Красота среди бегущих: Куда и как бегут бизнесмены от российского правосудия

Каждый год в России регистрируют немногим более 100 000 экономических преступлений. В последние два года эта цифра не менялась, но есть и плохие новости: россияне, обвиняемые в экономических преступлениях, всё чаще попадают в СИЗО. Уполномоченный по правам предпринимателей при президенте Борис Титов рассказал «Cекрету», что за те же два года число таких узников увеличилось на 59% и к августу 2016-го достигло 6539 человек.

Каждый год в России регистрируют немногим более 100 000 экономических преступлений. В последние два года эта цифра не менялась, но есть и плохие новости: россияне, обвиняемые в экономических преступлениях, всё чаще попадают в СИЗО. Уполномоченный по правам предпринимателей при президенте Борис Титов рассказывал «Секрету», что за те же два года число таких узников увеличилось на 59%.

Пускай шансы оказаться в неволе не так уж высоки, зато, если такая неприятность с вами всё же приключится, домой вы, скорее всего, вернётесь не скоро. Согласно статистике Судебного департамента при Верховном суде, суды первой инстанции редко выносят больше 1% оправдательный приговоров в год.

Неудивительно, что некоторые предприниматели, стоит им получить инсайд или просто заподозрить неладное, пакуют чемоданы (если, конечно, на это есть время) и бегут из страны. Практика показывает, что надёжнее всего прятаться в Великобритании или США, но есть и другие варианты. «Секрет» узнал о них у беглецов и юристов.

«Я вышел с совещания в Ростуризме, когда мне позвонил приятель из органов, сказал, что готовится мой арест, и посоветовал "дёргать" из страны», — вспоминает предприниматель Михаил Шаманов, который уже два года прячется от российского правосудия в Великобритании. Звонок от близких к делу людей — это, конечно, самый верный способ узнать, что готовится арест. Этот мотив в той или иной форме встречается почти во всех рассказах уехавших из России предпринимателей. Шаманову позвонили 4 августа 2014 года. Он отошёл от здания Федерального агентства по туризму на Мясницкой улице и сел в машину, чтобы больше сюда никогда не вернуться. Через три дня предприниматель был в Лондоне. Позднее он получил в Великобритании статус беженца.

Летом 2014 года деятельность туркомпаний «Лабиринт» и «Идеал-тур», владельцами которых следствие называет Шаманова и его партнёра Сергея Азарскова, уже была приостановлена. Позднее их обвинили в выводе более 1 млрд рублей средств клиентов этих туркомпаний на счёт подконтрольной организации. Шаманов утверждает, что он и Азарсков не успели купить «Лабиринт», так как обнаружили «дыру в отчётности» на сумму 27 млн евро. Деньги, по его словам, украли «настоящие владельцы "Лабиринта" — Татьяна Зотова и Светлана Барановская». То, что Азарскову принадлежал «Идеал-тур», он не отрицает (и называет себя его советником), но говорит, что из этой компании деньги никто не выводил. Азарсков тоже бежал из России: сначала в Черногорию, оттуда — в Сербию. Позднее местный суд удовлетворил ходатайство о выдаче бизнесмена России, и в апреле 2016 года он попал в московский следственный изолятор.

Со знакомыми в правоохранительных органах везёт не всем — и тогда о том, пришло ли уже время бежать, остаётся только гадать. Если человека привлекли к делу в качестве свидетеля, он может попытаться определить это по характеру вопросов следователя. Например, управляющий партнёр коллегии адвокатов «Железников и партнёры» Александр Железников рассказывает, что большинство беглецов принимают такое решение после активных следственных действий вроде обыска или после избрания меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества. Один клиент Железникова решился на побег после того, как его после долгих допросов внезапно вызвали на очную ставку с другим свидетелем. «Обычно перекрёстный допрос используют, если в показаниях есть противоречия, — объясняет юрист. — Бизнесмен решил так: раз в деле на мой счёт имеются не самые положительные данные, есть риск смены процессуального статуса. Отправился на машине в Минск, оттуда — в Израиль. Там он получил гражданство и спокойно живёт по сей день».

Бежать от любой возможности уголовного преследования неразумно, это только развяжет руки обвинению: оно сможет заочно арестовать человека, объявить его в розыск

Впрочем, логику следствия вряд ли удастся понять до конца. «Процессуальный статус — явление столь же переменчивое и плохо предсказуемое, как погода, — считает адвокат Вадим Клювгант. — Управление им целиком и полностью находится в руках обвиняющей стороны, которая принимает решения исключительно по своему усмотрению».

Опрошенные «Секретом» адвокаты подчёркивают, что бежать от любой возможности уголовного преследования неразумно, это только развяжет руки обвинению: оно сможет заочно арестовать человека, объявить его в розыск, забыть о всяком сотрудничестве вроде показов материала дела и даже провести процесс без его участия. Если человек останется, он и его адвокаты смогут по крайней мере принимать участие в процессе, будут в курсе происходящего.

«Зачем бежать? Я знаю, что за мной правда!» — такой выбор сделал в феврале 2016 года совладелец аэропорта Домодедово Дмитрий Каменщик, которого обвинили в создании условий для теракта, произошедшего в январе 2011 года. В сентябре уголовное дело против Каменщика и его подчинённых закрыли. Но этот пример — скорее исключение из правил.

«Проблема вот в чём: большинству предпринимателей у нас вменяют стандартный набор: статьи №159 и №174 УК, — объясняет управляющий партнёр адвокатского бюро "Коблев и партнёры" Руслан Коблев. — То есть похитил мошенническим путём и отмыл. Максимальный срок лишения свободы — десять лет. Понятно, что на такой риск мало кто хочет идти».

Сколько предпринимателей и топ-менеджеров предпочитает бежать из страны, вычислить сложно: сайт Интерпола не показывает полную базу россиян, которые находятся в розыске, — только 160 человек с именами и фамилиями (хотя если человека в этом списке нет, его можно найти через поиск). Всего, по словам начальника Национального центрального бюро (НЦБ) Интерпола Александра Прокопчука, российский сегмент базы насчитывает около 3000 человек (на сайте Интерпола при этом фигурируют 1674 запроса).

Владелец юридической фирмы Cofrance Sarl Виталий Архангельский, сам уехавший из России шесть лет назад, называет поток беглецов «стабильно большим». Его компания работает со сбежавшими от уголовного преследования предпринимателями и топ-менеджерами. Но это лишь одно из направлений (также компания занимается недвижимостью, страхованием, всеми вопросами эмиграции и даже юридическим сопровождением родов в Ницце), и дать оценку в абсолютных цифрах Архангельский не берётся — в его фирму обращаются только люди с высоким уровнем достатка. «Число обращений не меняется — меняются тренды, — говорит он. — Например, год-полтора назад активно побежали банкиры. Видимо, владельцев заводов уже пересажали. Или они раньше все сбежали».

Кому-то везёт. Самый удачный вариант — просто не вернуться из-за границы, если обвинение или слухи о возможном уголовном преследовании застали именно там. Но такие счастливые совпадения бывают редко.

Например, бывший глава «Вымпелкома» Михаил Слободин утверждает, что находился во Франции в командировке, когда узнал, что стал фигурантом уголовного дела о даче взяток руководству Республики Коми. Сначала он обещал вернуться, чтобы ответить на вопросы СК, но потом передумал. Недавно Генпрокуратура начала проверку законности преследования Слободина.