими уже выработаны вхлам: Мадянов все то же самое играл у Михалкова в "Цитадели" (а также в "Иронии судьбы" Бемамбетова и хрен только где не играл), Серебряков - в "Грузе 200" Балабанова и т.д.

В "Левиафане", правда, среди прочих трюков из обихода бродячего цирка есть еще один: мол, проблема не только в коррумпированной мирской власти и сросшейся с ней РПЦшной иерархии - проблема также в несовершенстве природы людской. В конце концов, мэрские менты убили адвоката и жену героя, но спать их друг с другом они не заставляли - те как-то сами, без коррупции и РПЦ, оказались в одной койке. И никто не заставлял знакомых Николая, простых ментов и их жен, давать показания, что Николай угрожал жене, да он, правду сказать, ведь и угрожал сперва, потом уж постарался ее простить. Но если "все виноваты во всем" и "каждый в своем", тогда конкретные упреки по адресу мэров, пэров и херов ничего не стоят. Все виноваты, каждый виноват, а в результате - концы в воду. Опять же, с точки зрения социальной критики быковский "Дурак" предпочтительнее "Левиафана" своей конкретикой, наглядностью, убежденностью автора в том, что черное есть черное, а белое - белое. С другой, потуги на обобщения и метафоры в христианском, религиозном духе, особенно с привлечением библейской символики, у Звягинцева дико вульгарны, беспомощны и неэффективны. Невозможно слушать, как все герои, от мэра и епископа до жены-изменницы, поминают Бога всуе. А "правильный" батюшка отчитывает Николая притчей о Левиафане чуть ли не той же скороговоркой, что судья озвучивает ему "неправедный" приговор к 15-летнему заключению - и я не уверен, что Звягинцев задумывал это как "рифму". Уровень и масштаб его "рифмовки" - это скелет кита и остовы брошенных лодок, из них он строит свой лабиринт", в котором, как в трех соснах, заблудиться невозможно, несмотря на, казалось бы, кажущиеся сложности и глубины. А уж если дать себе труд разобрать все эти псевдозамысловатые хитросплетения, то можно сделать забавное открытие: оказывается все упирается не в Бога, чьи пути неисповедимы, а в ФСБ, где на каждого хранится компромат, до поры невостребованный, но чуть что - и он пригодится, его можно пустить в дело. Вот и думай, в чем сила, брат. Короче, обязательно приводите с собой детей.