Встреча Базарова с Одинцовой в XXV главе, как итог их взаимоотношениям

Оба они понимают, что все кончено, что большого взаимного чувства у них быть не может и что несостоявшаяся любовь должна быть заменена примирением и дружбой. Базаров успокаивает Анну Сергеевну, уверяя ее в том, что он сам «давно опомнился и надеется, что другие забыли его глупости». Одинцова отвечает ему в том же духе: «Кто старое помянет, тому глаз вон. Одно слово: будемте приятелями по-прежнему. То был сон, не правда ли? А кто же сны помнит?». Правда, автор не очень верит в данном случае словам своих героев. Он, как психолог, понимает, что логика человеческих симпатий "и увлечений имеет свои законы, не всегда совпадающие с высказываниями самих людей. Поэтому он довольно замысловато и не без лукавства комментирует объяснение Одинцовой и Базарова в XXV главе: «Так выражалась Анна Сергеевна, и так выражался Базаров; они оба думали, что говорили правду. Была ли правда, полная правда, в их словах? Они сами этого не знали, а автор и подавно».

В последних главах романа Базаров так и не преодолевает в себе чувства злости, опустошенности, досады и тоски, вызванных неудачной любовью. Из разговора его с Анной Сергеевной в саду и в кабинете Одинцовой (XXVI глава) читатель понимает, что сильный герой окончательно сломлен, но не хочет в этом сознаться. Он маскируется, становится в позу благодетеля, желающего своему приятелю Аркадию счастья, делает «усилие над собою, чтобы не выказать злорадного чувства», улыбается в беседе с Одинцовой, «хотя ему вовсе не было весело и нисколько не хотелось смеяться», наконец, осознает, что сфера, в которую он попал,- чужда ему, что своего счастья он не найдет в ней («. я уж и так слишком долго вращался в чуждой для меня сфере», «. позвольте же и мне плюхнуть в мою стихию»).

Базаров приходит к широким обобщениям о пустом месте «в жизненном нашем чемодане», о невозможности счастья для человека, влачащего «терпкую, горькую, бобыльную жизнь». Тургенев пишет о нем в XXVII главе: «. лихорадка работы с него соскочила и заменилась тоскливою скукой и глухим беспокойством. Странная усталость замечалась во всех его движениях, даже походка его, твердая и стремительно смелая, изменилась». Находясь в состоянии подавленности, постоянной душевной депрессии, Базаров решает тем не менее участвовать в медицинской практике своего отца, что и приводит его к случайному заражению.

Слова Базарова в XXVII главе романа, обращенные к Одинцовой: «Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет. » последний романтический аккорд героя. Как видим, Тургенев выполнил свой замысел: он заставил Базарова отступить перед любовью, перед презираемой им романтикой, перед всесильной жизнью.

В романе «Что делать?» Чернышевский показал, как поступает истинный демократ-разночинец 60-х годов в том случае, когда его постигает личное горе. Представим себе на минуту реального шестидесятника-естественника, материалиста, человека, поступающегося всем ради науки, ради эксперимента. Предположим, что этот экспериментатор, ботаник или химик, медик или биолог, подлинный демократ, встречает красивую барыню, губернскую аристократку и светскую львицу, увлекается ее красотой, наконец, влюбляется и получает отказ. Так бы он себя вел, как ведет себя в подобном случае Базаров? Стал бы он подвергать переоценке все ценности из-за того только, что он не встретил ответного чувства со стороны женщины, чуждой ему по своим взглядам и убеждениям?

Неужели у пего не хватило бы силы воли побороть в себе то чувство, которое увлекло его с благородного пути служения обществу, отечественному естествознанию?

Настоящий демократ-шестидесятник, потерпев фиаско в любви, не потерял бы веры в жизнь и не стал бы менять многие свои убеждения. Если бы это была сильная страсть, он боролся бы с ней решительно и энергично, он подавил бы ее силой воли и рассудка, тем более что рассудок ему подсказал, кто является предметом его страсти - барыня, изнеженная комфортом, превыше всего ставящая спокойствие, размеренно-и непогрешимо устроившая свою жизнь. И если бы даже он не вышел победителем из этой борьбы против естественного человеческого чувства, уже одно участие в ней сделало бы его более человечным, внутренне обогащенным.

Тенденциозность Тургенева выразилась в романе «Отцы и дети» и в том, что писатель склонил своего героя перед «всесильной любовью», и в том, что распространил последствия любовного поражения героя частично и на его общественные и философские взгляды, заставил Базарова действовать с XVIII главы и до конца романа под непреодолимым гипнозом неудачной любви.

И все же мы не можем утверждать, что эта тенденция превалирует в романе и что Базаров - не типичный шестидесятник-демократ. Вопреки ей в романе в еще большей степени сказались объективно правдивые обобщения жизни, представленные и в первых восемнадцати главах романа, и в некоторых сценах второй половины «Отцов и детей».

Если бы речь шла о «Дворянском гнезде», можно было бы согласиться, так как в этом романе общечеловеческая проблема долга и счастья действительно является основной, а коллизии: Лаврецкий - Паншин, Лаврецкий - Михалевич отодвинуты на второй плат Что же касается «Отцов и детей» - одного из наиболее социальных романов Тургенева, - то здесь наблюдается совершенно иное соотношение классового и общечеловеческого. Ни то, ни другое никуда не «запрятано», но главным Тургенев сделал социальное. Об этом свидетельствует и политическая конкретность базаровских высказываний, и наличие прототипов, и многочисленные, весьма убедительные аргументы в статьях современных исследователей А. И. Батюто, Г. А. Бялого, Н. Л. Бродского и других. Да и сам Ю. Манн не отрицает, что Тургенев «по свойству своего таланта отправлялся от конкретных лиц и фактов» . Но на той же странице, своей статьи критик почему-то вдруг утверждает: «Пора уже, кажется, оставить придирчивые сопоставления Базарова с Чернышевским, Добролюбовым или другим реальным лицом», ибо «во многом образ Базарова с революционными демократами не соотносится» ,

В XV главе значительно приглушены эгоизм и. эпикурейство Одинцовой, После фразы; «А все-таки она прелесть, - промолвил Аркадий», в рукописи вычеркнуты слова Базарова: «Величайшая эгоистка, эпикурейка,- продолжал Базаров, - а точно прелесть». В то же время уже здесь снижен облик Базарова: в конце 89-го и в начале 90-го листов рукописи зачеркнуто в тексте следующее авторское заключение о силе Базарова. В той же главе облик Базарова снижен еще двумя штрихами: вместо вычеркнутой восторженной оценки «прелесть», которую он произносит по адресу Одинцовой, Тургенев вписывает циничное «первый сорт».

В XVI главе Тургенев лишает Базарова веры в обновление общества, которая, как известно, являлась одной из самых характерных черт разночинцев-демократов 60-х годов, людей, исповедующих оптимистическую философию.